Иван Грозный. 41

                               Содержание:

- Детство Ивана IV.

- Начало самостоятельного правления.

- Окружение Ивана IV. Избранная рада.

   - Стрелецкий  приказ.

   - Судебник 1550 г.

   - Церковный  собор 1551 г.

   - Создание  приказов.

   - Губная  реформа.

   - Причины  падения избранной рады

- Причины перемен в характере и политике царя.

- Взгляды источников на личность Ивана 4 и его роль в русской истории. 
 
 
 
 
 
 
 

Детство Ивана IV.

   Будущий царь Иван Грозный родился в ночь с 24 на 25 августа 1530г. В эту ночь над Москвой разразилась буря, от молнии в разных местах столицы вспыхнули пожары. Один из колоколов, раскаченный ветром, рухнул на землю. В народе заговорили о предзнаменовании больших несчастий.

   После смерти Василия III, его наследнику, Ивану IV, было немногим более трех лет от роду. Детство мальчика нельзя было назвать счастливым. Через пять лет, он потерял мать, великую княгиню Елену Глинскую. Если при жизни вдовы своего покойного государя «опекуны» ещё согласовывали свои действия с волей великой княгини, то после её кончины они мало обращали внимания на условия жизни, желания и судьбу наследника. В результате детские годы будущего государя слились в горькое пятно. Часто непристойные и кровавые сцены разыгрывались на глазах маленького Ивана IV, что, конечно, повлияло на формирование его характера.       Аристократические кланы в жестокой сваре за первенствующее положение стремительно сменяют друг друга у кормила власти: первоначально власть захватывают Шуйские, затем на их место приходят Бельские, потом Шуйские с помощью мятежа свергают Бельских.

   Юный государь растёт в обстановке заговоров, интриг, убийств, что и способствовало развитию в нем подозрительности, мстительности и жестокости. От природы Иван IV был наделен блестящими способностями и живым темпераментом. После смерти матери люди, пытавшиеся дать ему хорошее образование, были отстранены от власти, и великий князь оказался окруженным боярами, озабоченными лишь осуществлением своих корыстных целей, не брезгающими ради достижения своей цели никакими средствами. По словам сподвижника Ивана IV Андрея Курбского, бежавшего позже в Литву, дурные наклонности московского князя стали проявляться с 12 лет. С высоких теремов бросал Иван кошек и собак, наблюдая, как они гибнут. Потом с толпой знатных сверстников скакал верхом по улицам Москвы, давя и грабя встречавшихся прохожих – бояре же лишь смеялись над этим, говоря, как храбр будет царь и мужественен. В 13-летнем возрасте приходит черёд и ему «показать зубы»: в 1543 г. по его приказу глава партии Андрей Шуйский был отдан псарям и зверски убит. В результате место «оберегателей» при троне и Иване Васильевиче досталось партии Глинских, при которых сын Василия III достиг совершеннолетия, и для него пришло время вступать в законное владение отцовским наследством Московской державой.

   Одним из сильных впечатлений царя в юности были «великий пожар» и Московское восстание в июне 1547 г. Москву поглотил грандиозный пожар. Все пылало, даже Кремль с его каменными палатами, монастырями и соборами. В городах в пепел обратилось 25 тыс. дворов. Около 80 тыс. москвичей лишились крова и имущества. Около 1700 горожан задохнулись в дыму или сгорели заживо.  Начавшаяся эпидемия и голод косили людей. Падение правительства ускорило выступление простых москвичей. 26 июня они собрались на вече, и по его решению восставшие двинулись  в Кремль, схватили и убили одного из Глинских – дядю царя боярина князя Юрия Васильевича, его брат Михаил Васильевич Глинский успел бежать из столицы. Дворы ненавистных правителей подверглись разгрому. Царь Иван, уехавший из-за пожара из Москвы, отсиживался в подмосковном селе Воробьево (на Воробьевых горах). Сюда 29 июня явились восставшие, вооруженные чем попало, и потребовали у царя отдать им на расправу Анну и Михаила Глинских. Иван уговаривал прекратить восстание, уверял, что Глинских у него нет. Москвичи, поверив ему, ушли в город. Восстание вскоре утихло. Память о нем Иван IV сохранил на всю жизнь. Едва опасность миновала, царь приказал арестовать главных заговорщиков и казнить их. 

