История и культура С-Петербурга

История и культура С-Петербурга

Введение.

Санкт-Петербург  нередко называют «Северной Венецией»  из-за обилия рек, каналов и мостов в центральной части города. Мосты  в Петербурге есть и большие, и  маленькие, через широкую Неву и  через узенькие каналы, мосты разводящиеся и неподвижные. Многие из мостов и мостиков представляют собой шедевры архитектурного искусства.

      Построенный в дельте Невы, у  выхода в Финский залив, новый  город стал первым русским  портом на Балтийском море. Чтобы  развернуть строительство на низких заболоченных берегах, необходимо было их осушить. Для этого прорыли несколько каналов. Вместе с естественными протоками Невы - Фонтанкой, Мойкой, Большой Невкой и другими реками - они превратили Петербург в настоящую "Северную Венецию". Протоки и каналы имели большое значение еще и как транспортные артерии города - по ним сновали многочисленные лодки и баржи, развозя людей и разные грузы, необходимые молодой, быстро растущей столице России. Позднее, в XIX веке, некоторые каналы засыпали или убрали в трубы, а на их месте проложили улицы и бульвары. Но все же большая часть сохранилась, в их числе канал Грибоедова, Крюков, Лебяжий, Обводный, Зимняя канавка и другие. В наши дни в самом Санкт-Петербурге, без пригородов, насчитывается, около трехсот мостов, не считая железнодорожных и путепроводов. Около тридцати из них взяты под государственную охрану как памятники архитектуры. Это и каменные мосты XVIII века, с их монументальными гранитными арками и романтичными башнями, и изящные арочные и висячие первой трети XIX века. Среди современных мостов Санкт-Петербурга есть немало выдающихся по своим техническим и архитектурным достоинствам. Они отличаются одновременно и изяществом стальных и железобетонных конструкций, и оригинальностью, смелостью инженерных замыслов и решений.

      Мосты - неотъемлемая часть архитектурной  панорамы Санкт-Петербурга, органично  вошедшая в прославленные ансамбли. Вероятно, представить себе Санкт-Петербурга  без мостов так же немыслимо,  как, например, Нью-Йорк без небоскребов  или Египет без пирамид.

      Поэтому в своей работе я  хочу рассказать о мостах этого  замечательного города, об их  истории.

« Мосты повисли над водами…».

      Петербуржцы любили называть свой город Северной Венецией, тем самым подчеркивая, что и каналов у них не меньше, чем у Венеции итальянской, южной, и мостов, разумеется. Да ведь и верно: Нева на рукава растекается, острова строит. Фонтанка, Мойка, Карповка, Охта, Обводный Крюков каналы тоже город на части режут.

     Правда с годами количество островов убывает. Когда-то говорили, что город стоит на 101 острове. Теперь, согласно историко-географическому атласу «Ленинград», на 1 января 1976 года островов в черте города – 42.

     С мостами сложнее. Одни исчезают вместе с островами, зато другие, наоборот, строятся. Поэтому точную цифру мостов, наверное, не следует и называть. Сегодня она одна, завтра может оказаться другою. Будем считать, что мостов в Ленинграде – около четырехсот.

     Патриарх всех ленинградских мостов – Иоанновский. Невелик он, зато историей  славен – почти ровесник нашего города.

     Петропавловская крепость, как известно, была заложена на маленьком Заячьем острове. Рядом, на более крупном – Березовом, начал строиться город. Надо было ходить из города в крепость, из крепости – в город. На Кронверксом протоке поставили несколько деревянных барок, на них положили настил – и получился плашкоутный мост. Такой, что за дно речное не держится, сам по волнам плавает, и только к берегу привязан. Велик ли груз мог он на себе держать? А крепость уже стала в камень одеваться, его требовалось много.

     Тогда – то и соорудили взамен плашкоутного моста деревянный. Он уже не на бортах барок качался , а на сваях стоял. В середине моста – подъемная часть, чтобы корабли пропускать.

     Около тридцати лет служил мост городу, потом состарился. В 1738 году его перестроили : береговые пролеты перекрывали каменными арками. И встал он прямо против Иоанновских ворот Петропавловской крепости, за что с 1887 года и называется Иоанновским. До того было имя – Петровский.

