Иван IV Грозный и его окружение

Министерство  общего и профессионального  образования 

Свердловской  области 
 

МОУО  г. Екатеринбург Ленинский  район

      МОУ гимназия №5 
 

      Область: обществознание

Предмет: история 
 
 
 

Иван  IV Грозный и его окружение 
 
 
 
 
 

Исполнитель: учащаяся 9в класса,

Григорьева Анастасия Анатольевна 
 
 

Руководитель: учитель истории,

Долгих  Анастасия Александровна 
 
 
 

г. Екатеринбург 

2007г.

Содержание

Введение ...............................................................................................................3

I. Иван IV Грозный

1.1.    Детство ........................................................................................................4

1.2.    Нравственная неуравновешенность. ........................................................7

1.3.    Представление о власти .............................................................................8

II. Окружение царя

2.1. Адашев  Алексей Фёдорович. .....................................................................11

2.2. Сильвестр  .....................................................................................................13

2.3. Курбский  Андрей Михайлович ..................................................................17

2.4. Митрополит  Филипп ...................................................................................22

2.5. Иван  Михайлович Висковатый ..................................................................27

2.6. Елисей  Бомелей ............................................................................................30

2.7. Григорий Лукьянович Скуратов - Бельский ..............................................32

Заключение ...........................................................................................................35

Список  литературы ..............................................................................................36

Приложение……………………………………………………………………...37

Введение 

     Я выбрала именно эту тему реферата, потому что мне хотелось подробнее разобраться во времени правления Ивана IV, подойти к нему с другой стороны. Ивана Грозного по праву можно считать мучителем своего народа, но события, происходившие в это время, полностью не зависели от него, ведь контролировать государство самостоятельно просто невозможно, всегда нужна поддержка и помощь.

     Причиной  столь жестокого нрава государя можно посчитать только неправильное воспитание. С детства он всегда был один, бояре и опекуны им просто не занимались, а только потакали ему в тогда ещё ненормальных для ребёнка поступках, чтобы в будущем попасть в его милость, стать человеком из его окружения.

     Перед тем как приступить к написанию  реферата я поставила перед собой цель: сформировать представление об окружении Ивана Грозного

     Задачи:

 1) рассмотреть  и систематизировать литературу  по данной теме 

2)узнать какое  влияние положительное или отрицательное окружение оказывало на царя

3)дать представление  об эпохе Ивана Грозного

    Наш окружающий мир очень разнообразен и вокруг нас огромное количество совершенно разных и не похожих друг на друга людей. Окружающие нас люди играют огромнейшую роль в нашей жизни. Многие из круга близких людей царя были не только не достойны, окружать царя, но и решать судьбы миллионов простых людей. Это и Малюта Скуратов, ставший ныне синонимом палача, и прославленный военоначальник Андрей Курбский, ставший затем предателем, и митрополит Филипп, тщетно бившийся за отмену опричнины. Но, несмотря на происходившие в России события, внешняя политика развивалась так хорошо, как никогда до этого.

    Люди, окружавшие Ивана Грозного, да и  он сам занимают не одну страницу в истории развития нашего государства, конечно же, стоит разобраться во всех выдающихся лицах этого времёни, событиях, явлениях и просто жизнях людей.

     Глава 1. Иван IV Грозный 

1. Детство

     Иван  потерял отца в три года, а в  семь с половиной лет остался круглым сиротой. Его четырехлетний брат Юрий не мог делить с ним детских забав. Ребенок был глухонемым от рождения. Достигнув зрелого возраста, Иван не раз с горечью вспоминал свое сиротское детство.      Описания царя столь впечатляющи, что их обаянию поддались историки. На основании царских писем В. О. Ключевский создал знаменитый психологический портрет Ивана- ребенка. В душу сироты, писал он, рано и глубоко врезалось чувство брошенности и одиночества. Безобразные сцены боярского своеволия и насилий, среди которых рос Иван, превратили его робость в нервную пугливость. Ребенок пережил страшное нервное потрясение, когда бояре Шуйские однажды на рассвете вломились в его спальню и испугали его. С годами в Иване развились подозрительность и глубокое недоверие к людям.

