Иррационализм в постклассической философии

Иррационализм в постклассической философии

План

Введение

1.Мир как воля и представление в философии А.Шопенгауэра.

2. «Философия  жизни» Ф.Ницше.

3. Идея сверхчеловека  и проблема добра и зла в  философии Ф.Ницше.

Заключение

Литература

Введение

Постклассичекая философия как направление возникла на рубеже 19-20 веков как реакция на классическую философию. В данной работе различные направления постклассической философии выделяются по формальному признаку: к ней отнесены направления, возникшие после Гегеля. Таким образом, к постклассическим относят учения А.Шопенгауэра, С.Кьеркегора, Ф.Ницше, О.Конта, К.Маркса.

Эти философы представили различные учения, в  основе которых лежало иное, чем  в рационализме понимание бытия. Они понимали бытие не как тождественное  мысли, мышлению, идее, а отдавали предпочтение самим вещам, фактам, жизни, практике, человеку.

На этой основе они разработали различные  учения: материалистические, продолжавшие традиции рационализма, идеалистические, опиравшиеся на идеи иррационализма.

В данной работе мы рассмотрим иррационалистическое направление философии.

Под иррационализмом  понимается учение, которое определяет инстинкт, интуицию, чувство, любовь, веру как решающие источники познания, данные которых разум лишь разрабатывает  дальше. С объективной стороны, поскольку действительность лишена логического порядка вещей,  она недоступна для познания с помощью разума, мышления, рассудка.

Иррационализм выступал прежде всего против гегелевского рационализма. Его ведущей фигурой являлся Артур Шопенгауэр (1788-1860), для которого абсолют это не разум, а слепая иррациональная воля. Рядом с ним можно поставить немецкого философа Фридриха Ницше (1844-1900). 
 
 

1.Мир как воля и представление в философии А. Шопенгауэра

Главное произведение Шопенгауэра «Мир как воля и представление» было написано в 1819 г.

В работе содержится анализ основных идей и  понятий философии Платона, И.Канта, И.Г.Фихте, Ф.В.Й.Шеллинга, Г.В.Ф.Гегеля: феномена (вещи-для-нас, явления) и ноумена (вещи-в-себе); человека как центра бытия  и бытия как антропоморфного образования; окружающего мира как образа сознания; приоритета морально-нравственных рассуждений над чисто теоретическими; места человека в бытии и государстве; места и роли философии в жизни человека.

В качестве лейтмотива критического анализа классических систем Шопенгауэр предлагает собственную интерпретацию понимания знания и истины. Мир есть мир человека, другого мира нет и быть не может; нет истины более несомненной, чем мир, данный человеку в его представлении. Шопенгауэр полагает, что об объективном мире мы не можем иметь объективного знания. Истина об объекте не является знанием объекта. По мнению Шопенгауэра, истиной человек называет знание собственных представлений. Поскольку "нет объекта без субъекта", продолжает Шопенгауэр, постольку мир есть представление о мире и именно это представление о мире впоследствии познает человек. Итак, человек познает не объективный мир, а собственные представления об объективном мире.

Мир в его пространственно-временном измерении, во всем его многообразии есть только форма представления, способ представления представляющего мир человека.

Человек видит мир таким, каким ему  позволяет видеть  его собственная  способность представления. Солнце и планеты невозможно увидеть  без видящего глаза, невозможно познать без познающего рассудка. Без глаз и рассудка солнце и планеты можно назвать лишь словами, именами объектов – не более.

Если  в представлении, по Шопенгауэру, субъект  и объект связаны непосредственно (в чем состоит философская  истина), но противостоят друг другу, то необходимо выйти за границы самих представлений (за границу философской истины). Выход за границы представлений означает выход за границы гносеологии, в бытие. Но бытие существует не иначе, как в учении о бытии, т.е. в онтологии. У Шопенгауэра появляется потребность построить учение о бытии.

Но возможно ли это? Шопенгауэр идет вслед за древнеиндийской  мыслью и нащупывает источник единства, в котором субъект и объект изначально неразличены.

С помощью  рассудка, говорит  Шопенгауэр вслед за Кантом, осуществляется познание мира. Но мир как продукт теории познания отличен от мира как такового, от бытия мира. Аналогично, человек как результат собственного познавательного акта, отличен от себя как индивида.

