Историография о К. Калиновском

Введение

1. Происхождения и семья

2. Биография

3. Публицистическая и издательская  деятельность Калиновского

4. Историография о К.  Калиновском

5. Память

Литература

Ссылки

Список литературы:

План

Введение 

1 Происхождения и семья

2 Биография

3 Публицистическая и издательская  деятельность Калиновского

4 Историография о К.  Калиновском

5 Память

 Список литературы

Введение

Викентий Константи́н  Семёнович Калино́вский (белор. Касту́сь[1] (Вінцэнт Канстанцін) Каліно́ўскі, польск. Wincenty Konstanty Kalinowski, лит. Konstantinas Kalináuskas; 21 января (2 февраля) 1838, Мостовляны, Гродненский  уезд, Гродненская губерния, Российская империя — 10 (22) марта 1864, Вильна, Виленская  губерния, Российская империя) — революционный  демократ, публицист, поэт, один из руководителей  восстания на территории современных  Белоруссии и Литвы.

1. Происхождения и семья

Род Калиновских происходит из Мазовии (Польша)[2], где упоминается  начиная с конца XV века. Впоследствии он разделился на 13 ветвей, внесённых  в I и IV части родословной книги  Виленской, Гродненской, Витебской, Волынской, Ковенской, Минской, Могилевской и  Подольской губерний и в списки дворян Царства Польского. Предки Калиновского в течение почти ста лет  владели поместьем Калиново на Браньской  земле в приграничьи Белоруссии и Польши, но в 2-й половине 18 в. поместье было продано.[3].

Отец — безземельный шляхтич  из Гродно, владелец небольшой ткацкой  мануфактуры Семён Калиновский (белор. Сымо́н (Сямён) Каліно́ўскі, польск. Szymon Kalinowski); мать, Вероника Рыбинская, умерла, когда Константину было 5 лет. Константин Семёнович Калиновский родился  в имении Мостовляны (ныне деревня  в Гродненском районе Гродненской  области Белоруссии) на Гродненщине.

Среди современных историков  нет единого мнения о национальной принадлежности Калиновского. Одни считают  его белорусом[4][5][6], другие — поляком[7][8]. Современник К. Калиновского генерал-майор  В. Ф. Ратч в своем донесении виленскому генерал-губернатору М. М. Муравьеву  утверждал следующее: «Константин  Калиновский с настроением герценовской школы во главе честолюбивейших  личностей из красных литвинов настойчиво проводил идею о самостоятельности  Литвы».[9]

2. Биография

Окончил Свислочскую прогимназию  в 1856 г.[10] В 1856—1860 гг. учился на юридическом  факультете Петербургского университета. В студенческие годы вместе со старшим  братом Виктором Калиновский активно  участвовал в деятельности студенческих землячеств и в революционных  кружках, сблизился с Зыгмунтом  Сераковским, Ярославом Домбровским, В. Врублевским. Мировоззрение Калиновского складывалось в обстановке нарастания крестьянского движения, под влиянием идей русских радикально настроенных  публицистов Н. Г. Чернышевского, А. И. Герцена и под воздействием традиций польского национально-освободительного движения.

Возвратившись на родину, Калиновский  вместе с Врублевским и другими  в 1861 создал революционные кружки в  Гродненской и Виленской губерниях, вошедшие в единую конспиративную организацию. В 1862 Калиновский стал во главе руководившего  этой организацией Комитета движения (позже назывался Литовским провинциальным комитетом). В 1862—1863 руководил изданием и распространением «Мужыцкай праўды» (Mużyckaja prauda) — первой нелегальной  революционной газеты на белорусском  языке (использовалась белорусская  латиница).

