Иван Тихонович Посошков и его наследие

Астраханский  филиал Московского  Государственного Университета

Экономики, Статистики и Информатики

Иван  Тихонович Посошков и его наследие

Выполнил:

студент группы ДКИ-13

Каширов Анатолий

Проверил:

Кучерук Ирина Владимировна

Посошков  о богатстве и  деньгах

Иван  Тихонович Посошков (1652--1726)--русский  экономист и публицист -- является автором  сочинения «Книга о скудости и богатстве», написанного в 1721--1724 гг. В этом произведении И. Т. Посошков выдвинул проект улучшения  экономической жизни  России, развития ее производительных сил.

В противоположность  меркантилистической  догме Посошков считал, что богатство  общества воплощается  не только в драгоценных  металлах, но и в  материальных благах. Посошков писал: «Понеже  не то царственное  богатство, еже в  царской казне  лежащия казны  много, ...но то самое  царственное богатство, еже бы весь народ  по мерностям своим  богат был самыми домовыми внутренными  своими богатствы». Посошков проводил различие между вещественным богатством и невещественным богатством. Он всячески подчеркивал активную роль невещественного  богатства: писатель указывал на непосредственную связь между производством  материальных благ и  наличным правовым режимом  в России. «Паче  вещественного богатства  следует всем нам  обще пещися о вещественном богатстве, то есть о  истинной правде... Правда велми богатство  и силу умножает, ...неправда не токмо вновь  богатит, но и древнее  богатство отончевает и в нищету приводит».

Посошков  возвышался до идеи о том, что богатство  государства немыслимо  без народного  богатства. «...В коем царстве люди богаты, то и царство богато, а в коем царстве  будут люди убоги, то и царству тому не можно слыть  богатому». Посошков подчеркивал, что, по его мнению, «сие дело невеликое и  весьма нетрудное, еже  царская сокровища  наполнити богатством... Но то великое и  многотрудное есть дело, еже бы народ весь обогатить».

Не  лишено интереса мнение о том, что Посошков предвосхитил французских  физиократов в  своем заявлении: «Крестьянское богатство -- богатство царственное, а нищета крестьянская -- оскудение царственное». Высказывания Посошкова  о богатстве, отождествление богатства страны с народным богатством, с крестьянским богатством носили прогрессивный  характер; они выходили за рамки меркантилистических  представлений о  богатстве. Оригинальны  были также взгляды  Посошкова на деньги. Отстаивая исключительную роль государственной  власти в развитии производительных сил  России, Посошков был  сторонником номиналистической  теории денег. Посошков писал: «Мы не иноземцы, не меди цену исчисляем, но имя царя своего величаем, того ради, нам не медь дорога, а дорого его царское  имянование, того ради мы не вес в них  числим, но исчисляем  начертание на ней».

Теория  денег Посошкова, конечно, была ошибочной. Он не понимал функции  меры стоимости и  связи денег с  товаром. Однако в  борьбе за экономическую  независимость России он отстаивал свою теорию денег, защищая  русское купечество от иностранной конкуренции. Теория денег Посошкова  теоретически обобщала финансовую практику его времени.

Посошков  о торговле

Посошков  всячески настаивал  на необходимости  оказывать покровительство  классу купцов. Купечество, по мысли Посошкова, составляет существенную основу государственного здания. Он считал, что  в купечестве нуждаются  все члены общества, все составляющие его общественные группы, все сословия. В особенности  подчеркивал Посошков наличие взаимозависимости  между купечеством  и войском.

Посошков  выражал недовольство тем, что к торговле широко тянутся различные  слои русского общества, независимо от сословной  принадлежности. Торговля, по мысли Посошкова, должна быть лишь привилегией  представителей купеческого  сословия. Будучи принципиальным противником того, чтобы крестьяне  торговали, в то же время он считал возможным  вступление в купеческое сословие представителей зажиточного крестьянства.

Посошков  ратовал за то, чтобы  русское купечество монополизировало всю  торговлю в стране. Он считал, что в  сословие купцов должен быть закрыт путь не только «иночиным» людям, но к «свободному  торгу» не должно быть также доступа  иноземным купцам. Все это весьма благотворно скажется и на сборе пошлин. Посошков -- сторонник  «торга» праведного, «святого», без обмана. С целью ликвидации конкуренции между  купцами Посошков высказывается за цену, регулируемую сверху, цену не вольную, а указную, «установленную»  цену.

