Исторический портрет Петра I

                 Министерство образования и науки Российской Федерации

Филиал федерального государственного бюджетного образовательного учреждения

высшего профессионального образования

«Кузбасский государственный технический университет им. Т.Ф.Горбачёва»

в  г. Междуреченске

Кафедра экономики и управления

                                     РЕФЕРАТ

по дисциплине

«история»

на тему «Исторический портрет Петра I»

                                                                                                             Выполнил:

                                                                                                   студент гр.ФКб-134

                                                                                                        Иванова А.Е.

                                                                                                             Проверил:

                                                                                                      Ст. преподаватель

                                                                                                            Левицкая И.А.                           

 Междуреченск,   2013 

Содержание

.31

Введение

Эпоха петровских преобразований вполне заслуженно вызывает интерес исследователей, поскольку четверть века отсталая в культурном, экономическом и военном отношении. Страна, превратилась из обретавшегося на задворках большой европейской политики государства на границе Азии с Европой, в величайшую и наиболее влиятельную западную державу. В период становления институтов российской государственности и создание правового демократического общества взоры многих историков и специалистов в области государственного управления вновь обращены к петровским преобразованиям, как наиболее яркому примеру проведения целого комплекса реформ за сравнительно небольшой отрезок времени.

В связи с этим становится совершенно понятным повышенный интерес к проблемам преобразований государственных учреждений в первой четверти XVIII века, поскольку перед Россией в этот период стояла задача безотлагательного обновления структур государственной власти. 
Петровские преобразования, затронувшие практически все сферы жизни Российского государства, вне всякого сомнения, оказали определяющее воздействие на весь дальнейший ход исторического процесса в нашей стране.  
Даже учитывая динамику и глубину реформ при известной хаотичности и бессвязности последних, хотелось бы выделить их действительную сущность.

Общеизвестно, что во времена правления Петра I Россия сделала быстрый рывок в своем развитии. Страна встала на путь Просвещения. Коренным образом изменилось место России и ее роль в международных отношениях того времени. Однако реформы Петра, по мнению Лихачева, деформировали представления об истории нашей страны: «Люди XIX в. повсюду видели вокруг себя то, что было реформировано Петром, и то, что оставалось нетронутым его преобразованиями.

Нетронутыми Петровскими реформами оказались по преимуществу низшие слои общества — крестьяне. И вот отсюда у людей XIX в. сложилось впечатление, что быт крестьян — это и есть быт Древней Руси; культурный уровень крестьян — это культурный уровень Древней Руси». Кроме того, Петр был активным реформатором, «поэтому по контрасту с его деятельностью вся допетровская Русь представлялась неподвижной, косной, замшелой». Кроме того, «Петр обратил Русь к Западной Европе, поэтому допетровская Русь представлялась отгороженной от Европы китайской стеной».

Обращение к новым источникам и исследованиям, связанных с историей реформ системы управления, заставляет по-новому взглянуть на уже известные проблемы (к примеру, являлись ли западные заимствования благом для России?), а также привлечь внимание к иным сюжетам темы, что актуализирует исследование сущности и значения управленческих преобразований Петра I.

Главное отличие Петровских преобразований от реформ предшествующего и последующего времени состояло в том, что Петровские преобразования носили всеобъемлющий характер, охватывали все стороны жизни народа, в то время как другие внедряли новшества, касавшиеся лишь отдельных сфер жизни общества и государства.

Стремительный рост России в первой четверти ХVIII века поражает не только нас, но поражал и современников Петра. Вся Европа того времени наблюдала и дивилась тому, как это государство пробудило дремавшие внутри силы и проявило тот потенциал энергии, который оно так долго скрывало в своей глубине.

В работе использованы труды крупнейших представителей отечественной истории государства и права, таких как Буганов В.И., Валишевский К.И., Заичкин И.А., Исаев И.А., Ключевский В.О., Мавродин В.И. и других.

Хронологические рамки исследования – XVIII – XXI вв.