     Город бережно хранит свой самый старый мост. В 1953 году его капитально отремонтировали: деревянные прогоны заменили металлическими, украсили новыми решетками, старинными фонарями.

     Царь Петр 1 был не очень-то склонен строить мосты, хотел, чтобы все у него на лодках ездили. Да ведь одно дело царская блажь, а другое – суровая необходимость. Не обойтись было городу без мостов. Рос ведь он на болоте, и прежде чем дома возводить, надо было эти болота осушать : копать каналы, спускать в них болотную воду, землю же, из каналов вынутую, наоборот, насыпать на берега, поднимая их.

     Будущую территорию Марсова поля прорезали Красный канал, Лебяжый и Зимняя канавка (красный впоследствии закопали). Через Зимнюю канавку около 1720 года построили два моста: ближе к Неве подъемный, за ним – неразводной, балочной. Через первый мост пролегла набережная, через второй – Большая Миллионная улица (ныне улица Халтурина). Дошло до нас и имя строителя этих мостов: Харман ванн Болес. Был он голландским плотником, в 1711 году приехал в Россию и здесь стал «спицного и кровельного дела мастером». «Спицкого»-это от слова «спиц», как тогда говорили, позже–«шпиц», а сегодня-«шпиль». Такой шпиль, золотою иглою вонзившийся в небо над Петропавловской крепостью, был как раз там создан. И деревянный шпиль Адмиралтейства тоже ван Болес сооружал.

     В 1715 году навели переправу через Фонтанку. Построили ее солдаты батальона Астраханского пехотного полка, которым командовал подполковник М.О. Аничков. И по сей день мост носит его имя.

     Не каждый, стоя на Исаакиевской  площади, против здания исполкома Ленгорсовета , догадается, что стоит-то он не на земле, а на мосту. На Синем мосту.

    От Адмиралтейства, словно три луча, бегут три магистрали: Невский проспект, улица Дзержинского и проспект Майорова. Все их пересекает река Мойка. Три моста перекинуты через нее в этом районе: зеленый (ныне Народный), Красный и Синий. Первоначально были они деревянными. До середины восемнадцатого века Синий и Зеленый мосты имели разводную подъемную часть. Не столько для пропусков судов, сколько для обороны Адмиралтейства. Мойка тогда рассматривалась как серьезная преграда для неприятеля.

     Мариинского дворца еще не существовало. На его месте стоял другой – графа Чернышева. В 1839 году этот дворец частично разобрали и стали строить новый, для царскогй дочери Марии.

     У старого здания сломали боковые части. Удлинили фасад, выходящий на площадь. И тут заметили, что Мойка вроде как отрывает дворец от площади. Решили часть Мойки спрятать а для этого Синий мост переделать. Спина его должна была слиться с широкой площадью.

     Строительство дворца шло еще полным ходом, но Синий мост в 1842 году был уже готов. Длиною он оказался не так велик: 35 метров. Зато в ширину ладони не хватило ему до ста метров. Ширина его 99,95 метра! Слился мост с Исаакиевской площадью, одним асфальтом с ней теперь покрыт.

     У Зеленого моста своя гордость: он – первый в России городской цельнометаллический мост! Маленькие металлические мостики появлялись и до него – ( в Царском Селе к примеру ), но этот ведь не пешеходов на своей спине должен был держать – транспорт. Собран он был из пустотелых чугунных блоков, свинченных между собой болтами. Очень сомневались петербургские скептики, что этот легкий, по сравнению с каменными, мост выдержит более двух груженых телег.  Но неудачу-то потерпели они, а не создатель нового моста – архитектор и инженер Василий Иванович Гесте. Мост был утвержден «образцовым». Решено было заменить такими же и все другие переправы через Мойку.

     Зеленый мост (позже Полицейский, а ныне Народный) еще одну новинку петербуржцам представил: в1844 году на нем были положены первые квадратные метры асфальта.

