Истина и Вера

Министерство  по образованию и науке РФ

Государственное образовательное учреждение высшего  профессионального образования

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ

ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ  УНИВЕРСИТЕТ» 
 
 
 

Институт  – Энергетический

Направление – 140400 «Электроэнергетика и электротехника»

Кафедра – Электроэнергетические сети и  системы 
 
 
 
 
 

 ИСТИНА  И ВЕРА

Реферат по дисциплине «Философские проблемы науки и техники» 
 

Томск – 2011

       Содержание

Введение…………………………………………………………………3

Истина  и ее ценность……………………………………………………4

Истина  и ее противоположность………………………………………6

Конкретность  истины…………………………………………………...8

Осмысление  веры……………………………………………………….10

Мыслители о вере………………………………………………………12

Заключение……………………………………………………………...20

Список  литературы……………………………………………………..21 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

       Введение

       Что есть истина? А что есть вера? Понятия  весьма расплывчатые на первый взгляд, но значимые, так как несут в  себе нечто важное для общества в  целом и для каждого человека в отдельности.

       Сложно  без прочтения специальной литературы дать точные определения этим понятиям,  так как для каждого эти  слова будут нести что-то свое, особенное, что-то близкое их мировоззрению  и пониманию.

       Эти понятия несут в себе важный смыл для мировой истории, философии, религии и многих других сфер жизни  человека.

       Исходя  из этого, актуальность рассмотрения Истины и Веры являются весьма важными вопросами при изучении философии, а также размышлении над настоящими, истинными значениями этих слов. Поэтому попробуем разобраться в этих понятиях глубже, чтобы составить наиболее полную картину их представления. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Истина  и ее ценность 

       В глубокой древности египетские мудрецы  в знак непогрешимости и мудрости носили золотую цепь с драгоценным  камнем, называющуюся истиной. Неувядаемая  красота, гармония и благородство Парфенона  – древнегреческого храма богини мудрости Афины Паллады символизируют  могущество мудрости и непобедимость  истины. В мифологическом образе истина – прекрасная гордая и благородная  женщина; иногда это богиня любви  и красоты Афродита в колеснице, влекомой голубями – вечным символом мира.

            Стремление к истине и красоте  как высшему благу есть, согласно  Платону, исступленность, восторженность, влюбленность. Надо любить истину  так, говорил Л. Н. Толстой,  чтобы всякую минуту быть готовым,  узнав высшую истину, отречься  от всего того, что прежде считал  истиной.

            Величайшие умы человечества  всегда видели в истине ее  высокий нравственно-эстетический  смысл. Когда, например, Ф. М.  Достоевский утверждал, что красота  спасет мир, то он, конечно,  был далек от каких бы то ни было религиозно-мистических мотивов (в чем его порой обвиняют), но говорил именно об этом высоком смысле истины, отрицая ее сугубо утилитарный, прагматический смысл. Действительная истина не может быть ущербной. Простая полезность ее не может служить нравственному возвышению человечества.

            Духом бескорыстного искания  истины полна история цивилизации.  Для подвижников науки, искусства  искание истины всегда составляло  и составляет смысл всей жизни.  Память о них хранят благородные  потомки. История помнит искателей  истины, рисковавших ради нее  репутацией, подвергавшихся травле, обвинявшихся в шарлатанстве, умиравших нищими. Такова судьба многих новаторов, пионеров науки. Верно сказано – не может быть апостолом истины тот, кто не имеет смелости быть ее мучеником.

            Истина – величайшая социальная  и личная ценность. Она ускоренна в жизни общества, играя в нем важную социальную и нравственно-психологическую роль. Ценность истины всегда неизмеримо велика, а время ее только увеличивает. Великие истины гуманизма, принципы социальной справедливости оплачены кровью и смертью многих из тех, для кого искание правды и защита интересов народов составляли смысл существования, кто сделал нас просвещеннее, умнее, культурнее, раскрыл истинный путь к счастью и прогрессу. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

       Истина  и ее противоположность

       Обычно  истину определяют как соответствия  знанию объекту. Истина – это адекватная информация об объекте, получаемая посредством  его чувственного и интеллектуального  постижения либо сообщения о нем  и характеризуемая с точки  зрения ее достоверности. Таким образом, истина существует не как объективная, духовная реальность в ее информационном и ценностном аспектах. Ценность знания определяется мерой его истинности. Другими словами, истина есть свойство знания, а не самого объекта познания.