Глава 1. Дореволюционный период

Значительная часть исторической литературы о России XVIII века посвящена реформам Петра Первого; объясняется это, например тем, что дореволюционные историки рассматривали связанный с ними узел проблем как ключевой, центральный в истории России.

Карамзин ставил Петру I упрек, что «страсть к новым для нас обычаям преступила в нем границы благоразумия». Карамзин справедливо указывал, что нравы и обычаи народа можно изменять очень постепенно, «в сем отношении Государь, по справедливости, может действовать только примером, а не указом», у Петра же «пытки и казни служили средством нашего славного преобразования государственного».

«Петр, - писал Карамзин, - не хотел вникнуть в истину, что дух народный составляет нравственное могущество государства подобно физическому, нужное для их твердости».

«Искореняя древние навыки, представляя их смешными, глупыми, хваля и вводя иностранные, Государь России унижал россиян в их собственном сердце». «Мы, - пишет Карамзин, в своей записке о древней и новой России, поданной им Александру I, - стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях гражданами России. Виною Петр».

Но Карамзин же дает яркий пример нелогичности в оценке «реформ» Петра. Если Петр не хотел вникнуть в истину, что дух народный составляет нравственное могущество государств, если пытки и казни служили основным методом государственных преобразований Петра I, если «страсть к новым для нас обычаям преступила в нем границы благоразумия», то как можно сделать такой вывод, какой сделал Карамзин, что Петр I «гениальный человек и великий преобразователь»1.

Ярким выразителем одной из крайних точек зрения в рамках «революционной» концепции был С. М. Соловьев, который своей «Историей России» сделал крупный вклад в научное исследование эпохи правления Петра. Он интерпретирует петровский период как эру ожесточенной борьбы между двумя диаметрально противоположными принципами государственного управления и характеризует реформы как радикальное преобразование, страшную революцию, рассекшую историю России надвое и означавшую переход из одной эпохи в истории народа в другую.

Среди ученых, отстаивающих «эволюционную» концепцию, особенно выделяются В. О. Ключевский и С. Ф. Платонов, историки, глубоко исследовавшие допетровский период и в своих курсах лекций по отечественной истории настойчиво проводившие мысль о наличии преемственности между реформами Петра и предшествующим столетием.

Вторая из наиболее отчетливых поставленных проблем в общей дискуссии о реформах Петра содержит в себе вопрос: в какой мере для реформаторской деятельности были характерны планомерность и систематичность?

У С. М. Соловьева реформы представлены в виде строго последовательного ряда звеньев, составляющих всесторонне продуманную и предварительно спланированную программу преобразований, имеющую в своей основе жесткую систему четко сформулированных целевых установок.

Среди выдающихся русских историков, много сделавших для понимания и изучения личности и эпохи Петра I, следует прежде всего назвать Сергея Михайловича Соловьева (1820–1879). В своей капитальной «Истории России» он высоко оценил государственную деятельность первого российского императора. Для Соловьева Петр I – революционер на троне, осуществивший в России революцию, равную по своему значению Французской. Историк доказывал закономерность, взаимосвязанность и последовательность петровских реформ, их обусловленность жизнеᐽными потребностями России. Соловьев решительно выступал против славянофильского взгляда, согласно которому реформы Петра означали насильственный разрыв с Древней Русью и насаждение чуждых ей обычаев и нравов. Когда в 1872 г. в Москве состоялись торжества по случаю 200-летия со дня рождения Петра I, Соловьев прочел 12 лекций, вскоре изданных под названием «Публичные чтения о Петре Великом»2. Первостепенное внимание в них было уделено его реформаторской деятельности. В «Чтениях» в большей мере, чем это было сделано в «Истории России», обращалось внимание на экономическое положение государства. Как и прежде, Соловьев подчеркивал историческую обусловленность петровских реформ: «Необходимость движения на новый лад была создана; обязанности при этом распределялись; народ собрался и поднялся в дорогу; но кого-то ждали; ждали вождя; вождь явился». Этим вождем и был Петр I.