Калиновский активно поддерживал  национально-освободительную борьбу польского народа. Он участвовал[7] в  издании польскоязычной газеты «Знамя свободы», предназначавшейся для  польского населения[11]. К. Калиновский  считал, что передовые революционные  силы в Белоруссии должны ориентироваться  на Польшу и польское революционной  движение, которое может гарантировать  самоуправление жителям белорусско-литовских  земель[12]. Девизом Калиновского были слова: «польское дело — это наше дело, это дело свободы»[13]

Возглавив в 1863 восстание  в Белоруссии и Литве, Калиновский  выступил за широкое вовлечение в  борьбу крестьян, за распространение  восстания на Восток и на Север  от границ Северо-западного края. Крестьяне, однако, в большинстве своём не приняли восстание, а иногда даже боролись вместе с царскими войсками против отрядов Калиновского[14]. В  условиях жестоких действий правительственных  сил, находясь в глубоком подполье, Калиновский руководил повстанцами  до своего ареста в конце января 1864 года.

Приговорённый к смерти, К. Калиновский продолжал борьбу, обращаясь  к народу с «Письмами из-под  виселицы». Из писем следовало, что  Калиновский не признавал российскую или польскую власть своими для белорусов. Он призывал белорусский народ воевать  «за своего Бога, за своё право, …  за свою Родину».[15][16]

Казнён через повешение  в Вильне на Лукишской площади.

    3. Публицистическая  и издательская деятельность  Калиновского

В число печатного наследия Калиновского входят семь выпусков белорусскоязычной  газеты-листовки «Мужицкой правды» (белор. «Мужыцкая праўда»), «Письма  из-под висилицы» (белор. «Лісты з-пад  шыбельніцы»), а также польскоязычная газета «Знамя свободы» (польск. Сһorągiew swobody), в издании которой принимал участие К. Калиновский. Кроме того, известны революционные инструкции и призывы, подготовленные под его  руководством.[3] В польской историографии  широко распространено мнение, что  «Письмо Яськи-хозяина из-под  Вильни к мужикам земли польской» (белор. «Ліст Яські-гаспадара з-пад  Вільні да мужыкоў зямлі польскай») также относится к публицистике Калиновского, в то же время большинство  белорусских исследователей придерживается мнения, что авторство данного  письма не принадлежит революционеру.[3][17][18][19] Этот вывод основывается на том факте, что на письме стоит штамп варшавского  издательства[4][19], — таким образом, зная про популярность подписи «Яська-гаспадар з-пад Вільні», «белые» могли использовать её в собственных целях.[4]

Широко распространено мнение, что актуальные для крестьян вопросы  освещались в «Мужыцкай праўдзе» предельно кратко, логично, последовательно, иногда умышленно по-крестьянски  грубовато. Для газеты характерен агитационный стиль, рассчитанный на среду малограмотных  и неграмотных крестьян[16][17][20]. В  то же время, историк Гронский сделал вывод, что издание «Мужыцкой  прауды» было чисто пропагандистской акцией, что подтверждается существованием «Знамени свободы», которое было рассчитано на ополяченное дворянство и горожан и несет в себе совершенно другое наполнение. Принцип равноправия сословий в газете упоминается, но «без ущерба для чьей-либо собственности».[7].

4. Историография о К.  Калиновском

В историографии восстанию 1863—1864 гг. посвящена многочисленная и в то же время довольно противоречивая литература, представленная преимущественно  польскими и российскими авторами.

Становление белорусской  историографии о данном восстании  произошло в 1920-е гг. В популярной литературе того времени (в частности, у В. Ластовского[21]) Калиновский  характеризуется как национальный герой, первый белорусский революционер и руководитель крестьянского антипомещицкого  восстания.

Первый серьёзный научный  анализ событий восстания и взглядов К. Калиновского был предпринят в  статьях и монографии Всеволода  Игнатовского. Он охарактеризовал восстание  как буржуазно-демократичное, а Калиновского — как белорусского революционер-демократа, идеолога левых «красных», который  по определенным вопросам был вынужденный  идти на компромисс с правым крылом «белых». В то же время существовали и другие оценки восстания: так, белорусский  советский историк Самуил Огурский в своей книге «Нарысы па гісторыі рэвалюцыйнага руху на Беларусі (1863—1917)»  заявлял, что восстание 1863 г. было организовано польскими помещиками и католическим духовенствам и проходило под  польскими шовинистическими лозунгами, автор назвал Калиновского «мифическим  героем» и «польским шовинистом», похожего мнения придерживались российские монархические авторы[17]. В 1930-е гг. в БССР К. Калиновский оценивался как реакционный деятель[17].

