Интересы России на Кавказе в 19 веке

   Причины.

    Изначальный смысл политики России на Кавказе объективно и закономерно был определен ее военно-стратегическим положением. С другой стороны, обстановка в Северо-Кавказском регионе на протяжении столетий являлась источником постоянной угрозы не только для России, но и для народов самого Кавказа. Сложившаяся в регионе “набеговая система”, возведенная в ранг национальной традиции части населения региона, представляла собой не что иное, как вооруженный разбой в отношении соседей. Не завоевывала Россия Кавказ, а отвоевывала его совместно с кавказскими народами у Персии и Турции, господствовавших в тот период в регионе. Не вела Россия на Кавказе колониальные войны и не подавляла национально-освободительное движение в регионе. Русская армия на Кавказе использовалась по своему прямому предназначению – не против народов региона, а исключительно с целью их вооруженной защиты от тех представителей горских общин, для которых основной формой жизнедеятельности являлась “набеговая система”

Предыстория.

 Начало движения России в  сторону Кавказа относится к  раннему периоду истории Русского  государства, ко времени царствования  Святослава, то есть к концу  X века. Разгромив хазар, владения которых в то время простирались на многие части Кавказа и юго-восточные степи теперешней европейской части России, Святослав добрался до ясов и косогов, живших по предгорьям Кавказа к востоку от Азовского моря, победил их и, таким образом, занес русскую границу на самую Кубань, где потом появляется русское Тмутараканское княжество. Но затем, в удельный период, Русь далеко была отодвинута от берегов Азовского моря.

      Впервые активное действие со стороны России по отношению к Кавказу проявилось при Петре I. Стремясь открыть торговый путь в Индию, для чего стать владельцем Каспийского моря, Петр предпринял поход в 1722-1723 гг. и покорил прикаспийские провинции, уступленные, однако, после его смерти снова Персии.

    Наступление России на горный Кавказ вызвало в среде горцев-мусульман движение мюридов — борцов за веру. Под руководством вождя — имама — мюриды вели против неверных (христиан) священную войну — газават. В 1834 г. имамом был провозглашен Шамиль, создавший в Дагестане и Чечне сильное теократическое государство. В 1830-1840 гг. Шамилю удалось одержать ряд побед над русскими войсками. Однако суровость внутренних порядков в государстве Шамиля, жестокий гнет приближенных имама постепенно разлагали имамат изнутри. В 1859 г. войска Шамиля были окончательно разбиты, а сам он попал в плен. Завершилось присоединение Кавказа к России в 1864г.

 Кавказская война.

     С образованием в  ХV1 в. Московского централизованного государства русское царское правительство развернуло военно-колониальную экспансию, в том числе в кавказском направлении. Ее побудительные мотивы были связаны с геостратегическими и в меньшей степени идеологическими соображениями. В эпоху Екатерины II продвижение России на юг стало особенно интенсивным. Применяя на Северном Кавказе сугубо силовые или гибкие дипломатические методы, царское правительство опирался на местные феодальные и родоплеменные элиты, нуждавшиеся во внешней поддержке. Военно-колонизаторская и классово-эксплуататорская политика России вызвала протест горских общественных “низов” против пришлых и “собственных” угнетателей. С 80-гг. ХVII в. на территории Чечни и Дагестана подобные строения находят выход в антиколониальных и антифеодальных восстаниях под религиозным флагом.

    Социальной базой войны принято считать чеченских и дагестанских общинников (узденство), главной целью – освобождение от царских колонизаторов и горской феодально-эксплуататорской верхушки, идеологическим катализатором – идеи мюридизма (разновидность ислама) и лозунги газавата (священная война против неверных). В этом столкновении горцами руководили выдающиеся предводители, самым ярким из которых был имам Шамиль, глубокий знаток Корана, стратег и организатор, преданный идеалам национальной независимости с социальной справедливости. В ходе войны он сумел объединить разрозненные и враждовавшие общины, впервые создав на территории горной Чечни и Дагестана военно-теократическое государство – имамат. Благодаря массовой поддержке и своим незаурядным качествам вождя Шамиль на долгие годы обеспечил себе стратегические преимущества над русской армией и морально-политический перевес над влиянием русского царизма на Северо-восточном Кавказе.

