Греческая античная философия сформировалась в VII—VI вв. до н.э. Своим характером и направленностью  содержания, особенно методом философствования она отличается от древних восточных  философских систем и является, собственно, первой в истории попыткой рационального  постижения окружающего мира.

Определенные  философские элементы, естественно, появлялись и до возникновения философии  как таковой, им, однако, нельзя приписывать  методологическую последовательность, характерную для греческой философии.

В развитии античной философии можно приблизительно выделить четыре основных этапа.

Первый этап (от формирования собственно греческого философского мышления до перелома V—IV вв. до н.э.), как правило, определялся  как досократовский, а философы, работавшие в это время, — как досократики. Философское движение в период жизни Сократа представляет действительно знаменательный рубеж в развитии античного философского мышления, который, однако, нельзя связывать исключительно • с личностью Сократа. Потребность в новом типе знания (а значит, и философствования) вызвана прежде всего существенным изменением общественных отношений. Вследствие этого в Афинах, стоявших в авангарде развития античного мира, появляется новый тип мыслителей (софисты), которые обращают внимание на проблематику, говоря сегодняшним языком, именно политической жизни гражданина греческого полиса. Определенным образом они замыкают этот этап развития античной философии, ибо выступают с тематикой, которая уже типична для философии сократовского периода.

Второй этап — приблизительно с половины V в. и существенная часть IV в. до н. э. —  определяется как классический. Он характеризуется влиянием и деятельностью  Сократа, Платона и Аристотеля. Этот период является также. вершиной развития греческой рабовладельческой демократии. Культурная, научная и политическая жизнь сосредоточена, в частности, в Афинах. И хотя после поражения в Пелопоннесской войне Афины теряют свое исключительное положение среди греческих городов, однако остаются центром греческой культурной и научной жизни. Укрепление политического влияния Македонии и ее гегемония над греческими городами означали конец классической греческой демократии.

С установлением  гегемонии Македонии и с упадком (как экономическим, так и политическим) греческих городов связан третий этап в развитии античной философии (конец IV—II в. до н.э.). В подавляющем  большинстве работ этот период определяется как эллинистический. В отличие  от классического периода, когда  возникли значительные философские  системы, в это время на арену выступает целый ряд всевозможных философских направлений и школ. Многие из них возникли под влиянием философии Платона и Аристотеля, но прежде всего они детерминированы изменением общественной ситуации в античном мире.

Начало четвертого, заключительного этапа в развитии античной философии (I в. до н. э.— V—VI вв. н. э.) 2 приходится на период, когда решающей силой античного мира становится Рим. Во многом он связан с греческой  культурой, а в философии является скорее хранителем наследия греческой  философской мысли, чем его продолжателем  в собственном смысле слова.  

Историю греческой  философии принято начать с ионийской  философии 4 века до нашей эры. Почему? Понятно ,что столь мощное культурное явление, как философская мысль, не возникает в вакууме. Те проблемы ,которые обсуждались первыми философами ,некоторым образом уже возникали в истории европейской культуры. Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к мировоззрению, непосредственно предшествовавшему философии,-мифу. Философия возникает в напряжённом и насыщенном поле мифологического сознания.

Рассмотрим поздний  этап эволюции мифологического сознания – эпическую поэму Гесиода  «Теогония».

Центральным моментом в космогоническом мифе является сама идея мира как космоса. Изначально происхождение этого термина  «космос» , как и всей философской терминологии, носит бытовой характер. « Космосом» называлось украшение на конской сбруе ( Хайдаггер ).Но по мере эволюции мифа это слово приобретает совсем не бытовой смысл . В сущности, идея космоса-это даже не отдельная идея, а целое миропонимание ,в ней уже содержится определённая картина мира. Это представление о мире как упорядоченной и завершённой в себе структуре, образующей некое единство, подобное по степени целостности единству живого существа. Эта аналогия космоса с живым существом и является ключевым к пониманию мифологической идеи мира. Это не значит, однако, что космос по своей структуре полностью подобен структуре живого организма или человеческого тела. Он , скорее, подобен античному городу – полису с его центральной площадью агорой , на которой находится алтарь покровителя города и на которой происходили все самые важные в жизни каждого гражданина события- народное собрание, принимавшее решения по всем важнейшим вопросам городской жизни.

Рассмотрим космогонический  процесс, как он излагается у Гесиода. Гесиод обращается к старинным, восходящим к критомикенской эпохе мифам, имеющим несомненное родство с мифами ряда народов Древнего Востока. История возникновения мира предстаёт как история возникновения богов, отождествляемых с некоторыми космическими силами. Однако, что характерно для поздней стадии эволюции мифа (непосредственно предшествовавшей его разложению), здесь присутствует определённый рационализм: древние мифы не только излагаются, но и систематизируются , прослеживаются генеалогические связи между персонажами.

История мира-космоса  начинается с появления Хаоса, который «возник первым» из внезапно разверзшейся космической бездны. Этимология этого слова восходит к «отверстому рту». Но это такая бездна, которая обладает порождающей способностью, творящая и плодоносящая. Хаос представляет как чувственно-наглядный образ такой тёмной, зияющей бездны. Далее в этой бездне возникает Земля(Гея) –для всех «вечно незыблемое основание». Гея не является прямым порождением Хаоса, но и до него она возникнуть не могла. По –видимому , правильной здесь является трактовка Аристотеля, который считал, что главное для Гесиода –дать сущему пространство (хотя этот образ пространства и предельно далёк от современного трёхмерного пространства естествознания).

