Исторический обзор бихевиоризма. 3

Исторический  обзор бихевиоризма

Более столетия назад  во всем мире начался усиленный рост промышленного производства, особое место в этом принадлежало США. По истокам своего возникновения США  являлись продолжением европейской  цивилизации, становясь крупнейшей державой мира с гигантской индустрией.

В связи с этим возникновение  новых социально-экономических отношений  способствовало появлению такого течения  в философии, как прагматизм (учение, возникшее в 70-х годах 19 века в  США, признающее истиной лишь то, что дает практически полезные результаты). Прагматизм в свою очередь дал путевку в жизнь бихевиоризму (Behavior — поведение) в психологии. Возникновению бихевиоризма способствовало появление разработки условных рефлексов в психологии и развитие зоопсихологии, как экспериментальной ветви психологии.

Бихевиоризм складывался  как направление с явно выраженным естественнонаучным уклоном, и его  основатели пытались найти формы  объективного подхода к психической  жизни. Согласно бихевиористам, такие  понятия, как «осознание», «переживание», «страдание» и т.п. не могут считаться научными; все они – продукт человеческого самонаблюдения, т.е. субъективны; наука же, с их точки зрения, не может оперировать представлениями о том, что не может быть зафиксировано объективными средствами.

Что же может быть предметом  изучения? Ответ бихевиористов: поведение, активность. «Поток сознания мы заменяем потоком активности», – объявил  Д. 
Уотсон.

Активность – внешняя  и внутренняя – описывалась через  понятие 
«реакция», к которой относились те изменения в организме, которые могли быть зафиксированы объективными методами – сюда относятся и движения, и, например, секреторная деятельность.

В качестве описательной и объяснительной Д. Уотсон предложил  схему S—R, в соответствии с которой  воздействие, т.е. стимул (S) порождает некоторое поведение организма, т.е. реакцию (R), и, что важно, в представлениях классического бихевиоризма, характер реакции определяется только стимулом. 
С этим представлением была связана и научная программа Уотсона – научиться управлять поведением. В самом деле, если реакция определяется стимулом, то достаточно подобрать нужные стимулы, чтобы получить нужное поведение. 
Следовательно, нужно проводить эксперименты, направленные на выявление закономерностей, по которым формируются стимул-реактивные связи, организовать тщательный контроль ситуаций, регистрацию поведенческих проявлений в ответ на воздействие стимула.

Еще один важный аспект: эта схема распространима и на животных, и на человека. По Уотсону, законы научения (т.е. формирования реакции на определенные стимулы) универсальны; поэтому данные, полученные в экспериментах с кошками или крысами (последние – излюбленные материал для бихевиористов), распространимы и на человеческое поведение.

Описание научения, данное Д. Уотсоном, достаточно просто в своей основе 
(что во многом определило популярность бихевиоризма) и соотносимо с закономерностями условного рефлекса по И.П. Павлову на которого, кстати, бихевиористы широко ссылались).

Принципы классического  бихевиоризма выглядят упрощенно. В дальнейшем экспериментальная практика не подтвердила правомерность исходной схемы как универсальной: в ответ на воздействие одного и того же стимула могут следовать разные реакции, одна и та же реакция может побуждаться различными стимулами. Зависимость реакции от стимула не подвергалось сомнению; однако встал вопрос о том, что есть нечто, определяющее реакцию, помимо стимула, точнее – во взаимодействии с ним. Исследователи, развивавшие идеи Уотсона, предложили ввести в рассуждение еще одну инстанцию. Обозначаемую обычно понятием «промежуточные переменные», имея в виду некоторые события в организме, на который воздействует стимул и которые, не являясь в строгом смысле реакцией (т.к. их нельзя объективно зафиксировать) также определяют ответную реакцию. (Схема S–O–R). В логике уотсоновского бихевиоризма об этих переменных нельзя рассуждать в традиционной психологической терминологии; тем не менее необихевиористы, по сути, нарушили этот запрет, обсуждая проблемы цели, образа и т.п. Так, Э.Толмен (1886-1959) экспериментально показал, что крысы, просто бегавшие по лабиринту, не получая подкрепления, в дальнейшем быстрее научаются проходить его при условии подкрепления, нежели крысы, не имевшие предварительного «опыта бегания»; это означает, что у крыс первой группы сформировался образ лабиринта, позволяющий ориентироваться в нем (Толмен назвал это «когнитивными картами»).