Первый этап войны.

    Первый этап, начавшийся с середины XVI в., продолжался до конца 17 века и был периодом мирной колонизации края. Он характеризуется вассально-союзническими формами отношений московских царей со старейшинами чеченских общин. Москва пыталась расширить свое влияние в регионе, в основном, политическими и торгово-экономическими средствами. Эта политика имела успех и чеченские общины на добровольной основе (посредством заключения договоров) заявляли о признании верховной власти Московского государства.

  Второй этап

    Второй этап, длившийся почти весь XVIII век, знаменует собой начало открытой военной экспансии России на Северный Кавказ. В эпоху царствования Петра I, а затем и Екатерины II, доминирует доктрина военной колонизации горских земель. И хотя в 1781 г. присягами было оформлено добровольное подчинение приграничных с русскими крепостями чеченских общин России, в 1785 году в Чечне началось мощное национальное движение под руководством шейха Мансура. С этого момента начинается  вооруженная борьба чеченского народа за свободу и независимость. Отсюда берет начало чеченское национальное движение. С конца XVIII в. шейх Мансур первым предпринял попытку объединения северокавказских народов под знаменем ислама в единое государство. Однако реализовать эту идею полностью шейху Мансуру не удалось.

 Третий этап 

    Третий этап присоединения приходится на первую половину ХIХ века. С назначением генерала А. П. Ермолова (1816-1827 гг.) командующим русской армией на Кавказе начинается планомерное продвижение русских войск в глубь территории Чечни, военное давление усиливается. В ответ в Чечне нарастает национальное движение. Более 30 лет его возглавляет Бейбулат Теймиев. Ему удалось впервые объединить большинство чеченских обществ. Он также пытался объединить горские народы, заключив союз вольной Чечни с феодальными княжествами Северного Кавказа. Бейбулат Теймиев был сторонником мирного разрешения конфликта и стремился избежать большой войны с Россией. Его предательское убийство способствовало эскалации военных действий.

     1828 год стал поворотным в Кавказской войне. Борьба отдельных горских общин Чечни и Дагестана за независимость вступила в новый этап. В Дагестане началось движение мюридизма (религиозно-политическое движение, направленное против немусульман), вскоре перекинувшееся в восточные районы Чечни. Имамы Гази-Магомед, Гамзат-Бек, Шамиль и Ташов-Хаджи возглавили газават - священную войну правоверных мусульман против неверных. Имаму Шамилю удалось в 1834 году завершить то, что начал шейх Мансур: объединить часть горцев Северного Кавказа в борьбе против царской России и создать имамат - светско-религиозное государство, которое оказалось в состоянии 27 лет противостоять самой сильной тогда военной державе мира.

     Анализируя причины Кавказской войны, следует отметить, что она стала следствием не только военной экспансии царизма, но и внутренних раздоров на Кавказе, борьбы местных элит за власть и влияние в горских обществах. Агрессивному этнонационализму, религиозному экстремизму в Чечне всегда противостояли пророссийские силы, поддерживавшие идею создания светского, демократического государства и традиционный ислам. Кроме того, в основе национальных движений, восстаний, революций и войн на Кавказе лежали социально-экономические причины: отсталость и нищета большей части населения края, отданного на расправу продажной колониальной администрации и местной бюрократии.

    В целом история российско-кавказских отношений в этот период свидетельствует не о войне народов и их культур, а о противостоянии на уровне интересов элит, не всегда совпадавших с интересами нации. Бесспорно, в основе противостояния Чечни и России присутствовал элемент межцивилизационного конфликта, но он не являлся доминирующим. Чеченское национальное движение, часто имело религиозную оболочку. Однако идея сохранения и развития этноса всегда брала верх над идеей религиозных войн.