       Таким образом, истину определяют как адекватное отражение объекта познающим  субъектом, воспроизводящее реальность такой, какова она есть сама по себе, вне и независимо от сознания. Это объективное содержание чувственного, эмпирического опыта, а также понятий, суждений, теорий, учений и, наконец, всей целостной картины мира в динамике его развития. То, что истина есть адекватное отражение реальности в динамике ее развития, придает ей особую ценность, связанную с прогностическим изменением. Истинные знания дают людям возможность разумно организовывать свои практические действия в настоящем и предвидеть грядущее. Если бы познание с самого своего возникновения не было бы истинным отражением действительности, то человек не мог бы не только разумно преобразовывать окружающий мир, но и приспособиться к нему. Сам факт существования человека, история науки и практики подтверждают справедливость  этого положения.

             Но человечество редко достигает  истины иначе, как через крайности  и заблуждения. Процесс познания  – негладкий путь. По словам  Д. И. Писарева, для того чтобы  один человек открыл плодотворную  истину, надо, чтобы сто человек  испепелили свою жизнь в неудачных  поисках и печальных ошибках.  История науки повествует даже  о целых столетиях, в течение  которых за истину принимались  неверные положения. Заблуждение  представляет собой нежелательный, но правомерный зигзаг на пути к истине.

             Заблуждение – это содержание  сознания не соответствующее  реальности, но принимаемое за истинное. Так, например, в религиозном сознании вымысел принимается за реальность. История познавательной деятельности человечества показывает, что и заблуждения отражают, – правда, односторонне – объективную действительность, имеют реальный источник, «земное» основание. Нет и в принципе быть не может заблуждения, решительно ничего не отражающего – пусть и очень опосредствованно или даже предельно извращенно. Истинны ли, к примеру, образы волшебных сказок? Ответим: да, истинны, но лишь отдаленно – они взяты из жизни и преобразованы силой фантазии их творцов. В любом вымысле содержатся нити реальности, сотканные силой воображения причудливые узоры. В целом же такие образы не есть нечто истинное.

             Бытует мнение, будто заблуждения  – досадные случайности. Однако  они неотступно сопровождают  историю познания как плата  человечества за дерзновенные  попытки узнать больше, чем позволяют  уровень наличной практики и  возможности теоретической мысли.  Человеческий разум, устремленный  к истине, неизбежно впадает в  разного рода заблуждения, обусловленные как и его исторической ограниченностью, так и претензиями, превосходящими его реальные возможности. Заблуждения обусловлены и относительной свободой выбора путей познания, сложностью решаемых проблем, стремлением к реализации замыслов в ситуации неполной информации. В научном познании заблуждения выступают как ложные теории, ложность которых выявляется ходом дальнейшего развития науки. Так было, например, с геоцентрической теорией Птолемея или с трактовкой Ньютоном пространства и времени.  
 
 

       Конкретность  истины

       Конкретность  истины – один из основных принципов  диалектического подхода к познанию – предполагает точный учет всех условий, в которых находится объект познания. Конкретность – это свойство истины, основанное на знании реальных связей, взаимодействия всех сторон объекта, главных, существенных свойств, тенденций его  развития. Так, истинность или ложность тех или иных суждений не может  быть установлена, если не известны условия  места, времени и т. д., в которых  они сформулированы. Суждение, верно  отражающее объект в данных условиях, становится ложным по отношению к  тому же объекту в иных обстоятельствах. Верное отражение одного из моментов реальности может стать своей  противоположностью – заблуждением, если не учитывать определенных условий  места, времени в роли отражаемого  в составе целого. Например, отдельный  орган невозможно осмыслить вне  целого организма, человека – вне  общества. Суждение «вода кипит при 100 градусах по Цельсию» истинно лишь при условии, что речь идет об обычной  воде и нормальном давлении. Это  положение утратит истинность, если взять так называемую тяжелую  воду и изменить давление.

             Каждый объект наряду с общими  чертами наделен и индивидуальными  способностями, имеет свой уникальный  «контекст жизни». В силу этого  наряду с обобщенным необходим и конкретный подход к объекту: нет абстрактной истины, истина всегда конкретна. Истинны ли, к примеру, принципы классической механики? Да, истинны применительно к макротелам и сравнительно небольшим скоростям движения. За этими пределами они перестают быть истинными. «…Всякую истину, если её сделать «чрезмерной» … если её преувеличить, если её распространить за пределы её действительной применимости, можно довести до абсурда, и она даже неизбежно, при указанных условиях, превращается в абсурд» - В. И. Ленин.

