Интересы России в Европе

ТЕМА 5. НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ РОССИИ В ЕВРОПЕ

Вопросы:

1. Национальные интересы России в Центральной и Восточной Европе – общая характеристика

2. Российско-Западноевропейские  отношения  и интересы Российской Федерации

1. Национальные  интересы России в Центральной и Восточной Европе – общая характеристика

После распада ОВД и СЭВ, а также развала СССР ситуация на западном фланге России кардинально изменилась. Здесь образовалась весьма разнородная группа государств, объединенная прочно вошедшим в политическую практику названием Центральная и Восточная Европа (ЦВЕ), с которыми Россия, за исключением Калининградского анклава, не имеет общей границы. После окончательного вывода российских войск эти страны оказались вне блоковой принадлежности без объявления статуса нейтральных или неприсоединившихся государств, сохраняя при этом достаточно высокий уровень вооружений.

В регионе образовался «вакуум силы», который вызвал в странах ЦВЕ, уже не раз в своей истории находившихся в подобной ситуации, особую обеспокоенность. Поэтому еще до окончательного вывода российских войск из Польши и Германии, уже в 1992 г. большинство государств ЦВЕ объявило о проведении внешней и оборонной политики, ориентированной на вступление в западные институты, и прежде всего в НАТО и ЕС.

Мотивы, лежавшие в основе сделанного государствами ЦВЕ выбора, достаточно очевидны. Важную роль, особенно на начальном этапе, играло собственно стремление «отгородиться» от советского прошлого. Выяснение обстоятельств, связанных с белыми пятнами» в истории отношений с этими странами, вынуждали Россию к покаянию, а с другой стороны вызывали сильные антироссийские настроения в странах ЦВЕ. И до настоящего времени антироссийский тон средств массовой информации, особенно в Польше, остается своего рода естественной тональностью. До сих пор в государствах ЦВЕ имеют место опасения относительно реваншистских имперских намерений России в отношении региона. С особой силой эти страхи вспыхнули вновь в декабре 1994 г., в связи с началом военных действий в Чечне, и в марте 1996 г. после принятия Госдумой постановления о денонсации Беловежских соглашений. Не меньшие опасения на протяжении всего этого периода вызывали и нетрадиционные угрозы и риски, исходящие из России и других стран СНГ (контрабанда оружия и наркотиков, преступность, социальная нестабильность и пр.). Нельзя отрицать и мотивы исторического, культурного и религиозного плана, обосновывающие принадлежность стран ЦВЕ скорее к западноевропейской, чем евроазиатской цивилизации. Наконец, прагматические причины приобщения к западному благополучию являются едва ли не самыми весомыми для нормального центрально-восточноевропейского обывателя. Понимая, что процесс принятия в члены ЕС, как ключевой западноевропейский институт, может затянуться, все без исключения государства региона заявили о своем стремлении в НАТО.

Буферная дута от северо-запада до юго-запада России из просоветской превратилась в нейтрально-прозападную. По сути уже в 1992-1993 гг. возникла потенциальная угроза изменения военного баланса сил в Европе в пользу Запада и в ущерб национальной безопасности России.

Однако, в силу целого ряда объективных и субъективных причин, в первой половине 1990-х гг. ЦВЕ отошла на третий (после государств - бывших советских республик и «дальнего зарубежья») план российской внешней и военной политики. Политика России в отношении государств ЦВЕ носила реактивный и непоследовательный характер. До начала 1995г. не было четкой определенности в позиции России даже по такому вопросу, как членство стран региона в НАТО. Представляется, что отсутствие четкого сигнала с российской стороны в определенной степени послужило формированию такой западной позиции, которую сейчас, даже будь на то воля Запада, уже трудно «отыграть назад». Доказательством этому служит тот факт, что после того, как Россия громко заявила о неприемлемости для ее национальной безопасности членства стран ЦВЕ в НАТО, ее официальные представители впервые заговорили о необходимости учета национальных интересов России, стали использовать этот аргумент в переговорах со странами ЦВЕ, пытавшимися ускорить этот процесс.