В результате апостериорного (послеопытного, объектного) познания рассудок имеет определенные образы и имена предметов. Чтобы рассмотреть сущностную первооснову мира, необходимо иметь априорное (до-опытное, субъектное) познание. Априорное знание подводит к пониманию воли как сущности мира. Именно воля открывает человеку внутренний механизм его существа, его деятельности, его движений.

Шопенгауэр  считает, что в бытии должна существовать единая внутренняя сущность мира, над  которой не тяготеет разделенность  субъекта и объекта,– это неразрешимое противоречие всей западно-европейской философии. Если будет найдена точка истины, в которой мир тождественен человеку, можно будет сделать вывод о возможности истины бытия.

Теоретический анализ предшествующей философии приводит А.Шопенгауэра к убеждению в том, что абсолютным первоначалом бытия является мировая воля.

Воля  универсальна: силы притяжения и отталкивания, механические, электрические, гравитационные и другие силы, действующие на физическом уровне существующего мира; соединение и разъединение молекул вещества в химии – это тоже силы, только так называемые химические силы; жизнь животных подчинена жизненным силам – размножению, обеспечению жизненно необходимым и т.д.

Воля  стоит за всеми силами мира. Воля есть то, что дает всему, что есть в мире силу и диктует свои законы, которые мир не может нарушить. Воля как воля к мощи (жизни), как воля к власти (в борьбе за выживание),– правит миром. Именно воля, а не разум. Если бы в основании мира лежал Разум, откуда взяться безумным войнам и бессмысленной жесточайшей борьбе. Разум способен разбудить, расшевелить или раздразнить уснувшую или уставшую волю. Воля не принимает руководства разума, наоборот, воля движется по своим собственным законам и сама руководит разумом. Миром правит слепая воля,– такова исходная установка А.Шопенгауэра.

Мир и  человек есть формы объективации воли. В мире и в человеке воля показывает себя, раскрывает свою сущность, проявляется. Воля полагает себя в свое иное – в мир и человека, где  желание и стремление, способность  и потребность, тип поведения, стиль общения, образ жизни человека не что иное, как проявление воли – внутренней сущности мира.

Ступенями объективации воли – от наиболее всеобщих сил природы до деятельности человека  - являются платоновские идеи. Представления, то есть объекты, определенные благодаря пространству и времени, рассматривает наука, руководствующаяся принципом каузальности (причинной обусловленности).  Поэтому только гений искусства, благодаря чистому созерцанию и необычной силе фантазии, способен познать вечную идею и выразить ее в поэзии, изобразительном искусстве, музыке.

Воля  – "слепой бессознательный порыв", есть внутренняя сущность движения, как  органических, так неорганических тел. Воля Шопенгауэра имеет причину в себе самой, но в отличие от субстанции, воля бессознательна и, как таковая, становится определяющим природу и человека принципом. Поэтому можно, считает Шопенгауэр, сказать, что сила, влекущая камень к земле есть воля.

Вся множественность  природных явлений и состояний, свойств и отношений есть формы проявления воли, ее "отголоски". Все иерархически упорядоченные варианты объективации воли, т.е. превращение воли в объекты, есть не что иное как укорененные в воле идеи, недосягаемые образцы, близкие к платоновским идеям. Но в отличие от всей новоевропейской традиции становление природы рассматривается Шопенгауэром как бесцельная (не имеющая цели в себе) бесконечная и беспрерывная борьба воли с самой собой.

Даже  человек – наивысшая форма  объективация воли, не выражает сущности воли, а есть только ее проявление. Воля является сущностью человека, но не наоборот. Это положение подтверждает факт зажатости человека цепями необходимости. А необходимость символизирует слепоту, безнадежность, бессмысленность существования. Воля человека – это воля, направленная к своей цели, т.е. сознательная.

Воля  всегда должна находиться в стремлении, которое не приводит ни к какому конечному удовлетворению, счастью. Шопенгауэр говорит о жизненных  страданиях во всех их формах и действиях. От этих страданий нет иного спасения, кроме уничтожения воли к жизни, что в конечном итоге означает снятие принципа индивидуации, переход в небытие (нирвану). Это уничтожение вытекает из познания себя в чуждых явлениях и имеет своим следствием справедливость и сострадание. Сострадание является фундаментом морали и относится не только к человеку, но и к животным.