Четвертый этап

    Четвертый этап. В период пребывания Чечни в составе России (вторая половина XIX в.) царизм проводил политику кнута и пряника. Государственно мыслящие представители царской администрации осознавали, что насилием проблему горцев не решить. В 70-90-х гг. наблюдается ослабление полицейского режима, формируется пророссийская чеченская элита. Создаются первые русские школы для горцев. Регион постепенно втягивается в экономическую систему российского капитализма. В Грозном начинается добыча и переработка нефти, прокладывается железная дорога, формируется национальная буржуазия.  Элитные слои чеченского общества, несмотря на рецидивы этноцида в отношении чеченцев и ингушей, пытались вписаться в российское общество и тем самым дать возможность своему народу воспользоваться плодами русской культуры. Примечателен тот факт, что Чечня после присоединения к России принимала активное участие почти во всех ее войнах. И это притом, что чеченцы были освобождены от воинской повинности. Чеченские и ингушские воины-добровольцы прославились в русско-турецкой (1877-1878 гг.), русско-японской, русско-германской войнах.

 Национальные интересы России  на Кавказе в первой половине XIX в. 

    Формирование геополитического пространства Российского государства – это сложный и длительный этнический, идеологический, военно-стратегический, экономический, религиозный и социокультурный процесс, основу которого составляло созидательное объединение соседствовавших народов с целью самосохранения и взаимовыгодного сотрудничества. Инициатива стратегического партнерского взаимодействия, исходившая от русских, не поддерживалась разрозненными племенами Кавказа.

    В 20-е годы XIX в. Российское государство, одолев наполеоновское нашествие, видело нарастающую угрозу со стороны Юга, где Турция и Иран путем религиозной антихристианской пропаганды и строительства военных крепостей на стратегически важных пунктах Кавказа активно распространяли свое влияние. Вмешательство в этот процесс Англии и Франции посредством военной помощи и экономического проникновения означало создание союза, угрожавшего национальным интересам России.

    Цивилизационное столкновение, выразившееся в конфликте интересов и ментальности различных культур, приобрело военный характер после неудавшихся попыток мирного политического разрешения противоречий между российской государственностью, с одной стороны, и враждебными разрозненными племенами Кавказа, с другой.

2.1 Российская Империя в XIX в.  и проблемы колониализма 

 Исторический опыт образования  Российского государства предопределял  необходимость мирного сосуществования  и взаимовыгодного сотрудничества  с соседними народами. Постоянная  опасность внешней агрессии требовала  от правительства принятия предупредительных  мер с целью сохранения территориальной  целостности и независимости  России.

    Статус Российской Империи как великой державы в XIX в. предусматривал активное дипломатическое и военное вмешательство в международные конфликты, непосредственно затрагивавшие интересы страны. Одной из наиболее сложных проблем во внешней политике был восточный вопрос. Кавказ, представленный традиционными обществами с патриархальным укладом, экономически отсталыми и воинственными разрозненными народами, осложнял межгосударственные отношения, препятствуя установлению и развитию взаимовыгодных и стабильных хозяйственных связей между заинтересованными в этом странами. Подтверждение влияния империи в межгосударственных конфликтах для достижения собственных политических и стратегических целей стало приоритетной задачей во внешнеполитическом курсе правительства в начале XIX в.: политическое противостояние самодержавия и буржуазного конституционализма в европейском направлении шло параллельно с экономическим и культурным соперничеством России и Европы на Востоке.

    Военно-стратегическое преобладание на Кавказе было для России принципиально важным, поскольку ее южные равнинные границы не были надежно защищены. Опасность вторжений (неоднократных на протяжении истории) на сельскохозяйственные окраины и препятствия в сухопутной и морской торговле с Востоком ставили под угрозу экономику Российского государства и его территориальную безопасность (на генетическом уровне это ассоциировалось с постоянными набегами и масштабными бедствиями в прошлом).    