             Принцип конкретности истины  требует подходить к фактам  не с общими формулами и  схемами, а с учетом конкретной  обстановки, реальных условий, что  никак несовместимо с догматизмом.  Особенную важность конкретно  исторический подход приобретает  при анализе процесса общественного  развития, поскольку последний совершается  неравномерно и к тому же  имеет свою специфику в различных  странах. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

       Осмысление  веры

       В онтологическом ключе веру можно  представить как неотъемлемую часть  бытия человека, как обличение  вещей невидимых, в то время как  знание есть обличение очевидных вещей. Более того, само существование внешнего мира утверждается лишь верой. Вера есть не что иное, как личностное отношение к истине. Желание знать истину – это не просто прихоть, продиктованная любопытством, но потребность человека, стремящегося к внутренней удовлетворенности своим бытием, полноте и осмысленности жизни.

       За  всю историю развития философской  мысли существовали различные подходы  к исследованию проблемы веры. В  соответствии с направлением, в котором  происходило движение общества, предпочтение отдавалось сначала гносеологическому  аспекту веры, затем – праксиологическому аспекту и только потом – онтологическому и аксиологическому. Все эти точки зрения на проблему веры взаимосвязаны между собой, поэтому конкретный анализ одной из них будет затрагивать остальные. В истории философии эти подходы менялись.

       Так, если древних греков вера интересовала в ее связи с процессом познания, где она являлась только одним  из способов получения нового знания, то позднее философы анализировали  веру в связи с деятельностью, совершающейся под ее влиянием. Другими  словами, на первом этапе вера и знание были связаны на теоретическом уровне, а впоследствии – на практическом (человек получал знание в процессе деятельности). Следующий шаг в  изучении веры позволяет увидеть  ее в связи с истиной в качестве неотъемлемого элемента внутреннего  бытия человека. Таким образом, сам  индивид становится предметом веры, сокрытой в глубинах его внутреннего  мира. Постигая себя в процессе становления  веры, личность стремится постичь  истину, стать истинной. Аксиологический  подход раскрывает глубину личности, познавательного отношения к  миру и бытия в нем. Таким образом, ценностный анализ раскрывает как саму личность, имеющиеся и приобретаемые ей знания, совершаемую ей деятельность и ее мотивы.

       В истории философии в большинстве  случаев складывалось так, что проблема веры находила только гносеологическое решение. Теория познания исследует  отношение знания к реальности, выявляет степень и условия его достоверности  и истинности. С незапамятных времен человек пытается постичь себя и  мир, что находит свое отражение  в многочисленных мнениях, гипотезах, теориях. Опираясь на них посредством  веры, человечество отвергает или  принимает то или иное положение  и так развивает знание о мире и человеке в нем. Онтология человеческой природы также тесно связана  с поисками человеком истины. Вера есть не что иное, как личностное отношение к истине; именно такой  аспект веры мы будем использовать для анализа в данной статье.

       Являясь существом трансцендирующим, человек занят поисками истины, которая есть характеристика самого бытия. Поиск истины ведется между двумя полюсами: с одной стороны находится уникальная человеческая жизнь, а с другой – нацеленность на бытие. Иначе говоря, поиск истины протекает между «конечностью» моего вопрошания и «открытостью» бытия. Человек, осознающий свою «конечность», начинает вопрошать об Истине, начинает верить и искать истинное бытие. Развитие веры, выраженной в «раскрытости» человека Истине, сопровождает становление личности, ее духовный рост. Личность в наибольшей степени раскрыта Истине, поскольку стремится осуществить уникальное, свойственное и ожидаемое только ею бытие. Личность уникальна в своих отношениях с Истиной. Человек как личность не просто ставит цели, но «в основе своего существа… охвачен желанием «стать тем, что он есть». Каждый индивид живет сознанием, развивая которое можно прийти к осознанию внутреннего по своей природе духа, что является началом раскрытия личности такой, какая она есть на самом деле. Истинность личности в данном случае проявляется в ее поступках: если на самом деле устремиться к цели и верить в ее достижимость, то независимо от того, насколько близок конечный результат, такая личность при любых обстоятельствах будет действовать должным образом. Однако определить то, насколько истинна вера, возможно только по внутренней чистоте личности, по приобщенности человеческого бытия к духу. Онтология человека раскрывает глубину его личностного бытия посредством истин веры. 