Одним из наиболее авторитетных бихевиористов Б. Скиннер, предположил, что поведение может строиться и по иному принципу, а именно, определяться не стимулом, предшествующим реакции, а вероятными последствиями поведения. Это не означает свободы поведения (хотя в рамках его подхода и обсуждается проблема «самопрограммирования» человека); в общем случае имеется в виду, что имея определенный опыт, животное или человек будут стремиться воспроизводить его, если он имел приятные последствия, и избегать, если последствия были неприятны. Иными словами, не субъект выбирает поведение, но вероятные последствия поведения управляют субъектом.

Соответственно, можно управлять поведением, вознаграждая (т.е. положительно подкрепляя) определенные способы поведения и тем самым делая их более вероятными; на этом основана предложенная Скиннером идея программированного обучения, предусматривающая «пошаговое» овладение деятельностью с подкреплением каждого шага.

Особым направлением в рамках бихевиоризма является социобихевиоризм, наиболее активно формировавшийся  в 60-е гг. Новым по отношению к тому, о чем мы говорили, выступает представление о том, что человек может овладевать поведением не через собственные пробы и ошибки, но наблюдая за опытом других и теми подкреплениями, которые сопутствуют тому или иному поведению («научение через наблюдение», «научение без проб»). Это важное отличие предполагает, что поведение человека становится когнитивными, т. е. 
Включает непременный познавательный компонент, в частности, символический. 
Этот механизм оказывается важнейшим в процессе социализации, на его основе формируются способы реализации агрессивного и кооперативного поведения. Это можно проиллюстрировать экспериментом ведущего психолога этого направления канадца Альберта Бандуры (р.1925). Испытуемым (три группы 4-летних детей) показывали фильм, герой которого избивал куклу; начало фильма было одинаковым для всех групп, завершение же было различным: в одном случае 
«героя» хвалили, в другом – порицали, в третьем – реагировали нейтрально. 
После этого детей вводили в комнату, где среди прочих была такая же кукла, как в фильме, и наблюдали за их поведением. В группе, которой демонстрировался вариант с порицанием, проявлений агрессии в отношении этой куклы было значимо меньше, чем у представителей других групп, хотя они помнили, как вел себя «герой». Равным образом наблюдение может не только формировать новые формы поведения, но и активизировать усвоенные, но до того не проявлявшиеся.

В связи с этим Бандура  своеобразно трактует проблему наказаний  и запретов в воспитании. Наказывая  ребенка, взрослый по существу демонстрирует  ему агрессивную форму поведения, находящую положительное подкрепление – в виде успеха в принуждении, самоутверждения; это означает, что ребенок, даже послушавшись, усваивает возможную форму агрессии. 
Негативно Бандура относится и к средствам массовой информации, пропагандирующим насилие, в частности, к фильмам, полагая, что в развитии ребенка они играют роль «обучения агрессии».

Как уже говорилось, представители  теории среды утверждают, что человеческое поведение формируется исключительно  под воздействием социального окружения, т.е. определяется не «врожденными», а социальными и культурными факторами. Это касается и агрессивности, которая является одним из главных препятствий на пути человеческого прогресса.

Уже философы-просветители рьяно отстаивали эту идею в самой  радикальной ее форме. Они утверждали, что человек рождается добрым и разумным. И если в нем развиваются дурные наклонности, то причиной тому – дурные обстоятельства, дурное воспитание и дурные примеры. Многие считали, что не существует психических различий между полами и что реально существующие различия между людьми объясняются исключительно социальными обстоятельствами и воспитанием. Следует отметить, что в противоположность бихевиористам эти философы имели в виду вовсе не манипулирование сознанием, не методы социальной инженерии, а социальные и политические изменения самого общества. Они верили, что «хорошее общество» обеспечит формирование хорошего человека или, по крайней мере, сделает возможным проявление его лучших природных качеств.

На пути своего развития от чуточку наивных формулировок Уотсона до филигранных необихевиористских конструкций Скиннера бихевиоризм претерпел довольно заметные изменения. И все же речь идет скорее о совершенствовании первоначальной формулировки, чем возникновении новых оригинальных идей.

Бихевиоризм Эдварда Торндайка

Одним из пионеров бихевиористского движения был Эдвард Торндайк (1874-1949). Сам он называл себя не бихевиористом, а "коннексионистом" (от англ. "коннексия" – связь). Однако об исследователях и их концепциях следует судить не по тому, как они себя называют, а по их роли в развитии познания. Работы Торндайка открыли первую главу в летописи бихевиоризма.