В послевоенный период значительный вклад в разработку истории восстания  и научной биографии К. Калиновского внесли белорусские историки Владимир Перцев, Анатолий Смирнов, Иван Лущицкий, Геннадий Киселёв, Сусанна Самбук. Были сделаны выводы о враждебности К. Калиновского польскому шляхетскому  национально-освободительному движению и непризнании революционером руководящей  роли Варшавского комитета и его  программы. Калиновский был охарактеризован, как создатель свободной белорусской  печати и крупнейший представитель  передового общественного мнения Белоруссии XIX в. Вместе с тем отвергалась  признанное в первые послевоенные годы наличие в программе К. Калиновского лозунгов за государственную самостоятельность  Литвы и Белоруссии, утверждалась, что Калиновскому его приписали  «идеологи самодержавия и польские националисты».

С введение в научное употребление многотомного сбора документов и  материалов, посвященных восстанию, произошло существенное уточнение  сделанных ранее выводов. Так, историк  А. Смирнов признал и положительно оценил постановку К. Калиновским вопроса  об образовании самостоятельной Литовско-Белорусской республики. Однако во 2-м томе «Истории Белорусской ССР» (Минск, 1972) позиции белорусских революционных демократов по национальному вопросу накануне и во время восстания не упомянуты. Параллельно с этими процессами, в публикациях 1960-х гг. сформировлось и иное мнение. Так, М. Миско заявил, что К. Калиновский рассматривал Литву и Белоруссию как часть Польши и полностью разделял программу польского повстанческого правительства, которая предусматривала включение белорусско-литовских земель в состав Польского государства и сохранение помещичьего землевладения. При этом М. Миско полностью проигнорировал известные факты, которые свидетельствуют про острый конфликт Калиновского и Виленского повстанческого центра в целом с варшавским Центральным национальным комитетом[17].

Широко распространено мнение, что данный конфликт явился следствием несоответствия взглядов К. Калиновского с программой Варшавского центрального комитета. В частности, Калиновский  выступал за самостоятельность белорусско-литовских  земель и революционно-демократические  пути решения аграрного вопроса[3][11][17][22]. Основанное на исторических источниках доказательство данной трактовки конфликта  привел М. Бич. Историк указывает, что  в книге российского генерал-майора В. Ратча, который мог пользоваться всеми документами следствия, отмечено следующее:

Калиновский «настойчиво  проводил идею самостоятельности Литвы», его партия «решила окончательно избавиться от варшавской опеки». «Калиновский, — писал Ратч, — принимал на себя диктатуру. Варшавское правительство  должно было <…> получить сообщение, что Литва и Белоруссия — самостоятельное  государство». По сведениям Ратча, успех  восстания Калиновский в решающей степени связывал с активным участием в нем крестьянских масс, с созданием  крестьянской организации и в  связи с этим выступал за передачу всей земли крестьянству. На знать  он ни надеялся и высказывался за ликвидацию «этой гнилой и развращенной касты»

Далее М. Бич последовательно  приводит аналогичные мнения о К. Калиновском секретаря Варшавского  правительства Юзефа Яновского  и лидера литовско-белорусских «белых»  Якуба Гейштара:

Калиновский «не хотел  иметь никакого отношения к знати, а опирался только на народ. Связь  Литвы с Польшей понимал только как федеративную — с полной независимостью Литвы. Не признавал сполна власть Центрального комитета, не желал принимать оттуда никаких приказов или поручений. Эта позиция Калиновского, которую  не все в Комитете (ЛПК — М. Б.) полностью разделяли, была поводом  для недоразумений»