      Встали над Мойкой «разноцветные»  мосты. А над Фонтанкой в  конце 18 века появились семь  каменных братьев-близнецов. Семь братьев – и все младшие. Старший брат появился раньше: в 1769 году. Имя ему – Прачечный мост. Над самым истоком Фонтанки повис он – приземистый, облицованный гранитом. Имя автора этого сооружения затерялось в веках.  Строительными же работами руководил мастер, позднее ставший архитектором, Тимофей Насонов. Сооружался мост в те дни, когда Нева одевалась в гранит, когда прокладывались по ее берегу первые набережные. Название «Прачечный» мост получил из-за дворцовых прачечных, находившихся на левом берегу Фонтанки, как раз  против Летнего дворца Петра 1. Память о тех прачечных и живет в имени моста. Сами же они давно исчезли. На их месте, на берегу Фонтанки, под номером 2, стоит сейчас старинное здание, которое некоторые старожилы называют «домом Баура».

     Швед  Федор Баур был военным инженером,  приглашенным на русскую службу  в 1769 году. Участвовал он в войне с Турцией, дрался под Кагулом.  А потом строил солеваренные заводы в Старой Руссе, участвовал в сооружении московского и таицкого водопроводов, выполнял различные работы в Кронштадте и в Риге. Одним из первых  выступил он с проектом углубления и укрепления берегов Фонтанки. Проект был одобрен. Баур начал воплощать его в жизнь, да не успел – смерть оборвала планы. Сменили его на этой работе инженеры  И. Борисов и  К. Модерах.

     В 1780 году  началось строительство гранитных  берегов Фонтанки. Современникам  это строительство казалось грандиозным. И то сказать: не просто ведь одеть в гранит тринадцать километров речных откосов!

    На Фонтанке установили перемычки, разделили реку на семь строительных участков. Воду из перегороженных участков откачивали, и работа производилась в сухих котлованах. Впрочем, это только так называлось: « в сухих». Все равно вода просачивалась постоянно, дно реки было вязким и мокрым. Сырые деревянные стенки тоже сочились влагой. А работать приходилось по 15 – 16 часов в сутки.

    Более четырех  тысяч человек согнали к берегам  реки подрядчики. Платили гроши.  Кормили тухлятиной.  Впроголодь  жили рабочие, надрывались в непосильном труде, болели сотнями и умирали здесь же, на строительстве.  И однажды лопнуло терпение землекопов и каменотесов. Они еще не знали, как бороться за лучшую долю, во всем винили своих жадных подрядчиков, особенно Долгова, и пошли на него с жалобой к императрице Екатерине 11.

     Журнал «Русская  старина» в 1876 году писал о  тех событиях: «1787 года, 7 августа,  поутру появились на площади  против дворца 400 мужиков, присланных  депутатами от общества четырех  тысяч работников, у производства при реке Фонтанной, с жалобой к ея императорскому величеству на подрядчика Долгова. Собравшиеся на площадь мужики тотчас дали знать о себе, что они не простые зрители, а челобитчики. Всякий раз, когда случалось какой ни есть даме подойти к окошку, то они, признавая ее за государыню, кланялись низко и показывали в руках жалобу. Государыня неоднократно высылала к ним несколько особ, одну за другою, которые обнадеживали их, именем царицы, скорым удовлетворением их просьбы, с тем только, чтобы они разошлись по своясям и отнюдь бы толпою праздно на площади не собирались.

     Но средство  это не имело желаемого действия. Мужики упорно настаивали на  том, что хотят просить государыню, и уверяли увещевавших их господ, что они не собирались бы  толпою, если б прежде присланные от них в Царское Село с жалобою к императрице два мужика, не были взяты под стражу, а особливо они досадили дежурному генерал-адъютанту графу Ангальту, сказав последнему, что они с ним, как с немцем, не знающим по-русски, и говорить не хотят.

     По полудни,  не знаю каким образом, удалось  захватить из них семнадцать  человек, которые и были отправлены  за караулом в уголовный суд,  с тем чтоб осуждены были  в учинении скопа и заговора. Сие видя, прочие немедленно разбежались.