Свои выводы Торндайк изложил в 1898 году в докторской диссертации "Интеллект животных. Экспериментальное  исследование ассоциативных процессов у животных". Термины Торндайк употреблял традиционные – "интеллект", "ассоциативные процессы", но содержанием они наполнялись новым.

Эту работу И.П.Павлов считал пионерской в объективных исследованиях  поведения. После защиты диссертации  Торндайк на протяжении 50 лет работал преподавателем учительского колледжа. Он опубликовал 507 работ по различным проблемам психологии.

То, что интеллект имеет  ассоциативную природу, было известно со времен Гоббса. То, что интеллект  обеспечивает успешное приспособление животного к среде, стало общепринятым после Спенсера. Но впервые именно опытами Торндайка было показано, что природа интеллекта и его функция могут быть изучены и оценены без обращения к идеям или другим явлениям сознания. Ассоциация означала уже связь не между идеями или между идеями и движениями, как в предшествующих ассоциативных теориях, а между движениями и ситуациями.

Весь процесс научения описывался в объективных терминах. Торндайк использовал идею Вена о "пробах и ошибках" как регулирующем начале поведения. Выбор этого начала имел глубокие методологические основания. Он ознаменовал переориентацию психологической мысли на новый способ детерминистского объяснения своих объектов. Хотя Дарвин специально не акцентировал роль "проб и ошибок", это понятие несомненно составляло од ну из предпосылок его эволюционного учения. Поскольку возможные способы реагирования на непрестанно меняющиеся условия внешней среды не могут быть заранее предусмотрены в структуре и способах поведения организма, согласование этого поведения со средой реализуется только на вероятностной основе.

Эволюционное учение потребовало введения вероятностного фактора, действующего с такой же непреложностью, как и механическая причинность. Вероятность нельзя было больше рассматривать как субъективное понятие (результат незнания причин, по утверждению Спинозы). Принцип "проб, ошибок и случайного успеха" объясняет, согласно Торндайку, приобретение живыми существами новых форм поведения на всех уровнях развития. Преимущество этого принципа достаточно очевидно при его сопоставлении с традиционной (механической) рефлекторной схемой. Рефлекс (в его досеченовском понимании) означал фиксированное действие, ход которого определяется так же строго фиксированными в нервной системе путями. Невозможно было объяснить этим понятием адаптивность реакций организма и его обучаемость.

Торндайк принимал за исходный момент двигательного акта не внешний импульс, запускающий  в ход телесную машину с предуготованными способами реагирования, а проблемную ситуацию, т.е. такие внешние условия, для приспособления к которым организм не имеет готовой формулы двигательного ответа, а вынужден ее построить собственными усилиями. Итак, связь "ситуация – реакция" в отличие от рефлекса (в его единственно известной Торндайку механистической трактовке) характеризовалась следующими признаками: 1) исходный пункт – проблемная ситуация; 2) организм противостоит ей как целое; 3) он активно действует в поисках выбора и 4) выучивается путем упражнения

Прогрессивность подхода  Торндайка по сравнению с подходом Дьюи и других чикагцев очевидна, ибо сознательное стремление к цели принималось ими не за феномен, который нуждается в объяснении, а за причинное начало. Но Торндайк, устранив сознательное стремление к цели, удержал идею об активных действиях организма, смысл которых состоит в решении проблемы с целью адаптации к среде.

Итак, Торндайк существенно  расширил область психологии. Он показал, что она простирается далеко за пределы  сознания. Раньше предполагалось, что  психолога за этими пределами могут интересовать только бессознательные явления, скрытые в "тайниках души". Торндайк решительно изменил ориентацию. Сферой психологии оказывалось взаимодействие между организмом и средой. Прежняя психология утверждала, что связи образуются между феноменами сознания. Она называла их ассоциациями. Прежняя физиология утверждала, что связи образуются между раздражением рецепторов и ответным движением мышц. Они назывались рефлексами. По Торндайку, коннексия – связь между реакцией и ситуацией. Очевидно, что это новый элемент. Говоря языком последующей психологии, коннексия – элемент поведения. Правда, термином "поведение" Торндайк не пользовался. Он говорил об интеллекте, о научении. Но ведь и Декарт не называл открытый им рефлекс рефлексом, а Гоббс, будучи родоначальником ассоциативного направления, еще не употребил словосочетание "ассоциация идей", изобретенное через полстолетия после него Локком. Понятие созревает раньше термина.