Можно в целом констатировать, что национальные интересы и цели российской политики в регионе до настоящего времени четко не сформулированы. Это связано не только с отсутствием непосредственной угрозы и вызовов национальной безопасности России, исходящих оттуда, но их опосредованностью и прямой увязкой с проблемой расширения НАТО. В этой ситуации не пр1гходилось говорить и о создании последовательного и эффективного механизма обеспечения национальных интересов и национальной безопасности России применительно к ЦВЕ. Функциональная зависимость российского подхода к ЦВЕ от вопросов российско-американских и российско-натовских отношений определяла по сути отсутствие какого бы то ни было четкого подхода.

В то же время прошедший период характеризовался динамичными процессами внутри ЦВЕ. Произошло расслоение неоднородного региона, ранее объединенного ОВД и СЭВ, на несколько групп. Одновременно целенаправленно или, по большей части, вслед за событиями определялись и основные приоритеты и цели российской политики в ЦВЕ. На сегодняшний день и на обозримую перспективу общие и важнейшие приоритеты видятся в противодействии полной интеграции стран ЦВЕ в западные институты, прежде всего оборонные, что значительно ослабило бы геополитические позиции России в Европе.

Реализация этой цели достижима, скорее, не негативным, как в настоящее время, а позитивным путем: а) достижением договоренностей России с НАТО «над головами» стран ЦВЕ и б) установлением стабильных и взаимовыгодных двусторонних отношений со странами ЦВЕ."

Второй по важности приоритет может быть сформулирован как создание в ЦВЕ пространства, благоприятного для отношений России с европейскими государствами-членами СНГ, в том числе и в области национальной безопасности. То есть развитие взаимодействия, например, с Польшей с учетом приоритетов российско-белорусских и российско-украинских отношений. Румыния, в свою очередь, уже играет значительную, хотя и косвенную роль в определении динамики российско-молдавских отношений. То есть данное направление политики России должно быть нацелено на превращение фактора ЦВЕ в фактор позитивный.

Еще один аспект российской политики определяется внешнеэкономическими интересами России как в самих государствах ЦВЕ, так и транзитом через них в Западной Европе. Прежде всего, это касается стратегического экспортного сырья - нефти и газа.

В концептуальном плане, помимо прагматических целей продвижения экономических интересов страны, задача внешней политики России применительно к рассматриваемому региону состоит в том, чтобы исключить возможность его превращения в зону, отделяющую Россию от Европы, а в идеале - добиваться такой ситуации при которой данный регион мог бы выполнять функции моста, связывающего нас с развитыми странами Запада.

Нельзя отрицать, что как различны страны ЦВЕ, так различны и национальные интересы там России. Большая чувствительность России в отношении Польши, если она и существует, обоснована наличием общей границы, к тому же в таком стратегически важном для России районе, как Калининградский анклав.

Условно - по геополитическим признакам и по шансам вхождения в Европу, будь то в НАТО или ЕС, - весь регион можно поделить на три основные группы: центральную (Вышеградскую - Чехия, Словакия, Венгрия, Польша), южную (Болгария. Румыния, бывшая Югославия) и баттийскую (Эстония, Латвия, Литва).

В реальности со стороны стран центральной группы военная угроза крайне маловероятна. Одновременно именно предрешенность европейской судьбы этих стран делает очень низкими шансы России на восстановление былого влияния в этом регионе. Главной угрозой для России в этом регионе является дальнейшее ослабление связей с ним, изоляция от Западной Европы. В национальных интересах России является взаимовыгодное сотрудничество с этими странами, что может способствовать эволюционной интеграции России в Европу.

На данный момент страны центральной группы уже вышли из экономического кризиса и опережают Россию по многим показателям.