       Мыслители о вере

       Впервые в западной философии онтологический подход к вере можно проследить в  высказываниях и трудах Сократа  и Платона. Основная идея этического рационализма Сократа состоит в том, что правильное поведение и истина не могут быть отделены друг от друга. Истина человеческого бытия в данной интерпретации проявляется посредством веры, поскольку для Сократа поступок только тогда имеет моральный смысл, когда человек совершает его осознанно и по внутреннему убеждению. Осознанность и внутренняя убежденность свидетельствуют о «жизненности» веры в понимании Сократа, ее экзистенциальной окраске. В то же время для Платона вера связана с понятием становления, а бытие – с категорией истины. Поскольку для древнегреческого философа истина есть результат восхождения к истинно сущему, к «видам бытия», постольку феномен веры выступает как возможность раскрытия истины. У Платона истина практически сливается воедино с верой. Так, в «притче о пещере» по мере «освобождения от закрепощения у теней» человек становится способным переходить от одной истины как «несокрытого» (α)ληθεια) к другой истине как «более несокрытому» (αληθεστερα). Становление все более подлинной истины как «несокрытого» возможно естественным образом: благодаря «свету огня», олицетворяющего, по мнению П. А. Флоренского и А. Кураева, веру, путь вверх становится все легче и легче. Иначе говоря, такое «восхождение» к подлинной истине достижимо благодаря внутренней истине самой по себе, которую душа «вспоминает», или же благодаря феномену внутренней веры. Таким образом, становление, раскрытие истины человеческого бытия как подлинного духовного бытия связано, по Платону, со становлением веры.

       Августин Блаженный рассматривал веру как вопрошание (впоследствии такого же видения придерживались Н. Кузанский, М. Экхарт, П. Тейяр де Шарден). Мыслители совпадают в единстве захваченности «вопрошанием о…», «ностальгией по…». Несмотря на то, что направленность такого вопрошания различна (для философии – это сущность, для религии – Бог), само духовное вопрошание едино. Для средневекового философа вера ценна сама по себе, поскольку суть дела состоит не в том, как именуют то, к чему вопрошают и трансцендируют. Акт веры как таковой – чисто онтологический феномен, сущность которого «овнешняется» (С. А. Нижников), принимая формы религии, теологии, философствования. Для Августина Блаженного вера не только онтологический феномен, но и экзистенциальный, метафизический и даже мистический. Устремляясь в акте веры вовнутрь себя, ко «внутреннему человеку» как «обиталищу истины», философ отказывается от человека внешнего. Внешнее – значит несовершенное, незначительное, «конечное», временное и потому недостойное веры. Верить можно только в действительно существующее, абсолютно законченное и полное, в то, «что пребывает неизменно» (Исповедь VII, 11). Таким образом, «вопрошание» веры Августина Блаженного представляет собой нечто вроде «битвы между его двумя насмерть враждующими «Я», из которых одно принадлежит к реальному, а другое к идеальному миру», причем «полем битвы» выступает душа.

       И. Кант рассматривает веру как гносеологически, так и онтологически. Для немецкого философа онтологически вера связана с моральным сознанием, устойчивыми внутренними убеждениями, сформированными и закрепленными человеком в его историческом и жизненном опыте. Антиномии И. Канта имеют место только благодаря вере как личностному отношению к истине: противоречивость друг другу и в то же время одинаковая доказуемость ответов на исследуемые в антиномиях вопросы гармонично сочетаются только внутри личности, сформировавшей свое уникальное мировоззрение, свою уникальную веру. Такое становление личности происходит благодаря качественному развитию сознания, устремленному к сопричастности с истиной бытия. Для И. Канта такая сопричастность выражалась в «моральной вере», «нравственном законе внутри». Верить в существование такого нравственного закона, по И. Канту, не только возможно, но и необходимо.

       Г. В. Ф. Гегель исходил из того, что сознание личности (субъективный дух), будучи необходимо связано с объектом, определяется историческими формами общественной жизни, которые толковались им как воплощение объективного духа. Вера в объект, таким образом, проявляется в связи с ним. Философ определяет характер такой связи посредством «подтверждения» объективной истины достижением «примирения с действительностью духа». В этом его мнение совпадает с позицией И. Канта. Однако, по нашему мнению, И. Г. Фихте, Ф. В. Й. Шеллинг и Г. В. Ф. Гегель подходили к вопросу веры лишь как к основанию качественного становления индивида, придавая второстепенное значение самой экзистенции. Сосредоточение на духе, абсолюте, трансцендентальном как конечной цели всякой деятельности человека упускает из виду «жизнь», «творчество», «отношения» как атрибуты экзистенции личности. Вера, лишенная экзистенции, становится теоретически сухой и эгоцентрической. Несмотря на то, что бытие абсолюта представляется идеальной целью, в действительности жизненно-практические ценности индивида, направляемого такой верой в Абсолют, сходятся на нем самом. Преодоление таких эгоистически-идеалистических настроений в разрешении проблемы веры достигается в трудах С. Кьеркегора, У. Джеймса, Э. Гуссерля, Н. Гартмана, К. Ясперса, П. Рикера.

