Иностранное право

Содержание

Введение………………………………………………………………………..….3

1. Различия в подходах  к иностранному праву в национальных  правовых системах…………………………………………………………………………....4

2в. Пределы применения иностранного права (оговорка о публичном порядке)………………………………………………………………………..…13

Заключение……………………………………………………………………….20

Список использованной литературы……………………………………….…..23

Введение

В настоящее время вследствие расширения международного торгово-экономического, научно-технического и культурного сотрудничества значительно возросло число споров с участием иностранных лиц, рассматриваемых судами общей юрисдикции, арбитражными и третейскими судами. Эти споры возникают в связи с исполнением внешнеэкономических контрактов, осуществлением инвестиций на территории России, обжалованием деятельности органов хозяйственных обществ, защитой интеллектуальной собственности, реализацией трудовых договоров и т.д. Соответствующая судебная практика все более широко освещается на страницах юридических изданий. В «Вестнике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации» такого рода дела публикуются под специальной рубрикой «О спорах с участием иностранных лиц».

Тенденция к увеличению споров подобного рода, отражающая возросшую всеобщую потребность в судебной защите, кроме того, является в определенной мере плодом судебной реформы, в рамках которой осуществляется ее модернизация и одна из целей которой состоит в обеспечении доступности правосудия.

Цель работы – рассмотреть общие вопросы применения иностранного права.

В соответствии с целью необходимо решить следующие задачи:

- рассмотреть различия в подходах к иностранному праву в национальных правовых системах;

- выявить проблемы применения иностранного права (оговорка о публичном порядке).

1. Различия в  подходах к иностранному праву в национальных правовых системах

Право – явление мировой цивилизации, в рамках которой сформировалось и действует множество правовых систем. Для того чтобы понять правовое развитие в целом, как составную часть прогресса мировой культуры, необходим такой угол зрения на право, который позволил бы соотнести правовую систему с конкретным историческим временем и регионом, национальной, религиозной спецификой той или иной цивилизации. Для обозначения связи этих факторов развития общества с правовым регулированием в его исторической перспективе необходим раздел правоведения, занимающийся изучением не только и не столько внутренней структуры (системы) права, сколько выяснением закономерного места последнего в общем контексте правового измерения человечества на основе анализа общего и особенного в социальных, политических, структурных, специально-юридических характеристиках национального права1.

Через сопоставление одноименных государственно-правовых институтов, принципов, норм выявляются общие закономерности правового развития, его направление, этапы, перспективы. Такое сопоставление, основываясь на сравнительно-историческом методе познания, позволяет выявить общее и специфичное в правовых явлениях, встречающихся в мире, ступени и тенденции их формирования и функционирования, что дает возможность свести все многообразие конкретно-национального регулирования в определенную «периодическую систему» мирового права, где элементарной, исходной частицей выступает уже не норма права, а целостная национальная правовая система и даже их группа (тип, семья). Все это нужно в конечном счете для углубления наших представлений о природе права, его закономерностях, генезисе, свойствах.

Такие аспекты изучения права выступают предметом сравнительного правоведения. Результатом применения сравнительного метода является группировка – классификация – правовых систем мира по различным признакам. Классификация означает распределение национальных систем нрава по классам (типам) в зависимости от тех или иных критериев. В этом плане классификация (типология) – важный способ научного познания, позволяющий под дополнительным углом зрения раскрыть как внутренние (структурные) взаимосвязи права, так и его отношения с более широким социальным контекстом, что открывает новые возможности в изучении юридических явлений.

Если система права – своеобразная «внутренняя карта» национального права, то типология (классификация) правовых систем создает своеобразную «правовую карту мира», раскрывающую специфику институтов, используемых для юридического регулирования в тех или иных странах, и показывающую, каким правовым семьям принадлежат правовые системы народов (государств) земного шара.

По вопросу типологии правовых систем существуют различные подходы. За основу классификации могут приниматься идеологические, юридические, этические, экономические, религиозные, географические и другие критерии и соответственно формироваться различные типологические группы правовых систем. Критерии и типологии могут сочетаться в определенных комбинациях.

В настоящее время, как правило, используются основания для классификации правовых систем, опирающиеся главным образом на этногеографические, технико-юридические и религиозно-этические признаки права.

В современном мире обычно различают следующие правовые массивы: национальные правовые системы, правовые семьи, группы правовых систем.