Следует особо отметить, что, как в странах ЦВЕ, так и в России, уже наметились устойчивые направления внешнеторговой деятельности, сориентированные преимущественно на Запад. Так, в 1994 г. свыше 57% импорта и 63% экспорта Польши, а за первые пять месяцев 1995 г. - соответственно 71,3% и 64,1% приходились на государства ЕС. Эти тенденции имеют долгосрочный характер, отражают политику интегрирования постсоциалистических экономик в мировую экономику, и ломать их не в национальных интересах России, а тем более стран

ЦВЕ. Возврат к полуизолированному рынку бывшего СЭВ приведет к дальнейшему технологическому отставанию, бартерной внешней торговле. Другое дело, что как в России, так и в странах ЦВЕ есть незаполненные ниши, где внешнеторговый обмен был бы обоюдовыгодным. И все же основной задачей России является вхождение в западный рынок и формирование в центрально-восточноевропейском регионе благоприятного, не противоречащего этой цели пространства и климата.

Если основной целью политики Соединенных Штатов в регионе является не допустить его возврата в зону влияния России, то, как отмечают многие эксперты на Западе и в ЦВЕ, опасность полного экономического, политического и военного доминирования там Германии вполне реальна. И в национальных интересах России не допустить этого.

Внутри центральной группы можно выделить две страны, представляющие для России особую важность - Польшу и Словакию. Последняя, осуществляющая экономические реформы особым, нетипичным для всего региона путем с сохранением государственного контроля, и явно отстающая в политических реформах от других членов данной группы, вряд ли окажется среди первых претендентов на членство в НАТО. Это предопределило больший, чем в других государствах, акцент на «восточную политику», причем не только на Россию. Достаточно устойчивые связи оборонно-промышленных комплексов Словакии и России создают возможность для укрепления и развития российско-словацких контактов в военно-политической сфере. Для Словакии может быть выгодным импорт сырья и товаров из России, которые для нее крайне важны. В свою очередь российский рынок может быть кратчайшим для многих словацких предприятий и фирм. Большие перспективы могут быть по взаимовыгодному сотрудничеству России и Словакии в области науки, в том числе в области медицины, прикладной математики, оптоэлектроники и в ряде других направлений.

Польша, самая большая страна региона, в силу своего геополитического положения, в частности наличия общей границы с российским анклавом в Калининградской области, значительного потенциала, в том числе и военного, и общего драматического исторического прошлого действительно имеет приоритетное значение для России. Следует учитывать также, что Польша, как никакая другая страна, заинтересована в сохранении российского суверенитета в Калининграде, ибо любое изменение статуса области чревато пересмотром устоявшихся границ Польши и Германии. И уже сейчас, несмотря на сохранение высокого уровня военного присутствия в области, Польша лидирует по числу созданных там совместных предприятий. С другой стороны, Польша, наряду с Чехией и Венгрией, является самой активной из стран ЦВЕ в вопросе о своем членстве в НАТО.

Одним из самых серьезных пробелов в российской политике в отношении бывших партнеров по ОВД и СЭВ был недостаток внимания к военно-техническому сотрудничеству, интерес к которому (к закупкам запчастей, экспорту собственной продукции, лицензированию) со стороны стран ЦВЕ весьма высок. Положительным исключением являются, пожалуй, достигнутые ранее договоренности с Венгрией. Но и здесь они не всегда реализуются. В начале 1996 г. министерство обороны Венгрии выражало обеспокоенность тем, что Москва пока ничего не сделала для реализации двустороннего соглашения о поставках (на 320 млн. долл.) российской военной техники в счет погашения торгового долга бывшего СССР (800 млн. долл.). Венгерские источники полагают, что российские министерства уже договорились о механизме внутреннего финансирования поставок, и дело лишь за специальным постановлением правительства. Лишь после этого предприятия оборонного комплекса России могут начать производство обещанной Венгрии военной техники и вооружений. Задержка пока не вызвала серьезных трудностей, однако Венгрия считает, что было бы более целесообразно сочетать происходящее сейчас там изменение структуры воинских формирований с оснащением вновь образованных соединений новой техникой российского производства.