Начало  самостоятельного правления.

   Борьба  бояр и князей за власть продолжалась. Шуйских сменили Воронцовы и Кубенские, а их – Глинские, родственники великого князя по матери. Распри вельмож-правителей, разгул и притеснения вызвали общее недовольство крестьян, посадских людей, дворян значительной части боярства и духовенства.

   В декабре 1546 г. москвичи были приятно удивлены. По столице ходили слухи о предстоящей  женитьбе великого князя Ивана Васильевича. По представлениям того времени, женатый  человек, пусть даже очень юный, - а князю шел 17-й год, - считался совершеннолетним. Люди надеялись, что после свадьбы Иван возьмет бразды правления в свои руки, и ненавистное боярское правление кончится.

   Кроме того, столичные жители узнали, что великий  князь также намерен венчаться  на царство и стать первым русским  царем. Новый титул московского  монарха должен был подчеркивать, насколько он выше всех своих подданных, в том числе и князей.

   Великий князь  был лишь старшим среди князей, это не удовлетворяло даже первого  монарха единой Руси – Ивана III, не случайно он стал именоваться Государем всея Руси, а в придворном кругу его, а потом и его сына Василия III часто величали царями. В московском государстве полагали, что царский титул равен императорскому. Царями называли ханов Золотой Орды, византийских и римских императоров. (Собственно слово «царь» произошло от искаженного римского титула «цезарь».)

   Венчание  Ивана IV на царство произошло 16 января 1547 г. в Успенском соборе при огромном стечении народа под торжественный перезвон кремлевских колоколов.

   В следующем  месяце молодой царь женился на Анастасии  Романовне Юрьевой, дочери окольничьего Романа Юрьевича Захарьина-Юрьва. Новые родственники царя, появившиеся при дворе и получившие высокие чины и должности, митрополит Макарий, их сторонники из бояр и князей вскоре объединились против Глинских, возглавивших правительство.

   Однако  венчание на царство и брак Ивана  IV мало что изменили. Страной по-прежнему управляли бояре. Царь Иван Васильевич с братьями Юрием Васильевичем и Владимиром Андреевичем Старицким путешествовал, развлекался охотой и пирами. К мольбам подданных он оставался глух.

Когда в подмосковное село Остров к Ивану IV явились псковские жалобщики, бившие челом на злоупотребления наместника, царь предпочел не вникать в суть дела. Он жестоко наказал псковичей: несчастных облили спиртом и стали палить им волосы и бороды, потом раздели и бросили нагими на землю. От смерти псковичей спасла случайность. Ивану донесли, что упал в Кремле большой колокол, и царь поскакал в столицу, забыв о страдальцах. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  Окружение Ивана IV. Избранная рада.

   После пожара 1547 г. началось самостоятельное правление  Ивана IV. Прежние временщики утратили влияние на царя. Он окружил себя новыми людьми, талантливыми и яркими. Они составили к 1549 г правительственный круг, который, с легкой руки Курбского, получил в литературе название Избранной рады (рада – совет при монархе). Главную роль в ней играли Алексей Федорович Адашев, из богатых костромских дворян, постельничий царя, ставший его волей думным дворянином (третий чин в Боярской думе после боярина и окольничего), а также глава Посольского приказа (министерство иностранных дел XVI-XVII вв.) Иван Михайлович Висковатый, думный дьяк (четвертый думский чин), духовник царя Сильвестр, несколько знатных князей и бояр.