«Это была натура вспыльчивая, но справедливая, без какой-либо тени лицемерия. Предан душой и сердцем  народу, однако сторонник крайних  революционных теорий, который не останавливаося даже перед развязыванием  гражданской войны и думал, к  тому же о самостоятельности Литвы. Был несравненным, образцовым конспиратором, душой Комитета… При первом знакомстве доказывал мне, что участие знати и помещиков в восстания не только не нужно, но и вредно. Народ сам завоюет себе свободу и потребует собственность у помещиков»

М. Бич указывает на то, что крайнее обострение взаимоотношений  между ЛПК и ЦНК в конце 1862 г. засвидетельствовал член ЦНК Оскар  Авейде в своих показаниях следственной комиссии в январе 1865 г.. В частности, он сослался на факты удаления из состава  ЛПК варшавского комиссара Нестора  Дзюлерана, а затем и его преемника, отметил твердость и решительность, с которой ЛПК требовал равноправия  во взаимоотношениях с Варшавой и  передачи в подчинение Вильно Белостоцкого воеводства. Именно Авейде по поручению  ЦНК вел переговоры о статусе  с уполномоченными ЛПК Эдмундом Веригам, а затем — с Болеславом Длуским. Первый с их пошел на принципиальные уступки и согласился со статусом, согласно которому Вильно попадала в  полное подчинение Варшаве. Только по вопросу о сроке восстания  согласие литовского представителя  в ЦНК было обязательным. В другом случае Литва ни была обязанна принять  назначаемый в Варшаве срок. ЛПК  отклонил это соглашение и послал для переговоров в Варшаву  Б. Длуского. «По какой-то слепой твердости  и его и комитета виленского в  этих необоснованных, на наш взгляд, требованиях, — отмечал Авейде, —  я, несмотря на все мои усилия, на все возможные уступки со стороны  Центрального комитета, не успел прийти к соглашению с Длуским в течение  целых двух или трех недель. Это  обстоятельство была настоящим и  большим вредом для революции, потому что до самого момента восстания [соглашения] между Вильно и Варшавой ни произошло»[17].

Схожие мнения о причинах конфликта широко распространены в  польской и литовской историографии. В частности, их указывали В. Пшиборовский, А. Янулайтис, В.Кардович, К Канкалевский, С. Кеневич, редакция Польского биографического  словаря и др. историки.[23]

Однако некоторые историки предлагает другие объяснения этому  конфликту. Так, А. Гронский пишет, что  «Варшава подчинила себе часть территории, ранее контролируемой из Вильно, и  стала собирать там деньги. Естественно, полный амбиций и юношеского максимализма, В.-К. Калиновский не мог стерпеть то, что из под его контроля ушел регион, который мог давать финансовую поддержку. Этот факт белорусские историки почему-то воспринимают как доказательство проповедования К. Калиновским белорусских  идей. На самом же деле речь шла лишь о неприятии Варшавы как явления, мешающего молодому и амбициозному человеку вершить „правильный“ ход  истории»[24]. Иное мнение в 1923 г. высказывал и профессор Виленского университета С. Костелковский. От утверждал, что  не может быть и речи про стремление Вильно обособиться от Варшавы. «Считаю, писал Костелковский, что в 1863 году можно противопоставить повстанческое  правительство в Варшаве такому же самому правительству в Вильно не как польское национальное правительство  литовскому национальному правительству, а только как правительство центральное  правительству провинциальному… Не было даже разговора про образование  самостоятельного, а тем более  враждебного к Польше, литовского государства… У Калиновского обособленность держалась только на разнице в  повстанческой тактике и была связана с определёнными личными  амбициями». Этот свой тезис автор  основывает на цитатах из «Письма  Яськи-хозяина мужикам земли Польской»[4].