Работы Торндайка не имели бы для психологии пионерского  значения, если бы не открывали новых, собственно психологических закономерностей. Но не менее отчетливо выступает у него ограниченность бихевиористских схем в плане объяснения человеческого поведения. Регуляция человеческого поведения совершается по иному типу, чем это представляли Торндайк и все последующие сторонники так называемой объективной психологии, считавшие законы научения едиными для человека и остальных живых существ. Такой подход породил новую форму редукционизма. Присущие человеку закономерности поведения, имеющие общественно-исторические основания, сводились к биологическому уровню детерминации, и тем самым утрачивалась возможность исследовать эти закономерности в адекватных научных понятиях.

Торндайк больше чем  кто бы то ни было подготовил возникновение  бихевиоризма. Вместе с тем, как отмечалось, он себя бихевиористом не считал; в своих объяснениях процессов научения он пользовался понятиями, которые возникший позднее бихевиоризм потребовал изгнать из психологии. Это были понятия, относящиеся, во-первых, к сфере психического в ее традиционном понимании (в частности, понятия об испытываемых организмом состояниях удовлетворенности и дискомфорта при образовании связей между двигательными реакциями и внешними ситуациями), во-вторых, к нейрофизиологии (в частности, "закон готовности", который, согласно Торндайку, предполагает изменение способности проводить импульсы). Бихевиористская теория запретила исследователю поведения обращаться и к тому, что испытывает субъект, и к физиологическим факторам

Бихевиоризм Дж. Уотсона

Дж. Б. Уотсон родился  в Гринвилле (Южная Каролина) 9 января 1878 г. Учился в университете Фермана  и Чикагском университете. В 1908–1920 гг. являлся профессором экспериментальной  и сравнительной психологии, директором психологической лаборатории университета Джонса Хопкинса. Умер Уотсон в Нью-Йорке 25 сентября 1958 г.

Большое влияние на формирование Уотсона как ученого оказало  развитие в XVIII-XIX вв. концепции рефлекса, основы которой были изложены в работах  Ч. Шеррингтона (1857–1952), И. М.Сеченова (1829–1905), И. П. Павлова (1849–1936) и В. М. Бехтерева (1857–1927). Исследования рефлекторных реакций лабораторных животных, опубликованные Шеррингтоном в 1906 г., и учение Павлова об условных рефлексах, согласно которому изначально нейтральные стимулы замещают собой другие стимулы, вызывающие соответствующие реакции, легли в основу концепции «объективной» психологии.

Во время  обучения в Чикагском университете Дж. Уотсон очень тесно работал  с психологом Энджеллом. Уотсон увлекся  экспериментальной психологией, но его испытуемыми были не люди, а животные. Затем некоторое время он работал с Р. Иерксом (1878-1956). Совместно они изобретали средства определения способностей животных к различению зрительных раздражителей. По необходимости здесь использовался объективный метод.

Начало бихевиоризму положила статья Дж. Б. Уотсона «Психология, какой ее видит бихевиорист» («Psychology as the Behaviorist Views It»), опубликованная в 1913 г. в «Психологическом обозрении» («Psychological Review»). Радикальная для того времени позиция Уотсона заключалась в том, что психологи должны изучать исключительно поведение, а не интеллект или психическую деятельность. Уотсон признавал единственный метод исследования: объективное наблюдение, отрицая пользу и достоверность любых видов интроспективного анализа. Согласно его взглядам, задача психологии – предсказывать и контролировать поведение человека. Поведение анализировалось с точки зрения мышечных и гормональных реакций, как непосредственно наблюдаемых, так и неявных; реакции следовало изучать в их связи с изменениями стимулов, возникающих в самом организме или во внешней среде. Конечная цель усматривалась в объяснении механизмов зависимости поведения человека от внешних факторов, а также в целенаправленном его формировании.

В этой статье впервые появились  термины бихевиоризм, бихевиорист, бихевиористический. В своей первоначальной форме бихевиоризм основывался  на недостаточно строгой теории образования  привычек. Но вскоре на нем сказалось  влияние работ Павлова и Бехтерева об условных секреторных и двигательных рефлексах, и эти работы, в сущности, и дали научное основание бихевиоризму. В тот же период возникла школа так называемой объективной психологии, представленная Икскюлем, Беером и Бете в Германии, Нюэлем и Боном во Франции и Лебом в Америке. Но хотя эти исследователи и способствовали в большой мере накоплению фактов о поведении животных, тем не менее их психологические интерпретации имели мало значения в развитии той системы психологии, которая впоследствии получила название «бихевиоризм». Объективная школа в том виде, как она была развита биологами, была, по существу, дуалистической и вполне совместимой с психофизическим параллелизмом. Она была скорее реакцией на антропоморфизм, а не на психологию как науку о сознании.