   Конец февраля 1549 г. удивил москвичей пышным и торжественным  действом: по улицам, прилегающим к  Кремлю, в красивых каретах, возках, на лошадях, украшенных богатой сбруей, в царский дворец съезжались, пробираясь через толпы народа, бояре и столичные дворяне, иерархи и дьяки. Их собрание, названное современниками «Собором примирения», услышало упреки монарха в насилиях и поборах времени его малолетства, когда бояре, как звери лютые, все делали по своему хотению. Впрочем, Иван Васильевич от гневных упреков перешел к делу, призвав всех к совместной работе, объявил о необходимости и начале реформ.

   Согласно  программе, намеченной этим первым в  истории России Земским сбором,  т.е. представительным органом при  царе, начали с преобразований военных. Согласно приговору 1550 г., запретили  местнические споры между воеводами  во время походов; все они, в соответствии со строгим распорядком, подчинялись  первому воеводе большого полка, т.е. главнокомандующему. Местнические распри воевод часто ставили под  вопрос успех дела. Иван IV во времена боярского правления сам имел возможность убедиться в этом: когда русских атаковали крымские татары, полки не могли их отразить, ибо не имели достойных командиров. Воеводы младших полков отказались повиноваться воеводе большого полка, который был главнокомандующим, утверждая, что им «невместно» стоять ниже. Юному великому князю пришлось умолять бояр, бросив споры, оборонить от татар. Позже на Земском соборе Иван IV жаловался: «С кем кого ни пошлют на которое дело, ино всякой разместничается». (Иван Грозный. Скрынников Р.Г.)

   В середине XVI столетия в “Государевом родословце” был очерчен круг родовитых людей, имевших право местничать. Все их назначения записывались в специальные разрядные книги.

   Войско  обычно делилось на полки: большой (главная  часть войска), передовой (авангард), правой руки (левый фланг), сторожевой (арьергард). В том же году появляется войско из стрельцов – воинов, вооруженных не только холодным оружием, как дворянская конница, но и огнестрельным пищали, насчитывавшее несколько тысяч человек.

   Предшественниками стрельцов были отряды пищальников, созданные при Василии III. Стрелецкое войско делилось на городовых и московских стрельцов. Городовые стрельцы, жившие в различных русских городах, были конные и пешие. 12 тыс. московских стрельцов (в том числе 2 тыс. отборных стремянных) являлись пехотинцами. Стрельцы имели на вооружении аркебузы (пищали). В бою стрельцы устанавливали их на специальные топоры-подставки – бердыши – и вели огонь по противнику. Запас пуль стрельцы носили в кожаных мешочках на перевязи, каждый пищальщик имел также рог для пороха.

   Стрелецкие  полки отличались высокой боеспособностью  и, будучи расквартированы в Москве и прочих городах, находились всегда под рукой властей.

   Стрельцы  получали хлебное и денежное жалованье, оружие и обмундирование от казны. В  мирное время они играли роль городской  стражи. В свободные от службы часы стрельцы занимались ремеслом и торговлей, имея ряд привилегий. (Совмещение военной службы с мирными хозяйственными занятиями как раз и указывает на полурегулярный характер стрелецкого войска. Профессиональная регулярная армия занимается только военным делом.) Жили стрельцы в особых стрелецких слободах. Ведал стрелецкими полками особый

                            Стрелецкий приказ.

   Были также  приняты меры к увеличению числа  пушек в русском войске и городах. Расширен штат пушкарей и прочих служилых людей по прибору, т.е. по призыву.

   Основную  часть русской армии XVI в. составляло конное ополчение служилых людей по отечеству. Уложение о службе 1556 г. регламентировало порядок их военной службы.