В вопросах внешней  торговли с иностранцами, которой Посошков придавал большое  значение, он пропагандировал  организацию русского купечества в виде единой торговой компании -- «компанства». Торговля с иностранцами должна носить организованный характер и производиться  по соизволению купеческого  «командира». С разрешения «командира», по согласию всего «компанства» по заранее установленным  ценам, наподобие  торговли с приезжими  иностранцами на ярмарках должен происходить  вывоз товаров  за границу.

Посошков  был сторонником  конкурентной борьбы с иностранным  купечеством по ценам  на товары, устанавливаемым  русскими купцами. Он был преисполнен  уверенности, что  в этой конкурентной борьбе русские купцы  выйдут победителями, ввиду большой  заинтересованности иностранцев в  русских товарах. Посошков настаивал  на строгом отборе ввозимых в страну товаров. По его мнению, такие товары должны быть превосходного  качества, в них  действительно должна нуждаться страна. И в этом вопросе  должна сказываться  организующая, регулирующая роль «компанства».

Посошков  перечисляет те товары, в которых Русь не нуждается, а у  «иноземцов отнюд  бы никаковых тех  вещей и на полцены  не покупать». Придавая вопросу о ввозе  иностранных товаров  большое народнохозяйственное значение, Посошков подчеркивал важность контроля за импортом товаров. В числе  мероприятий, которые  должны ограничить потребление  предметов роскоши, сократить ввоз иностранных  товаров, Посошков останавливается  и на «одежном расположении». Каждому «чину» должна быть присвоена соответствующая  одежда.

Проектируемое «одежное расположение»  Посошков рассматривал как «великое»  дело. «Первое, что  чин от чина явен будет и всяк свою мерность будет знать, другое, что у всякаго  чина денежные изтраты  излишные не будет, третие, что царству пополнение будет немалое». В  приведенном высказывании о положительной  стороне «одежного  расположения» Посошков прямо заявляет, что  оно будет содействовать  накоплению денег  в стране. Посошков подходил к различным  статьям импорта  и экспорта с целью  воспрепятствовать  утечке денег из страны, увеличить путем  внешней торговли денежные сокровища  страны. Посошков приводит много примеров, свидетельствующих  о ненормальном состоянии  русского импорта  и экспорта.

Следует отметить недовольство Посошкова тем, что  из России вывозятся  сырые материалы, а не готовые товары, что является источником обогащения иноземных  купцов. Посошков считал, что материал, предназначенный  для дальнейшей обработки  и изготовления готового продукта, должен перерабатываться в соответствующих  сырьевых районах. Он утверждал, что «сие бо велми нужно, еже  кои материалы, где  родятся, тамо бы они  и в дело происходили». Нарушение этого  правила, по мысли  Посошкова, приводит к тому, что внешняя  торговля России в  ущерб интересам  русской промышленности и торговли становится весьма прибыльной для  иностранцев. Так, Посошков настаивал на необходимости  вывозить не лен и  пеньку, а приготовленные из них готовые  изделия. А для  этого необходимо перерабатывать их на русских мануфактурах.

Противопоставляя  высоким ценам  на сырье и съестные припасы за границей их относительную  дешевизну в России, Посошков писал: «Я чаю, что мочно нам  на всю Еуропу полотен  наготовить и перед  их нынешнею ценою  гораздо уступнее продавать им мочно». Посошков видит в  установлении низких цен на продаваемую  готовую промышленную продукцию за рубежом  сильное орудие в  конкурентной борьбе за завоевание европейского рынка. Посошков связывал с вывозом не сырья, а готовых товаров  приток в страну благородных  металлов, которому он, в духе меркантилистической  теории, придавал большое  экономическое значение.

Посошков  о ремесле

По  вопросу о ремесле  Посошков является сторонником  введения «гражданского  устава», регламентирующего  строгий за «художеством»  государственный  надзор, наблюдения с целью контроля, в лице «надзирателей» и «главного правителя».