     Опекуны, пока были живы, не вмешивали ребенка в свои распри, за исключением того случая, когда приверженцы Шуйских арестовали в присутствии Ивана своих противников, а заодно и митрополита Иоасафа. Можно думать, что непосредственные ребяческие впечатления, по крайней мере, лет до 12, не дали Ивану никаких серьезных оснований для обвинения бояр в непочтительном к нему отношении.

     Иван  на всю жизнь сохранил недоброе отношение  к опекунам. В своих письмах  он не скрывал раздражения против них. Припомню одно, писал Иван, как, бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель покойного отца и положив ноги на стул, а на нас и не смотрит.

     Мальчика  короновали в три года, и с тех  пор он должен был часами высиживать на долгих церемониях, послушно исполнять утомительные, бессмысленные в его глазах ритуалы, ради которых его ежедневно отрывали от увлекательных детских забав. Так было при жизни матери, так продолжалось при опекунах.

     По  словам Курбского, бояре не посвящали Ивана в свои дела, но зорко следили за его привязанностями и спешили удалить из дворца возможных фаворитов. Со смертью последних опекунов система воспитания детей в великокняжеской семье неизбежно должна была измениться. Патриархальная строгость уступила место попустительству. В отроческие годы попустительство наносило воспитанию Ивана больший ущерб, чем мнимая грубость бояр.

     Иван  быстро развивался физически и в  тринадцать лет выглядел сущим верзилой. Посольский приказ официально объявил  за рубежом, что великий государь «в мужеский возраст входит, а ростом совершенного человека (!)уже есть, аз божьею волею помышляет уже брачный закон принять». Дьяки довольно точно описали внешние приметы рослого юноши, но они напрасно приписывали ему степенные помыслы о женитьбе.

     Подросток очень мало напоминал прежнего мальчика, росшего в «неволе» и строгости. Освободившись от опеки и авторитета старейших бояр, великий князь  предался диким потехам и играм, которых его лишали в детстве. Окружающих поражали буйство и неистовый нрав Ивана. Лет в 12 он забирался на островерхие терема и спихивал «со стремнин высоких» кошек и собак, «тварь бессловесную». В 14 лет он «начал человеков ураняти». Кровавые забавы тешили «великого государя». Мальчишка отчаянно безобразничал. С ватагой сверстников, детьми знатнейших бояр, он разъезжал по улицам и площадям города, топтал конями народ, бил и грабил простонародье, «скачюще и бегающее всюду неблагочинно».

     С кончиною опекунов и приближением совершеннолетия  великого князя бояре все чаще стали впутывать мальчика в свои распри. Иван живо помнил, как в его присутствии произошла потасовка в думе, когда Андрей Шуйский и его приверженцы бросились с кулаками на боярина Воронцова, стали бить его по «ланитам», оборвали на нем платье, «вынесли из избы да убить хотели».

     Василий III велел боярам, как мы уже говорили, «беречь» сына до 15 лет, после чего должно было начаться его самостоятельное правление. 15 лет - пора совершеннолетия в жизни людей XVI столетия. В 15 лет Иван IV оказался малоподготовленным к исполнению функций правителя обширной и могущественной державы.

     Начало  самостоятельного правления Ивана  VI отмечено было актом большого политического значения. Глава Русского государства принял титул царя.

     Московские  князья давно именовали себя «великими князьями всея Руси», но только Ивану III удалось окончательно сбросить татарское иго и из князя-подручника стать абсолютно самостоятельным сувереном-«самодержцем». Падение Золотой Орды и крушение Византийской империи в 1453 г. положили конец как вполне реальной зависимости Руси от татар, так и старым представлениям русских относительно высшей власти греческих «царей».

     О коронации 16-летнего внука Ивана  III бояре не сразу известили иностранные государства. Лишь через два года польские послы в Москве узнали, что Иван IV «царем венчался» по примеру прародителя своего Мономаха и то имя он «не чужое взял».