   Сын боярский, владелец вотчины или поместья, должен был приступать к службе, имея коня и полное вооружение, и приводить  с собой конных вооруженных холопов. С первых 100 четвертей вотчиной или  помещичьей земли в одном поле (150 десятин или примерно 170 га) выходил  сам владелец, с последующих – его люди. Если служилый человек приводил воинов меньше, чем полагалось, его штрафовали. Если воинов было больше – то награждали. В походах служилые люди получали хлебное и денежное жалованье, размеры которого были оговорены Уложением. Службу дети боярские начинали в 15 лет. Срок службы не указывали. Служили, пока старость, болезнь или тяжелое увечье не прекращали службу естественным образом. Однако походы и смотры ополчения отнимали у служилых людей не так уж много времени – большую часть года они мирно жили в своих имениях, занимаясь хозяйством, получая оброки, которые были их основным источником существования. Для учета служилых людей по уездам вели их списки – «Десятни».

   Чтобы хорошо вооруженное конное войско, подобно  стрельцам, было всегда под рукой  государя, в 1550 г. решили дать поместья под Москвой тысяче бояр и сынов  боярских. А через два года составили  список Государева двора, куда были включены 4000 лучших царских слуг, которых  начали именовать дворянами. Дворяне  стояли выше детей боярских. Дворян назначали на командные должности  в войске.

 Судебник 1550 г.

   В 1550 г. был  принят новый Судебник. В основном он повторил Судебник 1497 г., но имелись  и новшества.

   Судебник 1550 г. предусматривал наказания наместникам  и волостелям, берущим взятки. Важнейшие  судебные дела изымались из ведения  наместников и передавались в  Москву. В прочих тяжбах в суде должны были участвовать выбранные из местных  посадских людей или черносошенных крестьян старосты и их помощники – целовальники.

   Новый Судебник запретил обращать в холопов детей  боярских и дворян.

   Была усилена  власть вотчинников и помещиков  над зависимыми крестьянами: крестьянин обязан был, как холоп, именовать  своего господина государем, обращаться к нему за судом, за преступления крестьян, владелец земли нес ответственность, был увеличен размер пожилого, выплачиваемого крестьянами при уходе к другому владельцу.

   Все это  заставляет рассматривать Судебник 1550 г. как шаг к установлению в  будущем крепостного права в  России.

 Церковный собор 1551 г.

   В 1551 г. были приняты меры к укреплению православной церкви. В Москве собрался Церковный  собор.

   Выступивший в нем Иван IV укорил священнослужителей в нарушениях правил монашеской жизни, затронул и вопрос церковного землевладения, однако желание царя получить монастырские земли встретило резкий протест. Собор принял решения, записанные в  книге из ста глав (Стоглав), которые  как бы отвечали на вопросы, поставленные Иваном IV.

   Стоглав –  сборник решений собора в виде ста глав-статей из ответов на вопросы  царя Ивана о церковном «строении». Он укреплял дисциплину, регламентировал  церковную жизнь – службы и  обряды в храме, бытовые стороны  монастырского и церковного обихода.

   В середине века правительство организовало описание земель, ввело определенную единицу  поземельного налога – большую соху. Одинаковую сумму брали с 500 четвертей (половина десятины) «доброй» (хорошей) земли в одном поле с черносошных  крестьян; с 600 четвертей – с церковных  земель; с 800 четвертей – со служилых феодалов (помещиков, вотчинников).

Создание  приказов.

      Одной из главных реформ Избранной рады была реформа центрального управления. Были созданы приказы, ведавшие государственными делами.

   Одни приказы  ведали какой-либо отраслью управления; другие властвовали территориями; третьи, временные, создавались для выполнения отдельного приказа царя и позже  распускались.

   Например, Разбойный приказ преследовал уголовные  преступления; Поместный – вел  учет владений служилых людей; Посольский – занимался внешней политикой; Разрядный – службой бояр, дворян и детей боярских; Большой приказ собирал налоги; Новгородский –  управлял новгородской землей; Ямской – организовывал почтовую службу, ведал почтовыми станциями –  ямами и перевозчиками почты  – ямщиками, и т.д. Число приказов со временем росло.

   Во главе  приказов стояли бояре, им помогали дьяки  – именно они зачастую и вели все дела. Главе приказа и дьякам подчинялись подьячие и прочий приказной люд.

