Искусство любви Эриха Фромма

Содержание

Введение                                                                                            3

1. Любовь как способ человеческого существования                 5

2. Искусство любви Эриха Фромма                                               14

Заключение                                                                                        22

Список использованной литературы                                       23 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение   

                                                    Если человек способен полноценно любить, то он любит и себя;

                                                                                         если он способен любить только других,                           он не может любить вообще.

                                                                                                                                          Эрих Фромм. 

     Любовь  имеет  разных значения в зависимости от того, имеем ли мы в виду любовь по принципу обладания или бытия.

     Может ли человек иметь любовь? Будь это возможно, любовь должна была бы существовать в виде какой-то вещи, субстанции, которой человек может владеть и обладать как собственностью. Но дело в том, что такой вещи, как "любовь", не существует. "Любовь" - это абстракция; может быть, это какое-то неземное существо или богиня, хотя никому еще не удавалось увидеть эту богиню воочию. В действительности же существует лишь акт любви. Любить - это форма продуктивной деятельности. Она предполагает проявление интереса и заботы, познание, душевный отклик, изъявление чувств, наслаждение и может быть направлена на человека, дерево, картину, идею. Она возбуждает и усиливает ощущение полноты жизни. Это процесс самообновления и самообогащения.

     Если  человек испытывает любовь по принципу обладания, то это означает, что он стремится лишить объект своей "любви" свободы и держать его под контролем. Такая любовь не дарует жизнь, а подавляет, губит, душит, убивает ее.

     Когда люди говорят о любви, они обычно злоупотребляют этим словом, чтобы скрыть, что в действительности они любви не испытывают. Многие ли родители любят своих детей? Этот вопрос все еще остается открытым во все времена.

     То  же самое можно сказать и о  браке. Основан ли он на любви или - согласно традициям прошлого - на существующих обычаях или является браком по расчету, действительно любящие друг друга муж и жена представляются исключением. То, что на самом деле является расчетом, обычаем, общими экономическими интересами, обоюдной привязанностью к детям, взаимной зависимостью или взаимной враждой или страхом, осознается как "любовь" - пока один или оба партнера не признаются, что они не любят и никогда не любили друг друга. Сегодня в этом отношении может быть отмечен некоторый прогресс: Люди стали более реалистично и трезво смотреть на жизнь, и многие уже больше не считают, что испытывать к кому-либо сексуальное влечение - значит любить или что теплые, хотя и не особенно близкие отношения между друзьями есть не что иное, как проявление любви. Этот новый взгляд на вещи способствовал тому, что люди стали честнее, а также и тому, что они стали чаще менять партнеров. Это не обязательно приводит к тому, что любовь возникает чаще; новые партнеры вполне могут столь же мало любить друг друга, как и старые. 
 
 
 
 
 
 

