Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Историко - правовой анализ Российского законодательства об ответственности за терроризм

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИНСТИТУТ ПРАВА, ЭКОНОМИКИ И УПРАВЛЕНИЯ

НАПРАВЛЕНИЕ «Юриспруденция»

КАФЕДРА ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА И МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

РЕФЕРАТ

ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ТЕРРОРИЗМ (X-НАЧАЛО XXI ВЕКОВ)

Выполнил В.В.Ермоленко

студент 1 курса

дневного отделения

группы 26ю111

Научный руководитель И.П.Климов

Тюмень 2011

ВВЕДЕНИЕ

Терроризм, а также его последствия являются одной из основных и наиболее опасных проблем, с которыми сталкивается современный мир. Это явление в той или иной степени касается как развитых обществ, так и еще развивающихся государств. Реалией настоящего времени является тот факт, что терроризм все больше угрожает безопасности большинства стран, влечет за собой огромные политические, экономические и моральные потери. Его жертвами может стать любая страна, любой человек. В течение последнего века терроризм значительно менялся как явление. Истории известна практика государственного массового террора, например, в фашистской Германии или бывшем СССР. Пик «левого» террористического движения пришелся на 60 - 70-е годы XX века. Иногда трудно провести грань между национально-освободительным движением и террористическими организациями националистического толка.

Таким образом, террор и терроризм имеет давнюю историю и сопровождают человечество на всех этапах его развития.

К террору и терроризму как форме управления социумом прибегали еврейские «сикарии» и исламиты, германские ландскнехты, турецкие янычары, британские пираты и «святая» инквизиция, римские папы времен контрреформации, французские якобинцы, революционеры и контрреволюционеры, фашисты. Этот список можно продолжить, доводя до наших дней, что приведет нас к выводу – террор и терроризм это, как и преступность – свойство общества.

Цель данного реферата: провести историко-правовой анализ российского законодательства об ответственности за терроризм.

Хронологические рамки реферата: X- начало XXI веков.

ГЛАВА 1.

В древнейшие времена всякие преступные проявления, которые в современный период нашли название «терроризм», рассматривались как преступления, посягающие на жизнь, и карались в соответствии с обычным правом конкретного народа – кровной местью, изгнанием, материальной компенсацией. Древнейшие памятники русского права, в частности договоры Олега (911 г.) и Игоря (945 г.) с греками, определяли порядок ответственности, ограничивали право кровной мести. Согласно договору Олега с греками, родственников потерпевшего наделяли правом кровной мести при подтверждении такого права судом. В случае бегства преступника его имущество обращалось в собственность родственников убитого. Аналогично решался этот вопрос и в договоре Игоря с греками.

Первая редакция Русской Правды XI в. (так называемая Правда Ярослава) сохраняла право кровной мести за убийство (душегубство), но в случае согласия родственников убитого Правда предусматривала возможность ее замены уплатой вознаграждения, устанавливала его размеры. Право мести было отменено сыновьями Ярослава во второй редакции Русской Правды (Правда Ярославичей, вторая половина XI в.). Первые зачатки, указывающие на подобие такого современного преступления, как террористический акт, усматриваются в третьей редакции Русской Правды (XIII в.), устанавливавшей ответственность за убийство «княжьих мужей» и взыскивание с виновного двойной виры: «Если кто убьет княжьего мужа, то 80 гривен, а если людина, то 40 гривен» (ст.3).

Псковская судная грамота знала же только одно политическое преступление – «перевет», означавшее государственную измену, каравшуюся смертной казнью.

ГЛАВА 2.

Первый Судебник 1497 года говорит уже о «государском убийстве и кромольнике…подымщике и зажигальнике» (ст.9)

Понятие «лихо» означало на Руси беду в широком смысле слова, разоренье, крупный материальный ущерб. Примерно в таком значении отражает это понятие Судебник 1497 года, упоминавший о «лихих» (ст.8, 13, 39), - суть его в том, что «лихой человек» систематически занимается татьбой, разбоем, душегубством и ябедничеством, т.е. из содержания упомянутых статей еще не следует, что эти люди представляют для общества большую общественную опасность. Но ситуация меняется в 30-е годы XVI века: в первом же известном документе губной реформы (Белозерская губная грамота 1539 г.) отражены нападения преступных банд на целые селения и деревни с целью грабежа, разбоя, убийств с последующим завладением собственностью; корыстная связь населения и государственных чиновников с разбойничьими шайками. Впечатляющи и масштабны преступной деятельности: «В тех наших волостях многие села и деревни разбойники разбивают и животы наши грабят, и села и деревни жгут, а на дорогах многих людей грабят и разбивают и убивают многих людей до смерти»