     Так или иначе, но крепко напугали императрицу строители набережных Фонтанки: еще было свежо в памяти восстание Пугачева, а тут – на тебе! – в самой столице чуть ли не бунт! Весь день и всю ночь возле дворца разъезжала конная охрана…

     К 1788 году  Фонтанка оделась в гранит. И мосты свои тоже перестроила. Вместо деревянных  получила семь каменных: в 1784 году – Симеоновский ( ныне мост Белинского), в 1785-м году – Аничков, в 1786-м – Чернышев (теперь мост Ломоносова), Семеновский, Обуховский, Измайловский, в 1787-м - Старо-Калинкин. Все были построены по одному проекту, у всех башенки с куполами, тяжелые цепи. Каменные башни не только украшением мостам служили: в них размещались механизмы, позволяющие поднимать среднюю часть моста.

     До наших  дней от прежних мостов-близнецов сохранились лишь два: мост Ломоносова и Старо-Калинкин.

     Примерно в  те же годы стали появляться  в городе и №мосты на ниточках»  - цепные. Первый из них, и вообще  первый в Европе висячий мост  был построен инженером

 П. Базеном в 1823 году. Это был пешеходный мостик в Екатерингофском парке (впоследствии разобранный). И года не прошло, как другой инженер, Г. Треттер, начал строить уже большой транспортный мост в черте города – через Фонтанку. Заранее были подготовлены устои, подвезены к месту работы детали. И через 18 дней родился Пантелеймоновский мост. Следующую «висячую переправу – Почтовый (ныне Почтамский) мост через реку Мойку собрали всего за 8 дней.

     Новые мосты  выглядели нарядно: на темно-красном  Пантелеймоновском ярко выделялись  вызолоченные орнаменты, розетки, перила; на Почтовом, выкрашенном под цвет старой бронзы, все детали также сверкали позолотой. Пантелеймоновский мост отличается порталами из пяти чугунных колонн высотой 6 метров. Каждый из них был украшен львиными головами. Из пастей львов тянулись цепи, к которым и крепились деревянный настил моста. Решетку и фонарные столбы украшали военные доспехи. Хорош получился мост! Однако…покачивался. Кареты пропускать – еще куда ни шло, но появился в городе трамвай, и мост стал для него просто непригоден. Пришлось его разобрать. И в 1908 – 1912 годах архитектор Л.А. Ильин возвел на месте новый мост. Сейчас это мост Пестеля.

    Шесть висящих  мостов существовало в Петербурге. До наших дней сохранились  лишь два пешеходных мостика  : Банковский и Львиный. Оба сооружены по проекту Г.Треттера в 1825-1826 годах.

   С каждым годом  росла «семья» петербургских  мостов. Ныряли под их своды  реки, речушки, каналы.

     Что такое  мост? Техническое сооружение, соединяющее  берега реки. В этом определении  все правильно, но немножечко скучно…Ведь наши мосты – это еще и украшение города!

     Словно скрипичная  струна натянут над Невой Кировский  мост. Торжественной триумфальной  аркой выглядит Большой Охтинский.  Похож на въездные ворота в  старинный замок мост Ломоносова. И совсем пришедшими из волшебной сказки кажутся фонарики Итальянского моста.

     Весною, когда  распахнуться над городом паруса  белой ночи, сотни людей спешат  к Неве, полюбоваться, как поднимаются,  чтобы пропустить корабли, легкие  крылья Дворцовые моста, моста Лейтенанта Шмидта.

     Лежат мосты  на гранитных быках. Охраняют  их гривастые львы, мифические  драконы, молчаливые сфинксы,  скачут над мостами бронзовые  кони… И не просто решетки  у ленинградских мостов – оскалившиеся  головы львов, морские коньки, русалки, скрещенные мечи, щиты, копья, лавровые венки, шлемы воинов!

      Красивые  ленинградские мосты, и любопытны  их названия.

      Почему, к  примеру, Театральный мост? Рядом  ни одного театра нет. Значит, был. Здесь и находился : в  районе слияния канала Грибоедова с Мойкой, правда давно, в восемнадцатом веке. Стоял он на Марсовом поле, почти на берегу реки – старый деревянный театр. В нем увидела свет комедия Д.Фонвизина «Недоросль». Но сел на русский трон царь Павел 1. Больше всех театров и прочих забав любил он муштру. С утра до ночи гонял полки  по Марсову полю. Показалось ему однажды, что театр мешает парадам. Приказал – и в одну ночь театра не стало.