Национальная правовая система – это конкретно-историческая совокупность права (законодательства), юридической практики и господствующей правовой идеологии отдельной страны (государства). Национальная правовая система – элемент того или иного конкретного общества и отражает его социально-экономические, политические, культурные особенности. По отношению к группам правовых систем и правовым семьям национальные правовые системы выступают в качестве явления особенного, единичного. В настоящее время в мире насчитывается около двухсот национальных правовых систем.

Правовая семья – это совокупность национальных правовых систем, основанная на общности источников, структуры права и исторического пути его формирования. В соответствии с этими критериями можно выделить следующие правовые семьи: общего права, романо-германскую, обычно-традиционную, мусульманскую, индусскую (индусское право), славянскую. Ни одна из классификаций правовых семей не является исчерпывающей. В приведенной классификации своеобразие правовой семьи определяется характером ее источников: юридических, духовных (религия, этика и т.д.) и культурно-исторических. Один из этих признаков может преобладать в разграничении правовых семей. Так, форма, перечень и иерархия юридических источников права (форм права) традиционно рассматривается в качестве основного различия между семьей общего права и романо-германской2.

В частности, для романо-германской правовой семьи право выступает в виде норм, имеющих законодательное выражение (в виде закона или кодекса), а правоприменитель лишь сравнивает конкретную ситуацию с общей нормой и в ней находит решение дела. Основной источник англо-саксонского (общего) права – судебный прецедент, т.е. судебное решение судов определенного уровня по конкретному случаю, способ обоснования которых для других нижестоящих судов является образцом решения аналогичных дел.

В рамках той или иной правовой семьи возможны более дробные элементы, представленные определенной группой правовых систем.

Так, внутри романо-германской правовой семьи выделяют группу романского права, в зону которой входят правовые системы таких стран, как Франция, Италия, Бельгия, Испания, Швейцария, Португалия, Румыния, право латиноамериканских стран, каноническое (церковно-католическое) право и группу германского права, в которую входят правовые системы ФРГ, Австрии, Венгрии, скандинавских стран и др. Внутри англо-саксонской правовой семьи различают правовую систему Англии, США и право бывших англоязычных колоний Великобритании. Славянская правовая семья включает группу российского права (Россия и ее субъекты) и западно-славянского права (Украина, Белоруссия, Болгария, новая Югославия

Рассмотрим основные характерные черты представленных правовых семей с акцентом на отличительных особенностях славянской правовой семьи, ее месте на правовой карте мира.

К наиболее старым, «классическим» правовым семьям относятся семья общего права и романо-германская (континентальная) семья, принадлежащие к западной юридической традиции.

Семья общего (англосаксонского) права. Общее право исторически сложилось в Англии и оправдывает свое название тем, что оно действовало на территории всей Англии (период его становления – X– XIII вв.) в виде судебных обычаев, возникавших помимо законодательства, и распространялось на всех свободных подданных короля в гражданском судопроизводстве. Обобщая судебную практику в своих решениях, судьи руководствовались нормами уже сложившихся отношений и на их основе вырабатывали свои юридические принципы. Совокупность этих решений, точнее, принципов (прецедентов), на которых они основывались, была обязательной для всех судов и таким образом составила систему общего права.

Специфика общего права состоит в отсутствии кодифицированных отраслей права и наличии в качестве источника права громадного количества судебных решений (прецедентов), являющихся образцами для аналогичных дел, рассматриваемых другими судами. Кроме общего права в структуру английского права входят статутное право (законодательство) и «право справедливости».

Норма общего права носит казуистический (индивидуальный) характер, так как она «модель» конкретного решения, а не результат законодательного абстрагирования от отдельных случаев. Общее право приоритетное значение придает процессуальным нормам, формам судопроизводства, источникам доказательств, так как они составляют одновременно и механизм правообразования, и механизм правореализации.

Важным признаком общего права выступает автономия судебной власти от любой иной власти в государстве, что проявляется в отсутствии прокуратуры и административной юстиции.

В настоящее время наряду с общим правом в странах англосаксонской правовой семьи широкое развитие получило законодательство (статутное право), источником которого являются акты представительных органов, что свидетельствует о сложных процессах эволюции данной правовой семьи. Однако исходные принципы организации правовая система, например Англии, сохраняет с XIII в. до сих пор.