Этика А.Шопенгауэра строится на идее, что  страдание есть продукт целенаправленной воли, а именно, воли к жизни; поэтому, чтобы упразднить страдания, необходимо искоренить волю к жизни.

Шопенгауэр  писал, что "воля" и "воля к жизни" – это одно и то же. Воля – это "существо мира, а жизнь, видимый мир, явление – только зеркало воли ... за волей к жизни нам обеспечена жизнь и пока мы проникнуты волей, нам нечего бояться за свое существование – даже при виде смерти. Индивид, по Шопенгауэру - только явление, он существует только для познания. Индивид получает от воли жизнь в подарок, а смерть – это утрата этого подарка. Жизнь и смерть, поэтому, не имеют отношения к воле как идее. Боязнь смерти аналогична жалобе солнца вечером: "Горе мне! Я погружаюсь в вечную ночь".

Жизнь (или настоящее) и смерть (или прошедшее), индивида – это формы проявления воли. Смерть не оспаривает жизнь, ибо сама содержится в жизни и принадлежит жизни. Смерть не бывает без жизни, а жизнь не бывает без смерти. Противоположностью смерти является не жизнь, а рождение. Если смерти противопоставляется рождение, то жизни – действительная борьба с волей, т.е. аскетизм. Аскетизм – это борьба с объективированной волей. Воля выражается как в жизни, так в смерти, поэтому индивид, утверждающий волю к жизни одновременно утверждает смерть. Индивид, который борется с волей, является свободным.

Страдание есть необходимость, действие вопреки  слепой воле есть свобода. Свободный выбор аскетического образа жизни, должен побороть страдания. Средством уничтожения зависимости человека являются моральные акты самого человека. Моральное действие, выраженное в аскезе, преодолевает пессимизм.

История жизни отдельного индивида – это история его страданий. Индивиды есть существа страдательные, т.е. выражающие волю, ее слепую игру. Поскольку в человеке бушует воля, он хочет жить. Жажда жизни исходит не от самого человека, а от слепой воли, проявлением которой являются все человеческие желания, в том числе и желание жить. Воля реализует свое бессознательное начало и проявляется в принципе жизни каждого живого существа – "войне против всех". "Человек человеку волк",– вот естественное состояние человека, о котором писал еще Т.Гоббс. Жажда жизни, поэтому есть проявление несвободы человека, его подчиненности слепой воле, его зависимости. Чтобы обрести свободу, надо действовать и уничтожить волю, а заодно и саму жизнь, как форму объективации воли. В отличие от воли, проявляющейся в страдании человека, мораль относится к действию, преодолевающем страдания, но преодолевающем и саму жизнь.

Когда индивид, познавший себя как волю, начинает действовать от имени этой воли, не желая ничего, не будучи заинтересован  ни в чем, он осуществляет истинное отрицание воли, т.е. аскетизм. Аскетизм, по Шопенгауэру, "незаметная и тихая жизнь человека, осененного таким познанием, в силу которого он подавляет и отвергает всеохватывающую волю к жизни ... делая его поступки противоположностью обыкновенным", т.е. противоположностью воле – хотению и желанию. Аскетизм – вот истинная противоположность истинной воли. Именно аскетизм, встречающийся в жизнеописании святых, как "преднамеренное сокрушение воли через отказ от приятного и поиски неприятного, самобичевание ради полного умерщвления воли,– есть уничтожение отдельного проявления воли, значит, трансцендентное измерение человека[7; 362].

Отвергнув себя от себя, взяв свой крест, воля возвращается к самой себе, пишет Шопенгауэр. "Человек Шопенгауэра", отрицающий волю к жизни, предпочитает самоубийство как акт свободы от слепой воли, от всех форм подчинения и зависимостей человека.

Шопенгауэр  подчеркивает, что подлинная свобода, т.е. свобода и независимость от необходимости, свойственна только воле как "вещи-в-себе", а не проявлению воли. Животное лишено всякой возможности свободы: в природе царствует необходимость, среди благодати обретает свобода. Единственный случай, когда свобода может обнаружиться в явлении, – это когда воля-сущность вступает в противоречие с волей-явлением (телом) и, отрицая последнее, уничтожает тело – свое проявление. Самоубийство, или добровольная смерть, вызванная крайним пределом аскетизма, представляет собой феномен могучего утверждения воли,– положение, которое позволило определить философию Шопенгауэра как философию пессимизма, то есть мироощущения, проникнутого унынием, безнадежностью, неверием в будущее.