      Другие  мосты своими названиями напоминают, что Петербург являлся столицей  военной, стояли в нем многие полки, прославившие русское оружие. В названиях мостов имена их тоже сохранились: Гренадерский, Измайловский, Семеновский, Казачий, Атаманский.

     Давали имена  мостам и заводы, учреждения, Литейный  двор – Литейному мосту. Ассигнационный  банк – Банковскому  мостику. Имя Мучного моста идет от стоящих на берегу канала мучных лабазов. Бывшая деревня Калинны сразу в трех мостах свое имя увековечила: Старо – Калинкином, Ново – Калинкином и Мало – Калинкином.

     Улицы тоже  имена мостам давали: Торговому, Подъяческому, Вознесенскому, Шлиссельбургскому, Итальянскому. Давно уде нет в городе Сенной площади, стала площадью Мира, а мост – Сенной – имя старой площади хранит.

     Когда- то  по берегам рек и каналов  города располагались барские  усадьбы. След от них остался и в названиях мостов: Чернышев, Демидов, Ланской, Геслеровский, Храповицкий..При царских дворах среди вельмож было немало иностранцев, с именами, которые русскому человеку, и произнести-то было трудно. Вот и стал лейб-медик Елизаветы Петровны Лесток – Лештоком, Лештуком. Появился Лештуков перулок, Лештуков мост. Или поди догадайся теперь, что в названии Аларчина моста – след некоего Адарчанина.

     Новое время  дает мостам новые имена: мост  Свободы, Краснооктябрьский, Красноармейский,  Красногвардейский, Красного Курсанта, комсомольский, Пионерский, Строителей… Новая история города живет теперь в названиях  его мостов.

     Конечно, самой  серьезной водной преградой в  городе была река Нева.

     Первый  из мостов через Неву навели в 1727 году: соединили Адмиралтейскую часть с Васильевским островом. Был это скорее не мост, а переправа. С левого берега, от церкви Исаакия Далматского (отчего мост и назвали Исаакиевским), примерно от того моста, где сейчас Медный всадник, поставили поперек реки деревянные барки-плашкоуты, положили на них бревнапрогоны, застелили досками, сделали перила. Края переправы перевязали к сваям, вбитым около берегов, середину укрепили морскими якорями. Под пролетами моста между барок свободно могли проходить лодки. Ну а если шел корабль – тут уж приходилось движение на мосту закрывать, часть плашкоутов оттаскивать канатами в стороны.

     Конечно,  такой мост требовал немало  забот: то своди его, то разводи,  зимой – убирай, летом вновь  наводи, береги от пожаров, спасай  от ледохода.. Поэтому за проход  и проезд по мосту взималась плата : с пешехода – копейка, с каждой лошади – по две, с кареты – пятак.

     Вскоре, однако, единственной переправой через Неву оказалось мало. В 1786 году построили второй плашкоутный мост – Воскресенский. Реку он пересек в том месте, где ныне выходят к ней проспект Чернышевского и Арсенальная улица. В 1818 году Троицкий наплавной мост соединил Литейный мост. Был он тоже наплавным, плашкоутным.

     Надо  сказать, что все эти мосты  оказались весьма «непоседливы».  Исаакиевский несколько раз с места на место переселялся. Когда в 1850 году через Неву построили первый металлический мост – Благовещенский (ныне мост Лейтенанта Шмидта), Исаакиевский передвинул свои плашкоуты к стрелке Васильевского острова и стал именоваться  Дворцовый. Возвели металлический Дворцовый мост – плашкоуты поехали обратно, стали вновь Исаакиевским мостом. Воскресенский мост тоже в 1803 году переехал: занял место против Летнего сада и получил новое имя – Петербургский.