1. Любовь как способ человеческого существования

Философский анализ феномена любви есть, прежде всего, анализ формальных, «чистых» условий  любви вообще как человеческой способности, как инварианта, остающегося неизменным в различных культурных формах, в  различных исторических эпохах.                                           Любовь - одно из фундаментальных свойств человеческого существа, Таких же, как совесть, ум, честь, свобода. Любовь - это бытийное определение человека, поскольку она не имеет никаких внешних причин для своего существования. Нельзя объяснить возникновение любви с помощью какой-либо причины (например, красоты, ума, силы и т.п.), ибо если такие причины действительно сыграли свою роль, то никакой любви нет, а есть только ее имитация. Всегда найдутся сотни, тысячи людей более красивых, более умных, более сильных, и непонятно, где критерий выбора, почему я остановился на этом человеке, а не на другом. Любят не за что-то, любят, потому что любят, хотя психологически любовь всегда объясняют конкретными причинами, и любящий искренне верит в то, что его избранник самый красивый и самый умный.                                                                    Человек делает добро, поступает по совести не потому, что преследует такую цель, а потому, что он добр, совестлив и не может жить иначе. Человек любит потому, что не может не любить, даже когда обнаруживается, что любимый на самом деле не обладает особыми достоинствами. Но любящему часто нет до этого дела. Его душу переполняет огромная энергия, требующая выхода; он находится в стихии любви, в которой не только творит сам себя как человека, но и пытается творить других. В этом смысле любовь к ближнему, к человеку есть творчество, излучение творческой энергии.     Интенсивность любви, следовательно, объясняется и определяется не столько предметом любви, сколько способностью любить. Гораздо важнее, чем причины, по которым человек любит, то, что происходит с человеком, какие совершаются внутренние изменения, как раскрывается его душа. Любовь определяется не содержанием чувственного опыта, который всегда случаен, но развитостью человеческих качеств любящего. Любовь не объясняется ни физическими, ни физиологическими, ни психологическими условиями человеческого существования. Нет законов природы, по которым мы должны любить друг друга. Человек любит как метафизическое существо, когда он поднимается выше своей природной стихии. Когда мы узнаем, что какие-то люди расстаются, нас это не удивляет. Долго любить друг друга нельзя: чувства приедаются, притупляются. Но, если мы знаем людей, которые любят друг друга всю жизнь и умирают, как в сказке, в один и тот же день, то это всегда чудо. Этого не должно быть ни по каким природным законам, но это есть. По-видимому, любовь встречается очень редко, и огромное большинство людей любви не переживают, а удовлетворяются только ее имитацией, убеждают себя в том, что любят, довольствуясь на самом деле лишь суррогатом любви. «Любовь для человека есть пока то же, чем был разум для мира животных», т.е. смутно ощущаемая возможность. Любовь встречается редко еще и потому, что люди боятся любви, так как для нее нужны внутренняя свобода, готовность к поступку, нужна живая душа. В этом смысле любить - это жить в постоянной самоответственности, заботе и тревоге, и это совсем не совпадает со счастьем в будничном, повседневном значении этого слова. Любить - значит быть живым в самом точном смысле этого слова. Часто люди (пусть бессознательно) понимают, что живут только тогда, когда любят, что только любовь вырывает их из монотонной механической повторяемости повседневного быта.¹

Для большинства  людей проблема любви прежде всего  заключается в том, как быть любимым. На самом же деле быть любимым гораздо  легче, чем любить самому. Любовь - это  искусство и ею нужно уметь  овладеть так же, как любым другим видом искусства.

Любовь - это всегда действие, проявление силы человеческой натуры, которое возможно только при условии полной свободы и никогда - вследствие принуждения. Любовь не может быть пассивным проявлением чувства, она всегда активна, в состояние любви нельзя "впасть", в нем можно "пребывать".

Активный  характер любви проявляется в  нескольких качествах.

1. Любовь прежде всего проявляется в желании давать, а не получать. Что значит "давать"? При всей своей простоте, вопрос этот таит в себе множество неясностей и сложностей. Большинство людей понимает слово "давать" в совершенно ложном смысле. "Давать" для них означает "отдавать" что-то безвозвратно, лишаться чего-то, чем-то жертвовать. Человек с "рыночной" психологией может охотно отдавать, но в обмен он непременно хочет что-то получить; отдать, ничего не получив, - значит быть обманутым. Люди с такой установкой в любви обычно отказываются давать, давая, они чувствуют себя обедневшими. Но есть и такие, для кого "давать" означает "жертвовать", возводя это качество в добродетель. Им кажется, что давать нужно именно потому, что это причиняет страдание; добродетельность этого акта для них в том и состоит, что они идут на какие-то жертвы. Моральную норму "лучше давать, чем получать" они понимают как "лучше терпеть лишения, чем испытывать радость".