Романо-германская правовая семья. Исторические корни этой правовой семьи относятся к римскому праву (I в. до н.э. – VI в. н.э.). В качестве основного источника она использует писаное право, т.е. юридические правила (нормы), сформулированные в законодательных актах государства. Законодатель (орган государственной власти) в связи с этим должен осмыслить общественные отношения, обобщить социальную практику, типизировать повторяющиеся ситуации и сформулировать в нормативных актах общие модели прав и обязанностей для граждан и организаций. На правоприменителей (это наименование весьма точно для данной правовой семьи отражает роль и функции юристов), прежде всего суд, возлагается обязанность точной реализации этих общих норм в конкретных судебных, административных решениях, что в конечном счете обеспечивает единообразие судебной или административной практики в масштабе всего государства.

Судья романо-германской правовой семьи не обязан следовать ранее принятому решению другого суда, за исключением судебной практики верховного и (или) конституционного суда. Но и в этом случае высшие судебные инстанции не вправе создавать своими решениями новые нормы, а могут лишь толковать имеющиеся в нормативно-правовых актах.

Судья, работающий в стране, входящей в зону романо-германской правовой семьи, решая юридическое дело, главным образом осуществляет лишь процесс квалификации – строит цепь умозаключений по методу силлогизма, где роль большей посылки играет норма, а меньшей – обстоятельства конкретного случая. Это, конечно, вовсе не свидетельствует об отсутствии в правоприменении творческого, самостоятельного начала. Чтобы правильно применить отвлеченную от конкретной ситуации норму, юрист должен глубоко вникнуть в природу этой ситуации: обстоятельства деяния и личность деятеля, например, с тем, чтобы применение права было справедливым, гуманным, целесообразным, т.е отражало внутреннюю природу права. В этом смысле и и континентальной правовой семье судебная (правоприменительная) практика не может не иметь некоторого нормативного значения, т.е. выступать в роли фактора «давления» либо корректировки законодательства, которое, однако, официально признается приоритетным либо даже единственным источником права.

Такое положение, когда семья общего права имеет черты, присущие семье континентального права (писаное право), а последняя использует некоторые механизмы англо-саксонской правовой семьи (судебная практика), свидетельствует о глубоких взаимосвязях мирового правового развития, известном единстве правового регулирования в рамках в частности, европейской цивилизации.

Значительным своеобразием обладают правовые системы, основанные на традиционном и религиозном регулировании, где право не рассматривается как результат рациональной деятельности человека, а тем более государства. Различают так называемые традиционные правовые (построенные на обычном праве) и религиозные правовые системы (мусульманское, индусское право). К странам традиционного права относят Японию, государства Тропической Африки и некоторые другие. В основе религиозной правовой системы лежит какая-либо система вероучения.

Так, источниками мусульманского права являются Коран, сунна и иджма. Коран – священная книга ислама и всех мусульман, состоящая, из высказываний пророка Магомета, произнесенных им в Мекке и ( Медине. Наряду с общими духовными положениями, проповедями, обрядами там есть и установления вполне нормативно-юридического характера.

Сунна – мусульманское священное предание, рассказывающее о жизни пророка, представляет собой сборник норм-традиций, связанных с поведением и высказываниями пророка, которые должны служить образцами для мусульман.

Иджма – третий источник мусульманского права – комментарии ислама, составленные его толкователями: докторами мусульманской религии. Эти комментарии восполняют пробелы в религиозных нормах. Окончательное толкование ислама дается в иджме, поэтому Коран и сунна непосредственного юридического значения не имеют. Практики ссылаются на сборники норм, соответствующие иджме. А Мусульманское право сформировалось в глубоком средневековье и  с тех пор проделало существенную эволюцию с точки зрения развития своих источников. Характерные черты этого права – архаичность, казуистичность, отсутствие писаных систематизированных норм во многом сглажены принятием в новейшее время законов, кодексов – продуктов деятельности государства.

Другой широко распространенной системой религиозного права является индусское право. Оно охватывает практически всех выходцев из

Индии и так же, как мусульманское право, тесно связано с религией – индуизмом. В содержание этой системы входят обряды, верования, идеологические ценности: мораль, философия, которые нормативно закрепляют определенный образ жизни и общественное устройство. Индуизм сформировался в глубокой древности – почти две тысячи лет назад, однако сохранил свое регулирующее значение до настоящего времени. В этом качестве индуизм выступает элементом государственно-правовых отношений современного, в частности индийского, общества. Особенную роль индусское право играет в сферах, где влияние религии до сих пор наиболее ощутимо – семейных, наследственных отношениях, кастовом статусе человека и т.д.