     Ивана короновали 16 января 1547г. После торжественного богослужения в Успенском соборе в Кремле митрополит Макарий возложил на его голову шапку Мономаха - символ царской власти. Первые московские князья в своих завещаниях неизменно благословляли наследников «шапкой золотой» - короной своей московской вотчины. Великокняжеская корона в их духовных не фигурировала. Ею распоряжалась всесильная Орда. Когда Русь покончила с тяжким татарским игом, повелители могущественной державы продолжали украшать свою голову прадедовской «золотой шапкой», но теперь они именовали ее шапкой Мономаха.(14)

     По  поводу происхождения шапки Мономаха сложена была такая легенда. Когда  Мономах совершил победоносный поход на Царьград, его дед император Константин (на самом деле давно умерший) отдал внуку порфиру со своей головы, чтобы купить у него мир. От Мономаха императорские регалии перешли к московским государям.

     Официальные летописи изображали дело так, будто 16-летний юноша по собственному почину решил короноваться шапкой Мономаха и принять царский титул. Митрополит и бояре, узнав о намерении государя, заплакали от радости, и все было решено. В действительности инициатива коронации принадлежала не Ивану, а тем людям, которые правили его именем. Ко времени коронации наибольшим влиянием при дворе пользовались бабка великого князя Анна и его дядя Михаил Васильевич Глинский.

     Затеяв  коронацию, родня царя добилась для  себя крупных выгод. Бабка царя Анна с детьми получила обширные земельные владения на правах удельного княжества. Князь Михаил был объявлен ко дню коронации конюшим, а его брат князь Юрий стал боярином.

     Едва  ли можно согласиться с мнением, что коронация Ивана IV и предшествовавшие ей казни положили конец боярскому правлению. В действительности произошла всего лишь смена боярских группировок у кормила власти. Наступил кратковременный период господства Глинских.(3)

1.2.Нравственная неуравновешенность   

     Но  он не был таким. По природе или воспитанию он был лишен устойчивого нравственного равновесия и при малейшем житейском затруднении охотнее склонялся в дурную сторону. От него ежеминутно можно было ожидать грубой выходки: он не умел сладить с малейшим неприятным случаем. В 1577 г. на улице в завоеванном ливонском городе Кокенгаузене он благодушно беседовал с пастором о любимых своих богословских предметах, но едва не приказал его казнить, когда тот неосторожно сравнил Лютера с апостолом Павлом, ударил пастора хлыстом по голове и ускакал со словами: «Поди ты к черту со своим Лютером». В другое время он велел изрубить присланного ему из Персии слона, не хотевшего стать перед ним на колени. Ему недоставало внутреннего, природного благородства; он был восприимчив более к дурным, чем к добрым впечатлениям; он принадлежал к числу тех недобрых людей, которые скорее и охотнее замечают в других слабости и недостатки, чем дарование или добрые качества. В каждом встречном он, прежде всего, видел врага. Всего труднее было приобрести его доверие. Тогда в нём вскрывалось свойство, облегчающее таким людям тягость постоянно напряжённого злого настроения, - это привязчивость. Безотчётно привязался он к Сильвестру и Адашеву, а потом и к Малюте Скуратову. Эта черта характера лишала его

устойчивости.

     К сожалению, одно обстоятельство сообщило описанным свойствам

значение, гораздо  более важное, чем какое обычно имеют психологические

курьёзы: Иван был  царь. Черты его личного характера  дали особое

направление его  политическому образу мысли.