Достигнутые с Венгрией в данной области договоренности представляются весьма значительными. Россия обязалась поставить 450 БТР-80 и 68 БТР для пограничной охраны, запчасти и моторы для МИГ-29 на 50 млн. долл., 400 противотанковых ракет типа «Метис» и 15 установок для их запуска. Таким образом, МО Венгрии исчерпает свой лимит в 240 млн. долл. из обшей суммы российского долга и заплатит дополнительно 80 млн. долл. за технику для пограничной охраны. Но Венгрия хотела бы также получить дополнительно 80 ракет Метис, не-сколько сот автомобилей Нива и 9 тыс. пуленепробиваемых жилетов).

Затягивание в решении этих вопросов, реально мотивированное лишь проблемами лицензирования, может повлечь необратимые изменения в позиции стран ЦВЕ по этому вопросу. Хотя совместимость вооружений и тем более перевооружение на западные образцы не является условием членства стран ЦВЕ в НАТО, тем не менее, политические мотивы могут возобладать и заставить закупать их военную технику на Западе или производить собственную, что собственно и имеет место в Чехии, отказавшейся от модернизации МИГов. Необходимо учитывать и то, что Польша. Венгрия и Словакия, для которых поддержание добрососедских отношений с Украиной, где осталась часть бывших советских оборонных предприятий, имеет очень большое значение, налаживает с ней военно-техническое сотрудничество. Так в марте 1994 г. во время визита министра обороны Польши в Киев было подписано соглашение о ремонте на Украине танков Т-72 (40% парка танков Польши), а также самолетов МИГ и Су на общую сумму 150-200 млн. долл. Заинтересованность в восстановлении военно-технических связей с Украиной (части к самолетам, танки и бронетанковая техника) выражалась также и Венгрией.

Особое положение в центральной группе ЦВЕ занимает Чехия, которая открыто демонстрирует свое нежелание развивать кооперацию, в том числе в сфере национальной безопасности, в рамках регионального сотрудничества. Чехия, не имеющая общих границ с бывшим СССР, делает ставку на индивидуальные усилия по приему в НАТО и надеется стать первой среди стран ЦВЕ полноправным членом альянса.

Особую роль для национальной безопасности России играет южная группа стран ЦВЕ. граничащая с конфликтами в Закавказье, с российско-украинскими разногласиями по Черноморскому флоту, с нерешенными проблемами Приднестровья, с возражавшей против пересмотра фланговых лимитов по ДОВСЕ Турцией, с вряд ли урегулированным до конца конфликтом в бывшей Югославии. На этом направлении уже наметилось связанное со стратегическим положением региона и каспийской нефтью соперничество России с Западом, в первую очередь с США. Но именно на этом направлении, где у России действительно есть стратегические (военные, политические и экономические) интересы, для нее по-прежнему сохраняются возможности для маневра. Ибо южная группа не может рассчитывать на членство в НАТО в обозримом будущем.

В 1995 г. были сделаны определенные шаги в налаживании сотрудничества с Болгарией. Было частично восстановлено военно-техническое сотрудничество, достигнута договоренность (совместно с Грецией) о строительстве альтернативного нефтепровода для каспийской нефти. Как стратегическую договоренность можно рассматривать и то, что Россия в ближайшее время должна подписать соглашение с Болгарией о модернизации всех шести блоков построенной советскими специалистами атомной станции «Козлодуй», на закрытии которой настаивает Запад. Российские и болгарские специалисты уже ведут там экспертные работы. Россия собирается также оказать содействие Болгарии в завершении приостановленного после развала СССР строительства атомной станции «Белены».