   Надо сказать, приказы XVI в. не сумели отделаться от многих недостатков предшествовавших органов центрального управления – казны и дворцов. Функции приказов часто переплетались, и, помимо главного дела, они занимались большим количеством иных проблем.

   Особое  место в 50-е гг. XVI в. занимал Челобитенный приказ – своеобразный высший контрольный орган. Люди подавали в Челобитенный приказ жалобы на самоуправство или мздоимство властей и могли найти управу на обидчиков. Возглавивший приказ Алексей Федорович Адашев слыл человеком честным, справедливым, хотя и жестким и суровым. Именно такой боярин мог хоть в какой-то степени противостоять беспределу местных и столичных властей.

  Губная реформа.

   Преобразования  Избранной рады затронули и местное  управление. В 1556 г. окончательно были отменены кормления и наместничества.

   Права наместников  начала еще урезать Елена Глинская. Она изъяла из надзора наместников (кормленщиков) борьбу с разбоями. Эти  дела должны были вести выбранные  местными служилыми людьми губные старосты. (Уезды на Руси делились на более  мелкие территориальные единицы  – губы.) Там, где боярских детей  не было, разбойными делами ведали земские  старосты из черносошенных крестьян. Губная реформа Елены Глинской продолжалась в боярское правление. Тогда рассылали по отдельным землям грамоты, передающие разбойные дела в руки местных выбранных старост.

   После отмены местничества губные старосты становились  во главе местной власти.

   Однако  не следует думать, что дети боярские обрадовались самоуправлению. Губные старосты не получали жалованья; борьба с разбойниками – лихими людьми – была делом опасным и хлопотливым; судебные и административные обязанности отвлекали от хозяйственных дел. Поэтому дворяне отказывались от должностей, ссылаясь на бедственное положение их имений и на тяготы военной службы в ополчении. Дворяне уезда выбирали в губные старосты какого-нибудь старого и убогого служилого человека, да и того порой приходилось вести к власти под конвоем, ибо он норовил сбежать и спрятаться.

   Но при  всем этом губные старосты из местных  дворян знали обычаи и интересы своего края лучше пришлых людей, и управляли  они эффективнее корыстных наместников.

   От губной реформы выигрывали все служилые люди уезда. Деньги, ранее шедшие наместнику – кормленский откуп, теперь шли на подмогу бедным детям боярским и на вознаграждение тем вотчинникам и помещикам, которые вывели в ополчение людей сверх нормы. Уездные служилые люди сами могли решать судьбу поместий, чьи хозяева умерли без наследников. 

   Что касается женитьбы, то она совершенно явно оказалась  удачной. До своей смерти в 1560 г. Анастасия  родила шестерых детей, из которых четверо  умерли в младенчестве. Она благотворно  влияла на царя, смягчая его крутой нрав и помогая своему супругу  преодолевать его врожденную подозрительность и безграничный деспотизм.

Причины падения избранной рады.

   Несчастья начались с падения Избранной  рады в 1560 г.

   Противоречия  между царем и его любимцами  накапливались постепенно. Мужающему  царю, воспитанному на мысли, что он единственный богоизбранный властитель, было все тяжелее сносить опеку Сильвестра и осознавать, что реально страной правит Алексей Адашев. Иван, как и отец его, и дед, видел в подданных холопов. Позже, споря с Андреем Курбским, Иван сформулировал свой принцип царской власти: «А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнить вольны же!» (Иван Грозный. В.О.Ключевский ).Царь желал, чтобы сподвижники слепо повиновались его воле. Непреклонный Адашев или суровый Сильвестр, имевшие свое мнение, понятие о чести и смелость их отстаивать, Андрей Курбский с его убеждением, что у «лучших людей» (аристократии), помимо обязанностей перед монархом, есть еще и права, а у монарха есть долг перед страной, не вписывались в выдвинутую Иваном Грозным формулу деспотизма.