В правосознании того времени лихие мыслились как антагонисты всего государственного уклада – они вне общества, вне православной правды, они несовместимы с русской жизнью в широком понимании. В борьбе со своими противниками под это понятие можно было подвести (и подводилось) любое деяние, которое приносило вред всему господствующему классу в целом, нарушая его интересы или посягая на установленный в государстве порядок. Лихие люди – ненавистники добру, поэтому главная цель деятельности вводимых губных учреждений заключалась в проведении масштабных мер по физическому истреблению лихих. Для вынесения смертного приговора было достаточно доказать принадлежность человека к лихим.

ГЛАВА 3.

В разгар реформ Судебник 1550 года утвердил обязательность смертной казни для лихих в общегосударственном масштабе. При этом Уставная книга Разбойного приказа оправдывает обязательность применения смертной казни массовостью разбойничьих шаек и невозможностью их тюремного содержания из-за угрозы насильственного освобождения собратьями бандитами.

К середине XVI века в русском праве отчетливо оформился статус прототипа современного террориста – «лихого человека», для которого разбой, бандитизм, участие в вооруженных мятежах и т.д. были профессиональным занятием. Окончательную регламентацию «ведомый лихим» получил в ходе земско-губных реформ 30 – 50-х годов.

Доопричные судебники не содержали статей о защите монарха, хотя совершенно очевидна возможность применения казней за подобные посягательства. Основную нагрузку в защите особы государя в доопричный период несли нормы морали и идеологии. Появления в светских кодексах норм по охране монарха и его окружения было показателем развала общества и катастрофической конфронтации сословий. Даже грандиозный разрыв власти и народа, возникший при Иване Грозном, не сразу вызвал светскую охрану династии. Понадобилось самозванчество, падение престижа монархов в Смуте, после чего лишь Уложение 1649 г., в главе второй «О Государской чести, и как его Государьское здоровье оберегать», закрепило несколько статей об охране особы монарха и особом порядке поведения вокруг этой особы (посягательство на государьское здоровье (ст.1,21), посягательство на захват власти (ст.2), измена (ст.3-12), поджог города (ст.4), неизвещение о готовящемся скопе и заговоре или иной умысел (ст.19) и др.). При этом Уложение не предусматривает покушения на жизнь государя, ибо уже обнаружение умысла считается оконченным преступлением, караемым смертью. В ст. 20-22 устанавливается ответственность за «самовольство», «скоп» и заговор против должностных лиц центрального и местного управления, за ложное обвинение в скопе и заговоре со стороны последних. Появление этих статей Г.Г.Тельберг не без основания связывает с непосредственными событиями, лежавшими в основе принятия самого Уложения. «Грозный поток массового народного движения, промчавшийся перед глазами законодателя, прямо вдохновил его на три последние статья второй главы», - отмечает он.

Длившееся более полугода антиправительственное движение, охватившее не только Москву, но и южные, поморские и сибирские земли России, характеризовалось разгромом дворов бояр, дворян, крупных купцов и приказных – дьяков, подьячих и т.д. – не столько с целью присвоения их имущества, сколько в целях мести.

В конце XVI века времена Смуты и ослабления царской власти способствовали тому, что «измена» оттеснила все иные понятия. Часто сменявшиеся монархи были озабочены сохранением власти, и преступлением считался сам факт принадлежности к лагерю политических противников.

ГЛАВА 4.