Таким образом можно утверждать, что философия Шопенгауэра базируется на учении о воли как первоначале бытия. Это учение появилось как результат критики гегелевской системы, с одной стороны, и увлечения древнеиндийской философской традицией, с другой.  

2. «Философия жизни» Фридриха Ницше

Философия Ф.Ницше несет на себе печать, с  одной стороны, западно - европейской рационалистической классики, с другой, в духе своего времени – второй половины XIX века, тяготеет к иррационалистическим направлениям мысли. Из этого противоречия и рождается гений Ницше, на творчество которого не в последнюю очередь наложили отпечатки проблемы личного характера и неизлечимые болезни. Ницше был человеком болезненным и необщительным. Он стыдился своих недостатков и старался держаться с преувеличенным достоинством. Он был слишком увлечен созданным им самим образом идеального образа человека (сверхчеловека), а потому был обречен на одиночество. Жизнь для него, в конце концов, стала нереальной, иллюзорной, привела его к самообожествлению. Он отождествлял себя с образом Заратустры, чье сознание выходило за пределы человеческих возможностей. Поэтому судьба Ницше и его философское учение имеют очень тесную связь. Ницше выдавал себя за "человека будущего", преодолевшего предрассудки старого мира.

Ницше не создал и не стремился создать целостной философской системы.

Традиционно различают три этапа в творчестве Ницше:

1. ранний (1872-1876 г.г.), в котором господствует тема А.Шопенгауэра и разрабатывается эстетическая проблематика;
2. второй (1877-1882 г.г.), в котором Ницше, интересуясь естествознанием и позитивизмом, тяготеет к проблемам познания и морали;
3. третий (1883-1888 г.г.), который можно условно назвать завершающим, где разрабатывается тема "воли к власти" и эволюции подлежит идея морали.

В 26 лет  в 1872 году Ницше написал свою первую работу "Рождение трагедии из духа музыки». Здесь он стремился противопоставить однообразный, скучный и серый современный ему мир античному многозвучью и многоцветью; окружавшую Ницше людскую массу – миру античных героев с их подвигами; рассуждения и воспоминания современников о величии – подлинному величию поступков и дел эпохи Античности.

Ницше находил, что основание жизни  можно выявить посредством анализа  различных видов творчества. Он говорит о дионисийском и аполлоновском принципе творчества, соответствующим музыкальному искусству и пластическому (художественному).

История античной Греции VI века до н.э., считает Ницше, свидетельствует о преобладании "духа Диониса", выраженном в древнегреческой трагедии. Трагедия уходит корнями к хорам в честь Диониса. Трагедию, как ведущий жанр высокого искусства, Ницше понимал как "прообраз мира" с его вечной борьбой идей и страстей.

Дионисийский  феномен греков, раскрытый Ницше,–  это и есть настоящая жизнь  и настоящий подвиг. Настоящая жизнь появляется тогда, когда человек становится богом. Тема человека-бога, т.е. человека, равнозначного богу, будет прослеживаться на протяжении всего творчества Ницше. В разные этапы жизни эта тема будет по-разному интерпретироваться, но всегда будет пробивать дорогу стремление осветить настоящую, цельную, тотальную Жизнь, которой достоин только человек, ставший богом.

В первый период творчества по-настоящему полная жизнь ассоциируется у Ницше  с дионисийством. Озноб опьянения  развязал человеку творческие силы. Человек  перестал быть художником, и впервые  становится произведением искусства: сам Дионис ваяет из человека Человека.

Но в V-IV веках до н.э. "дух Диониса", как считает Ницше, стал вытесняться  культом Аполлона, а великая трагедия с полнотой жизни уступила со временем место мещанской комедии. Вместо священного экстаза душой человека завладел холодный расчет; вместо героических поступков, совершавшихся инстинктивно "по велению сердца", общество получило трезвые сократовские размышления без геройства и без поступков. Время Аполлона – это время конкретных культурных ценностей, которые преобразуют мир по некоторым заданным эпохой алгоритмам.