В. О. Ключевский же не только характеризовал реформы как длинный ряд ошибок, но и определил их как перманентное фиаско, а петровские приемы управления – как «хронический недуг», разрушавший организм нации на протяжении почти 200 лет.

По вопросу планомерности реформ советские историки не выработали единую позицию. Но, как правило, они предполагали иной, более глубокий, чем интенсификация и повышение эффективности военных действий, смысл преобразований.

Часть историков считает, что незаурядная личность Петра наложила отпечаток на всю политическую деятельность правительства и в положительном, и в отрицательном смысле. Однако подобная оценка лишь изредка находит подтверждение в серьезных исследованиях, касающихся степени и характера влияния Петра на процесс преобразований.

П. Н. Милюков первым открыл и вызывающе усомнился в величии Петра. Он утверждает, что сфера влияния Петра была весьма ограниченной; реформы разрабатывались коллективно, а конечные цели преобразований осознавались царем лишь частично, да и то опосредованно ближайшим окружением. Таким образом, Милюков обнаруживает длинный ряд «реформ без реформатора»3.

Согласно общепринятому мнению, царь использовал большую часть своего времени и энергии именно на то, чтобы изменить отношения России и окружающего мира; кроме того, многие историки документально, на основе внешнеполитических материалов подтвердили активную и ведущую роль Петра в этой области государственной деятельности.

Создается впечатление полного единомыслия среди историков по поводу того, что административные реформы Петра по сравнению с прежней системой управления были шагом вперед.

Исследователи едины во мнении, считая петровскую эпоху весьма значительной в истории промышленности России, хотя бы потому, что в первой четверти XVIII века благодаря политике протекционизма и субсидиям государства были основаны многие новые предприятия.

Социальные реформы Петра всегда привлекали пристальное внимание историков. Многие полагают, что в своем стремлении добиться максимальной отдачи от своих подданных по отношению к государству Петр предпочитал, как правило, строить новое на фундаменте существующей сословной структуры, постепенно увеличивая тяготы отдельных сословий. В этом его политика отличалась от политики западного абсолютизма, который стремился, прежде всего, разрушить здание средневекового общества. Но есть и другое мнение, согласно которому Петр считал необходимым регулировать социальные функции, стирая традиционные сословные границы.

В литературе вопроса, касающейся результатов культурной политики Петра, наблюдается столь многообразная вариантность в их оценках, что объяснить ее, очевидно, можно лишь различием в широте подхода, с одной стороны, у историков, рассматривающих культурную политику царя как нечто цельное и принципиально всеохватывающее, и, с другой стороны, у тех исследователей, которые изучали претворение в жизнь и последствия проводимых мероприятий. Так, легко заметить, что характеристики конкретных результатов реформ часто отрицательны, в то время как общие результаты преобразований обычно расцениваются положительно.

В исторической литературе сложилось устойчивое мнение: эпоха правления Петра означала в политическом отношении исторический поворот во взаимоотношениях России и Европы, сама же Россия благодаря победе над Швецией вошла в европейскую систему государств в качестве великой державы. При этом некоторые авторы считают указанные результаты важнейшими во всей деятельности Петра, другие же – вообще важнейшим событием в истории Европы XVIII века.

Ключевский уделяет внимание тому, «насколько Петрова реформа была заранее обдумана, планомерна и насколько она исполнена по задуманному плану». Ключевский считает, что «… самая программа Петра была вся начертана людьми XVII в. Но необходимо отличать задачи, доставшиеся Петру, от усвоения и исполнения их преобразователем. Эти задачи были потребности государства и народа, сознанные людьми XVII в., а реформы Петра направлялись условиями его времени, до него не действовавшими, частью созданными им самим, частью вторгнувшимися в его дело со стороны. Программа заключалась не в заветах, не в преданиях, а в государственных нуждах, неотложных и всем очевидных»4.