Главной тенденцией развития как обычного (традиционного), так и религиозного (мусульманского и др.) права является усиление роли закона как источника права. Однако эта тенденция реализуется на фоне неснижающегося значения традиционных и особенно религиозных норм и даже в известной мере – их возрождения в качестве ведущей нормативной системы общества, что весьма характерно для исламских  государств.

Славянская правовая семья. Выделение славянской правовой семьи в качестве самостоятельной ветви правовой цивилизации имеет определенную новизну и поэтому нуждается в дополнительном обосновании.

Особенностью приведенного варианта структуры правовых семей, включающей самостоятельную семью славянского права, является стремление отразить подход уже известных типологий, выделяющих в отдельную рубрику славянскую правовую семью, и изменения юридической карты современной Европы. Из представленной классификации не выпадает (в отличие от некоторых современных трактовок) нормативный регион и соответственно правовая общность, образуемая странами в основном славянского этнического происхождения, относимыми в свое время к социалистической правовой семье.

Речь идет о государствах бывшего социалистического содружества: СССР, ГДР, СФРЮ, Польше, Болгарии, Венгрии, Чехословакии, Румынии, – которые составляли, в частности, по мнению французского компаративиста Р. Давида, особую семью социалистического права.

2в. Проблемы применения  иностранного права (оговорка о  публичном порядке)

Оговорка о публичном порядке является общепризнанным институтом международного частного права. Она играет важную роль в механизме регулирования частноправовых отношений международного характера. Коллизионная норма сформулирована таким образом, что она может выбрать право любого существующего в мире Государства и потому невозможно предусмотреть все последствия такого выбора. Коллизионная норма - это своеобразный скачок в неизвестность.

Современный этап развития российского частного права ознаменован изданием Президентом РФ Указа от 18 июля 2008 г. N 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации»3. В числе приоритетных направлений совершенствования норм, регулирующих частные отношения, Указом определена и необходимость учета и отражения в гражданском законодательстве передового международного опыта, что должно найти свое объективное выражение, помимо прочего, и в определенной модификации норм отечественного международного частного права. В числе предписаний, требующих определенного уточнения текстуальной конструкции, оказалась оговорка о публичном порядке - один из важнейших институтов МЧП, служащий, как известно, целям ограничения действия коллизионной нормы, отсылающей к иностранному закону4. Суть его состоит в том, что не всякий иностранный закон, выступающий в силу действия коллизионной нормы данного государства в качестве статута отношения, должен безусловно применяться его судами: согласно законодательству о международном частном праве большинства государств нормы правопорядка, к которому отсылает нас отечественное МЧП, не могут быть применены, и основанные на них субъективные права не могут быть признаны судами данного государства, если подобное применение закона или признание прав противоречило бы публичному порядку страны суда.

Концепция публичного порядка сложилась во французском праве и связывается прежде всего со ст. 6 Гражданского кодекса Франции (Кодекса Наполеона), в которой говорится следующее: «Отдельными соглашениями нельзя исключить действие законов, которые касаются общественного порядка и добрых нравов» («On ne peul deroger, par les conventions particulieres aux lois qui interessent l'ordre public et les bonnes maeurs»)5. Статья эта имела в виду указать, что существуют французские законы, которые устраняют действие частных соглашений, им противоречащих; подобные законы французская доктрина относит к так называемому внутреннему или национальному публичному порядку (ordre public interne). Практика установила, например, что в силу «внутреннего публичного порядка» нельзя соглашениями устранять ответственность за умышленное причинение ущерба, вносить изменения в гражданское состояние лица (например, признать, что «незаконнорожденный» ребенок является «законнорожденным»); нельзя при действии принудительного курса бумажных денег вводить в договоры золотую оговорку и т.д.6. Вначале, таким образом, имелся в виду сугубо внутренний «публичный порядок». Впоследствии было установлено, что не только частные соглашения, но и иностранные законы, к которым отсылает коллизионная норма, могут устраняться от регулирования действием определенных норм, имеющих основополагающее значение для общественных интересов. Это позволило говорить о существовании так называемого внешнего, международного публичного порядка (ordre public international)7.