Действительность, в которой протекает жизнь  человека, есть исступляющая борьба. Эта действительность невероятно далека от той, которую описывал Гегель,– как проявление мировой идеи, реализующей себя во все большую разумность и гармоничность. Ницше соглашается с Шопенгауэром, что действительность – неразумна, а жизнь современного ему человека – бессмысленна. Человек, убегая от неразумности и бессмысленности жизни, от ее трагедийной полноты, всегда стремится к иллюзии, к логической схематизации жизни, к каким-либо формам ее упорядочения и преобразования. Человек всегда стремится упростить жизнь, чтобы как-то понять ее и выкрутится в ней и выжить. Но порядок жизни – это искусственный порядок, который разрушает живую нить жизни, уничтожает ее "инстинктивную мудрость", делая жизнь ущербной.

Сила  Аполлона – в силе преобразования жизненной полноты в иллюзию  жизни. Аполлон помогает привнести  порядок в буйство (хаос) чувств, незамысловато раскрывает "меру всех вещей", перерождает "естественную чрезмерность радости, страдания и познания" в "призрачные звуки" своей арфы. В этом состоит красота Аполлона, которую Ницше чувствовал как "запах разложения". Источником разложения является разумность, опасная сила которой подрывает основы жизни и начала которой Ницше связывал с именем "типичного декадента" Сократа. Ницше интерпретировал термин "декадент" как "симптом упадка жизни".

Диалектика  Сократа, согласно которой разум равен добродетели и счастью, враждебна родовым характеристикам человека: диалектика есть притворство, к ней прибегают лишь за неимением других средств, поэтому она не убеждает. Диалектика Сократа выполняла функцию не только необходимой обороны, но и нападения, тирании, поэтому диалектика, заключает Ницше – это умная уловка ради самосохранения, форма унижения другого человека. Ницше даже приводит "антропологические" доказательства преступности Сократа и его диалектики. Таковы вкратце основные идеи главной ранней работы "Рождение трагедии из духа музыки".

Второй  период творчества Ницше представлен работами "Человеческое, слишком человеческое", "Утренняя заря. Мысли о моральных предрассудках", "Веселая наука".

Философия Ницше второго периода, впрочем, как первого и третьего, является непосредственной реакцией на состояние  души, являясь проекцией внутреннего мира. Творчество второго периода можно условно охарактеризовать как "крик души". Поэтому второй период наиболее противоречив, наиболее неуравновешен и импульсивен: уже имеется неизлечимая болезнь, но еще есть надежда, которая исчезнет после осени 1882-зимы 1883 г.г., чем знаменует начало третьего периода.

Второй  период – это период накопления эмпирического материала для  будущего учения о Сверхчеловеке и вопросов без ответа. Духовным учителем Ницше в этот период был А.Шопенгауэр, но Ницше уже не может принять буддистскую направленность мысли Шопенгауэра на аскетизм. Ницше считает, что он призван возвестить наступление трагической эпохи – эпохи человеческой власти, власти не в современном ее политическом понимании, а в антропологическом, как власти над разумом, над жизнью, над человеческим родом в целом. Ницше полагает, что уже через сотню лет его "партия жизни" возьмет в свои руки выполнение грандиознейшей задачи облагораживания человечества, включая беспощадное истребление всего, что вырождается и паразитирует, вновь сделает избыток жизни на земле. Избыток жизни – это мечта Ницше, в отличие от Шопенгауэра.

Как вернуть  дионисийское начало жизни? И что  значит жить? И кто, как не Философия  поддержит человека в его собственной  жизни – вот основные проблемы работ этого периода.

Сократ  установил тиранию разума: "разумность любой ценой". Этот разум явился для греков суровой необходимостью и последней надеждой. Фанатизм, с которым греческая мысль  устремилась к спасительной разумности, свидетельствует о крайне бедственном положении того общества. Но Ницше, чтобы выяснить роль разума в истории, начинает анализировать природу интеллекта и его функции в жизни общества, тем самым обращает свои взоры к разуму.

Наука, опирающаяся на интеллект, выполняет биологическую функцию в жизни человека, если не сказать, механическую: она помогает удобнее жить, эффективнее приспособиться, максимально использовать современные достижения науки в частной жизни. Другими словами, наука способствует выживанию. Это, своего рода, рычаг, позволяющий увеличить мощь и власть над окружающим миром, а Сократ и Архимед – создатели рычагов.

Наука – действительно власть, "ибо  тот, кто про себя может сказать: "я владею истиной", готов пожертвовать всем, чем владеет, лишь бы сохранить это ощущение! Чего только не выкинет он за борт, лишь бы остаться "наверху" – это значит "над" всеми, у кого нет этой истины!". Это – гносеологический аспект разума и власти, который увидел Сократ.