Как представляется Ключевскому, «при первом взгляде на преобразовательную деятельность Петра она представляется лишенной всякого плана и последовательности. Постепенно расширяясь, она захватила все части государственного строя, коснулась самых различных сторон народной жизни»5. Видны цели реформы, но не всегда уловим ее план; чтобы уловить его надобно изучать реформу в связи с ее обстановкой, т.е. с войной. А война указала порядок реформы, сообщила ей темп и самые приемы. Преобразовательные меры следовали одна за другой в том порядке, в каком вызывали их потребности, навязанные войной.

Подводя итоги петровским реформам, Ключевский дает ответ на вопрос о революционности, внешней и внутренней, преобразований.

Как он считает, «вопрос о значении реформы Петра в значительной степени есть вопрос о движении нашего исторического сознания». И не преувеличивая и не умаляя дела Петра Великого, он так оценивает реформу: «Реформа сама собою вышла из насущных нужд государства и народа, инстинктивно почувствованных властным человеком с чутким умом и сильным характером, талантами, дружно совместившимися в одной из тех исключительно счастливо сложенных натур, какие по неизведанным еще причинам от времени до времени появляются в человечестве»6.

Реформа, совершенная Петром Великим, не имела своей прямой целью перестраивать ни политического, ни общественного, ни нравственного порядка, установившегося в этом государстве, не направлялась задачей поставить русскую жизнь на непривычные ей западноевропейские основы, ввести в нее новые заимствованные начала, а ограничивалась стремлением вооружить Русское государство и народ готовыми западноевропейскими средствами, умственными и материальными, и тем поставить государство в уровень с завоеванным им положением в Европе, поднять труд народа до уровня проявленных им сил. Но все это приходилось делать среди упорной и опасной внешней войны, спешно и принудительно, и при этом бороться с народной апатией и косностью, воспитанной хищным приказным чиновничеством и грубым землевладельческим дворянством, бороться с предрассудками и страхами, внушенными невежественным духовенством. Поэтому реформа, скромная и ограниченная по своему первоначальному замыслу, направленная к перестройке военных сил и к расширению финансовых средств государства, постепенно превратилась в упорную внутреннюю борьбу, взбаламутила всю застоявшуюся плесень русской жизни, взволновала все классы общества.

Начатая и веденная верховной властью, привычной руководительницей народа, она усвоила характер и приемы насильственного переворота, своего рода революции. Она была революцией не по своим целям и результатам, а только по своим приемам и по впечатлению, какое произвела на умы и нервы современников. Это было скорее потрясение, чем переворот. Это потрясение было непредвиденным следствием реформы, но не было ее обдуманной целью. Таковы мысли Ключевского о реформах Петра Великого.

«Великим счастьем русского народа, — писал В.И. Вернадский, — было то, что в эпоху перестройки своей культуры на европейский лад он не только имел государственного человека типа Петра I, но и научного гения в лице Ломоносова»7. Но ведь великие личности не возникают сами по себе в результате счастливых и случайных генетических комбинаций. Такие люди появляются, когда есть в них насущная потребность, когда народ и общество дозрели — как плодотворная почва — до того, чтобы вырастали именно гении, а не буйные и хищные сорняки.

Важное место в спорах о сущности реформ занимает гипотеза о приоритете внешнеполитических целей над внутренними. Гипотеза эта была выдвинута впервые Милюковым и Ключевским.

Убежденность в ее непогрешимости привела Ключевского к выводу, что реформы имеют различную степень важности: он считал военную реформу начальным этапом преобразовательной деятельности Петра, а реорганизацию финансовой системы - конечной его целью. Остальные же реформы являлись либо следствием преобразований в военном деле, либо предпосылками для достижения упомянутой конечной цели. Самостоятельное значение Ключевский придавал лишь экономической политике.