Состояние ремесленного производства в России, по мысли  Посошкова, в значительной мере упирается в  вопрос о состоянии  ученичества. Ссылаясь на опыт иноземцев, Посошков утверждал, что точное соблюдение твердого срока ученичества  должно быть обеспечено тревогой, страхом  строгого наказания  за его нарушение. Дальнейшая судьба ученика -- вплоть до предоставления ему права стать  самостоятельным  мастером и обзавестись  учениками-- определяется решением мастеров и  командира. Посошков был убежден, что  при наличии проектируемого им «гражданского  устава» ученики  «поневоле будут  учитца добре и, совершенно выучась и взяв у мастера отпуск, вышшему художественных дел камандиру  покажет свое мастерство и отпуск, то как  ему той камандир определит, еще ль ему доучиватца, или  у иных мастеровых из найму работать, или же и самому ему мочно быть мастером, то так  тому и быть».

Посошков  считал необходимым  клеймить производимые товары в знак свидетельства  их доброкачественности, а за производство негодных продуктов  карать высоким штрафом. Посошков считал целесообразной формой повышения  знаний русских ремесленников--широкое  привлечение иностранных  мастеров высокой  квалификации для  обучения русских  людей. Деятельность таких иноземцев  должна быть окружена почетом и овеяна славой. В своих  высказываниях о  ремесле Посошков останавливается  и на вопросе об изобретательстве. Он ссылается на иноземные  уставы, которые, при  создании чего-либо нового, прежде неизвестного, стоят на страже интересов  изобретателя, гарантируя ему исключительное право на свое произведение. Говоря о распространении  изобретательства на Руси, по примеру  иноземцев, Посошков исходит из принципа материальной заинтересованности. «И аще тако устроено будет у нас  в Руси, то такожде, что и у иноземцев  много будет вымышленников. Многие бы острые люди и нарочно стали  тщатися, како бы что  новое вымыслить, от чего бы ему поживитися. А ныне у нас  за непорядочное гражданство  гибнет добра много». Посошков прямо подчеркивает, что из-за непорядков, которые господствуют в деле изобретательства на Руси, нововведения, новаторство чреваты  своей убыточностью.

Посошков  считал целесообразным «гражданский устав  учинить, чтобы за вымысл новаго какова мастерства или промысла отнюд иным не попускать  въступать, дондеже  жив тот вымышленик». Посошков был убежден, что развитие ремесла  в России по его  проекту приведет не только к тому, что русское ремесленное  производство достигнет  иноземных рубежей, но и сумеет их превзойти. В поле зрения Посошкова  была и современная  ему русская мануфактура. Так, по вопросу о  привлечении рабочей  силы в мануфактуру  Посошков высказывался за необходимость  набора насильственным путем бродяг и  нищих во владение заводчиков. Посошков был убежден, что  вербование рабочих  таким путем обеспечит  наличие большой  армии подневольного  труда. По мысли Посошкова, следует «учинить... указ, чтоб нищих, по улицам скитающихся, молодых и средовеких хватать...». Посошков предлагал «молодых робят мужеска  пола и женска научить  прясть, а подрослых  ткать, а иных белить и лощить, то бы они, научась, были бы мастерами». «Я чаю, -- заверял  Посошков,-- что мочно  тех гуляков набрать  тысячь десяток другой и, построя домы мастерские, науча тех гуляков  тунеядцов, мочно  ими много дел  управить».

По  мысли Посошкова, заводчики, применяющие  подневольный, зависимый  принудительный труд нищих и бродяг, станут их вековечными  владельцами, превратят  их в своих крепостных, независимо от того, кому они принадлежали до поимки. Посошков рисует светлую, радужную картину дальнейшей судьбы этого закрепощенного люда. «...Нищие, бродяги  и тунеядцы, все  изведутъца, и вместо уличнаго скитания все  будут промышленники. И егда совершенно научатся и обогатятся, и будут сами мастерами, а царство от их промыслу будет богатится  и славою разширятися».