Ницше обнаруживает и этический аспект. Вскрывая этический аспект разума и власти , а именно анализируя греческую мораль, Ницше заключает, что морализм греческих философов есть недоразумение, обусловленное патологией – "болезнью нравов". Болезнь нравов заключается в том, что греки стремились с помощью разума опровергнуть чувства.  

3. Идея  сверхчеловека и  проблема добра и  зла в философии  Ф.Ницше.

Ницше теоретически описал общество, в котором была полнота жизни, общество, в котором господствовал "дух Диониса". И такое общество имело место в человеческой истории. Оно не было продуктом воображения и голой теории. Но почему человек все дальше уходит от настоящей жизни, от идеи настоящего общества?

Ницше выявляет источник ложного движения общества: это – разум и формы  воплощения разума, наука и мораль. Осталось найти механизмы возвращения человека из мира морально-оптической иллюзии в лоно естества. С нахождением средств и пути движения к истинному миру начинается вершина человечества.

В истории  человечества, считает Ницше, можно  написать отдельно историю чувств, или страстей, которая имеет три  периода.

В первый период чувства играют роковую роль, им приписывается вся глупость человеческого рода, на них списывают все грехи и огрехи, они камнем висят на человеке, увлекая его вниз. Мораль тех времен гласила: "Страсти следует искоренять". Со страстями боролись страстно, с чувством. Но подрубать корни страстей, значит, по Ницше, подрубать корни самой Жизни.

Во второй период – расцвета христианства, чувства  и страсти соединяются с духом, чувства одухотворяются. Чувства  и страсти являются предметом "обожания" разума, разуму просто нечего больше делать, как воспитывать чувства.

Третий  период – эпоха Ренессанса, когда Лютер напал на христианскую мораль, требуя переоценки христианских ценностей, чтобы возвести на трон более благородные ценности – желания и глубокие потребности. Лютер ввязался в войну с христианством "в собственном гнезде", т.е. изнутри, и никогда нападение на христианство не было столь основательно, прямо и строго. Словами и делами Лютера говорила сама жизнь. Но впоследствии Лютер снова восстановил церковь, а явление Ренессанса осталось без смысла, т.е. напрасным делом. Поскольку именно немцы виноваты в отсутствии жизни, Ницше принимает вызов, сделанный самой историей.

Христианство  имеет несколько смертных грехов. Во-первых, пишет в "Антихристе" Ницше, утверждением, что тело является гробницей души, христианство показало себя как "высшее из всех мыслимых извращений... Христианская церковь ничего не оставила не тронутым в своей порче, она обесценила всякую ценность, из всякой истины она сделала ложь, из всего честного – душевную низость... она жила бедствиями, она создавала бедствия, чтобы себя увековечить".

Во-вторых, единственной практикой церкви стал паразитизм, практика, "высасывающая всю кровь, всю любовь, всю надежду  на жизнь своим идеалом бледной  немочи и "святости". Церковь удаляла  все, что шло вразрез с ее пользой, – в этом состоит ее испорченность. Настоящая истина не может приносить пользу, истина не монета, не золотой.

Понятия "долг", "добродетель", "ответственность",–  должны быть глубоко личной потребностью, а не безличным требованием. Требование веры и любви – это "рецепт идиотизма". Как можно заставить человека работать, думать, верить, любить без соответствующего внутреннего состояния духа? Человек это не "автомат долга".

В-третьих, равенство людей перед Богом – "эта фальшь", "этот предлог", "взрывчатое вещество мысли", ставшее принципом упадка,– таков христианский динамит, приведший к революциям. Равенство – противоприродно.

На такой  ложной почве, где все естественное объявлялось смертным грехом, христианство придумало заговор против здоровья, красоты, удачливости, смелости, против душевной доброты, против самой жизни. "Инстинкту слабости" искусственно придали видимость силы.

Обличая недостатки современной ему нравственной жизни, он перенес свое негодование  с лиц на исповедуемые ими христианские принципы и убеждения, и в последних ошибочно он стал видеть весь корень зла. Подлинный, чистый лик христианства был заслонен для него уродливыми явлениями современной религиозно-нравственной жизни, и Ницше представлял себе христианство в виде какой-то узкой ригористической доктрины или же просто «морали рабов»