    Понятие “свобода”, часто используемое в связи с характеристикой горских обществ, категория более сложная, чем констатация факта об их ментальной склонности к неподчинению. Применительно к общественным связям, “свобода” означает гарантию от посягательств на права других людей, ответственность за свои поступки. К горским народам, у которых в XIX в. традиционной была работорговля, составляющая экономическую основу жизнедеятельности, это понятие, на наш взгляд, неприменимо. Говоря же о “свободе” как о суверенитете, горцы всегда ссылались на “особые” отношения с Османской империей, которые, по их мнению, не подразумевали подчинения. Не выступая как самостоятельный субъект международных отношений, но при этом оказывая на них непосредственное влияние, горцы фактически создавали конфликтную ситуацию, в которой никогда не несли юридической ответственности за свои действия. Постоянно используя военные средства противоборствующих сторон для извлечения собственной выгоды, не проявляя склонности к мирному коллективному общежитию между собой, препятствуя развитию культурно-экономических связей Европы и России с Востоком, горские народы Северного Кавказа в 20-е годы XIX в. являлись опасным катализатором в межгосударственном соперничестве.

    Принятие решения об активизации кавказской политики в начале XIX в. не было простым для российского правительства. Внутренние проблемы, связанные с кризисом крепостнического строя, традиционное европейское направление во внешней политике, требующее постоянного внимания и средств, непрерывные войны с агрессорами – все эти обстоятельства не благоприятствовали созданию образа России, как великой и сильной державы, привлекательного во взаимоотношениях с народами Кавказа. В то же время и у России не было оснований считать хищнические и слаборазвитые в хозяйственном отношении многочисленные горские племена своими надежными союзниками в решении восточного вопроса и постоянными экономическими партнерами.

 Главная цель Российского  государства 

    Таким образом, главной целью государства становилось преодоление ментальных противоречий, чтобы предотвратить обострение взаимоотношений между народами, чьи территориальные границы были едиными. Это выразилось в формулировке “умиротворения горцев”, которая отражала суть восприятия происходивших событий российским обществом. Мирного сближения, возможного лишь при обоюдном стремлении к пониманию и сотрудничеству, не произошло. Обе стороны не проявили достаточно воли, разума и терпения, чтобы избежать кровопролития и колоссальных материальных затрат. Вмешательство иностранных держав, разжигавших религиозную и национальную ненависть, подстегивало и продлевало противостояние. Чиновничий бюрократизм и некомпетентность российской администрации в плане учета местных традиций и обычаев порождали недоразумения и недовольства, казачья “вольница”, соизмеримая с укладом жизни самих горцев, также нуждающихся и склонных к грабежам, в качестве примера соблюдения прав и законопослушания производила обратный эффект, и, наконец, образ жизни кавказских племен не соответствовал интересам и потребностям образованного общества, видевшего его архаичным и небезопасным.

    Миссию России на Кавказе в первой половине XIX в. следует рассматривать как более глобальный по своему значению процесс, нежели только основывавшийся на соединении с Закавказьем, вошедшим в состав империи. Идея распространения власти за пределы традиционного ареала обитания славянских племен на восточно-европейской равнине была связана с осознанием необходимости объединения как гарантии могущества государства, способного противостоять любой внешней агрессии. Единое пространство давало почувствовать многочисленным народам силу и возможность самореализации при сотрудничестве и взаимной поддержке. При более продуманной идеологической пропаганде такого исторического опыта Российского государства можно было бы ожидать больших успехов в политике на Кавказе. Однако горцы, не владевшие этой информацией, под воздействием мусульманских проповедников и английских агитаторов, при ментальной склонности к хищничеству, смогли увидеть в России лишь завоевателя, нарушавшего их привычный образ жизни.

 Геополитические интересы России  на Кавказе 

    Геополитическое значение Северного Кавказа как региона, оказывающего непосредственное влияние на военно-стратегическое преобладание на Ближнем Востоке, европейско-азиатскую торговлю, перспективного для сельскохозяйственного освоения и развития промышленности, а также как центра обмена культурными ценностями между народами признавалось, бесспорно, всеми государственными деятелями и просвещенной общественностью.