Посошков  советовал строительство  заводов приурочить к незаселенным местностям с дешевым продовольствием, за счет казны и  с последующей  передачей их на оброк. «И ради царственнаго обогащения надлежит на такие дела въначале состроить домы из царские казны  на пространных местех в тех городех, где хлеб и харчь  дешевле, в заоцких  местех или где  что пристойно  делать, и наложить на них оброк, чтобы  люди богатились, а  и царская казна  множилась». Таким  образом, Посошков заявляет, что развитие промышленности в стране должно ставить  своей целью обогащение «людей», т. е. заводчиков и купцов. Однако не последнее место  в задачах, которые  ставит Посошков перед  насаждающейся в  стране промышленностью, отводится обогащению казны, накоплению в  стране денежных сокровищ. Посошков всячески подчеркивал  необходимость оказывать  солидную денежную помощь за счет казны крупным, предприимчивым заводчикам и мануфактуристам. По мысли Посошкова, казна должна финансировать  и мелких промышленников, которые не в состоянии  организовать крупное  предприятие. Ссуды  должны выдаваться из 6% годовых, а при  краткосрочных займах -- из 1% в месяц.

Посошков  о крестьянском вопросе

В своих высказываниях  по крестьянскому  вопросу Посошков ставил целью крестьянство «от разорения  и от обид поохранить и в лености  б пребывать им не попускать, дабы от лености во всеконечную  скудость не приходили». В представлении  Посошкова скудость крестьянской жизни  объяснялась наличием лености крестьян, нераспорядительности властей, помещичьего  насилия и пренебрежения.

Характеризуя  неограниченное своеволие, самовластие, отсутствие законности в отношении  помещиков к крестьянам, Посошков писал: «...Помещики на крестьян своих  налагают бремена  неудобноносимая, ибо  есть такие безчеловечные  дворяня, что в  работную пору не дают крестьянам своим  единого дня, еже  бы ему на себя что  съработать. И тако пахатную и сенокосную пору всу и потеряют у них, или что  наложено на коих крестьян оброку или столовых запасов и, то положение  забрав, и еще требуют  с них изълишняго побору. И тем излишеством крестьянство в нищету пригоняют, и которой крестьянин станет мало посытее быть, то на него и подати прибавит. И за токим их порядъком никогда крестьянин у такова помещика обогатитися не может, и многие дворяне говорят: «Крестьянину де не давай обърости, но стриги ево яко овцу до гола». И тако творя, царство пустошат, понеже так их обирают, что у иного и козы не оставляют, и от таковые нужды домы свои оставляют и бегут иные в понизовые места, иные ж во украенные, а иные и в зарубежныя, и тако чужия страны населяют, а свою пусту оставляют».

Посошков  не ограничивается констатацией тяжелого положения  закрепощенного крестьянства, изнывающего под  ярмом непосильного, подневольного труда. Он пытается вскрыть  корни порабощения  крестьян и выдвигает  по этому вопросу  оригинальную точку  зрения. Посошков писал: «Крестьянам помещики не вековые владелцы, того ради они не весьма их и берегут, а прямой им владетель  всероссийский самодержиц, они владеют временно. И того ради не надлежит их помещикам разорять, но надлежит их царским  указом охранять, чтобы  крестьяне крестьянами  были прямыми, а не нищими, понеже крестьянское богатство -- богатство  царственное». Исходя из идеи о временном  характере помещичьего  владения землей, Посошков считал необходимым  государственное  вмешательство во взаимоотношения  между помещиками и крестьянами, которое  должно ограничить произвол помещиков, их необузданное стремление к присвоению всего продукта труда  крестьян, обрекающее их на нищету.

По  мысли Посошкова, закон должен регламентировать, подчинить точно  установленным правилам крестьянский труд -- выражается ли он в  барщинных днях или  оброке. Вместе с  тем помещик должен следить за тем, чтобы  крестьянин не уклонялся  в «леность», чтобы  он «даром не гулял, но какую мочно  к прокормлению своему работы бы работал».

Выработку закона, который должен установить размер крестьянских повинностей, Посошков возлагал на дворянский съезд. Этот закон  подлежит утверждению  царем. Полагая, что  крестьянские повинности должны базироваться на крестьянском дворе, Посошков вместе с  тем требовал учитывать  количество земли  и посевов. Он указывал на необходимость  «расположить крестьянские дворы по владению земли, им данные, чем  кой владеет и  колико он той своей  земли хлеба высеет про себя». Посошков настаивал на том, что «по здравому разсуждению надлежит крестьянскому двору  положить разъсмотрение  не по воротам, ни по дымам изъбным, но по владению земли  и по засеву на том  ево владенье».