Наряду с Геей, у Гесиода упоминаются ещё  две космические сущности, возникающие, как и Земля, после Хаоса, но независимо от него: Тартар и Эрос(Любовь). Тартар –это мрачная и сырая бездна, которая как бы уравновешивает Небо, дополняет его по принципу симметрии.

Описание Тартара  носит у Гесиода предельно  рельефный, чувственно осязаемый облик: девять дней и ночей медная наковальня, падая, достигает, наконец, на десятый  день сумрачных глубин Тартара. Тартар –это полный антипод Неба, место, куда направляются в заточение побеждённые боги.

Эрос(Любовь) нужен был Гесиоду для того, чтобы перейти в его повествовании от первоначального возникновения из ничего (как возникает Хаос, Гея, Тартар и сам Эрос) и от бесполового порождения (как Хаос рождает Ночь, а Гея –Уран) к нормальному и более понятному человеку половому порождению –так, как это происходит у людей.

У Гесиода рождение мира описывается как ряд порождений, причём порождений в прямом смысле. Космические силы, т.е. боги, порождают  точно так же, как порождаются  живые тела. Космос в буквальном смысле порождается. При этом вся эволюция космоса предстаёт как эволюция взаимоотношений различных поколений богов(причём история весьма драматичная, в которой происходит не просто противостояние и борьба различных поколений, но и такие мрачные события, как свержения и последующее оскопление сыном отца(Уран –Крон), поедание отцом своих детей(Крон –олимпийские боги) и, наконец, даже отцеубийство. В конечном итоге эволюция космоса завершается воцарением младшего поколения богов –олимпийских богов во главе с Зевсом –громовержцем. Миф некоторым образом ставил вопрос о том, что является наиболее фундаментальной реальностью в мире, вопрос, с определённой модификации которого и начинается греческая философия. Но вопрос этот звучал так: кто здесь самый главный бог?

Теперь попытаемся ответить на вопрос: в чём же состояло  возникновение философии как  принципиально нового способа представления  мира?

Милетская школа

Родоначальником греческой философии является Фалес, живший в начале и середине 4 века до нашей эры в процветающем торговом городе Милет в Малой Азии(здесь же жили и остальные его последователи, отсюда и название школы).Время его жизни можно указать довольно точно благодаря тому, что он, как сообщается, предсказал полное солнечное затмение, случившееся в 585 году до нашей эры. Собственно научных сочинений он после себя не оставил, поэтому его учение известно больше из пересказов и комментариев позднейших философов. В целом его космологическая концепция сводилась к трём положениям.

Всё произошло  из воды(Аристотель-«начало всего есть вода»).

Земля плавает  на воде, подобно куску дерева (этим объяснялся и ряд явлений, в том  числе землетрясения).

Всё в мире одушевлено(«полно богов»).Например, Фалес полагал, что у магнита существует душа, которая и притягивает к нему железо.

Совершенно очевидно родство учения Фалеса с рядом  «водных космологий» Древнего Востока(мифы Египта, Месопотамии, Индии). Так почему же именно с Фалеса начинают отсчёт истории принципиально нового культурного явления –философии ,а не с кого-нибудь из «семи мудрецов»,  его современников? Новация Фалеса состоит в том ,что он заложил основы нового мышления о мире, поставил вопрос, ставший впоследствии основным вопросом всей греческой философии на протяжении весьма длительного периода : «Что есть всё? Что есть первоначало всего сущего? Что есть «архэ» от мифологического мышления при всей схожести многих сюжетов этот подход отличает переключение внимания со сверхъестественного божественного  порождения на естественное взаимоотношение стихий. Миф отвечал по существу на один лишь основной вопрос –кто здесь главный бог? Фалес же вопрошает: что есть первоначало сущего, что есть то, из чего весь мир естественным образом возникает?

С этих позиций  понятен выбор воды из известных  четырёх стихий: воды, земли, огня и  воздуха –в качестве первоначала. Вода есть не только древнейший мифологический образ. Вода Фалеса ,вода-стихия существенным образом отличается от воды как некоторой чувственной вещи. Вода у Фалеса –это символ того, что не имеет собственной формы(Гегель), но принимает форму любого сосуда, в который её наливают. Вот так же и первоначало космоса…Вода Фалеса ещё сохранила некоторую связь с чувственным образом, и это роднит её с мифом, который, ка известно, знал только одну форму повествования –через сообщение некоторого чувственного конкретного образа. Миф не знал абстрактных обобщений, его обобщение –это образ бога-стихии или героя, повествующий о некоем конкретном событии, о некоей истории, имеющей сюжет.

С именем Фалеса связано появление ещё одной  весьма важной для всей греческой  культуры позиции –установка на превосходство умозрения над практическим действием. Его позиция может быть проиллюстрирована двумя историческими анекдотами.

Рассказывают, что  как то, наблюдая за звёздами, Фалес  не заметил под нога ми ямы и упал в неё. Служанка стала над ним насмехаться: мудрец называется, не замечает того, что видят все простые люди. Из этого следует, что нельзя мерить теоретическое мышление меркой обыденного сознания.

Другая история  связана с неожиданной «практичностью»  теории. Как-то Фалес предсказал на основании своих наблюдений необычайно урожайный на маслины год в  тех краях. Желая доказать, что  философ может быть при желании  богатым, он скупил или арендовал  все маслобойни в округе. И  когда  год действительно выдался необычайно урожайным, он оказался своего рода монополистом и заработал на этом несметное  количество денег. Мудрец может быть богатым, если захочет, только вот надо ли это?