Последняя точка зрения на эту проблему - «идеалистическая». Наиболее ярко она сформулирована Богословским - реформы он характеризует как практическую реализацию воспринятых монархом принципов государственности. Но тут возникает вопрос о «принципах государственности» в понимании царя. Богословский считает, что идеалом Петра Первого было абсолютистское государство, так называемое «регулярное государство», которое своим всеобъемлющим бдительным попечением (полицейской деятельностью) стремилось регулировать все стороны общественной и частной жизни в соответствии с принципами разума и на пользу «общего блага».

Богословский особенно выделяет идеологический аспект европеизации. Он, как и Соловьев, видит во введении принципа разумности, рационализма радикальный разрыв с прошлым. Его понимание реформаторской деятельности Петра, которое можно назвать «просвещенный абсолютизм», нашло множество приверженцев среди западных историков, которые склонны подчеркивать, что Петр не являлся выдающимся теоретиком, и что преобразователь во время своего зарубежного путешествия принимал во внимание прежде всего практические результаты современной ему политической науки.

Некоторые из приверженцев этой точки зрения утверждают, что петровская государственная практика отнюдь не была типичной для своего времени, как это доказывает Богословский. В России при Петре Великом попытки воплотить в жизнь политические идеи эпохи были гораздо более последовательными и далекоидущими, чем на Западе.

Итак, в большинстве трудов дореволюционной историографии петровский период рассматривается как начало новой эпохи в истории России. Однако сильные разногласия царят среди историков, пытающихся ответить на вопрос, в какой степени эпоха реформ означала кардинальный разрыв с прошлым, и отличалась ли новая Россия от старой качественно.

Петр I поощрял развитие заводов и мануфактур, провел административную реформу и укрепил чиновничество, подчинил церковь государству. Конечно же тяготы войн и преобразований тяжким бременем легли на крестьян. Но, как верно отметил выдающийся историк С.М. Соловьев, «великий человек не может делать ничего не по мере сил и потребностей народных; если увлечется как человек, сделает иначе, погибнет дело его если перейдет меру сил народных — дело в это время не устоит, им отстранится, или подвергнется ограничениям, но если оно согласно с дальнейшим развитием народа и с его пользой, то служит примером для будущего... Великий человек не может ничего сделать без народа... Только великие народы могут иметь великих людей». По его словам, Петр I «завещал нам науку и труд»8.

Результаты бурной деятельности Петра Великого оказались плодотворными еще и потому, что преемники, в первую очередь рассудительная и деловитая Екатерина II, подхватили и развили его начинания.

Глава 2. Мнения историков советского периода

В советской науке преобладающим было мнение, что реформы Петра не означали кардинального разрыва с прошлым, хотя и в двадцатом веке отдельные крупные историки, как, например, ученики Ключевского - М.М. Богословский и М.Н. Покровский в этом вопросе были солидарны с Соловьевым.

Начиная с середины тридцатых годов для советских историков было характерно убеждение в том, что сущность петровской России по сравнению с XVII: «В этой системе даже войне отведено заранее поределенное место в числе средств реализации общего плана»9.

В этом отношении труд Соловьева испытал влияние предшествовавшей его написанию историографии и публицистики. Его основные идеи могут во многих случаях быть прослежены до работ непосредственно послепетровской эпохи.

Задолго до Соловьева всеобщим стало мнение, что деятельность Петра и ее результаты были порождением почти сверхчеловеческого разума: осуществлением дьявольского плана или проявлением высшей мудрости, реформатор традиционно характеризовался как «антихрист» (раскольниками) или «человек, Богу подобный» (М.В. Ломоносовым).

Но не все историки придерживаются столь лестного для Петра взгляда на реформы. Точка зрения относительно очевидной бесплановости и непоследовательности преобразований Петра разделяется В.О. Ключевским, который подчеркивает, что движущей силой преобразований была война. Ключевский считает, что структура реформ и их последовательность были всецело обусловлены потребностями, навязанными войной, которая, по его мнению, тоже велась довольно бестолково. В противоположность Соловьеву Ключевский отрицает, что Петр уже в ранний период своей жизни ощущал себя призванным преобразовать Россию; лишь в последнее десятилетие своего царствования Петр, по мнению Ключевского, стал осознавать что создал что - то новое, одновременно и его внутренняя политика стала утрачивать черты скоропалительности и незавершенности решений. Этот взгляд положил начало ряду других точек зрения, более сосредотачивающихся на различных нюансах реформ.