В законодательстве РФ основное правило о защите публичного порядка содержится в ст. 1193 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК)8: «Норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами настоящего раздела, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права. Отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан только на отличии правовой, политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от правовой, политической или экономической системы Российской Федерации». Как видим, в тексте данной нормы отражена безусловно разделяемая нами точка зрения Л.А. Лунца, указывавшего, что «построить понятие публичного порядка на одном лишь несходстве местного гражданского закона и иностранного закона - значит вообще отрицать международное частное право, т.к. коллизионная проблема возникает только в случаях такого несходства»9.

Не вызывает сомнений констатация, что дать исчерпывающую характеристику понятию публичного порядка невозможно. Этот факт, практически единодушно признаваемый в литературе, все же сопровождается попытками дать дефиницию анализируемому явлению. Так, В.Л. Толстых, указывая на комплексный характер публичного порядка, приходит к выводу о том, что последний выступает формой защиты наиболее фундаментальных ценностей отечественной правовой системы, к каковым предлагается относить, например, основы российского конституционного строя, базовые принципы отечественного частного права - неприкосновенность собственности, свободу договора, свободу брака и пр., международные нормы о правах человека10. Сходную позицию занимают В.В. Грачев11 и А.В. Майфат12, относя к публичному порядку основополагающие моральные устои, а также положения Конституции РФ о правах и свободах личности и принципы гражданского права.

Разработанная Советом по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства Концепция совершенствования радела VI ГК РФ «Международное частное право» в числе прочих содержит следующее положение: «Требуют дальнейшего уточнения положения ст. 1193 ГК РФ «Оговорка о публичном порядке» в целях устранения практики неоправданного обращения к этой защитной оговорке, а также более точного определения того, какие принципы могут быть отнесены к российскому публичному порядку в контексте регулирования отношений, осложненных иностранным элементом. Законодательство и судебная практика ряда зарубежных государств проводят различие между публичным порядком, применимым в чисто внутренних отношениях, и публичным порядком, применяемым при регулировании отношений, осложненных иностранным элементом (так называемый международный публичный порядок, публичный порядок по смыслу международного частного права соответствующего государства)»13. Разработанный в развитие Концепции проект изменений раздела VI ГК РФ предлагает следующую редакцию нормы, содержащейся в первом абзаце ст. 1193 ГК: «Норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами настоящего раздела, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации с учетом характера отношений, осложненных иностранным элементом. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права»14.

Предлагаемая модификация анализируемого предписания отнюдь не выглядит концептуальной (если уж говорить именно о концепции совершенствования отечественного МЧП), а имеет, скорее, «косметический» характер, в то время как ряд вопросов, действительно концептуальных, требующих внимания и решения, остался вне поля зрения разработчиков проектов совершенствования российского частного права. Обратим внимание на некоторые из них.

Наличие в ГК ст. 1193 делает очевидными попытки законодателя достигнуть объективно возможной меры конкретизации рассматриваемого института и соответствующего совершенствования его нормативного выражения. Однако в нынешних условиях данный шаг имеет и обратную сторону, вызванную включением специальной части, посвященной собственно МЧП, и конкретно приведенных предписаний в акт гражданского права, к тому же в раздел, трактующий общие положения МЧП. Но если его общие положения признаются таковыми, они должны квалифицироваться как касающиеся всех «блоков» отношений, регулируемых последним, - и семейных, и трудовых, и прочих их разновидностей15.

Между тем в Семейном кодексе РФ16  (далее - СК), а именно в его ст. 167, других законодательных актах содержится оговорка о «публичном порядке», имеющая иное юридическое содержание, причем более «размытое», следовательно, располагающее большими потенциальными возможностями использования, и другое внешнее (текстуальное) выражение. Достаточно привести текст упомянутой статьи СК: «Нормы иностранного семейного права не применяются в случае, если такое применение противоречило бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации. В этом случае применяется законодательство Российской Федерации».

Очевидны различия данной статьи с положениями ГК. Стоит сразу обратить внимание на то, что само по себе применение норм иностранного семейного права никак не может противоречить основам правопорядка Российской Федерации, ему могут противоречить только последствия такого применения (а именно на это обращается внимание в ст. 1193 ГК РФ). Кроме того, в СК отсутствует указание на то, что отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан только на отличии правовой системы Российского государства и иностранного государства. Приведем пример: норма шариата, допускающая полигамию, противоречит основам российского семейного права, но из этого, по нашему мнению, не вытекает, что полигамные браки, заключенные в стране, где они действительны, не могут порождать юридические последствия, которые были бы признаны в России (требования об уплате алиментов на содержание детей и т.д.).