1.З.Представление  о власти 

     Иван  рано и много, раньше и больше, чем следовало, стал думать своей тревожной мыслью о том, что он государь московский и всея Руси. Скандалы боярского правления постоянно поддерживали в нем эту думу, сообщали ей тревожный, острый характер. Его сердили и обижали, выталкивали из дворца и грозили убить людей, к которым он привязывался, пренебрегая его детскими мольбами и слезами, у него на глазах высказывалось непочтение к памяти его отца, может быть, дурно отзывались о покойном в присутствии сына. Но этого сына все признавали законным государем; ни от кого не слышал он и намека на то, что его царственное право может подвергнуться сомнению, спору. Каждый из окружающих, обращаясь к Ивану, называл его великим государем; каждый случай, его тревоживший или раздражавший, заставлял его вспоминать о том же и с любовью обращаться к мысли о своем царственном достоинстве как к политическому средству самообороны Ивана учили грамоте, вероятно, так же, как учили его предков, как вообще учили грамоте в Древней Руси, заставляя твердить часослов и псалтырь с бесконечным повторением задов, прежде пройденного. Изречения из этих книг затверживались механически, на всю жизнь врезывались в память. Кажется, детская мысль Ивана рано начала проникать в это механическое зубрение часослова и псалтыря. Здесь он встречал строки о царе и царстве, о помазаннике Божьем, о нечестивых советниках, о блаженном муже, который ходит на их совет, и т.п. С тех пор как стал Иван понимать свое сиротское положение и думать об отношениях своих к окружающим, эти строки должны были живо затрагивать его внимание. Он понимал эти библейские афоризмы по-своему, прилагая их к себе, к своему положению. Они давали ему прямые и желанные ответы на вопросы, какие возбуждались в его голове житейскими столкновениями, подсказывали нравственное оправдание тому чувству злости, какое вызывали в нем эти столкновения. Легко понять, какие быстрые успехи в изучении святого писания должен был сделать Иван, применяя к своей экзегетике такой нервный, субъективный метод, изучая и толкуя слово Божие под диктовку раздраженного, капризного чувства. С тех пор книги должны были стать любимым предметом его занятий. От псалтыря он перешел к другим частям писания, перечитал много, что мог достать из тогдашнего книжного запаса, вращавшегося в русском читающем обществе. Это был начитаннейший москвич XVI в. Недаром современники называли его «словесной мудрости ритором». О богословских предметах он любил беседовать, особенно за обеденным столом, и имел, по словам летописи, особливую остроту и память от божественного писания.

     Так рано зародилось в голове Ивана политическое размышление - занятие, которого не знали  его московские предки ни среди детских  игр, ни в деловых заботах зрелого  возраста. Кажется, это занятие шло втихомолку, тайком от окружающих, которые долго не догадывались, в какую сторону направлена встревоженная мысль молодого государя, и, вероятно, не одобрили бы его усидчивого внимания к книгам, если бы догадались.

     Его письма к князю Курбскому - наполовину политические трактаты о царской власти и наполовину полемические памфлеты против боярства и его притязаний. Его первое длинное-предлинное послание поразит видимой пестротой и беспорядочностью своего содержания, разнообразием книжного материала, кропотливо собранного автором и щедрой рукой рассыпанного по этим нескончаемым страницам.

     Иван  IV был первый из московских государей, который узрел и живо почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле, помазанника Божия. Это было для него политическим откровением, и с той поры его царственное я сделалось для него предметом набожного поклонения. Он сам для себя стал святыней и в помыслах своих создал целое богословие политического самообожания в виде ученой теории своей царской власти. Тоном вдохновенного свыше и вместе с обычной тонкой иронией писал он во время переговоров о мире врагу своему Стефану Баторию, коля ему глаза его избирательной властью: «Мы, смиренный Иоанн, царь я великий князь всея Руси по Божию изволению, а не по много мятежному человеческому хотению».

     Таким образом, положительное значение царя Ивана в истории нашего государства далеко не так велико, как можно было бы думать, судя по его замыслам и начинаниям, по шуму, какой производила его деятельность. Грозный царь больше задумывал, чем сделал, сильнее подействовал на воображение и нервы своих современников, чем на современный ему государственный порядок. Жизнь Московского государства и без Ивана устроилась бы так же, как она строилась до него. Но без этого устроение пошло бы легче и ровнее, чем оно шло при нем и после него: важнейшие политические вопросы были бы разрешены без тех потрясений, какие были им подготовлены. Важнее отрицательное значение этого царствования. Царь Иван был замечательный писатель, пожалуй, даже бойкий политический мыслитель, но он не был государственный делец. Одностороннее, себялюбивое и мнительное направление его политической мысли при его нервной возбужденности лишало его практического такта, политического глазомера, чутья действительности, и, успешно предприняв завершение государственного порядка, заложенного его предками, он незаметно для себя самого кончил тем, что поколебал самые основания этого порядка. Карамзин преувеличил очень немного, поставив царствование Ивана - одно из прекраснейших по началу - по конечным его результатам наряду с монгольским игом и бедствиями удельного времени. Вражде и произволу царь пожертвовал и собой, и своей династией, и государственным благом. Его можно сравнить с тем ветхозаветным слепым богатырем, который, чтобы погубить своих врагов, на самого себя повалил здание, на крыше коего эти враги сидели.