В советской историографии по вопросу планомерности реформ тоже не существовало единого взгляда. Как правило, предполагался более глубокий смысл преобразований, нежели только повышение эффективности военных действий.

С другой стороны, распространенным было мнение, что ход войны имел решающее влияние на характер и направленность петровских преобразований. Отмечалось и то, что реформы приобретали все более отчетливый характер планомерности и последовательности по мере неуклонно возраставшего перевеса России над Швецией в Северной Войне.

Для авторов таких исследований характерным является стремление провести границу между первой «лихорадочной» фазой войны, когда внутренние реформы имели хаотичный и незапланированный характер, и последним десятилетием жизни Петра, когда правительство располагало достаточным количеством времени для обдумывания более перспективных решений. К этому периоду и относятся самые эффективные и существенные преобразования.

Существует еще одна тема, вызывающая сильные разногласия - это историческая сущность реформ. В основе понимания этой проблемы лежат либо воззрения, основанные на марксистских взглядах, то есть считающие, что политика государственной власти основана и обусловлена социально - экономической системой, либо позиция, согласно которой реформы - это выражение единоличной воли монарха. Эта точка зрения типична для «государственной» исторической школы в дореволюционной России.

Первый из этого множества взглядов - мнение о личном стремлении монарха европеизировать Россию. Историки, придерживающиеся этой точки зрения считают именно «европеизацию» главной целью Петра.

По мнению Соловьева встреча с европейской цивилизацией была естественным и неизбежным событием на пути развития русского народа. Но Соловьев рассматривает европеизацию не как самоцель, а как средство, прежде всего стимулирующее экономическое развитие страны.

Теория европеизации не встретила, естественно, одобрения у историков, стремящихся подчеркнуть преемственность эпохи Петра по отношению к предшествовавшему периоду.

Теперь обратимся к еще одному русскому историку, также опубликовавшему курс лекций по данному предмету – С. Ф. Платонову. В принципе его точка зрения на петровские реформы во многом схожа с Ключевским, но все же приведем несколько высказываний Платонова по интересующему нас вопросу.

Он считал, что Петр реформировал общественное устройство и управление не по строгому, заранее составленному плану преобразований, а отрывочными постановлениями, отдельными мерами между походами и военными заботами.

«Реформы Петра по своему существу и результатам не были переворотом; Петр не был «царем-революционером», как его иногда любят называть. Прежде всего, деятельность Петра не была переворотом политическим: во внешней политике Петр строго шел по старым путям, боролся со старыми врагами, достиг небывалого успеха на Западе, но не упразднил своими успехами старых политических задач по отношению к Польше и к Турции»10.

«Деятельность Петра не была и общественным переворотом. Государственное положение сословий и их взаимные отношения не потерпели существенных изменений»11.

«В экономической политике Петра, в ее целях и результатах, также нельзя видеть переворот… Результаты, достигнутые Петром, не поставили народное хозяйство на новое основание»12.

«И в культурном отношении Петр не внес в русскую жизнь новых откровений. Старые культурные идеалы были тронуты до него; в XVII в. вопрос о новых началах культурной жизни стал резко выраженным вопросом»13.

«Если, таким образом, деятельность Петра не вносила по сравнению с прошлым ничего радикально нового, то почему же реформы Петра приобрели у потомства и даже современников Петра репутацию коренного государственного переворота? Почему Петр, действовавший традиционно, в глазах русского общества стал монархом-революционером?»14

«…современникам Петра, присутствовавшим при бесчисленных нововведениях, и крупных и мелких, казалось, что Петр перевернул вверх дном всю старую жизнь, не оставил камня на камне от старого порядка. Видоизменения старого порядка они считали за полное его уничтожение»15.