Для людей, любящих активно и плодотворно, "давать" означает совершенно иное. Давать - это наивысшее проявление могущества. Когда я отдаю, я ощущаю свою силу, свою власть, свое богатство. И это осознание моей жизненной  силы, моего могущества наполняет меня радостью. Отдавать намного радостнее, чем получать, - не потому, что это жертва, а потому, что, отдавая, я чувствую, что живу. В справедливости этого ощущения нетрудно убедиться на конкретных примерах. Наиболее полно это видно в сфере половых отношений. Высшее проявление мужской половой функции состоит в том, чтобы отдавать; мужчина отдает женщине часть своего тела, часть себя, а в момент оргазма - свое семя. Он не может не отдавать, если он нормальный мужчина; если он не может отдавать, то он импотент. Для женщины акт любви означает то же самое. Она тоже отдается, открывая мужчине доступ к своему естеству; получая любовь мужчины, она отдает ему свою. Если она может только получать, ничего не отдавая, то она фригидна.

Для женщины  процесс "отдавания" продолжается в материнстве. Она отдает себя ребенку, живущему в ней. Не отдавать было бы для нее страданием. 
С материальной точки зрения, "отдавать" значит "быть богатым". Не тот богат, кто много имеет, а тот, кто много дает. Скупец, оберегающий свое богатство, с психологической точки зрения выглядит нищим, как бы велико ни было его состояние. Богат тот, кто может и хочет отдавать, он чувствует себя способным одаривать других. Тот же, у кого ничего нет, лишен радости делиться с другим человеком. Известно, что бедняки отдают охотнее, чем люди богатые. Но когда бедность доходит до такой степени, что отдавать уже нечего, начинается распад личности. Он вызван не столько страданиями нищеты, сколько тем, что человек лишается радости отдавать.²

Но, конечно, гораздо важнее, когда человек отдает другому не материальные, а специфически человеческие ценности. Он делится с тем, кого любит, самим собой, своей жизнью, самым дорогим, что у него есть. Это не означает, что он должен пожертвовать своей жизнью ради другого человека, - просто он делится с ним всем, что есть в нем самом: своей радостью, интересами, своими мыслями, знаниями, настроением, своим горем и неудачами. Тем самым человек как бы обогащает другого, увеличивая его жизненную силу за счет своей. Он отдает без всякой цели получить что-то взамен, просто это приносит ему радость. Но когда человек отдает, он обязательно вносит что-то новое в жизнь другого человека, и это "что-то" так или иначе возвращается к нему. Поэтому, отдавая, он все же получает то, что к нему возвращается. Делясь с другим человеком, мы тем самым побуждаем его тоже отдавать, и таким образом имеем возможность поделиться с ним той радостью, которую мы сами и породили.

Когда двое любящих отдают себя друг другу, в  их жизни появляется "нечто", за что они не могут не возблагодарить судьбу. Это означает, что любовь есть сила, порождающая любовь. Неспособность породить любовь - духовная импотенция. Наиболее ярко эту мысль выразил Карл Маркс: "Если считать человека человеком, а его отношение к миру - человеческим, то за любовь нужно платить только любовью, за доверие - только доверием. Для того чтобы наслаждаться искусством, нужно быть надлежащим образом воспитанным; чтобы оказывать влияние на других людей, надо обладать способностью побуждать их к действию, вести за собой, поддерживать их. Если мы вступаем в какие-то отношения с другим человеком, то они обязательно должны отражать нашу индивидуальную жизнь, соответствовать нашей воле. Если же ваша любовь безответна, если она в ответ не порождает любовь; если, проявляя свою любовь, вы не добились такого же чувства у другого человека и тоже не стали любимым, - значит, ваша любовь немощна, значит, она не удалась".

Очевидно, что  способность любить, отдавая, зависит  от индивидуальных особенностей развития личности. Научиться любить можно, лишь преодолев в себе такие качества, как зависимость, эгоизм, самолюбование, склонность к накопительству и привычку командовать другими людьми. Чтобы полюбить, человек должен поверить в собственные силы, самостоятельно идти к поставленной цели. Чем меньше развиты эти качества в человеке, тем больше он боится отдавать, а значит, боится любить.