В польской, российской (в  том числе советской) и некоторой  части белорусский историографии  восстание 1863—1864 гг. в Польше, Литве  и Белоруссии традиционно определяется как польское. Тем самым, по словам большинства белорусских авторов, игнорируются существенные его особенности  в белорусско-литовском регионе  и в первую очередь факт, что, как  указывает М. Бич в преддверии и в процессе восстания впервые  достаточно выразительно проявилось течение  белорусского национально-освободительного движения во главе с К. Калиновским. Исходя из этого в ряде публикаций белорусских историков оно применительно  к территории Литвы-Белоруссии не называется польским.[17]. Этот постулат, однако не принимают некоторые публицисты. Например, С. Шиптенко пишет, что «крестьяне уклонялись от участия в восстании, считая его дело польским и панским, массово выступив против мятежников, при организации Виленским генерал-губернатором гр. М. Н. Муравьёвым сельских караулов, то есть на народный элемент в крае смог опереться именно Муравьёв-Виленский, а не Калиновский»[25].

В свою очередь историк  М. Бич указывает на то, что недоверие  белорусских крестьян было вызвано  фактом поддерржки восстания местными польскими помещиками, ограниченностью  программы его руководителей  и лозунгом восстановления польского  государства. Кроме этого М. Бич  делает вывод, что на поддержку восстания  среди крестьянства повлияли лживые слухи, которые распространяла царская  власть и православная церковь —  «будто бы польские помещики восстали против русского царя за то, что он освободил  крестьян из крепостничества и стремятся  восстановить крепостной строй»[17]. Похожего мнения придерживается историк А. Грицкевич: «Православным крестьянам стали  внушать, что они „истинно русские  и должны помочь разгромить этот польский мятеж“. Раздали ружья — и  белорусы принялись стрелять белорусов.»[26] Существенно повлияли на крестьян и  те изменения в реализации реформы 19 февраля, на которые пошла власть в связи с восстанием[17].

Белорусский историк А. Гронский высказывает мнение, что фигура и  жизнь Калиновского, как и само польское восстание в значительной степени мифологизированы для придания им белорусских черт.

В10-е годы XX века, когда  еще были живы свидетели польского  восстания 1863—1864 годов, представители  белорусского национального движения не находили в восстании никаких  белорусских деятелей, в том числе  Викентия Константина Калиновского. В газете «Наша ніва» нет ни одного упоминания о нем. Калиновского попытались сделать белорусским  национальным героем лишь в конце  Первой мировой войны, то есть через  более чем 50 лет после его смерти, когда подавляющее большинство  очевидцев восстания уже умерло, и никто не мог опровергнуть утверждения  новых белорусских историков. Легенда  распространилась после крушения Российской империи в среде белорусских  сепаратистов, удачно, хоть и не без  трудностей, вписалась в советскую  историографию и, наконец, так же удачно перешла в новую националистическую концепцию истории, начавшую формироваться  в конце 80-х годов XX века. В Белоруссии конца XX столетия легенда о К. Калиновском  получила новое развитие.

Гронский А. Д. Кастусь  Калиновский: конструирование героя // Беларуская думка. № 2. 2008. С. 82-87.

С этой целью Калиновскому придумали новое имя — Кастусь (белорусское уменьшительное от Константин; по-видимому, «переименовал» Калиновского белорусский публицист Вацлав Ластовский), хотя никогда при жизни его  так не называли; в советской исторической литературе стала фигурировать сфальсифицированная  подпись Винцента Калиновского: историк  Анатолий Смирнов затёр в подписи  букву В и надписал букву К[26].