   Кроме того, не все при Избранной раде было безоблачно. Набор стрелецкого войска и создание вспомогательного народного  ополчения в военное время  вызвали частичное разорение  центра страны. Людей на многие годы отрывали от хозяйства; постой войск, подводная  повинность разоряли здешних жителей. Войны требовали больших затрат, рос налоговый гнет – это плохо  сказывалось на хозяйстве. Народ  находился в волнении, о чем  свидетельствовали распространение ересей, бегство крестьян на окраины и за рубеж, увеличение числа лихих людей. К концу 1550 г. стране явно требовалась передышка. Но громкие победы толкали к иному.

   Реформы улучшили деятельность столичных и местных  государственных органов, но до завершения централизации было далеко. Губные и земские старосты, выполнявшие  свои обязанности из-под палки, были так же плохо контролируемы из Москвы, как  их предшественники  – наместники. В столице чувствовали  это и так же, как и раньше, стремились компенсировать все суровостью и жестокостью.

   Случались и личные столкновения царя с его  сподвижниками из Избранной рады.

   Уже с 50-х  гг. с проведением военных реформ (набор стрелецкого войска, вспомогательной  посошной рати из горожан, введение новых налогов и т.д.) появляются первые признаки разорения центра страны, его запустения. Позднее, в 60-80-е гг., они приняли катастрофические размеры. Недовольство простолюдинов, да и других сословий вырывается наружу. «Многое множество» торговых людей подвергли казням в 1555-1556 гг. Некоторые холопы и посадские люди, священники, дворяне с сочувствием воспринимали слова и проповеди еретиков-вольнодумцев. Они критиковали мздоимство священнослужителей, церковные догмы – не верили в троичность Бога, призывали к уничтожению икон, церковной иерархии, самого института церкви. Один из реформаторов, сын боярский (мелкий дворянин) Матвей Башкин выступил против закабаления свободных людей, отпустил на волю своих холопов. А Феодосий Косой, холоп одного из столичных вельмож, провозгласил «новое учение» («рабье учение») – равенство всех людей, народов и вер, общность имущества, неповиновение властям, светским и духовным, неприятие войн. Свои идеи он пытался осуществить в рамках общины последователей.

   Еретиков  осуждали на церковном соборе (1553 г.), ссылали в дальние монастыри. Некоторые из них (Косой, игумен Троице-Сергиева монастыря Артемий и др.) бежали в Литву. Там они продолжали свои проповеди, и не без успеха. 

   Горький осадок у Ивана IV оставил 1553 г. В марте  этого года он тяжело занемог, и все  поговаривали о скорой кончине царя. Больной захотел, чтобы при его  жизни бояре, духовенство и прочие, находящиеся при дворе люди присягнули наследнику престола царевичу Дмитрию  Ивановичу, которому было от роду 5 месяцев. Часть членов Боярской думы выдвинула  иную кандидатуру: двоюродного брата  Ивана IV Владимира Андреевича Старицкого. Сильвестр, хоть и не прямо, но тоже выступил за Владимира. Алексей Адашев с братом Данилой и отцом целовали крест Дмитрию (т.е. присягали), но при этом старший Адашев, боярин Федор Григорьевич, молвил: «Мы служили тебе и сыну твоему рады, но сын твой, государь наш, еще в пеленках, а владеть нами будут Захарьины… А мы уже от бояр до твоего возраста беды многие видели». Деятели Избранной рады, потеснившие у трона родню царицы Анастасии Захарьиной-Юрьевой, по-видимому, не совсем ладили с последними. Закончились события 1553 г. так: Дмитрию, в конце концов, присягнули все, в том числе и Владимир Старицкий. Потом 23-летний царь Иван все же выздоровел, зато его несчастный первенец Дмитрий вскоре погиб. Кормилица, переходя по мосткам реку, обронила мальчика, и тот захлебнулся. Несчастные родители позже утешились рождением других сыновей – царевичей Ивана и Федора.