2. Любовь - это всегда забота. Наиболее ярко это выражается в любви матери к своему ребенку. Если мать не заботится о младенце, забывает его купать и небрежно относится к его кормлению, не стремится сделать так, чтобы ему было уютно и спокойно, ничто не убедит нас, что она его любит. Точно так же обстоит дело с любовью к животным или цветам. Например, если женщина говорит, что очень любит цветы, а сама забывает их поливать, то мы никогда не поверим в ее любовь.

Любовь - это  деятельная озабоченность и заинтересованность в жизни и благополучии того, кого мы любим. Если в отношениях двоих  людей нет такой деятельной озабоченности, значит, там нет и любви.

3. Тесно связано с заботой еще одно качество, необходимое в любви, -ответственность. Ответственность часто отождествляется с обязанностью, то есть с чем-то навязанным извне. На самом же деле - это полностью добровольный акт. Ответственность в любви следует понимать, как ответ на нужды близкого человека. Быть "ответственным" значит быть способным и готовым "ответить".

На вопрос Господа о своем брате Каин ответил: "Разве я сторож брату  моему?" Тем самым он как бы продемонстрировал полное равнодушие к судьбе брата и свою нелюбовь к нему. К тому же, как мы знаем, за этим равнодушием скрывалось куда более страшное преступление. Тот, кто любит, всегда несет ответственность за другого. Жизнь его брата касается и его самого. Он чувствует такую же ответственность за любимого человека, как и за самого себя. В случае материнской любви эта ответственность касается прежде всего жизни и здоровья ребенка, его физических потребностей. В любви двух взрослых людей речь идет об ответственности за душевное состояние другого, продиктованной его нуждами.

4. Повышенное чувство ответственности могло бы легко превратиться в подавление другого человека, в отношение к нему как к собственности, если бы не еще одно качество, определяющее любовь, - уважение.

Уважение - это не страх и не благоговение. Уважать другого человека значит проявлять к нему внимание, наблюдать за ним (в хорошем смысле этого слова); то есть видеть его таким, каков он есть на самом деле во всей своей индивидуальности.

Если я  уважаю человека, то я заинтересован в том, чтобы он развивался самостоятельно, по собственному пути. Таким образом, уважение исключает использование любимого человека в своих целях. Я хочу, чтобы тот, кого я люблю, развивался по-своему и для себя самого, а не для того, чтобы служить мне и моим интересам. Если я действительно люблю, то я не отделяю себя от любимого человека; но я признаю и люблю его таким, каков он есть, а не таким, каким бы я хотел его видеть для исполнения моих желаний.

Очевидно, что  я могу уважать другого только в том случае, если сам являюсь независимым, самостоятельным человеком и не нуждаюсь в том, чтобы использовать другого в своих целях. Уважение возможно только при наличии свободы, отношения господства не могут породить любовь.³

5. Но уважать человека невозможно, не зная его; да и все остальные качества любви не имели бы смысла, если бы в их основе не лежало знание. Любить человека - означает знать. Знание, являющееся одним из признаков любви, никогда не бывает поверхностным, оно проникает в самую суть. Это возможно лишь в том случае, если я сумею возвыситься над заботой о себе, посмотреть на другого человека его глазами, с позиции его собственных интересов. Например, я знаю, что близкий мне человек чем-то рассержен, хотя он этого не показывает, старается скрыть свое состояние, не проявляет его открыто. Еще глубже я знаю его, если вижу даже самую незначительную обеспокоенность или встревоженность, которая скрывается за его раздражением. Если я вижу это, значит, я понимаю, что его гнев, озлобленность - лишь внешнее проявление чего-то более глубокого; что он не столько сердится, сколько страдает.

Знание служит выражением любви еще в одном  особом аспекте. Глубинная потребность  слияния с другим человеком, чтобы  вырваться из плена одиночества, тесно связана с желанием познать "тайну" другого человека. Я уверен, что знаю себя, но, несмотря на все мои старания, я все же себя не знаю. То же самое я могу сказать и о любимом человеке.