Деньги можно  заработать имея знания и голову на плечах. Но не в этом дело. Главное –понять окружающий мир, что невозможно с позиции обыденного сознания и практической  вовлеченности ,но доступно только отвлечённому умозрению. Так складывается столь характерная для Древней Греции ориентация на «биос теоретикос» в противоположность «биос практикос». Фалес может считаться и родоначальником античной математики. Так, античные источники сообщают, что он был первым греком, начавшим доказывать геометрические теоремы(круг делится диаметром пополам; в равнобедренном треугольнике углы при основании равны; при пересечении двух прямых, образуемые ими вертикальные углы равны; два треугольника равны, если два угла и одна сторона одного треугольника равны двум углам и стороне другого треугольника).

Современная наука  оценивает достоверность этих сообщений  по разному, но несомненно одно: впервые в истории возникает ориентация не просто на обладание некоторым знанием, но на явное и потому доступное публичному обсуждению и критике доказательство этих утверждений.

Следующим представителем данной школы является Анаксимандр. Об этом мыслителе сохранилось очень  мало биографических сведений. Эго  имя в античной литературе   VI-X века до нашей эры вообще не упоминается. По –видимому, его «открыл» по –настоящему только Аристотель. Анаксимандр также первым из философов стал излагать своё учение прозой.

В отличие от Фалеса, Анаксимандр началом всего  сущего считал не воду, а некое вечное и беспредельное начало, вошедшее в дальнейшую традицию под названием  «апейрон» (беспредельное). Но судя по всему это не столько было названием данного первоначала, сколько обозначением одного из его атрибутов. Это первоначало понималось как бескачественное и неопределённое первовещество, или смесь всех элементов.

Возникновение мира виделось Анаксимандру как борьба и обособление противоположностей, в первую очередь, тепла и холода. В результате этих процессов и  образовалась Земля, которая имеет, по Анаксимандру, форму цилиндра с  высотой, равной одной трети его  основания. Этот цилиндр не имеет  опоры и висит неподвижно в  воздухе в центре сферической  вселенной, поскольку у него нет  причин двигаться в ту или иную сторону. Важно отметить, что подобная геометризированная картина мира весьма радикально отличается от мифологической картины мира, основанной на иерархии божественных сил.

Возникновение и развитие мира виделось у Анаксимандра как периодический процесс: время  от времени мир снова поглощается окружающим его беспредельным первоначалом. Возможно, на этом строится приписываемое ему мнение об одновременном существовании бесчисленного множества миров.

Известны так  же сообщения о том, что Анаксимандр  был первым греком, начертившим на медной табличке географическую карту, где весь мир распадался на две  приблизительно равные части –Европу и Азию.

Последним видным представителем милетской школы  был ученик Анаксимандра Анаксимен, скончавшийся во время 63-й Олимпиады (528-525гг до нашей эры). Анаксимен во многих отношениях стоит ближе к  Фалесу, чем Анаксимандр. У Анаксимена, как и у Фалеса, не было чётко  сформулированной космологической  концепции. Согласно его учению все  вещи происходят из воздуха либо путём  разрежения, связанного с нагреванием, либо путём сгущения, приводящего к охлаждению. Вода, испаряясь, превращается в огненные небесные светила. Наоборот, твёрдые вещества: земля, камни –представляют собой сгустившийся и застывший воздух. Таким образом, появляется интерес к некоторому конкретному физическому механизму образования вещей из первоначала. Подобное введение некоего количественного принципа представляет собой, несомненно, шаг вперёд не только по сравнению с Фалесом, но и Анаксимандром, у которых подобный вопрос даже не ставился.

У Анаксимена почти  нет заимствований из восточных  космологий, его концепция целиком  находится в русле греческих, «метеорологических» традиций. Различные  оппозиции, типа светлое –тёмное, холодное –горячее играют незначительную роль. Зато Анаксимен широко использует метод аналогий, большая часть которых имеет своим источником обыденный опыт. Так, образование Земли он сравнивает с валянием войлока из шерсти. Подобная «войлочная» Земля имеет «столообразную» форму и не висит в центре мира, как у Анаксимандра, а как бы «оседлала» воздух, который её поддерживает снизу. Солнце имеет плоскую форму, как лист, звёзды вбиты в небосвод наподобие гвоздей, некоторые же из них(планеты) есть не что иное, как огненные листья, плавающие в воздухе.

Обратимся к  нашему первоначальному вопросу: почему стал возможен столь значительный поворот  в греческом миропонимании, почему на смену мифологическому образу мира(который сохраняется в некоторых аспектах своё влияние вплоть до Платона) приходит совершенно иной образ, рациональный, систематизированный и доказываемый образ греческой философии? Что послужило толчком столь значительных культурных преобразований, которые в конечном итоге и привели к становлению цивилизации, столь отличной от окружавших её традиционных и необычайно устойчивых обществ восточного типа? Иными словами, в чём начало «греческого чуда»?

Прежде всего, этот перелом касается изменения  роли слова в жизни общества. Если слово в мире вещает, лишь открывает некие божественные истины, которые, понятно, не нуждаются ни в обсуждении, ни в доказательстве, философия, несмотря на значительную общность тем, образов и сюжетов, особенно в первоначальный период её развития, свои утверждения непременно доказывает и выражает в форме, принципиально открытой публичному обсуждению и критике.