    Конечно, развивающийся город требовал не временных переправ: ему нужен был постоянный мост через Неву. Первым за решение этого вопроса взялся выдающийся механик-самоучка Иван Петрович Кулибин. Он предложил смелое решение6 перекрыть Неву огромной деревянной аркой с пролетом 298 метров. Высота арки свободно позволяла проходить пол ней кораблям с парусной оснасткой. Для проверки своей идеи Кулибин даже построил модель моста в одну десятую величины. 27 декабря 1776 года на угольном дворе Академии наук модель испытали: на ее тридцатиметровый пролет положили 3870 пудов груза – на 570 пудов больше, чем предусматривалось расчетом. Затем на нее забралось еще несколько человек – все выдержала модель! Не выдержала лишь страха царских чиновников перед смелой мыслью. Проект Кулибина так и был осуществлен.

    А в 1842 году появилось утвержденное царем «Положение о сооружении в санкт – Петербурге постоянного моста через Неву». Два года спустя газета « Северная пчела» уже писала: « паровые машины бьют сваи посреди быстрой и широкой Невы, между тем как под водою устраивают прочные каменные фундаменты на укрепленном сваями грунте»

    Новый  мост строился по проекту молодого  инженера,  Станислава Валериановича Кербедза. От Благовещенской площади (ныне площадь Труда) семь чугунных решетчатых ферм перекрывали реку, достигнув берегов Васильевского острова. Восьмой пролет был у правого берега. Пролет особый – разводной. Два его крыла расходились в разные стороны, пропуская суда.

     В  конце 1850 года мост был открыт. «Любимейшая прогулка теперь – Благовещенский мост, – восторгались современники, - драгоценное ожерелье красавицы Невы, верх искусства во всех отношениях!» Они впрямь был красив – легкий, воздушный, украшенный ажурной чугунной решеткой, выполненной по рисункам Александра Брюллова, брата знаменитого художника.

     Об  этом месте следует сказать  еще два слова, в момент открытия  он уже был последним чугунным  мостом в России, а в 1936 – 1938 годах, во время реконструкции, стал первым цельносварным мостом в нашей стране. Ни одной заклепки не осталось в его конструкциях. Только сварные швы – длиною в 30 километров. Конечно, смелым был замысел первого его строителя С.В. Кербедза, но не менее смелым был замысел и советского мостостроителя Григория Петровича Передерия, оказавшегося от старого метода строительства при реконструкции моста лейтенанта Шмидта, поверившего в силу сварки. Да  и не только в ней дело. Изменилось и разводное крыло моста. Теперь оно распахивается двумя лепестками над самой серединой реки. Совершенно новый мост построил Г.П. Передерий. Проезжая часть его расширилась до 18 метров, при общей ширине между перилами 24 метра. Разводка стала осуществляться с помощью электричества. И что еще интересно: металлические части старого моста  весили 9500 тонн, а нового, несмотря на то, что он стал шире, больше, весят 2400 тонн.

    А что же старый мост? Его перевезли на Волгу, в город Калинин.

    22 августа 1869 года Санкт-Петербургская дума обсуждала серьезный вопрос, какой строить мост – старейший район города, там, на Крестовском острове, дачи. Другие – за Выборгскую сторону: там бурно росли заводы. У заводчиков денег было больше, они и победили в споре: 84 голосами против 11 решено было построить Литейный мост.

    Едва газеты сообщили об этом решении – потекли в думу проекты нового моста. Одним из первых представил свой проект С.В. Кербедз. Откликнулись даже англичане: Чарльз Ланкастер и Чарльз де Берге. Однако ни один из проектов думу не устроил. В апреле 1871 года был объявлен конкурс. Поступило еще 17 проектов. Но и они не удовлетворили думу. « В видах ускорения дела» решено было составить комиссию из представителей разных министерств. Попал в эту комиссию и военный инженер полковник А.е. Струве – человек деятельный, технически грамотный. Сумел он повернуть дело так, что заказ на разработку проектов поступил, в конце концов, к нему. 4 декабря 1874 года был утвержден именно его проект, как наиболее экономичный. К тому же мост обещал выглядеть элегантно.

    Струве стал не только автором проекта нового моста, но и его строителем, подрядчиком.

   Работа предстояла сложная. В месте строительства глубина Невы достигала двадцать метров. Грунт плохой: смесь илистых плывучих пород.