    Кавказские народы, имея все шансы (горы, обеспечивающие безопасность существования, теплый климат, способствующий развитию сельского хозяйства, восточное побережье Черного моря, дающее возможность вести активную и успешную морскую торговлю со всеми экономически развитыми странами, природные ресурсы – дерево, цемент, ископаемые и т.д., – позволяющие организовать свое производство и строительство, близость древнейших цивилизаций – письменность, счет, достижения в науке, искусство, перекресток основных сухопутных торговых путей) занять одно из лидирующих мест в международной политике, экономике и культуре, не использовали ни один из них, более того, изолировавшись от остального мира, переживали внутреннюю межплеменную рознь и испытывали недостаток в основных средствах существования.

    В России идея “государственности”, являясь основополагающей, выразилась в объединяющей роли славянского этноса (завершение этого процесса было прервано политикой западных держав, что и привело к необходимости взаимодействия с другими этносами), который, включая в состав своего политического образования различные соседние племена и народы, гарантировал не только безопасность их существования, но и перспективы взаимовыгодного экономического развития. Геополитическое пространство России становилось, таким образом, областью соединения и созидательного сотрудничества многообразных культур.

    Ситуация, в которой такой стратегически важный в военном и экономическом отношении регион, как Кавказ, не был представлен единым или несколькими самостоятельными юридически закрепленными сообществами, не отвечала реалиям политики XIX века. Уровень цивилизационного развития европейских стран требовал налаживания отношений со всеми экономическими партнерами на Востоке. К этому же стремилось и Российское государство. И поскольку путь на Восток проходил через Кавказ, Россия неизбежно должна была устанавливать мирные отношения с горскими народами. Отсутствие собственной государственности у горцев Кавказа, а значит и гарантий соблюдения определенных условий для безопасности и экономического сотрудничества, делало необходимым функционирование российской администрации как организующего и контролирующего начала, не обеспечиваемого самими горцами.

 Российские власти также  были заинтересованы и в большем  количестве незамерзающих баз  для своего флота, и в безопасных  торговых портах на Черном  море, дающих выход к основным  мировым рынкам – этому способствовал  и благоприятный режим Черноморских  проливов. Однако черкесы (так  принято называть местные племена), никогда не строившие собственных  городов на побережье, общались  с внешним миром только посредством  торговых колоний, основывавшихся  другими народами – греками,  римлянами, византийцами, генуэзцами  и турками, - привносившими свою  культуру, которая так и не  была воспринята туземным населением  и постоянно отторгалась. Парадоксальным  является факт полного отсутствия  собственного мореплавания, характерного  для всех народов, живущих на  побережьях. Таким образом, не  имея своих торговых пунктов  и флота, горские народы Северо-Западного  Кавказа не могли выступать  партнерами России на Черном  море.

    Налаживанию мирных долговременных связей народов России и Северного Кавказа препятствовал менталитет горцев, не склонных поддерживать и развивать подобные отношения. Становясь преградой в установлении цивилизационного взаимодействия между Россией и Востоком и территорией формирующегося антироссийского военного блока Турции и Ирана при посредничестве Англии и Франции, народы, населяющие Кавказ, провоцировали российские власти на более активные силовые действия.

 Религиозный фактор в кавказской  политике XIX в. 

    Российская Империя формировалась не только как многонациональное, но и как многоконфессиональное государство. Хотя преобладающую роль здесь всегда играло православие (момент принятия христианства неразрывно связан с началом образования Древнерусского государства), оно никогда не выступало как самостоятельный механизм, используемый на присоединяемых территориях для достижения полного “слияния”. И если испанские конкистадоры завоевывали Америку под знаменем католицизма, обращая в эту веру все туземные племена, русские несли прежде всего идею государственности, как идею объединения, а христианство – только как черту своего менталитета, не затрагивая местных традиций и обрядов.