Время Фалеса, Анаксимандра и Анаксимена связано с серьёзными изменениями социально –политической структуры греческого государства. Если основой экономической и политической жизни древнейшего периода греческой истории, когда греческое общество шло по «нормальному» азиатскому пути развития, был дворец(крито –микенская цивилизация) с царём –жрецом во главе, слово могло выступать здесь только в двух обличиях:

• учёт и контроль, чисто бюрократическая процедура, осуществлявшая столь хорошо знакомым нам из истории народов Востока сословием писцов;
• божественное откровение ,передаваемое через царя. Понятно, что для обсуждения и критики в подобной ситуации нет ни необходимости, ни места.

Фундаментальным поворотом в греческой истории  стало появление государства  –полиса, основанного на демократическом общественном устройстве. Центральным местом такого общества является агора –городская площадь, на которой обсуждаются и принимаются все важнейшие решения, касающиеся жизни полиса. В такой ситуации обсуждение и доказательство в высшей степени уместны. Только в такой общественной ситуации и мог возникнуть интерес к доказательству и его формам, только такого человека могла заинтересовать тема: почему речь одного человека звучит убедительно и ведёт за собой, а даже яркие речи другого такого эффекта не производят. 

Предшественники первых философов

Философское мышление начинает формироваться в античной Греции примерно в VII—VI вв. до н. э. В  обществе в это время происходят большие изменения. Имущественное  неравенство влечет за собой углубление классовой дифференциации. Процесс  формирования нового класса ускоряется, в частности, развитием ремесел  и торговли. Происходит постепенное  разложение родового общества и ограничение  власти родовой знати. Рабство по сравнению с временами Гомера приобретает новые формы. Его патриархальность уступает место новым, более прогрессивным формам. Становящийся общественный класс, связанный с хозяйственным развитием, захватывает политическую власть и устанавливает тиранию. С ростом экономической и политической силы этого класса развивается и греческая культура.

В VIII и VII вв. интенсивно осуществляется и греческая колонизация. Она распространяется как на северо-восток (острова и малоазийское побережье), так и на запад (в частности, на Сицилию и Южную Италию). Греческие  поселения сосредоточивают не только торговлю и ремесла, но постепенно выдвигаются  и как центры культуры и образования. Это касается, в частности, тех колоний, которые были основаны на малоазийском побережье в VII и VI вв. до н. э. Среди них особое место занимают Милет и Эфес, которые и становятся центрами развития философии.

Первые признаки философского осмысления мира можно  найти уже в произведениях  Гомера, хотя по своей мифологической форме они еще далеки от «рационализма», присущего греческой философии. Гомер говорит о трех первопричинах, которые можно в определенном смысле полагать первоосновами мира, и называет их Нике, Океанос и Тетис. Нике — это праисходное состояние, стадия, которая предшествует чему-либо иному (используя нынешнюю терминологию, можно сказать, что это универсальная потенция всех состояний мира). Океанос представляет праморе, а Тетис — определенную жизнесообщающую силу, которая соединена с морем — водой. При этом все эти первопричины, т. е. сущностные силы, связаны с землей.

К Гомеру восходит и так называемый ранний орфический период. Речь идет о литературных произведениях, разрабатывающих орфическую проблематику и решающих, кроме того, теогонические  проблемы . Из первопринципа Нике выводятся небо и земля, из них — все остальное (Океанос здесь понимается как существенная составная часть земли).

Попытка объяснения возникновения мира содержится и  в трудах Гесиода. Согласно Гесиоду, основой всего является хаос, который  понимается как неограниченная, бесформенная масса, содержащая в себе все возможные  потенции. Из него же возникают происходные формы бытия. С одной стороны, это Гея (Земля) и Эрос (определенная жизненная сила), с другой — это Эребос (тьма) и Нике (ночь) как определяющая, правящая сила. Из них потом возникают Уран (звездное небо), Этер (Эфир), свет, и постепенно остальные божества.

Наряду с космогоническими и теогоническими взглядами находим  у Гесиода также определенную рефлексию общественной действительности. Например, его защита аграрного мелкотоварного производства указывает на главные  противоречия эпохи и отражает углубляющуюся  классовую дифференциацию греческого общества.

К космогоническим  взглядам Гесиода восходит позднейший мыслитель Акусилай. Он вводит в систему основных принципов Гесиода новое понятие — Метис, или Нус (разум).

Определенным  завершением космогонических концепций  в Древней Греции в период, предшествующий образованию собственно философии, являются взгляды Ферекида и Эпименида из Сира.

Согласно Ферекиду, первоосновой всего является особая жизнеспособная материя, которую он обозна чает именем Зевс. Эта первооснова существует в пяти стадиях, следствием развития которых является возникновение богов, космоса и земли. Взгляды на проблему возникновения богов (теогония) и космоса (космогония), таким образом, обретают единые мифологические рамки. Ферекид впервые пытается создать определенную «всеобъемлющую» систему, охватывающую всю известную тогда область явлений.

С пятью стадиями развития можно встретиться и  у Эпименида, старшего на полстолетие. Согласно ему, на первой стадии существует воздух как прама-терия и ночь как безграничная тьма. Их соединение приводит к возникновению праосновы (преисподней). Оттуда восходят Титаны, из них — яйцо, разрушение которого приводит к рождению мира.

Все эти космогонические  взгляды в принципе не вышли за рамки мифологических построений. Однако в некоторых из них (у Гесиода, Ферекида, Эпимени-да) можно найти тенденции обращения к природе. Эти «дофилософские» воззрения были попыткой в форме мифа ответить на вопросы, что является основным принципом мира (или космоса) и какие принципы или силы определяют его развитие. Стремление рационально ответить на эти вопросы, найти выход из магических и религиозных зависимостей стоит у истоков собственно греческой философии.