Оказавшись во втором эшелоне в процессе расширения НАТО, страны Юго-Восточной Европы, где конфликтный потенциал значительно выше, чем в центральном регионе ЦВЕ, представляют серьезный вызов европейской безопасности. Нельзя исключить и возможность обострения соперничества между Россией и Западом, прежде всего США, в попытках усилить контроль над этим регионом. В то же время, и это показывает опыт бывшей Югославии, именно на южном фланге ЦВЕ можно формировать модель общеевропейского сотрудничества в области безопасности. Помимо взаимодействия в рамках ОБСЕ укреплению этой структуры может служить и сотрудничество России с НАТО и ЗЕС.

В системе экономических отношений со странами Балтии главным для России является обеспечение с помощью транспортных коммуникаций этих государств нормального функционирования внешнеэкономических связей со странами дальнего зарубежья, а также жизнедеятельности ее анклава в Прибалтике - Калининградской области.

Видную роль страны Балтии играют в российских внешнеторговых связях. По объемам товарооборота с нашей страной они заметно превосходят многих ее партнеров по СНГ. Особое значение экономические отношения с Балтией имеют для северного и северо-западного регионов России, традиционно поддерживавших тесные кооперационные связи с этими государствами.

Для стран Балтии Россия до сих пор остается одним из главных торговых партнеров, основным рынком сбыта их продукции и поставщиком энергоресурсов. Национальным интересам нашей страны отвечает сохранение и усиление этих позиций, так как это облегчает решение основных вопросов экономической безопасности.

Нерешенность ряда политических проблем со странами Балтии значительно усугубила трудности, возникшие в российско-балтийских экономических связях после распада СССР. Ситуация начала меняться лишь в 1994 г. по мере определенной нормализации политических отношений со странами Балтии, что позволило России предоставить им в июне 1994 г. режим наибольшего благоприятствования

Характерной чертой торговых связей России со странами Балтии является их резкая разбалансированность. Так, например, по итогам 1994 г. российский экспорт в эти страны в 2,5 раза превышал импорт оттуда.

В целях укрепления наших экономических позиций в балтийском регионе России целесообразно поощрять инвестиционную деятельность в странах региона, подписав с ними соглашения об избежание двойного налогообложения. В установлении тесных торгово-экономических отношений со странами Балтии особенно заинтересованы российские северный и северо-западный регионы (С.-Петербург, Ленинградская, Мурманская. Архангельская, Псковская и Новгородская области).

Несмотря на определенные успехи в урегулировании спорных вопросов между Россией и странами Балтии, в целом наши отношения с ними на данном этапе нельзя признать полностью нормализованными. Это накладывает свой отпечаток на проблемы транзита и перевалки наших внешнеторговых грузов и обеспечения жизнедеятельности Калининградской области. Необходимо учитывать, что по мере стабилизации экономического положения России и с ростом ее внешнеторгового оборота вопросы транспортировки и перевалки российских внешнеторговых грузов еще более обострятся. В этих целях целесообразно использовать конкуренцию отдельных стран Балтии за право транзита и перевалки российских грузов, добиваясь лучших условий для себя, а также расширять сотрудничество с ними по использованию имеющихся портов (аренда портовых сооружений и нефтеперегрузочных терминалов), активнее участвовать в создании совместных предприятий в области внешней торговли и транспорта.

Для уменьшения степени уязвимости анклавной экономики Калининградской области необходимы строгие договоренности с правительствами Литвы и Латвии на межгосударственном и региональном уровне.

При наличии общих экономических интересов, и прежде всего в функционировании в качестве транспортной артерии, Россия и страны Балтии, с одной стороны вместе теряют дивиденды из-за создания новых, в обход их, «шелковых путей» из Азии в Западную Европу (по некоторым данным экспорт узбекского хлопка через Грузию обойдется России в потерю 20 млн. долл.), а с другой стороны - конкурируют: Литва, в частности, не заинтересована в строительстве современного портового терминала в Калининграде. В то же время, в отличие от других бывших республик, энергетическая зависимость стран Балтии от России ниже. В своем экономическом и политическом развитии они четко ориентированы на ближайших соседей -Швецию. Финляндию, Германию.