Глава 2. Окружение  царя 

2.1.Адашев  Алексей Фёдорович 

1530(?) -1561 

     Костромской вотчинник, связанный родственными узами с московским боярством, Адашев еще ребенком, в 1540 г., получил придворный чин спальника, войдя тем самым в число лиц, особо приближенных к малолетнему великому князю, будущему царю Ивану IV. В конце 40-х гг. Адашев стал одним из руководителей так называемой Избранной рады, неофициального правительства страны. Будучи в те годы очень близок к царю, он одновременно ведал его архивом, руководил составлением «Государева родословца», был хранителем печати «для скорых и тайных дел». В 50-е гг. он активно участвует в работе Стоглавого собора, регулировавшего отношения Церкви и государства, становится, как особо доверенное лицо, находящееся вне рамок служебной иерархии, руководителем внутренней и внешней политики государства. Возвышение Адашева и растущее влияние его на Ивана IV развивались в противовес недавнему еще боярскому самоуправству. Это было время, когда руководители Избранной рады Адашев и Сильвестр правили страной.

Однако в конце 50-х гг. политические позиции Адашева  пошатнулись. Росло раздражение  царя масштабами сосредоточенной в  руках Избранной рады власти, действиями лично Адашева, посланного в мае 1560 г. в Ливонию воеводой. После военных и дипломатических неудач в Ливонии действия руководителей Избранной рады в этом регионе получили резко отрицательную оценку царя, Адашев попал в опалу, был устранен от руководства военными действиями в Ливонии и вскоре умер в Юрьеве при невыясненных обстоятельствах. Тяжело пострадали и его многочисленные сородичи.

     Наиболее  ранним по времени свидетельством источников о Ф.Г.Адашеве является грамота  Василия Ш от 2 августа 1533 г. казанскому царю Яналею, сообщающая о посылке Василием Ш в Казань «ближнего своего человека Федора Адашева сына Олгова». Следующее известие о Ф.Г.Адашеве — запись в посольской книге Посольского приказа о том, что 13 августа 1536 г. «князь великий» послал «Федора Адашева сына Олгова, а с ним пять сынов боярских молодых» потчевать медом польского посла Никодима Техновского. В том же качестве дипломата-посла в Турцию Ф.Г.Адашев, как мы видели, выступает и в 1538-1539 гг.

     С возвращением из Турции характер деятельности Ф.Г.Адашева меняется, и в 40-х годах он меняет профессию дипломата на службу внутри государства. Основное, что сообщают источники о деятельности Ф.Г.Адашева в 40-х годах, - это его участие в общем, описании земель Русского государства, предпринятом в годы боярского правления.

     В 1550 г. характер деятельности А.Ф.Адашева выступает особо рельефно как лица, облеченного особым доверием царя, что выражается как в высокой степени авторитетности решений, принимавшихся А.Ф.Адашевым по тем или иным вопросам, так и в том, что он осуществлял контроль от имени государя за деятельностью судей - бояр, дворецких, казначеев и дьяков.

     В своей деятельности А.Ф.Адашев выступал именно как доверенное лицо Ивана  IV, как проводник той политики укрепления централизованного государства, идеологом и вдохновителем которой был сам Иван IV. Такая общая постановка вопроса об А.Ф.Адашеве должна явиться предпосылкой при рассмотрении конкретных данных о его деятельности.

     В своей дипломатической деятельности - многочисленных переговорах с иностранными посольствами в Москве - А.Ф.Адашев опять-таки выступает не как профессиональный дипломат (эта роль, как правило, отводится дьяку И.М. Висковатому, обычно принимавшему участие в переговорах вместе с А.Ф. Адашевым), а как лицо, которому поручено царем вести переговоры от имени верховной власти и который в процессе переговоров находится в постоянном контакте с верховной властью, сообщая ей о ходе переговоров и получая от нее необходимые инструкции.