Парадокс  заключается в том, что, чем глубже мы проникаем в глубину нашего существа или существа другого человека, тем больше мы убеждаемся в невозможности достижения цели нашего познания. Как бы мы ни стремились, мы не можем постичь тайну человеческой души. В этом нам может помочь только любовь. Только она позволит нам если не постичь тайну человеческого бытия, то хотя бы приблизиться к его сокровенным истокам.⁴

Любовь, как  и все фундаментальные выражения  бытия человека тайна. Тайна в  философском смысле -- это не то, что  где-то спрятано не то, что рано или  поздно можно открыть; тайна -- это  то, что лежит на поверхности, всем видимое и тем не менее недоступное. Человеку никогда не испытавшему чувства любви, бесполезно объяснять, что это такое. Если полюбит - у знает. Человеку разлюбившему его прошлое состояние тоже кажется непостижимым.                                                                                                                   Любовь стоит у самых истоков существования человека: его психическая защищенность и уравновешенность, его способности и таланты закладываются материнской любовью. Лишенному этой любви, выросшему в равнодушной и отчужденной атмосфере всю жизнь плохо: он чувствует себя одиноким, даже если окружен многочисленным семейством и друзьями. Он остро ощущает неуютность и неустроенность своего бытия, опасную хрупкость окружающего мира. Состояние любви сродни гениальности. Любовь парадоксальна по самой своей сути. Во-первых, возникающая любовь всегда требует преодоления серьезных препятствий. Вся художественная литература построена на описании этого конфликта - от Ромео и Джульетты до наших дней. Во-вторых (и это вытекает из первого положения), любовь всегда идет рука об руку со смертью - или символически, потому что препятствия оказываются непреодолимыми, или фактически, потому что любовь есть проявление гармонии бытия и для нее главный враг - распад, смерть. 
 
 
 

2. Искусство любви Эриха Фромма. 

  Эрих  Фромм утверждал, что способность  любить важнейшая черта человеческой личности.

  Так же он утверждал, что любовь это искусство, а не дар свыше. Так же он отрицал, что любовь это всего лишь инстинкт. Он также говорит, что люди заблуждаются, когда думают, что любовь приходит совершенно независимо от человека – как не подвластный ему инстинкт или как счастливый случай, который подарил ему любимого. Дело, прежде всего в том умеет ли человек любить. Фромм сравнивает способность любить, например, со способностью рисовать: например человек хочет научиться хорошо рисовать, а вместо того что бы учиться просто будет сидеть и ждать случая появления какого-либо предмета, воображая будто тогда он сразу станет потрясающим художником. Звучит глупо, неправда ли, ведь что бы стать профессионалом, необходимо постоянно совершенствовать свои навыки. Точно также обстоит и с любовью, говорит Фромм.

  Прежде  чем начать говорить из чего же складываются умения любить, Фромм пытается объяснить, почему люди любят друг друга. «Любовь – это путь преодоления отделенности людей друг от друга».1 Одинокое существование человека невыносимо для него, одиночество всегда его тревожит. Фромм рассматривает несколько способов при помощи, которых человек может вырваться из одиночества.

  «Один путь достижения этой цели составляют все виды оргиастических состояний».⁵ Это, например, может быть транс, в который человек вводит себя при помощи самовнушения или наркотиков, а также алкоголя и секса. «В состоянии экзальтации для человека исчезает внешний мир, а вместе с ним и чувство отделенности от него». После оргиастического переживания у человека спадает тревога, связанная с одиночеством, на некоторое время, но потом она вновь возникает.

  Другой  способ преодоления одиночества  это единение с группой. «В современном  западном обществе единение с группой  еще и ныне представляет собой преобладающий способ преодоления личной отделенности». Фромм говорит, что это вид решений данной проблемы требует от личности умение приспособиться. То есть если человек чтобы быть принятым в группу, должен поступиться своим личным достоинством, и подчиниться правилам стада. Хотя философ замечает, что в этом единение «человек в значительной степени утрачивает себя как индивид».3 Но на самом деле люди хотят приспособиться в гораздо большей степени, чем они вынуждены приспосабливаться. Этот способ более длителен, чем впадение в оргиастические состояния, но оно также не снимает чувство тревоги.