       С. Кьеркегор в своем произведении «Страх и трепет» так обозначает упомянутые выше настроения веры: «С одной стороны, вера является выражением высшего эгоизма (это ужасное, совершаемое им, он делает ради самого себя), с другой же стороны, она является выражением наиболее абсолютной преданности (когда это делается ради Бога)». Философ характеризует человеческое бытие, основанное на эгоистической вере, как «неразумность экзистенции», а «чистое движение веры» – как трансформирующее бытие человека в экзистенцию «рыцаря веры». С. Кьеркегор, таким образом, переводит онтологию веры в сферу «эстетического» и «этического» бытия. Определяя веру как «высшую страсть в человеке», С. Кьеркегор ставит вопрос о природе силы, мотивирующей эту страсть. «Абсурдность» и «парадоксальность» человеческой веры – таково окончательное заключение философа, сформировавшее впоследствии новое видение онтологической ситуации человека в мире. Отсутствие у человека силы, позволяющей ему сосредоточить все содержание своей жизни и смысл действительности в одном-единственном желании, «расщепляет» его душу, провоцирует размениваться на мелочи, «погружает в трясину». Выгода «банкира» против любви «рыцаря веры» – вот суть конфликта по С. Кьеркегору. Однако для того, кто верит, существует такое внутреннее, которое совершенно несоизмеримо с внешним, поэтому такой человек пойдет против мирской этики и морали, но никогда не откажется от любви к другому. Такая вера рационально не обусловлена (свободна), но полностью зависима от любви.

       В какой-то степени противоположной  точки зрения придерживался американский философ У. Джеймс: вера, оставаясь для него «одним из неотъемлемых, прирожденных прав нашего духа», в жизни «должна играть роль практическую, а не быть теоретическим догматом». Такая позиция отвергает любовь, если любить не выгодно. Истинны, согласно У. Джеймсу, – все те идеи, вера в которые полезна и выгодна для нашей жизни. С другой стороны, У. Джеймс также прямо указывает в своих работах, что путь веры «противоположен обычной морали», что нужно «суметь безвольно «отдаться»» и «предоставить высшим силам заботу о твоей судьбе». Однако для этого требуется не абсолютная любовь, а пассивность, ослабление власти над собой: «чтобы прийти к этому, надо пережить душевный кризис, что-то коренным образом должно измениться в душе, ее упорство должно сломиться и растаять».

       Э. Гуссерль также обращает внимание на внутреннюю веру. Важными для исследования веры являются, с точки зрения Э. Гуссерля, категории «интенциональность» и «смысл», которые имеют большое значение в том числе и в связи с верой. По нашему мнению, интенциональность, т. е. направленность на предмет, отношение к нему, наиболее точно отражает природу внутренней веры. Функционально «интенция» веры высвечивает как имманентность человеческого бытия, так и трансцендентность идеального бытия. Она выступает в роли проводника между субъектом веры и ее объектом, удостоверяя истину созерцательного акта. Еще более точно передать особенности веры с позиции феноменологии Э. Гуссерля можно, определив ее как внутреннее переживание реального бытия посредством «усмотрения сущности» этого бытия. Такая вера исходит непосредственно от «трансцендентного Я» человека, устремляясь непосредственно к полноте субъекта, выраженной в «единстве качества и материи».

       Н. Гартман модернизировал и развил эти идеи в своей «новой (критической) онтологии», также разработав внутри своей онтологии структуру веры, а также ее функции. Немецкий философ, в отличие от предшественников, в своей работе «Этика» представил ценностную иерархию разновидностей веры, придающих жизни различные смыслы. Н. Гартман основывал истинную веру на предположении нравственной ценности в личности и характеризовал ее как «слепую». «Слепая» вера является в своем роде «феноменом, граничащим с чудом», «высшей пробой моральной силы», «истинным критерием подлинности проявляемых человеком чувств».