     Общий характер политической деятельности А.Ф.Адашева, действующего «государевым словом», объясняет и многообразные формы проявления деятельности А.Ф.Адашева, делая ненужным связывать эту деятельность со служебной принадлежностью А.Ф.Адашева к определенному ведомству или группе ведомств. Наконец, выяснение общего облика А.Ф.Адашева как политика в равной мере делает понятным и широту власти А.Ф.Адашева (пока он сохранял доверие к себе Ивана IV), и причины падения его (когда он это доверие потерял после того, как оказался в блоке с реакционными противниками политики правительства Ивана IV).

2.2.Сильвестр 

     В конце 40-х гг. XVI века в Москве заботами тогдашнего главы Русской церкви митрополита Макария на посту иерея придворного Благовещенского собора оказался, выражаясь словами Н.М.Карамзина, «какой-то удивительный муж, именем Сильвестр, родом из Новгорода». Перед Иваном IV, по словам того же Карамзина, Сильвестр предстал в апреле 1547 г., в дни страшного московского пожара, «с подъятым, угрожающим перстом, с видом пророка и гласом убедительным возвестил ему, что суд Божий гремит над главою царя легкомысленного и злострастного». Вскоре «смиренный иерей, не требуя ни высокого имени, ни чести, ни богатства, стал у трона, чтобы утверждать, ободрять юного венценосца на пути исправления...»

     В 40-50-е гг. Сильвестр имел на царя большое  влияние. Вместе с А.Ф.Адашевым он занял руководящее положение в Избранной раде, тогдашнем неофициальном правительстве страны.

     Знаток  греческой культуры, обладатель ценной библиотеки, Сильвестр был высокообразован  и бескорыстен. Он был автором  духовно публицистических произведений, руководил созданием (и был одним из авторов) новой редакции «Домостроя» - важного памятника истории, культуры и быта России, ее социально-экономической, политической и педагогической мысли.

     Владевший еще в Новгороде мастерскими  по изготовлению икон и книг, Сильвестр после московского пожара 1547 г. получил от царя поручение руководить восстановлением художественных росписей вновь отстраивавшихся кремлевских теремов и соборов. По его заданию стены Золотой палаты были украшены нравоучительными картинами, изображавшими царя доблестным воителем, благодетелем бедных, праведным судьей и т.д. Всей своей деятельностью Сильвестр последовательно утверждал величие и могущество царской власти. Это сказалось на ходе работы заседавшего в январе-феврале 1551 г. в Москве Стоглавого собора, когда в виде так называемых «царских вопросов» перед его членами была выдвинута составленная при участии Сильвестра программа реформ, предусматривавших ограничение прав церкви в угоду монархии. Взгляды Сильвестра, безусловно, оказали влияние на формирование воззрений Ивана IV, его литературный стиль.

     Для решения вопроса о роли Сильвестра в подготовке и проведении Стоглавого собора весьма важное значение имеет  выяснение вопроса о том, кто  является автором анонимного «Послания царю Ивану Васильевичу», содержащегося в так называемом Сильвестровском сборнике. Что же касается автора послания Ивану IV, то он представляется «человеком, очень близким к царю, очень влиятельным, он говорит смело, даже фамильярно», это склоняет к мысли, что послание к царю принадлежит Сильвестру, хотя и основания для заключения об авторстве Сильвестра не имеют решающей силы.

     Одна  из черт послания - использование традиционной темы борьбы с развратом для постановки целого ряда чисто политических вопросов. Именно эта черта придает посланию значение, выводящее этот публицистический памятник за рамки церковно-религиозных дел, и вместе с тем позволяет поставить вопрос о том, из каких кругов вышло послание, т.е. подойти к вопросу об авторе послания царю.

     Главный политический вопрос, рассматриваемый в послании, - это вопрос о том, какой характер должно носить правление молодого царя - Ивана IV.