 Введение:  
 
ГЕНЕЗИС ФИЛОСОФИИ. МИФОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ  
 
У философии - свой особый подход к предмету, отличающий философское мышление как от житейски-практического, так и от естественнонаучного. Подобно тому как математик ставит вопрос, что такое единица, и дает довольно-таки сложное определение этого, казалось бы, простейшего понятия, - так и философ с глубокой древности задается проблемой: что такое бытие? Что значит - быть?  
 
Эта специфика философии проливает известный свет и на вопрос о том, почему и когда философия возникает. В самом деле, размышлять над тем, что в повседневном обиходе кажется само собой понятным, что значит усомниться в правомерности и достаточности повседневного подхода к вещам. А это в свою очередь означает сомнение в общепринятом, в традиционном типе знания и поведения.  
 
Когда и почему такое сомнение становится возможным? Видимо, тогда, когда в общественной жизни и в общественном сознании возникают серьезные противоречия и конфликты, которые не поддаются разрешению с помощью традиционных убеждений и верований, связанных с греческой мифологией. Тут и появляется потребность различения того, что общепринято (мнение), и того, что истинно на самом деле (знание). Это различение рождается вместе с философией, и не удивительно, что философия с самого начала выступает как критика обычая, обычного права, обыденного сознания, традиционных норм нравственности и традиционных ценностей.  
 
Самые первые греческие философы выступили как критики традиционной греческой мифологии, прежде всего Гомера, обвиняя мифологию в логической непоследовательности и безнравственности.  
 
Но было бы опрометчивым на этом основании заключить, что философ, выступая как критик, полностью порывает с культурной традицией, с нравами и обычаями той социальной общности, к которой сам принадлежит, и создает учение как бы из "ничего", на новом "голом" месте.  
 
Весь драматизм истории философии - а историческая судьба философов нередко драматична, подчас даже глубоко трагична - коренится в отношении философа к традиции - религиозной и нравственной, культурной и художественной, политически-правовой, наконец, к традиционным формам быта и образа жизни. С одной стороны, философ ставит все это под вопрос - но делает это для того, чтобы докопаться до подлинных корней, из которых растет сама эта традиция; в этом и состоит смысл его вопроса: что значит быть? Что такое "бытие"? А ухватившись за этот корень, ответив на этот главный вопрос и начиная положительное строительство, философ в той или иной форме, в той или иной мере опирается опять-таки на те представления, которые он сам впитал с молоком матери, с обычаями и нравами своего народа.  
 
Но и тут имеет место неоднозначность. Все эти моменты определяют учение философа либо положительно, либо отрицательно, а чаще всего одно - положительно, другое - отрицательно: какие-то из традиционных жизненных ориентиров философ поддерживает, углубляет и обосновывает; другие - изменяет, корректирует; третьи - отбрасывает как вредные заблуждения и предрассудки. Но все это тем не менее - разные формы зависимости мышления философа от родной ему культуры.  
 
Итак, существует напряжение между философским мышлением и традиционными формами знания и верования, отталкивание и в то же время осмысление. У одних философов преобладает первый момент, и тогда они выступают как разрушители традиции, у других - второй момент, и они стремятся обновить традиционные нормы, дав им новое обоснование.  
 
Философия, таким образом, с самого начала глубоко укоренена в жизненном мире человека; и какими бы отвлеченными ни представлялись рассуждения философов, они не случайно всегда завершаются учением о том, как следует человеку жить, в чем смысл и оправдание его деятельности. Не случайно - потому что с этих жизненно-непреложных вопросов, в сущности, и начинается философское размышление.  
 
Естественно, однако, возникает вопрос: какая общественная ситуация, какие сдвиги в культуре способствуют появлению философии? В античной Греции философия формируется в тот период, когда смысл человеческой жизни, ее привычный строй и порядок оказываются под угрозой. И не только возникновение, но и расцвет философии в те или иные исторические периоды, как правило, обусловлен глубоким социальным кризисом, когда человеку становится трудно, а подчас и невозможно жить по старым образцам, когда прежние ценности теряют свое значение и остро встает вопрос: как быть дальше?  
 
Что касается генезиса философии в Древней Греции, то она формируется в тот период (VI в. до н.э.), когда прежние традиционно-мифологические представления античного общества обнаруживают свою недостаточность, перестают выполнять свою мировоззренческую функцию.  
 