       К. Ясперс стремится осознать бытие из его истоков, которыми он полагает разум, и дает рационалистическую и духовно-познавательную интерпретацию не просто иррациональному, но сверхрациональному понятию веры. В философии К. Ясперса разум, как и вера, – это не обладание истиной, но путь, ведущий к ней. «Следовать этому пути – значит принять решение исходя из разума без того, чтобы знать, что из этого произойдет, быть в постоянных исследованиях, поиске, сопряженных с риском». Именно поэтому в понимании К. Ясперса истину необходимо постоянно оспаривать и подвергать критическому освоению. Для К. Ясперса проблема неразумного и разумного есть проблема экзистенции и разума как орудий этой экзистенции, рассматриваемых в качестве двух неразделимых «полюсов нашего бытия». Философ склонялся к необходимости синтетического подхода к рациональности и иррациональности, обусловливающих взаимное сосуществование, поскольку подобные взгляды в будущем будут способствовать снятию дихотомии «рациональное-иррациональное» посредством обращения к проблемному полю духовности. Область духовных явлений уникальна тем, что фактической данностью в ней может быть только понимание смысла. Подлинная вера, в которой субъективная и объективная стороны веры составляют целое, таким образом, осознает и осмысливает трансценденцию в акте экзистенции.

       Яркие представители современной философской герменевтики П. Рикер и Х.-Г. Гадамер существенно расширили понимание феномена веры. Так, в своей работе «Актуальность прекрасного» Х.-Г. Гадамер акцентировал внимание на истинах мифа, заключающих в себе глубочайший смысл. Философ отмечает, что прежде всего под мифом понимается «способ удостоверения». По нашему мнению, в миф невозможно верить «гносеологически», поскольку природа научного познания и его возможности несовместимы с возможностями мифологического. Истины мифа не признают невозможного, поэтому они несут смыслы, в которые можно верить только онтологически. Эти смыслы носят жизненный характер, а «единственный способ постичь жизненное – это постичь его изнутри».

       По  настоящему революционной в вопросах онтологии и экзистенции можно назвать работу М. Хайдеггера «Бытие и время». М. Хайдеггер – экзистенциалист по духу своему. Вслед за представителями «философии жизни», особенно С. Кьеркегором, он развивает идею о принципиальной недоступности для понимания посредством традиционного понятийного каркаса экзистенции как истинного бытия человека, а потому отказывается от традиционного категориального аппарата философии, который складывался со времен Ф. Бэкона и Р. Декарта. Использование философом понятий «несокрытость», «образование», «обычность», «понимание», «присутствие», «реализация», «смысл» и проч. «раскрывает» сущность веры. Так, в своей статье «О сущности истины» немецкий философ утверждает: «Неистинность предложения (неправильность) есть несогласованность высказывания с вещью. Неистинность вещи (неподлинность) означает несовпадение сущего со своей сущностью». Для нас очевидно, что правильность в данном случае подразумевает наличие веры, а точнее – она и есть вера. Отметим, что М. Хайдеггер употребляет «правильность» в отношении к высказыванию. Немецкий философ-экзистенциалист хочет, чтобы само бытие заговорило на своем специфическом языке; а язык – это не только говорение, но и слушание. Экзистенция, таким образом, подразумевает «вслушивание» в бытие и выражается в вере, доверии по отношению к бытию, истине. Более того, по мнению М. Хайдеггера, условием истины является несокрытость самого бытия: истина – это свойство прежде всего бытия, а уж потом – знания. Мыслитель употребляет именно понятие «несокрытость», а не «очевидность». Мы полагаем, что различие между этими понятиями напрямую связано с категорией веры: «несокрытость» подразумевает желание отыскать истину, раскрыть ее, «очевидность» же, напротив, упраздняет веру, низводя истину до легкодоступного и примитивного знания. Следует обратить внимание, что интерпретация экзистенции М. Хайдеггером является не «экзистенциалистской», а онтологической: экзистенция связана не с переживаниями, но с понятием интенциональности, и потому из характеристики отношения мысли и предмета она превращается в характеристику отношения сущего к бытию, которое раскрывается как присутствие. Современный человек не способен воспринять «присутствия» того, что является «даром», т. е. не осознает ценности заключенной в бытии истины. М. Хайдеггер пишет о потере современностью смысла бытия, об утрате ею интереса к абсолютным измерениям сущего. Философ считает, что «понять направление, в каком вещь уже движется сама по себе – значит увидеть ее смысл». Связь бытийной веры личности со смыслом ее экзистенции становится очевидной: в феномене веры – ключ к раскрытию глубин внутреннего мира личности, нахождению истинного «Я».