Несмотря на то, что балтийская группа не может рассматриваться как источник реальной военной угрозы национальной безопасности России, равно как и близкий партнер, она вряд ли приемлема для России в качестве членов НАТО, в силу наличия общих границ, и более того, неурегулированных пограничных споров. Особая позиция России по вопросу членства стран Балтии в НАТО в целом на Западе осознавалась. Это стало особенно очевидно после того, как России удалось добиться уступок по фланговым ограничениям на проходивших в мае 1996 г. в Вене переговоров по ДОВСЕ. В результате переговоров Псковский район, граничащий с Эстонией был выведен из фланговой зоны, что вызвало в странах Балтии крайне негативную реакцию.

В целом на данный момент и в обозримом будущем на балтийском и центральном участках региона ЦВЕ Россия не столкнется с реальной военной угрозой. Даже в случае наихудшего сценария возврата к ситуации военно-политической конфронтации по линии Восток-Запад вероятность прямой вооруженной агрессии с этого направления близка к нулю. В этой связи российские интересы национальной безопасности в данном регионе вполне могут быть обеспечены военно-политическим партнерством с Белоруссией, что предусмотрено в подписанном двустороннем Договоре, при минимальных затратах России.

В сценарии наихудшего с точки зрения национальных интересов России развития событий укрепление национальной безопасности страны на северо-западном и западном стратегических направлениях может потребовать дополнительных мер по усилению системы ПВО и, возможно, дополнительных затрат на воссоздание единого радиолокационного поля СПРН, нарушенного в связи с передачей РЛС в Скрунде Латвии.

В контексте этого сценария, для России вряд ли целесообразно в ближайшем будущем резко снижать уровень военного присутствия в Калининградской области, учитывая, что особый характер зоны по Договору по ОВСЕ позволяет России не делать этого, и даже формально разместить здесь силы целого округа. По данным, предоставленным Россией Литве, это число составляет 40 тыс. человек, а после сокращений должно остаться 26,5 тыс. человек. Аргумент, что полная демилитаризация области обусловит резкий экономический подъем, не представляется абсолютно верным и как правило носит пропагандистский характер, т.к. экономическому развитию области препятствует целый ряд совершенно иных факторов, в частности, конкуренция в Балтийском субрегионе. Другое дело, что уровень военного присутствия должен быть приведен в соответствие с существующей здесь социальной и материально-технической инфраструктурой, что в значительной степени сняло бы социально-политическую напряженность в области.

В расчете на сценарий, в соответствии с которым будет иметь место не скоропалительное расширение НАТО без размещения ядерного оружия на территории стран - новых членов при одновременном установлении особых отношений России с НАТО, России необходимо разработать ряд инициативных предложений по отработке взаимодействия сил в чрезвычайных и конфликтных ситуациях с особым акцентом на превентивное миротворчество. Не менее активными должны быть усилия по налаживанию двусторонних отношений по вопросам национальной безопасности и в военно-технической области со странами ЦВЕ.

В предстоящий период восстановление отношений России со странами ЦВЕ представляется возможным прежде всего на основе учета реальных экономических интересов. При этом следует иметь в виду, что для стран ЦВЕ, помимо сохранения политической и военной стабильности на востоке, то есть в России, основной жизненный интерес представляет импорт российских нефти и газа, а также огромный рынок для экспорта потребительских товаров и сельхозпродукции.

В сфере же национальной безопасности следует исходить из того, что монопольные позиции, удерживавшиеся в этом регионе Советским Союзом, утрачены безвозвратно и конструктивно сотрудничать со странами ЦВЕ, а заодно и эффективно отстаивать свои собственные национальные интересы Россия, очевидно, сможет лишь в кооперации с Западом и НАТО, предоставив странам ЦВЕ гарантии безопасности, которые они не смогут отвергнуть. Менее радикальным, но эффективным способом налаживания отношений в военно-политической сфере может быть укрепление региональных мер доверия, сотрудничество в противодействии нетрадиционным угрозам - терроризму, преступности, контрабанде оружия и наркотиков, совместное участие в миротворческих операциях по мандату ООН и ОБСЕ.