Тут необходимо дать краткую характеристику древней языческой мифологии. Античная мифология глубоко родственна искусству; не случайно греческие мифы донесли до нас поэты, и прежде всего великий художник древности - Гомер. По самому существу своему мифология греков - создание воображения: именно с помощью воображения древнегреческое сознание пыталось открыть тайны мироздания. А у воображения свои законы, отличные от тех, какими руководится разум; греческие мифы прекрасны, пластичны, но при этом лишены той однозначности, доказательности и непреложности, какая свойственна науке или сфере нравственности. В них всегда присутствует элемент игры, поэтому древний грек и верит, и не верит в свои мифы, - он относится к ним всегда немножко эстетически. Это вовсе не значит, что в мифе не заключено подчас глубокое содержание: как во всяком продукте воображения, в нем запечатлен опыт человеческой жизни; но этот опыт явлен не в назидательной, характерной для морального сознания форме, а в качестве иносказания, живо и художественно. Однако от произведения искусства в более позднем смысле миф все же отличается: он возник в эпоху, когда еще не было жесткого отделения художественного вымысла именно как вымысла от реальной действительности: боги и духи предков, дриады и сильфиды, духи гор и ручьев - это не чистые вымыслы; просто вопрос об их реальности не встает: в них, пожалуй, и верят, даже исполняют обряды, приносят богам жертвы, но без напряжения и серьезности, без особых нравственных обязательств по отношению к ним. В этом - эстетический характер языческой мифологии. Греческая религия - это политеизм, или многобожие; боги - антропоморфные существа, могучие и бессмертные, но власть их над миром не безгранична: сами боги, как и люди, подчиняются судьбе; последняя есть слепая и грозная, неотвратимая сила, уклониться от которой не дано никому. Таким образом, греческие боги не отделены от людей непроходимой пропастью: они, как и люди, обуреваемы страстями, могут быть как доброжелательными, так и коварными, враждуют и ссорятся между собой, заключают союзы, влюбляются друг в друга и в смертных, плетут интриги, в которые нередко втягивают и людей. Греческий историк Геродот рассказывает, что всякое божество завистливо и непостоянно, оно стоит на страже общего уровня и низвергает того, кто слишком возвысился над этим уровнем - идея, глубоко укорененная в древнегреческом сознании. Боги блюдут справедливость и стоят на страже всех принятых в обществе установлений. Так, например, богини мщения Эриннии карают за клятвопреступления, за преступления против семьи, за обиду, нанесенную нищим, и т.д. Кризис мифологического сознания был вызван рядом причин. Главную роль здесь сыграло экономическое развитие Греции, экономический подъем IX-VII вв. до н.э.: расширение торговли и судоходства, возникновение и расширение греческих колоний, увеличение богатства и его перераспределение, рост народонаселения и прилив его в города. Некоторые исследователи считают, что по отношению к этому периоду можно говорить даже о демографическом взрыве, который, быть может, был вызван усовершенствованием старых форм земледелия и ремесла благодаря выплавке железа, начавшейся около Х в. до н.э. Использование железа в сельском хозяйстве содействовало повышению производительности труда. Существует даже точка зрения, что формирование греческого общественного устройства в виде самостоятельных городов-государств - полисов - является непосредственным результатом распространения железа; здесь, однако, видимо, слишком преувеличена роль технических открытий в развитии социальных форм жизни древних народов.  
 
В результате расширения торговли, мореходства, колонизации новых земель расширился географический горизонт греков. Средиземное море стало известным до Гибралтара, куда достигали ионийские торговые суда, а тем самым гомеровское представление о вселенной обнаружило свою неадекватность. Но самым важным, пожалуй, было расширение связей и контактов с другими народами, открытие прежде незнакомых грекам обычаев, нравов и верований, которое естественно наводило на мысль об относительности, условности их собственных социальных и политических установлений. Эти факторы способствовали социальному расслоению и разрушению прежних форм жизни, порождали классовые антагонизмы и политическое напряжение, вели к кризису традиционного уклада и к утрате прочных нравственных ориентиров.  
 
Так, например, греческий поэт VII в. до н.э. Архилох демонстративно заявляет, что он не откажется от празднеств и наслаждений из-за гибели близкого человека, к тому же оставшегося без погребения; в другом месте он не без вызова рассказывает, как ради сохранения жизни бросил в сражении оружие; Архилох презирает посмертную славу, которую превыше всего ставили греки архаической эпохи. Все это - формы восстания против традиции.  
 
В Греции в VI в. до н.э. происходит постепенное разложение традиционного типа социальности, предполагавшего более или менее жестокое разделение сословий, каждое из которых имело свой веками устоявшийся уклад жизни и передавало как этот уклад, так и свои навыки и умения из поколения в поколение. В качестве той формы знания, которая была общей для всех сословий, выступала мифология; и хотя каждая местность имела своих собственных богов, по характеру своему и способу отношения к человеку эти боги принципиально друг от друга не отличались: это были природные боги, олицетворение природно-космических сил.  
 
В традиционных обществах передача и усвоение знаний и умений происходит преимущественно "по вертикали", от отца к сыну. Не случайно сын, как правило, наследует ремесло отца, а вместе с ним - и секреты ремесла, и жизненно-бытовой уклад, и ценностные установки. Авторитет отца в семье - незыблемая основа традиционного уклада. Циркуляция знания от сословия к сословию, т.е. "по горизонтали", еще весьма незначительна. В соответствии с этим и сознание человека еще не вполне индивидуально; человек мыслит себя не столько как нечто самостоятельное, сколько в категориях своего сословия, своей социальной общности, затем - своего народа, своей религии.  
 
Понятно, что социально-экономические изменения, происходившие в VII-VI вв. до н.э., вели к разрушению сложившихся форм связи между людьми и требовали от индивида выработки новой жизненной позиции. Философия и была одним из ответов на это требование. Она предлагала человеку новый тип самоопределения: не через привычку и традицию, а через собственный разум. Философ говорил своему ученику: не принимай все на веру, думай сам. На место обычаев приходило образование, место отца в воспитании занимал учитель, а тем самым и власть отца в семье становилась под вопрос. Функции отца и учителя, таким образом, расщепились, и на протяжении нескольких веков - с VII по IV - мы видим жестокую схватку между родом и духом, началами, которые прежде выступали как нечто единое.  
 