Соборное уложение 1649 г. (Уложение царя Алексея Михайловича) было принято на волне восстаний посадских людей, стрельцов, холопов и боярской дворни против правящей верхушки во главе с боярином Б.И.Морозовым. Первоначально дворяне и дети боярские, собравшиеся в столице по пути на юг для несения сторожевой службы, участия в антиправительственных выступлениях не принимали. Однако вскоре с целью предотвратить дальнейшее развитие восстания они совместно с верхами посада взяли инициативу переговоров с царем в свои руки. 10 июня на совещании дворян и торговых людей была принята челобитная царю, в которой просили созвать Земский собор для принятия Уложения книги с целью упорядочения законодательства. Стремясь предотвратить объединение сил народа и служилого дворянства, правительство пошло на уступки последнему: Уложение отражало коренные проблемы общественной жизни и законодательно закрепило потребности господствующего класса на данном этапе. А потребности эти выражались в необходимости укрепления классового господства феодалов, поэтому в первую очередь Уложение закрепило деяние, которые посягали на церковные устои и власть государя, т.е. те деяния, которые в некотором смысле, можно рассматривать как отдаленные аналоги современных преступлений террористического характера, хотя в них и не указывалось на главный признак современных дефиниций терроризма – устрашение.

Так, глава 1 называлась «О богохульниках и о церковных мятежниках» и содержала 9 статей. Главная идея этой главы – оградить христианскую веру от хулы иноверцев и русского человека, хулы «на Бога и спаса нашего Иисуса Христа, или на рождышую его Пречистую Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, или на честный крест, или на святых угодников…». «Хула на Бога» считалась самым тяжким преступлением, караемым сожжением виновного. Само сожжение как вид уголовного наказания в XVII веке стало довольно устойчивой карой из-за частоты его применения к еретикам, поскольку, как определила В.С.Румянцева, богохульство в этой статье имело политический смысл. Под ним могли пониматься многие формы неортодоксальных учений и религиозных отклонений в народной среде.

ГЛАВА 5.

Артикул воинский Петра I, действовавший параллельно с Уложением 1649 года вплоть до создания Свода законов Российской империи, включал не только статьи воинских, но и политических и общеуголовных преступлений. Это предопределило его применение в общих судах. Видимо, недостаточная четкость формулировок Соборного уложения требовала обращения к другому законодательному материалу. Так, исследователь Тайной канцелярии петровского периода В.И. Веретенников утверждал, что «тайная канцелярия считает правовыми нормами вторую главу Уложения и параграфы…Воинских артикулов.

Судебная практика тех лет действительно показывает, что к виновным применялись нормы нескольких действовавших параллельно законов. Так, обвинение А.Н.Радищева основывалось на 6-ти статьях Соборного уложения, 4-х артикулах кн.V Устава морского, 9-ти артикулах Артикула воинского (не считая целого ряда указов второй половины XVIII в.). Известно, что декабристы были осуждены также на основании норм Соборного уложения и Воинских артикулов Петра I.

На первом месте в Артикуле воинском как типичном кодексе феодального права стоят преступления против веры, и лишь потом политические преступления. Также как и Уложение, Артикул воинский (арт.19) предусматривает ответственность за любое выступление против жизни, здоровья, чести государя. При этом ответственность предусмотрена и за голый умысел, и за недоносительство. Специальная глава (17) посвящена такому преступления, как возмущение и бунт. Ответственность предусматривалась как за призывы «…словом, или делом, или писмами, сам собою или через других, к бунту и возмущению…» (арт.135), так и тех, кто слышал такие призывы или читал письма с такими призывами и не донес (арт.136) и кто их спровоцировал. Артикул 137 предписывает без всякой милости на месте наказать и умерщвлять виселицей каждого, кто повинен в бунте, возмущении или в упрямстве. В толковании данной нормы подчеркивается: «…умертвить… А особливо, ежели опасность в медлении есть, дабы через то другим страх подать, и оных от таких непристойностей удержать (пока не расширитца) и более б не умножилось».

Столкнувшись с новой формой противодействия всеобъемлющему государственному террору – революционным движением, императорская власть не нашла ничего другого, кроме как усилить террор. Для этого потребовалось более четкое определение составов государственных преступлений и более определенное их формулирование.

ГЛАВА 6.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (в ред. 1885 г.), действовавшее вплоть до Октябрьской революции 1917 г., как и Уложение 1903 года (лишь частично было введено в действие), значительно расширило круг политических преступлений. Преступления против священной особы государя императора и членов императорского дома включали в себя такие деяния, как повреждение, искажение или истребление портретов, статуек, бюстов или иного изображения императора, причем наказывались также свидетели и укрыватели этой группы преступлений. Вводится специальная глава вторая «О бунте против власти верховной». Ответственность предусматривается и за «создание сообщества для преступлений государственных» (ст.1147), за распространение слухов с умыслом, имеющим «политически зловредную цель или же явно оскорбительным для верховного правительства» (ст.1158), за изготовление или хранение в большом количестве оружия в целях, противных государственной безопасности (ст.1243) и др.

В Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, принятом в 1864 году, в статье 37 находим отдаленный прообраз современного «заведомо ложного сообщения об акте терроризма. Состав гласит: «За распространение ложных слухов, хотя не имеющих политической цели, но возбуждающих беспокойство в умах, а равно за напрасное причинение общей тревоги ударом в набат или иным образом…»

Таким образом, в развитии уголовного законодательства России значительную роль сыграло противоборство двух общественных систем – власти и народа. Усиление гнета, переходящего пределы терпимости населения, приводило к выступлениям народных масс против власти. Власть обеспечивала свою безопасность от народа посредством законодательных запретов и узаконенного террора, и не только в отношении тех, кто выступал, мог или имел намерение выступить против власти. В этом отношении особенно характерен Указ от 8 января 1765 г. о приеме на каторжные работы.

Ссылки крестьян и дворовых людей за участие в бунтах, за подговор к бунту, за непристойные слова в адрес носителя верховной власти, членов его семьи и проводимой им политики, за неявку на тяжелые казенные работы и самовольный уход с них, за невыполнение других правительственных распоряжений и тому подобные деяния была явлением распространенным. Но Указ отныне наделял правом ссылки крестьян на каторжные работы лиц, непосредственно заинтересованных в этом, - помещиков, действовавших исключительно по своему усмотрению. Поэтому нередкими были и случаи, когда крестьян и дворовых ссылали и за выступления против своих помещиков, отказ повиноваться им, за бегство от них.

Появление в России терминов «террор», «террористический акт» напрямую связано с началом революционного движения в конце XVIII в., вобравшим в себя опыт Великой Французской революции. Слово «терроризм» в те времена применялось к периоду Французской революции между мартом 1793 и июлем 1794 года и означало «правление ужаса».

Согласно словарю Французской академии 1796 годы, якобинцы часто употребляли понятие «терроризм» устно и письменно по отношению к себе - и всегда с положительным оттенком. Однако после 9 термидора слово «террорист» носило уже оскорбительный смысл и превратилось в синоним преступника. Впоследствии этот термин получил более широкое толкование и стал означать всякую систему правления, основанную на страхе. Затем, до самых недавних пор, слово «терроризм» употреблялось настолько широко и означало столько различных оттенков насилия, что вовсе утратило какой-либо конкретный смысл.

ГЛАВА 7.

Отправной точкой законодательного обеспечения большевистского террора следует считать Инструкцию Наркомата юстиции от 19 ноября 1917 года « о революционном трибунале, его составе, делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и о порядке ведения их заседаний», заменившую Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. В ней предписывалось при назначении наказания руководствоваться не законами, а «обстоятельствами дела и велениями революционной совести». Это «революционная совесть» стоила народам России многих миллионов человеческих жизней.

В первом УК советского периода (УК РСФСР 1922 года) отсутствовало понятие терроризма, но были даны определения контрреволюционных преступлений, позволявшие не только пресекать любые формы терроризма, но и самой власти осуществлять террор. Ленин внимательно следил за подготовкой УК. Он много беседовал с Наркомом юстиции Курским, лично делал дополнения к проекту УК. Особенно его интересовали юридические формулировки, устанавливающие уголовную ответственность за контрреволюционные преступления. «По-моему, надо расширить применение расстрела ( с заменой высылкой за границу)… ко всем видам деятельности меньшевиков, с-р (эсеров – С.Д.) и т.п.; найти формулировку, ставящую эти деяния в связь с международной буржуазией…» Ленин, осознавая необходимость введения уголовной политики в определенное русло, в то же время считал необходимым продолжение и ужесточение репрессий. «Суд должен не устранить террор, обещать это было бы самообманом, а обосновывать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас. Формулировать надо как можно шире», - утверждал он.