    Прежде чем Россия вступила на Кавказ (соединяющий в себе язычество, христианство и различные течения ислама), она уже имела опыт сосуществования с мусульманскими народами (Казанское и Крымское Ханства, вошедшие в ее состав в XVI – XVIII веках). Не нарушая этнических традиций, Россия привносила в инородческие окраины элементы своей культуры, которые позволяли сближаться и развиваться взаимовыгодно. Русский народ не только не подавлял национальные особенности, но очень часто заимствовал многие из них (казачество, например, переняло горскую одежду). Привлечение инородческой аристократии в высшие государственные круги также являлось характерной особенностью функционирования российской администрации. Многие народы только с включением в состав Российской Империи обрели свою письменность (в том числе и адыги), возможность сохранять традиции, не противоречащие основным государственным законам.

    Знакомство с культурой северокавказских народов, входящих в состав Российской Федерации или живущих в независимых государствах Южного Кавказа, является важным элементом гражданской ответственности каждого россиянина. Только осознавая общность судеб наших этносов, мы можем выработать взвешенное отношение к представителям диаспор, выстроить гармоничные отношения с кавказцами, которые являются либо полноценными гражданами России, за века существования в едином государстве многократно доказавшими свою верность единому российскому народу, либо нашими друзьями и союзниками, принадлежащими к другим государствам, но связанными с ними веками общей славной истории.

    В 1824 году в Чечне поднял восстание Бейбулат Таймазов, служивший до этого в царской армии. Именно с восстания Таймазова борьба против русского владычества на Кавказе получила название религиозно-идеологическое обоснование - «мюридизм». Под лозунгами мюридизма стала разворачиваться не только борьба против русского наступления, но и война свободных горцев против собственных правителей.

    События на Кавказе в первой половине XIX в. приобрели характер религиозного противостояния (газават – священная война с неверными – как  война с русскими), скорее не в силу идейно-духовных различий, а вследствие ментальности горцев, склонных к воинствующему образу жизни и неприятию любых культурных ценностей извне.

А. Умнов – старший научный  сотрудник ИМЭМО РАН – в  статье “Российский Кавказ. Опасная  утопия: Роль ислама на Северном Кавказе  не следует преувеличивать” утверждает: “Что же касается Северного Кавказа, то до частично добровольного, частично вынужденного вхождения в состав Российской империи он представлял  собой конгломерат противостоящих друг другу местных сил разной клановой, этнической, государственной, а порой и конфессиональной принадлежности. Ислам, принятый большинством коренного  населения только к XIX веку, обычно лишь закреплял традиционные порядки, не претендуя на большее. Лишь в борьбе с Российской империей, да и то отнюдь не везде, мусульманской религии  удалось сыграть государствообразующую роль. Однако военная мощь государства, массовая эмиграция в Османскую империю не желающих признавать власть России, гибкий курс в отношении традиционных структур - все это привело сначала к подрыву, а потом и к краху местного исламского эксперимента”.

Заключение 

    Кавказская война имела огромные геополитические последствия. Установились надежные коммуникации между Россией и ее закавказской периферией. России удалось наконец прочно обосноваться в самом уязвимом и стратегически очень важном секторе Черного моря – на северо-восточном побережье. То же – с северо-западной частью Каспия, где Петербург до этого чувствовал себя не совсем уверенно. Кавказ оформился как единый территориальный и геополитический комплекс внутри имперской “сверхсистемы” – логический результат южной экспансии России. Теперь он мог служить обеспеченным тылом и реальным плацдармом для продвижения на юго-восток, в Среднюю Азию, также имевшую большое значение для обустройства имперской периферии.

    Иными словами, причины, ход и итоги Кавказской войны органично вписываются в более широкий процесс геополитического расширения Российской империи, еще не достигшей “естественно необходимых” пределов территориального насыщения и располагавшей соответствующим потенциалом – военно-экономическим и цивилизационным.

Список используемой литературы.

 Дегоев В.В. Кавказский вопрос в международных отношениях 30-60-х гг. XIX в. 1992.

Ильин В.В. Философия и методология  истории: Гуманитарные основания истории  как процесса // Международный исторический журнал. № 1, январь-февраль. 1999

 Фадеев А. В. Россия и  Кавказ в первой трети XIX века. М., 1961.