Схватка эта, впрочем, протекала в разных формах. Ее первый этап был изображен в греческой трагедии. Нравственность, выросшая на почве родовых отношений, вступает в конфликт не просто с частным интересом отдельного лица. Между собой сталкиваются, с одной стороны, родовая, семейная нравственность, которая представляет всеобщее начало, но данное в его природной непосредственности, а с другой Ч новый нарождающийся тип всеобщего, по отношению к которому отдельный род, семья выступает как нечто частное: это - государство, все граждане которого составляют правовое и политическое целое.  
 
Такое столкновение мы видим в трагедиях Эсхила "Ифигения в Авлиде", "Агамемнон" и "Эвмениды" (VI в. до н.э.). Микенский царь Агамемнон приносит в жертву богам свою дочь Ифигению ради успеха греческого войска в походе против троянцев, тем самым подчиняя всеобщим интересам жизнь своего собственного рода. Жена Агамемнона, Клитемнестра, защищает родовую нравственность и убивает мужа, возвратившегося из похода победителем. Сын Агамемнона и Клитемнестры, Орест, чтит свою мать, но по закону он должен защищать права отца. И Орест мстит за смерть отца, совершая убийство матери.  
 
Аналогичный конфликт изображает Софокл в трагедии "Антигона" (V в. до н.э.). Брат Антигоны, Полиник, совершил тяжкое преступление против своего народа, пойдя войной на родной город Фивы. Глава государства, Креонт, решает предать поруганию тело убитого Полиника: он угрожает смертной казнью тому, кто посмеет предать земле тело преступника. Антигона предпочитает пойти на смерть, но схоронить брата и тем снять с него бесчестье: родовые узы для нее священны.  
 
Здесь еще не обсуждается дилемма "отецЧучитель", о которой мы говорили выше. Она достигает своей максимальной остроты несколько позже, в эпоху так называемого греческого Просвещения (V в. до н.э.), когда фигура учителя-софиста приобретает важное значение в социальной и политической жизни греческих полисов. Трагическая кульминация этой дилеммы - смерть афинского философа Сократа, о которой у нас пойдет речь ниже.  
 
Подытоживая сказанное, мы можем сделать вывод, что философия с самого начала выполняет как мировоззренческую, так и теоретическую функцию. Она возникает в момент кризиса традиционного уклада жизни и традиционных ценностей. С одной стороны, философия выступает как критика традиции, углубляющая сомнение в значимости устоявшихся веками форм жизни и верований, а с другой Ч пытается найти фундамент, на котором можно было бы возвести новое здание, новый тип культуры. Фундамент же должен быть врыт как можно глубже; поэтому греческая философия и ставит вопрос всех вопросов: что такое бытие? Решая теоретическую проблему, она тем самым ищет пути преодоления мировоззренческого кризиса.  
 
Спецификой греческой философии, особенно в начальный период ее развития, является стремление понять сущность природы, космоса, мира в целом. Первые греческие философы - Фалес, Анаксимандр, Анаксимен, несколько позднее - пифагорейцы, Гераклит, Эмпедокл и другие - размышляют о происхождении мира, его строении, пытаются постигнуть его начала и причины. Не случайно их так и называли - "физиками", от греческого слова "фюсис" - природа. Направленность интереса ранних греческих мыслителей определялась в первую очередь характером древнегреческой мифологии, традиционных языческих верований и культов. А греческая мифология была религией природы, и одним из важнейших вопросов в ней был вопрос о происхождении мира. Существенное различие между мифологией и философией состояло, однако, в том, что миф повествовал, кто родил все сущее, а философ спрашивал, из чего оно произошло. Гомер в "Илиаде" рассказывает о рождении богов от Океана и Тефиды; в других вариантах мифа у истоков всего сущего стоят Царица Ночь, Мать Земля, подземная река Стикс. В "Теогонии" Гесиода читаем, что раньше всего возник Хаос, затем Земля, Тартар (подземное царство) и Эрос - любовное влечение. Хаос породил Ночь и Мрак, от их любовного союза возникли День и Эфир. Нет надобности детально входить в содержание теогонических мифов, чтобы видеть, что вопрос о возникновении мира - традиционный для древнегреческого сознания. Традиционно и его решение: первое начало мыслитсє как Хаос (бездна), Мрак, Ночь, первобытный океан и т.д.  
 
Поэтому не удивительно, что и ранние греческие философы ищут некое первоначало, фюсис, из которого все произошло: у Фалеса это - вода, у Анаксимена - воздух, у Гераклита - огонь, у Анаксимандра - "беспредельное", которое, судя по всему, мыслилось и как "стихия", и как некоторое первовещество.  
 