Возникает вопрос: как надлежит судам и другим компетентным органам применять данный институт при рассмотрении брачно-семейных отношений? Главный мотив для обращения к названным нормам ГК налицо, поскольку речь идет об «общих положениях международного частного права», а значит, касающихся и семейных отношений. В этом случае приоритет ст. 1193 ГК при сравнении двух одинаковых по юридической силе правил обусловлен известной еще с римских времен максимой «lege posteriori derogat lege anteriori» («более поздний акт отменяет предыдущий») - в результате сфера действия оговорки о публичном порядке будет закономерно сужена. С другой стороны, Семейный кодекс представляет собой специальный акт, предназначенный для регулирования особой разновидности отношений, который в силу этого должен применяться на основе принципа «legis specialis derogat legis generalis» («общие законы отменяются специальными»). При этом обосновать сущностное расхождение общих положений МЧП, сформулированных в ГК, и таковых в семейном праве в части регламентации отношений, связанных с «публичным порядком» и действием «оговорки о публичном порядке», весьма затруднительно, поскольку областью, наиболее подверженной применению этого института, являются именно брачно-семейные отношения как традиционная сфера международного частного права17.

Всего этого можно было бы избежать, если бы был принят отдельный самостоятельный кодификационный акт по МЧП. В подобной ситуации проблема оговорки о публичном порядке разрешалась бы на совершенно других принципах: положения, ныне присутствующие в ГК РФ, обладали бы качеством и акта специального (lex specialis), содержащего нормы, посвященные МЧП, даже если вопрос касается регулирования семейных или иных отношений, не входящих в сферу действия Гражданского кодекса, и одновременно акта, принятого позднее (lex posterioris). Вследствие этого их приоритет по нескольким направлениям одновременно был бы несомненен. К сожалению, подобный акт до сих пор не принят, хотя его создание безусловно служило бы показателем учета современных мировых тенденций в сфере систематизации правовых норм, регулирующих международные частные отношения.

Заключение

Таким образом, институт оговорки о публичном порядке является эффективным средством ограничения применения иностранного права и защиты интересов России, ее граждан и организаций, моральных ценностей, хотя он и должен применяться в экстраординарных случаях. Несовершенство российского законодательства тем не менее порождает ряд вопросов о надлежащем толковании и применении о защите отечественного публичного порядка. Решение их возможно, как уже указывалось, путем совершенствования отечественного регулирования в области МЧП, в частности посредством принятия единого законодательного акта, который бы регулировал частные отношения, связанные с несколькими правопорядками. Подобный шаг, несомненно, мог бы рассматриваться как логичное, насущное и концептуальное изменение подхода к кодификации российского частного права.

Среди юристов весьма распространено мнение о том, что сложности, вызванные практическим установлением содержания иностранного права, весьма значительны и связанный с этим процесс чрезвычайно трудоемкий, непредсказуемый и дорогой. Следствием этого является упрощенный подход к вопросам иностранного права, который приводит к игнорированию его специфики, а это дает основание предположить, что практическое применение в соответствующем национальном суде недостаточно эффективно.

В зарубежной судебной практике перспектива процесса с использованием иностранного права нередко побуждает стороны к отказу от спора или к мирному урегулированию спора, что вряд ли можно приветствовать, если принять во внимание истинные причины таких компромиссов.

В свете сложностей, связанных с установлением содержания иностранного права, ставится под сомнение даже практическая целесообразность существования процесса гармонизации международного частного права, да и самого коллизионного метода, а также успешного развития международного гражданского процесса. Некоторые авторы высказываются в пользу повсеместного применения lex fori и совершенствования национального права.

По этой причине одного лишь наличия в национальном процессуальном праве норм, которые могли бы служить предпосылками для правильного и эффективного выяснения содержания иностранного права, может оказаться недостаточным для этого и в конечном счете для преодоления коллизионной проблемы. Необходимы условия и предпосылки, которые позволили бы в порядке, определенном национальными процессуальными нормами, обеспечить в практическом плане возможность установления содержания иностранного права (фактический доступ к источникам иностранного права, осведомленность о правоприменительной практике и т.п.).