  Третий  способ это погружение в творческую деятельность. «В любом виде работы творческий человек объединяет себя с преобразуемым материалом, олицетворяющим внешний мир». Человек, который творит, объединяет себя с этим миром. При этом не происходит, как в двух предыдущих ни утраты мира, ни утраты индивидуальности. Но это реально только для того труда, в котором мастер сам планирует, производит и видит его реальный результат.

  Но  у всех трех способов есть недостатки. Единение, достигаемое в созидательной  работе не межличностное. Единение, достигаемое  в оргиастическом слиянии, преходяще. Единение, достигаемое приспособлением, уничтожает личность. Следовательно, оно дает только частичное разрешение проблемы существования, бытия человека.

  «Полное – в достижении межличностного единения, слияния своего "я" и "я" другого  человека, то есть в любви». Любовь является подлинным единением двух людей. Причем Фромм отмечает, что любовью можно называть лишь ее зрелую форму, а незрелые – это не любовь. Незрелые формы любви Фром называет симбиотическим союзом.

  При симбиотическом единении два человека связаны зависимостью, из-за которой каждый из них утрачивает свою внутреннюю целостность и свободу, а значит, – утрачивает свою индивидуальность. Фромм говорит, что есть два вида симбиотического союза.

  «Пассивная  форма симбиотического союза  – это подчинение, или, если воспользоваться клиническим термином, мазохизм». Мазохист избегает невыносимого чувства изоляции и одиночества, делая себя неотъемлемой частью другого человека, который направляет его, руководит им, защищает его. Он является всем для него. Мазохист преувеличивает силу того, кому отдает себя в подчинение. Он всё, я – ничто, я всего лишь часть его. Я это часть величия, силы, уверенности. Мазохист не принимает решений, не идет ни на какой риск; он никогда не бывает, одинок, но не бывает и независим. Мазохистские отношения могут быть связаны с физическим, половым желанием, в этом случае имеет место подчинение, в котором участвует не только ум человека, но и его тело. Может существовать мазохистское подчинение судьбе, болезни, ритмичной музыке, оргиастическому состоянию, производимому наркотиком, гипнотическим трансом, – во всех этих случаях человек отказывается от своей целостности, делает себя орудием кого-то или чего-то вне себя. Он не в состоянии разрешить проблему жизни посредством созидательной деятельности.

  «Активная форма симбиотического союза  – господство, или, используя клинический  термин, соотносимый с мазохизмом, садизм». Садист хочет избежать одиночества  и чувства замкнутости в себе, делая другого человека неотъемлемой частью самого себя. Он как бы набирается силы, вбирая в себя другого человека, который ему поклоняется.

  «В  противоположность симбиотическому  союзу любовь – это единение при  условии сохранения собственной  целостности, индивидуальности». Любовь это особая сила в человеке, которая способна преодолеть все лишь бы объединить людей. Любовь помогает ему преодолеть чувство изоляции и одиночества, при этом, позволяя человеку оставаться самим собой и сохранять свою индивидуальность. «В любви имеет место парадокс: два существа становятся одним и остаются при этом двумя».

  Зрелая  любовь, по Фромму, предполагает определенный набор качеств, в которых индивид  реализует свое чувство. Это забота, заинтересованность, ответственность, уважение и знание.

  Любовь  невозможна без заботы, и это хорошо видно в любви матери к своему ребенку. Мать заботиться о нем, и если она забывает его покормить или вовремя поменять пеленки, то мы можем усомниться в ее любви.

  «Любовь – это активная заинтересованность в жизни и развитии того, к кому мы испытываем это чувство». Человек, который любит, всегда заинтересован, что бы его любимый чувствовал себя комфортно и как можно лучше. Если нет заинтересованности, то мы так же можем усомниться в подлинности его любви.