Как видим, философское мышление по возможности ищет рациональные (или представляющиеся таковыми) объяснения происхождения мира и его сущности, отказываясь (хотя в начале и не полностью) от характерных для мифологии персонификаций, а тем самым от образа "порождения". На место "порождения" становится "причина", которая постепенно, ко времени Аристотеля, расщепляется на четыре разных вида причин. У Гесиода говорится просто: Хаос родил Мрак, Земля и Небо родили богов и т.д. Аристотель же расщепляет этот акт, вводя четыре причины любой вещи: 1) кто родил? - действующая причина (отец); 2) зачем родил? - целевая причина; 3) из чего родил? - материальная причина (мать); 4) по образцу чего родил? - формальная причина (отцовский род, генетический код отца). Однако рационализация вступает в свои права постепенно: первоначально природа понимается как начало живое и творящее; само слово "фюсис" происходит от глагола "juw", что значит "рождать", "взращивать". Еще у Фалеса все полно богов, демонов и душ; мир - живое целое, и души в нем - не что-то внешнее, а его органические порождения. Тут опять-таки видны следы языческой мифологии с ее бесчисленными духами гор и полей, лесов, рек и морей, источников и ручьев, которые, с одной стороны, отождествлялись с силами природы, а с другой Ч персонифицировались и представлялись в виде русалок, леших, демонов, оборотней и т.д., стоящих над природой и управляющих ею. Само "первоначало" - вода, воздух, огонь - представляло собой не просто вещество, как его понимает современная физика или химия, а нечто такое, из чего возникает живая природа и все населяющие ее одушевленные существа. Поэтому вода и огонь здесь - это своего рода метафоры, они имеют и прямое, и переносное, символическое значение. Так, например, для греческих натурфилософов характерен вопрос: чем мы мыслим - кровью, воздухом или огнем? Разумеется, говоря о том, что мы мыслим, допустим, огнем, натурфилософ хотел показать, что из всех природных стихий огонь - самая легкая и подвижная, "живая", и в этом его сходство с мышлением: ведь наша мысль не знает пространственных границ и в мгновение может достигать самых отдаленных предметов. Но ведь это - метафора, аналогия, а не логическое понятие. А всякая метафора фиксирует только одну сторону явления, и потому любое явление можно описать с помощью бесчисленного множества метафор, поскольку оно имеет бесчисленное множество сторон. Далее, метафорическое мышление не может быть доказывающим. Натурфилософ может скорее показать, чем доказать. Так, когда Фалес говорил, что все из воды, он мог в качестве аргумента лишь указать на живые существа, которые не могут существовать без влаги.  
 
Уже у первых "физиков" философия мыслится как наука о причинах и началах всего сущего. И хотя в качестве начала каждый из них предлагает свое, однако само требование восходить к началам и из них объяснять устройство космоса, человека, познания - это требование в основном сохраняется у большинства греческих мыслителей.  
 
В этом подходе сказалась специфика древнегреческой философии, ее интерес к проблемам онтологии. Ее центральный мотив - выяснить, что действительно есть, т.е. пребывает неизменным во всех своих изменчивых формах, а что только кажется существующим.  
 
Освобождение от метафоричности мышления, характерной для ранних натурфилософов, предполагало переход от знания, обремененного чувственными образами, к знанию, оперирующему понятиями. Этот переход осуществляется постепенно. Один из этапов здесь - учение пифагорейцев, последователей Пифагора, жившего во второй половине VI-V в. до н.э.  
 
Первоначальное пифагорейство возникло как религиозная община, созданная ее основателем - Пифагором - с целью спасения души; однако в отличие от других религиозных общин-орфиков, позднее - христиан, пифагорейское братство одно из важнейших средств спасения - наряду с аскетической и ритуальной практикой - видело в научно-теоретической деятельности. В результате занятие науками, особенно математикой, получило нравственно-религиозный ореол, какого оно ранее не имело ни на Древнем Востоке, ни в самой Элладе. Видимо, это обстоятельство сыграло немаловажную роль в становлении математики как теоретической науки, а такой она стала именно в Древней Греции, и значение пифагорейской школы в этом процессе становления греческой математики трудно переоценить. 
 
 
 
 

Милетская школа

Как уже говорилось, становление собственно греческой  философии происходит в VII в. до н. э. Это столетие ознаменовано важными  революционными переменами. В это  время появляются выдающиеся мыслители, политики, законодатели, художники, которые в своей деятельности выражали интересы нового общественного класса, формирующегося на обломках родового общества. Они известны как «семь мудрецов». Среди них — основатель милетской философской школы Фалес.

Милетская школа  известна как первая философская  школа. В ней впервые сознательно  был поставлен вопрос о первоосновах всего сущего. И хотя философия  в этот период представляет, собственно, совокупность всех видов и форм познания (как теоретического, так и практического), главный интерес всех представителей милетской школы охватывает определенный круг проблем. На первом месте здесь  стоит вопрос о сущности мира. И  хотя отдельные представители милетской  школы этот вопрос решают по-разному, их взгляды имеют общий знаменатель: основу мира они видят в определенном материальном принципе. Можно сказать, что эта первая греческая философская  школа стихийно тяготеет к материализму. Вообще вопрос о взаимном отношении  материального и духовного принципов, естественно, еще не ставился, он был  сформулирован позже. Представители  этой школы интуитивно понимали мир  как материальный. Вместе со стихийным  материализмом в мышлении этих философов  проявляется и «наивная» диалектика, с помощью понятийных средств  которой они стремятся постичь  мир в динамике его развития и  перемен.

Стихийный материализм  ионических философов был преодолением старых религиозно-мифологических представлений  о мире. На основной вопрос предшествующей космогонии о первопричине, или перво-принципе, мира они давали, в отличие от всех мифологических концепций, вполне материалистический ответ, хотя еще и наивный.

Первый из ионических философов — Фалес из Милета — жил приблизительно в 640—562 гг. до н. э. Происходил он из богатой семьи и помимо теоретических исследований занимался торговлей и политической деятельностью. Приобрел огромные знания и множество сведений в различных теоретических и практических областях человеческой деятельности. Это стало возможным благодаря развитию Милета, а также его выгодному положению и торговым контактам. Милет поддерживал торговые связи с Египтом, Персией и Индией. Сам Фалес очень много путешествовал и собирал все доступные сведения, и знания. Интересовался, в частности, астрономией, геометрией и арифметикой. Вавилонское образование дало ему возможность познакомиться с работами халдейских ученых. Традиция гласит, что Фалес предсказал затмение солнца, которое произошло 28 мая 585 г. до н. э.