«Такому впечатлению современников содействовал и сам Петр. Его поведение, вся его манера действовать показывали, что он не просто видоизменяет старые порядки, но питает к ним страстную вражду и борется с ними ожесточенно»16.

«Встреченный открытой враждой сначала, чувствуя и потом скрытое противодействие себе в обществе, Петр все время боролся за то, во что верил и что считал полезным. В этом объяснение тех особенностей в реформационной деятельности Петра, которые сообщили его реформе черты резкого, насильственного переворота.

Однако по существу своему реформа эта не была переворотом»17.

«Встреченный открытой враждой… Петр все время боролся за то, во что верил и что считал полезным. В этом объяснение тех особенностей в реформационной деятельности Петра, которые сообщили его реформе черты резкого, насильственного переворота. Однако по существу своему реформа эта не была переворотом». Такова оценка реформ Петра у Платонова.

Ханс Баггер – автор исследований о русской внешней политике в 1724-1732 гг. и реформах Петра I. В его труде «Реформы Петра Великого» даётся проблемно-историографический разбор научных трудов русских и иностранных авторов о России эпохи Петра Великого. «Обзор» Багера примечателен как показатель интереса современной западноевропейской исторической науки к истории России, в частности к петровской эпохе, как свидетельство объективного, серьёзного подхода автора к изучению предмета.

Следует сказать, что «Обзор» не даёт достаточно полного перечня исследований о петровской эпохе. Очевидно, такая задача и не ставилась Багером, который уделяет внимание ведущим тенденциям развития историографии темы, называет основные труды и их авторов.

Книга Ханса Баггера - заметный вклад в историографию истории России конца XVII – первой четверти XVIII столетия. Наряду с другими работами историографического характера она стимулирует изучение ряда проблем этого важного периода отечественной истории.

Баггер начинает свой обзор с оценок реформ западными исследователями.

Интересы западных исследователей сосредоточились прежде всего на внешней политике России и биографии Петра I; после Наполеона царь характеризовался ими как личность наиболее поразительная в истории Европы, как «самый значительный монарх раннего европейского Просвещения».

Разнообразен был и фон, на котором тот или иной исследователь оценивал реформы Петра. В то время как одни историки рассматривали тему преимущественно в сравнении с предыдущим периодом русской истории, чаще всего непосредственно предшествовавшим, другие – в сопоставлении с положением в Европе начала XVIII века, а третьи оценивали историческое значение реформаторской деятельности Петра сквозь призму последующего развития России.

В большинстве обзорных трудов петровский период рассматривается как начало новой эпохи в истории России. Однако глубокое несогласие царит среди историков, пытающихся ответить на вопрос, в какой степени эпоха реформ означала кардинальный разрыв с прошлым, отличалась ли новая Россия от старой качественно.

В заключение обзора труда Баггера хотелось бы привести его слова, характеризующие все же псевдообъективность практически всех историков, попадающих в зависимость от общества и времени, в которых они живут и работают: «Хотя известный русский историк и политик П. Н. Милюков и заметил менторским тоном, что не дело историка пускаться в рассуждения о том, были ли события прошлого позитивными или негативными, что он обязан вместо этого целиком сосредоточиться на своей деятельности «в качестве эксперта», то есть выявлять подлинность фактов, чтобы их можно было использовать в научных дебатах о политике; сам он, тем не менее, будучи ученым, столь же мало, как и его коллеги, преуспел в стремлении уйти от бесконечных публицистических дискуссий о том, насколько реформы Петра были вредны или полезны, предосудительны или достойны подражания с точки зрения морали или интересов нации. Точно так же и более поздние поколения историков не могли похвастаться тем, что они полностью побороли соблазн строить свои выводы о результатах и методах деятельности Петра в соответствии с нормами современной им политики и морали…»18