С точки зрения бихевиоризма подлинным предметом психологии  является поведение человека от рождения и до смерти. Явления поведения  могут быть наблюдаемы точно так  же, как и объекты других естественных наук. В психологии поведения могут  быть использованы те же общие методы, которыми пользуются в естественных науках. И поскольку при объективном изучении человека не наблюдается ничего такого, что можно было бы назвать сознанием, чувствованием, ощущением, воображением, волей, значит, эти термины не указывают на подлинные феномены психологии. Следовательно, все эти термины могут быть исключены из описания деятельности человека. Этими терминами старая психология продолжала пользоваться потому, что выросла из философии, а философия, в свою очередь, из религии. Этими терминами пользовались потому, что вся психология ко времени возникновения бихевиоризма была виталистической. Сознание и его подразделения являются поэтому не более как терминами, дающими психологии возможность сохранить — в замаскированной, правда, форме — старое религиозное понятие «души».

Наблюдения над поведением могут быть представлены в форме  стимулов (С) и реакций (Р). Простая  схема С — Р вполне пригодна в данном случае. Задача психологии поведения является разрешенной в том случае, если известны стимул и реакция. Можно заменить стимул на прикосновение к роговой оболочке глаза, а реакцию – на моргание – и задача бихевиоризма решена, если эти данные являются результатом тщательно проверенных опытов. Задача физиологии при изучении того же явления сводится к определению соответственных нервных связей, их направления и числа, продолжительности и распространения нервных импульсов и т. д. Эту область бихевиоризм не затрагивает, как не затрагивает он и проблему физико-химическую — определение физической и химической природы нервных импульсов. Таким образом, в каждой человеческой реакции имеются бихевиористская, нейрофизиологическая и физико-химическая проблемы. Когда явления поведения точно сформулированы в терминах стимулов и реакций, бихевиоризм получает возможность предсказывать эти явления и руководить (овладеть) ими — два существенных момента, которых требует всякая наука.

Однако не так легко  поддается разрешению соотношение  С – Р в «социальном» поведении. Предположим, что в обществе существует в форме закона стимул «запрещение» (С). Тогда каков будет ответ (Р)? Потребуются годы для того, чтобы определить Р исчерпывающим образом. Многие из наших проблем должны еще долго ждать разрешения вследствие медленного развития науки в целом. Несмотря, однако, на всю сложность отношения «стимул-реакция», бихевиорист ни на одну минуту не может допустить, чтобы какая-нибудь из человеческих реакций не могла быть описана в этих терминах.

«Основная задача бихевиоризма заключается в накоплении наблюдений над поведением человека с таким расчетом, чтобы в каждом данном случае при данном стимуле (или лучше сказать — ситуации) бихевиорист мог сказать наперед, какая будет реакция или — если дана реакция — какой ситуацией данная реакция вызвана». Совершенно очевидно, что при такой широкой задаче бихевиоризм еще далек от цели. Правда, эта задача очень трудна, но не неразрешима, хотя иным она казалась абсурдной. Между тем человеческое общество основывается на общей уверенности, что действия человека могут быть предсказаны заранее и что могут быть созданы такие ситуации, которые приведут к определенным типам поведения (типам реакций, которые общество предписывает индивидам, входящим в его состав). Церкви, школы, брак — все вообще исторически возникшие институты не могли бы существовать, если бы нельзя было предсказывать (в самом общем смысле этого слова) поведение человека. Общество не могло бы существовать, если бы оно не в состоянии было создавать такие ситуации, которые воздействовали бы на отдельных индивидов и направляли бы их поступки по строго определенным путям.

Бихевиористы  очень активно работали с материалами  экспериментов на животных. Допустимость использования данных, полученных в  ходе экспериментов на животных, Дж. Б. Уотсон обосновал в своей работе «Психология с точки зрения бихевиориста».

Психология  человека не справляется с выполнением  требований, предъявляемых к ней  как к естественной науке. Изучение человеческого сознания методом  интроспекции ошибочно. В ходе этого  изучения психология все дальше и  дальше уходит от насущных проблем, которые затрагивают жизненно важные интересы человека.

Психология с бихевиористской  точки зрения есть чисто объективная, экспериментальная область естественной науки, которая не нуждается в  интроспекции. Психология может использовать в своих исследованиях результаты экспериментов с животными, т. к. поведение человека и поведение животных следует рассматривать как в равной степени существенные для общего понимания поведения. Можно обходиться без сознания в психологическом смысле. В этом смысле о сознании можно сказать, что оно является инструментом или средством, с помощью которого работают все науки. Проблема сознания является проблемой философской (или религиозной), но ни в коей мере не психологической.