Первопричину мифологизации  Гронский видит в том, что к 1916 году (когда появились первые сообщения  о «белорусском» характере восстания) западная часть территории Российской империи находилась под немецкой оккупацией. Поэтому Ластовский, работавший на оккупированной территории, для  поддержания имиджа национального  героя подчеркнул антирусскую направленность деятельности Калиновского, а для  придания этой антирусскости белорусских  черт Константин (или Константы) стал у В. Ластовского Касцюком[27]. Позже  «Касцюк» трансформируется в «Кастуся», что и закрепилось до наших  дней[7]. По словам современного белорусского историка Я. И. Трещенка, «история польского (…) восстания 1863 года на белорусских  землях принадлежит к числу наиболее мифологизированных, тенденциозно искажаемых событий белорусского прошлого»[28]. Именно в силу создания искусственного мифа польский революционер Винцент  Константы Калиновский превратился  в «белорусского революционного демократа Кастуся Калиновского»[7].

Кроме того, Ластовский занимался  и прямыми фальсификациями текстов  В. Калиновского. Например, в оригинальном тексте Калиновского[29]:

Братья мои, мужики родные! Марыська, черноброва голубка моя

Тот же стихотворение у  Ластовского[27] превращается в:

Белорусы, братья родные!Белорусская  земелька, голубка моя

Автор делает вывод, что вся  «белорусскость» Калиновского сводится к выпуску на белорусском языке  нескольких газет с целью распространения  идей польского восстания среди  белорусских крестьян.

По мнению В. Вашкевича, выводы А. Гронского в статье «Кастусь Калиновский: конструирование героя» являются не более чем реанимацией старых теоретических положений советского историка С. Огурского. Вашкечич указывает  на то, что в публикации Гронского  присутствуют противоречия, свойственные его советским предшественникам, в частности, они проявляются  в авторской оценке социальных взглядов Калиновского. Вашкевич высказывает  мнение, что утверждения Гронского  про этническое польское происхождение  и религиозную индеферентность  К. Калиновского свидетельствуют о  «притягивании» фактов под конкретные выводы.[21]

По мнению кандидата исторических наук В. Голубева, в сегодняшней Белоруссии политика определяет историю. Историк  считает, что «Белорусское государство  сейчас меньше обращается к историческим фигурам, которые много сделали  для национально-освободительного движения. Более того пересматриваются официальные взгляды на таких  людей: выходят новые книги по истории, появляются документы, в которых  Кастуся Калиновского называют не белорусским  героем, а польским или вообще антироссийским деятелем» Голубев утверждает, что  подобные публикации определяет политика отдельных лиц, которые стоят  во главе Белоруссии.[30]

5. Память

В 1943 году в честь Кастуся  Калиновского была названа советская  партизанская бригада, являвшаяся одним  из наиболее активных соединений в  окрестностях Гродно и Белостока.[21]

В 1960-е годы в столице  Белоруссии городе Минске именем Константина  Калиновского названа улица в  микрорайоне Восток.

В 1995 году в систему государственных  белорусских наград введен орден  Кастуся Калиновского[31], описание которого было утверждено президентом страны 15 января 1996 г.[32]

В 1993 году была выпущена почтовая марка Белоруссии, посвященная Калиновскому.

Литература

Смирнов А. Ф. Кастусь Калиновский, Минск, 1963.

Гронский А. Д. Кастусь  Калиновский: конструирование героя // Беларуская думка. № 2. 2008. С. 82-87.

Ссылки

Проект «Сьвіслацкія аркушы — Кастусь Каліноўскі» (белор.)

Список литературы:

 По словам А. Кравцевича, доктора исторических наук, согласно  историческим документамкакие? данная  форма имени употреблялась в  семье Калиновского [1]

7 дней — газета для  всей семьи

 Мысліцелі і асветнікі  Беларусі: Энцыклапедычны даведнік. Менск: Беларуская Энцыклапедыя, 1995. ISBN 985-11-0016-1

 А. Смалянчук. Кастусь  Каліноўскі ў польскай гістарычнай  традыцыі

 СНГ. Трудности национальной  и исторической самоидентификации

 Гісторыя Беларусі  канца XVIII — пачатку XX ст. у дакументах і матэрыялах. Хрэстаматыя / уклад., навуковы рэдактар А. Ф. Смалянчук. — Вільня: ЕГУ, 2007. С. 157

 Гронский А. Кастусь  Калиновский: конструирование героя  //Беларуская думка. — № 2. —  2008. — С. 82-87.