  Забота  и заинтересованность в совокупности ведут к еще одному проявлению любви – ответственности. Ответственность – это не налагаемая извне обязанность, а внутренне осознанный долг заботиться о другом человеке. Ответственность это полностью добровольный акт. Любящий человек всегда в ответе за своего любимого. Мать ответственность побуждает заботиться о своем ребенке.

  Ответственность могла бы легко выродиться в желание  превосходства и господства, если бы не было еще одного компонента любви  – уважения. «Уважение вовсе не страх и благоговение, а способность видеть человека таким, каков он есть, осознавать его уникальность и желать, чтобы другой человек максимально развил свою индивидуальность».1 Уважение, таким образом, исключает диктатуру и насилие.

  Однако  невозможно уважать человека, не зная его. «Знание, которое выступает  элементом любви, не ограничивается поверхностным уровнем, а проникает  в самую сущность». Например, человек может догадаться, что его любимый раздражен, даже если последний не проявляет этого открыто, но важнее знать, почему он раздражен. И если человек знает, почему его любимый раздражен, то он обладает знанием, которое выступает элементом любви.

  Если  все эти элементы присутствуют в  любви, то она является зрелой любовью, а не просто симбиотический союз. «Любовь это не обязательно отношение к определенному человеку; это установка, ориентация характера, которая задает отношения человека к миру вообще, а не только к одному "объекту" любви».

  Фромм далее рассматривает различные типы любви. Он разделяет любовь, на различные типы исходя из объекта, на который она направлена. Он выявил: братскую любовь, материнскую любовь, эротическую любовь, любовь к себе и любовь к богу.⁶

  Братская  любовь по Фромму является наиболее фундаментальным видом любви, она составляет основу для других типов любви. Под ней он понимает ответственность, заботу, уважение, обстоятельное знание другого человеческого существа, желание продлить его жизнь. Братская любовь – это любовь ко всем человеческим существам. Фромм говорит: «Любовь к беспомощному человеку, любовь к бедному и чужому – это начало братской любви. Нет заслуги в том, чтобы любить человека одной с тобой крови».

  «Материнская  любовь, как я уже говорил, –  это безусловная самоотдача во имя жизни ребенка и его потребностей».⁷ Но в этом типе любви, в отличие от братской любви предполагает определенное распределение ролей. Лет до 8-10 для ребенка проблема состоит почти исключительно в том, чтобы быть любимым, а не любить самому. Лишь позже начинает появляться стремление что-то дать родителям, то есть любить их, а не только быть любимым ими. Между родителями тоже имеется некоторое распределение ролей. Материнской любви к ребенку чаще свойственна безусловность, и она независимость от того, как к ней относится ребенок. Отцовская же любовь обычно – обусловленная, то есть любовь отца ребенок как бы должен заслужить, и отец всегда более требователен к ребенку. Сочетание безусловной материнской и обусловленной отцовской любви наиболее благоприятно для гармоничного развития ребенка считает Фромм. Зрелость материнской любви, по Фромму, заключается в том, что бы мать смогла научить ребенка самостоятельности.

  Эротическая любовь отличается от братской и родительской тем, что направлена на единственного человека и жаждет нераздельного слияния с ним. К тому же, замечает Фромм, это самая обманчивая форма любви и ее легко спутать с влюбленностью, а влюбленность это незрелая форма эротической любви. Влюбленность – это внезапное крушение барьеров, которые недавно существовали между двумя чужими людьми. Но преодоление этих барьеров происходит только один раз и пропадает чувство новизны, в этот момент пропадает влюбленность. Человек начинает познавать другого человека так же хорошо как самого себя, но он познает лишь поверхностно. «Если бы познание другого человека шло вглубь, если бы познавалась бесконечность его личности, то другого человека никогда нельзя было бы познать окончательно – и чудо преодоления барьеров могло бы повторяться каждый день заново». Состоятельность и длительность эротической любви в наибольшей степени зависит от того, насколько зрелым является у каждого из двоих умение любить.