Уголовный кодекс предусматривал ответственность не только за совершенное деяние, но и за подозрение в таковом. Так, ст.49 УК гласила: «Лица, признанные судом по своей преступной деятельности или по связи с преступной средой данной местности социально опасными, могут быть лишены по приговору суда права пребывания в определенных местностях на срок не выше трех лет».

Вскоре после принятия УК положение ст.49 о социальной опасности лиц получает дальнейшее развитие. В Циркуляре Наркомюста от 26 сентября 1922 года предписывалось: «В случае, если при рассмотрении дел по данным судебного следствия не окажется достаточных улик для признания привлеченных виновными, тем не менее, однако, будет установлена их социальная опасность по роду занятий и связи с преступной средой, - предлагается широко использовать представленное ст.49 УК право. В виде меры социальной защиты определять запрещение проживания ими в определенных местностях Республики на срок до 3-х лет».

В УК 1926 г. терроризм определялся только как контрреволюционное преступление. Его признаки были описаны в печально известной ст.58: «разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов и иных сооружений или государственного или общественного имущетсва…». Указанная статья настолько широко характеризовала «контрреволюционные преступления», что, при старании карательных органов, под ее действие мог попасть любой человек. «…В похвалу этой статье, - пишет А.И.Солженицын, - можно найти еще больше эпитетов, чем когда-то Тургенев подобрал для русского языка или Некрасов для матушки-Руси: великая, могучая, обильная, разветвленная, разнообразная, все подметающая, Пятьдесят восьмая, исчерпывающая мир, не так даже в формулировках своих пунктов, сколько в их диалектическом и широчайшем истолковании». Новый УК поражает своей неадекватностью наказаний за контрреволюционные и уголовные преступления. Так, за умышленное убийство, совершенное общеопасным способом, предусматривалось лишение свободы со строгой изоляцией на срок до десяти лет. В то же время все «контрреволюционные преступления», начиная от «вооруженных восстаний или вторжений в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд» до пропаганды или агитации, содержащих призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти», влекли за собой очень жесткие наказания с конфискацией имущества, вплоть до расстрела.

В статье 5 Закона «Об уголовной ответственности за государственные преступления» от 25 декабря 1958 г. предусматривалась ответственность за посягательства на государственного или общественного деятеля либо представителя власти с целью подрыва или ослабления советской власти, а также за разрушение или повреждение имущества и иные подобные действия, совершенные с целью ослабления Советского государства. Эти признаки полностью вошли в статьи 66 и 68 УК РСФСР 1961 г.

В 1993 году были внесены изменения в ст.68 УК, которые уточнили объективную сторону диверсии, но сохранили направленность этого преступления как «деяния, совершенного с целью ослабления Советского государства». В 1994 году статья 68 («Диверсия») была исключена, а статьей 66 («Террористический акт») было введено указание на политические мотивы, заменившие «цель подрыва или ослабления советской власти». Тогда же в главу X УК РСФСР «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения» были введены новые статьи – 213-3 «Терроризм» и 213-4 «Заведомо ложное сообщение об акте терроризма».

Дальнейшее развитие уголовного законодательства об ответственности за терроризм получило в современный период, когда был принят УК РФ, в ст.205, предусмотревшей ответственность за терроризм.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Нуркаева Т.Н. Личные гражданские права и свободы человека и их обеспечение уголовно-правовыми средствами (вопросы теории и практики): Монография. Уфа: Башкирский государственный университет, 2001.С.57
Рогов В.А. История уголовного права террора и репрессий в Русском государстве 15-17 вв.М.:Юрист,1995. С.64
Полное собрание русских летописей. Т. 4.СПб., 1848. С.304-305; Памятники русского права. Вып.4.С.356-360.
Румянцева В.С. Народные антицерковные движения в России в 17 веке. М: Наука, 1986. С.82
Веретенников В.И. История Тайной канцелярии петровского времени. Харьков, 1910,С.187
Солодкин И.И. Очерки по истории уголовного права. Л.,1961,С.33,68
Солженицын А.И. АрхипелагГУЛАГ/Новый мир. 1989. №8. С.39
Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т. 45. С.679
Петрищев В.Е. История терроризма в России/Современный терроризм: состояние и перспективы/ под ред. Е.И.Степанова. М.,2000. С.12

Историко - правовой анализ Российского законодательства об ответственности за терроризм 📙 Реферат → 🆔 106699