   Многие  историки полагали, что падению Избранной  рады способствовали также разногласия  царя с А. Адашевым в вопросах внешней  политики. Сам Иван в послании Курбскому  говорил, что удалил людей Избранной  рады, считая их виновниками болезни  и преждевременной кончины его  любимой жены – Анастасии. 

   А Андрей Курбский писал, что родня царицы постоянно  клеветала на Адашевых, Сильвестра и их товарищей, а после смерти Анастасии Захарьины якобы объявили тоскующему Ивану, что царицу околдовали иные мужи.

  Причины перемен в характере и политике царя.

   Борьба  вокруг престола, бесконечные заговоры, жестокость не могли не оставить след в душе рано осиротевшего ребенка, который  был от природы очень впечатлительным, уязвимым, ранимым и беззащитным. Рожденный с пылкой душою, редким умом, особенною силою воли он не получил должного воспитания, которое  усовершенствовало бы в нем дары природы.      

    Рано  лишенный отца и матери, не  имевший доброго наставника, отданный  на волю буйных вельмож, ослепленных  безрассудным властолюбием, Иван  рос по его собственному выражению  “в небрежении”.       

    Бояре  мало заботились о воспитании  Ивана и его брата: занятые  своими делами они содержали  братьев в унижительной для князей бедности. Дети терпели порой нужду даже в одежде и пище.    

    В присутствии  Ивана, бояре беззастенчиво оскорбляли  память родителей, на что он  очень болезненно реагировал, не  обращали внимания на его пожелания  и просьбы; случалось, чуть  ли не у него на глазах убивали его друзей и покровителей, принадлежавших к другому лагерю. Иоанн привык не обращать внимания на интересы других, привык не уважать человеческого достоинства, не уважать жизнь человека.      

    Подобное  детство могло искалечить психику  любого ребенка, и Иван IV не  стал исключением, в нем развились  чувства одиночества, досады и  беспомощности.      

    Несмотря  на перечисленные выше малопривлекательные  черты характера, Иван IV отличался  наблюдательностью, имел великолепную  память, гибкий наследственный ум, обладал незаурядными способностями.       

    Рано  повзрослев, он пристрастился к  чтению, получив таким образом отличное образование по тем временам. Он много и охотно читал. По обычаю Древней Руси, учась грамоте по псалтирю и часослову, Иван не скользил по ним бессмысленно глазами, как  скользила вся учившаяся тогда молодежь, он останавливался там, где книги говорили о царской власти, он вникал, вчитывался, перечитывая это место, запоминая их.      

    В 1542 году, когда Ивану было 12 лет, в  Московскую митрополию был переведен  из Новгорода митрополит Макарий, который оказал на Ивана благотворное влияние. С Макарием перешли в Москву его сотрудники по литературному делу, в их числе священник Сильвестр, в дальнейшем приближенный Иван IV. Сам Макарий пользовался неизменным почитанием Грозного, а влияние Сильвестра выразилось в том, что он собрал около царя особый круг советников, называемый “избранной радой”. Воздействие этих лиц обратило Ивана к вопросам богословского знания и политических теорий.      

    Прочитав  практически все, что только  можно было найти в библиотеках  Великого князя, Иван IV познакомился  со священной историей, историей  церкви, Древного Рима, русскими летописями. Так же юный князь умел и очень любил играть в шахматы, сам сочинял “стихиры” (церковные песнопения) и музыку.      

    Способный  и впечатлительный от природы,  Иван скоро усвоил себе все  то, чем питался ум и возбуждалось чувство передовых москвичей. Он сумел впитать значительный политический капитал из массы прочитанных книг, и впоследствии в 1551г. на соборе “Стоглава” он явил собой “ритора в словесной премудрости”. “…во всех своих выступлениях перед духовенством и боярами молодой царь обнаруживал начитанность и умственную развитость: для своего времени это был образованнейший человек”. /С.Ф.Платонов/.