С предлагаемой в бихевиористской концепции точки зрения факты поведения животных имеют ценность сами по себе без обращения к поведению человека. В биологии исследование видовых различий и унаследованных черт животных образует отдельный раздел, который должен излагаться в терминах законов, лежащих в основе жизнедеятельности данного вида. Выводы, достигаемые таким путем, не распространяются на какую-либо другую форму. Несмотря на кажущийся недостаток всеобщности, такие исследования должны быть выполнены, если эволюция как целое когда-либо будет регулируемой и управляемой. Подобным образом законы поведения животных (область реакций и определение действующего стимула, образование навыка, устойчивость навыка, интерференция и закрепление навыков) должны быть определены и оцениваемы в себе и для себя, независимо от того, насколько они являются всеобщими и имеющими значение и для других форм, если явления поведения когда-либо войдут в сферу научного контроля.

Кроме этого, Уотсон утверждал, что отказ от состояний сознания как самостоятельного объекта исследования уничтожает барьер, который существует между психологией и другими науками. Данные психологии становятся функциональными коррелятами структуры и сами сводятся к объяснению в физико-химических терминах. Психология у Дж. Уотсона есть наука о поведении. Она должна пренебречь несколькими из действительно существующих проблем, с которыми имела дело психология как интроспективная наука. Уотсон считал, что эти оставшиеся проблемы могут быть сформулированы таким образом, что усовершенствованные методы поведения (вместе с теми, которые еще только будут открыты) приведут к их решению.

Развитие предложенной Уотсоном системы потребовало переформулировки традиционных психологических понятий  в терминах унаследованных и приобретенных  реакций, явных или неявных, физиологических, двигательных или словесных. Так, эмоции были определены как наследственный способ реагирования, в котором преобладают неявные физиологические и гормональные реакции. Инстинкт рассматривался как явный наследственный способ реагирования. Позднее, проведенные Уотсоном исследования поведения детей не подтвердили наличия таких способов реагирования. Число сложных незаученных реакций, появляющихся при рождении или вскоре после него, было относительно невелико. Это привело ученого к необходимости совершенно отвергнуть теорию инстинкта. Не найдя больше данных, которые подтверждали бы существование наследственных форм поведения, а также существование наследственных специальных способностей (музыкальных, художественных и т.д.), он полностью отбросил понятие инстинкта. Формирование поведения, от непроизвольных движений и крика новорожденного до сложных навыков и речевых реакций взрослого, Уотсон объяснял павловскими условными рефлексами. Он считал, что при наличии сравнительно немногочисленных врожденных реакций, которые приблизительно одинаковы у всех детей, и при условии овладения внешней и внутренней средой возможно направить формирование любого ребенка по строго определенному пути. «Дайте мне дюжину здоровых крепких детей и людей, и я возьмусь сделать из каждого из них на выбор специалиста по своему усмотрению: врача, коммерсанта, юриста и даже нищего и вора, независимо от их талантов, склонностей, тенденций и способностей, а также профессии и расы их предков», - говорил Уотсон.

Из своих  экспериментов Уотсон сделал вывод о том, что страх, отвращение и прочие эмоции взрослых людей возникают в детском возрасте на основе условнорефлекторных связей между внешними раздражителями и несколькими  базальными аффектами. Эти взгляды ученый так же изложил в своей книге «Психология с точки зрения бихевиориста».

Принцип «обусловливания» (условно-рефлекторной детерминации) Уотсон распространил также и на мышление, предложив «периферическую теорию», согласно которой мышление идентично субвокальному (неслышному) проговариванию звуков громкой речи, а если эти   звуки  являются условными сигналами обозначаемых ими объектов. Говоря уотсоновским языком, мышление – это «навык гортани», и его органом   служит не мозг, а гортань. В молодости Уотсона воодушевляла мысль о  возможности превратить психологию в науку, способную  контролировать и предсказывать поведение. Теперь, развивая эту мысль, он выдвинул план переустройства общества на основе бихевиористской программы. Согласно Уотсону, манипулируя внешними раздражителями, можно «изготовить» человека любого склада, с любыми константами поведения. Отрицалось значение не только прирожденных   свойств, но и  собственных убеждений личности, ее установок и отношений – всей многогранности ее внутренней жизни.