 Трещенок Я. И. История  Беларуси. Досоветский период. Часть  I. Учебное пособие. Могилев: МГУ им. А. А. Кулешова, 2003

 Ратч В. Сведения  о польском мятеже 1863 г. в Северо-Западной  России. Вильна, 1867. // Каліноўскі К.  За нашую вольнасць. Творы,  дакументы / Уклад., прадм., паслясл., і камент. Г. Кісялёва. — Мн., 1999, с.151.

 История Беларуси: Словарь-справочник. Минск: Экономпресс, 2000. ISBN 985-6479-22-3

 История Белоруссии: вопросы  и ответы", Минск, изд. «Беларусь» 1993 г. Стр.55-58

 В. И. Толкачев. Эволюция  белорусской государственности  и национальная идея // Труд и  социальные отношения, 2005, № 2

 БСЭ

 Коялович М. О. Чтения  по истории Западной России. —  Мн.: Беларуская Энцыклапедыя, 2006. —  480 с.; Утрата С., диакон. Восстание  1863—1864 гг. и церковная жизнь в  Белоруссии (кандидат. дис.). — Жировичи, 2000; История Беларуси: С древнейших  времен до нашего времени. / И.  И. Ковкель, Э. С. Ярмусик. 4-е  издание. Минск, Аверсэв, 2004.

 Паноў С. В. Матэрыялы  па гісторыі Беларусі; пад навук.  рэд. М. С. Сташкевіча, Г. Я.  Галенчанкі. — Мн.: «Аверсэв», 2003. С. 168

 Гісторыя Беларусі (у  кантэксце сусветных цывілізацый). Вучэбн. дапаможнік / В.І. Галубовіч,  З. В. Шыбека, Д. М. Чаркасаў  і інш.; Пад рэд. В.І. Галубовіча  і Ю. М. Бохана. — Мн.: Экаперспектыва, 2005. — 584 с. ISBN 985-469-120-9. С. 256

 М. Біч. Паўстанне  1863—1864 гг. Кастусь Каліноўскі. // Гістарычны  Альманах том 6 / 2002

 Каліноўскі К. За  нашую вольнасць. Творы, дакументы / Уклад., прадм., паслясл., і камент. Г. Кісялёва. — Мн., 1999. С. 242

 С. М. Токть Динамика  этнической самоидентификации населения  Беларуси в XIX — начале XX вв.

 В. В. Яновская. «Мужицкая  правда»

 Андрэй Вашкевіч. Як  Гронскі расправіўся над Каліноўскім

 Белазаровіч, В. А.  Гістарыяграфія гісторыі Беларусі : дапаможнік / В. А. Белазаровіч;  пад агульн. рэд. І.П.Крэня, А.  М. Нечухрына. — Гродна : ГрДУ, 2006. — 346 с. ISBN 985-417-858-7

 Смоленчук

 Гронский. Конструирование  героя

 Шиптенко С. А. Идея  автокефальности и униатства:  вчера и сегодня

 «Салідарнасць» Кастуся  Калиновского на самом деле  звали Викентий

 Ластоускі В. Выбраныя  творы /Уклад., прадмова і каментарьй  Я. Янушкевіча. — Мн., 1997.-С. 306—308

 Трещенок, Я. И. История  Беларуси. Ч.1. Досоветский период // Учебное пособие. — Могилев, 2003

 «Мужыцкая праўда»  і лісты «з-пад шыбеніцы»: Тексты  і каментарьй. — Нью-Йорк, 1980

 Мы еще вспомним  Калиновского // БДГ, 11 марта 2004

 Положение об ордене  Кастуся Калиновского

 Указ Президента Республики  Беларусь от 15 января 1996 г. № 26 «Об утверждении описания орденов,  медалей и нагрудных знаков  к почетным званиям Республики  Беларусь»