2. Российско-Западноевропейские отношения  и интересы Российской Федерации

В реестре интересов национальной безопасности Советского Союза, а затем и самостоятельной, суверенной России отношения с Западом всегда занимали и занимают одно из самых первых мест. В годы советской власти Запад считался главной политической, военной и идеологической угрозой СССР, социалистическому лагерю и национально-освободительному движению.

После распада Советского Союза и ликвидации Варшавского Договора развитие широкомасштабных и всесторонних отношений с Западом (в первую очередь - с США, а во вторую - с Западной Европой) стало рассматриваться новым политическим руководством независимого Российского государства в качестве наиболее приоритетной внешнеполитической задачи.

Вместе с тем в отличие от конца 1980-х - начала 1990-х годов, периода встречных надежд и ожиданий, сопровождавшихся даже некоторой эйфорией, сегодня взаимные представления европейцев и россиян оставляют желать лучшего. Более того, происходит своего рода ренессанс страхов, формировавшихся десятилетиями, если не столетиями.

Сегодня образ России в Западной Европе зачастую определяется такими ее реальностями, как криминализация экономики и коррупция чиновничества, разгул преступности и падение производства, снижение уровня жизни населения и экологические катастрофы. Западноевропейцам важно знать, сколько России осталось еще пройти до создания стабильного общества с развитыми демократическими институтами, нормально работающей экономикой, уважающими и защищающими закон властями.

Часть западноевропейской политической элиты все больше склоняется к выводу, что Россия не способна сама вырваться из тисков все углубляющегося кризиса, и вряд ли состоится как стабильная демократия. Все чаще высказываются опасения, связанные с возможностью перехода всей полноты власти в стране в руки прокоммунистических или экстремистских сил. Как следствие этих заключений уменьшается готовность Запада идти навстречу просьбам и пожеланиям Москвы, растет подозрительность к любым ее политическим акциям - будь то на Кавказе или в Иране, Средней Азии или на Дальнем Востоке, усиливается аргументация в пользу расширения НАТО.

Известная эволюция происходит и в российском политическом сознании. Идея тесного сотрудничества с Западом, весьма популярная несколько лет назад, базировалась на представлениях о том, что Россия сумеет относительно быстро реформировать экономическую систему и создать демократические структуры западного типа, и что Запад окажет ей массированную помощь, в виде своего рода нового «плана Маршалла». И то и другое не состоялось. Несмотря на все заверения, Европейский Союз не инвестировал средства по существу ни в один крупный проект, который для российской общественности мог бы стать наглядным и убедительным символом новых отношений. Как результат - крах романтических надежд, возлагавшихся на сотрудничество с Западом. Притягательность Запада для России серьезно уменьшилась - и как эталона общественного устройства и как крупного экономического и финансового партнера. У России появилось немало сомнений в приверженности западных стран политико-идеологическому и экономическому сближению с Москвой. Основанием для подобных выводов являются, по крайней мере, два важных обстоятельства.

Во-первых, это вполне очевидное несоответствие между количеством слов, произнесенных на Западе в поддержку новой России, и масштабом реальной поддержки. ЕС и другие западные институты так и не смогли решить дилемму, которая возникла с начатом перестройки: следует ли авансировать преобразования в СССР, а затем и в России или лучше дождаться того времени, когда они дадут результаты, гарантирующие необратимость изменений. На практике была избрана позиция выжидания. Государства Западной Европы, объявленные стратегическими партнерами России, действовали не столько в духе «нового мышления», сколько по схемам старой концепции «реализма». По существу Запад не решился пойти на вполне очевидный определенный риск, не проявил подлинной смелости и политической воли к тому, чтобы начать с чистой страницы новую главу взаимоотношений с Россией.