   Впервые  в России здесь применили кессонный метод строительства.

   На берегах реки появились огромные металлические ящики – кессоны. Их опускали на дно. Воздухом, под большим давлением, «выжимали» из них воду. После этого через шлюзы, в которых можно было менять давление, в кессон могли забираться рабочие и копать дно, вгоняя в него сваи, одевать быки будущего моста камнем. Вытянутый грунт в мешках отправлялся наверх через те же шлюзы. Выбирается земля – опускается кессон, все глубже вгрызается в землю.

   Первый же кессон, не достигнув дна, наткнулся на затонувшую баржу, груженную камнем. Пришлось убирать ее с пути. Снова стали опускать кессон – наткнулись на огромный валун. Убрали и его. Но тут нахлынуло наводнение. К счастью обошлось без жертв.

   Вскоре, однако, появились и они. 16 сентября 1876 года одна из опор неожиданно осела. Темная илистая жижа проникла в кессон, стала его быстро заполнять. В то вечер в кессоне работало 28 человек. Восемнадцать из них успели проникнуть в узкий люк и оттуда в камеру шлюза. На оставшихся десятерых медленно, но неотвратимо опускалась многотонная громада. Спасти удалось еще только двоих – тех, что были ближе к шлюзу. Остальные погибли.

   Почти ровно через год произошел второй несчастный случай. 9 сентября 1877 года на обоих берегах реки стекла зазвенели от оглушительного взрыва. Причина взрыва одного из кессонов так и осталось загадкой. Удалось установить лишь, что огромной силой сжатого воздуха был сорван и далеко отброшен потолок шлюза. Девять человек, работавших  в нем, были сразу же убиты взрывом. В самом же кессоне погибло еще двадцать. Бык моста осел, накренился. Работа здесь остановилась.

   Не раз и не два ее срывали ледоходы, наводнения. Катастрофы требовали дополнительных капиталовложений. Струве был уже на грани банкротства. Дума выручила, выделила дополнительные ассигнования. Обошелся этот новый мост через Неву в полтора раза дороже, чем предполагалась: более чем в пять миллионов рублей.

   Но так или иначе, красивый мост вырос! Тяжелые опоры, облицованные розовым гранитом, подняли над рекой 410- метровую дорогу, пять арочных пролетов своими полуокружностями как бы повторили форму невской волны. Самый большой их низ – центральный – протянулся на 75,4 метров. Ближайший к левому берегу сделали разводным- с поворачивающимся вбок крылом. Решетка моста спроектированная архитектором К.К Рахау, изображала невских русалок, держащих герб Петербурга6 щит со скипетром и двумя перекрещивающими якорями.

  Было и еще одно новшество на мосту – электрическое освещение.

  В 1878 году вернулся из Парижа в Петербург русский инженер- электротехник Павел Николаевич Яблочков.  Вернулся со славою: созданная им «свеча Яблочкова» получила не только патент, но и призвание Европы. В том же году в Санкт – Петербурге возникло товарищество электротехнического освещения П.Н. Яблочков – изобретатель и К », на Обводном канале открылся электротехнический завод. Казалось бы, скоро городу сверкать огнями. Но - увы! – освещение столичных улиц находилось в руках частных компаний. «Короли»   газовых и масляных фонарей и слышать не хотели о яркой и экономичной «свече Яблочкова». Горит она в квартире изобретателя на углу Литейного проспекта и Бассейной улицы – и хватит с неё. « Короли» давно уже откупили у думы право на освещение улиц. Но когда откупали, не было еще Литейного моста! А тут появился. По части освещения – ничей. И «захватил» его П.Н. Яблочков. Так и оказался Литейный мост первым мостом в России, освещенный электричеством.

    Историю   моста в полной мере можно  назвать революционной. Дли через  Литейный мост рабочие Выборгской  стороны в 1905 году, шли в морозно   феврале 1917 го. К центру! Шли из  рабочих казарм, из лачуг, заводских и фабричных цехов – громить царское самодержавие. А в апреле 1917 года рабочий Петроград шел через этот мост на Выборгскую сторону, к Финскому вокзалу: встречать вернувшегося на родину Владимира Ильича Ленина.