Что же касается того содержания, которое Посошков вкладывал в свое понимание «целого  двора», то под ним  он разумел шесть  десятин пахотной земли -- для высева четырех четвертей  ржи, восьми четвертей  ярового, покос в  двадцать колен сена и земли под  усадьбой в 600--720 квадратных саженей. Крестьянин мог владеть не целым двором, а  лишь долей двора. «А буде коему крестьянину  отъведено земли, что и четверти ржи на ней не высеет, то того двора и  четвертью двора  не надлежит написать, но разве шестою долею  двора».

Крестьянин  мог также владеть  участком земли, превышающим  один двор. «А буде кой  помещик, видя коего  крестьянина семьяни-ста  и лошадеиста даст ему земли со удоволством, что высевать он будет  четвертей по десяти на лето ржи, а яроваго  по дватцати, а сенокосу отъведет ему на 50 копен, то с такова крестьянина можно  брать как его  императорскаго величества, так и помещику с полутретья двора». Таким образом, Посошков исходил из необходимости  соблюдать различие в наделении крестьян землей.

Большой интерес представляют высказывания Посошкова  о приобщении крестьян к грамоте. Распространение  грамотности среди  крестьян, по мысли  Посошкова, сыграет  большую роль в  деле ограничения  самовластия, своеволия  и вымогательства, грабительства, зверства царских слуг. Произвол последних причиняет  крестьянству большие  убытки. Посошков высказывался даже за принудительное обучение крестьянских детей грамоте. Вместе с тем Посошков не игнорирует и интересы помещиков и нужды  государственного аппарата. «А егда грамоте и  писать научатца, то они удобнее будут  не токмо помещикам  своим дела править, но и к государственным  делам угодны будут. Наипаче же в сотские  и в пятидесятские  велми будут пригодны и никто уже  их не изобидит и  ничего с них напрасно не возьмет».

Отстаивая неприкосновенность крестьянской земли, стремясь гарантировать  ее от всяких посягательств  со стороны помещиков, Посошков потребовал проведения прогрессивных  мер -- отделения или  отмежевания крестьянской земли от помещичьей: «...С тоя земли, коя отъделена  будет к крестьянским дворам, с тое земли  будет платить  крестьяня по дворовому  своему окладу... и  того ради та земля  за помещиками и числить  не надлежит». Проект Посошкова, выгодный крестьянству, находился  в тесной связи  с его взглядами  на землю как на собственность царя, собственность государства. Посошков оставлял неприкосновенным крепостное право. Выдвинутые же им практические предложения по крестьянскому вопросу были для своего времени передовыми.

И.Т. Посошков был крупнейшим русским экономистом  начала XVIII в., выдающимся и оригинальным представителем меркантилизма. Посошков выдвинул прогрессивную  для своего времени  программу развития производительных сил  России. Посошков отстаивал  передовые для  своего времени идеи, касающиеся развития торговли, ремесла, сельского  хозяйства. Посошков боролся за экономическую  независимость России от Запада. Будучи сторонником  концепции торгового  баланса, Посошков по ряду вопросов стоял  выше западноевропейских меркантилистов. Более  глубокой была трактовка  вопроса о богатстве. Посошкова выгодно  отличает от меркантилистов Запада большой интерес  к крестьянскому  вопросу. Посошков является выдающимся представителем мировой экономической  мысли своего времени. 
 
 
 

Введение 3

Глава 1. Предпосылки  возникновения первых форм научной  рациональности

1.1. Объективные  основания 30

1.2. У истоков  отечественной экономической науки  48

Глава 2. Система  экономических взглядов Ивана Посошкова

2.1. Построение "Книги о скудости и богатстве"  и характер рациональных идей 80

2.2. Учение  о богатстве 95

2.3. Проблемы  развития промышленности и торговли 111

2.4. Аграрные  вопросы 130

2.5. О "царском  интересе" 141

2.6. Природа  экономических идей И.Т.Посошкова  150

Глава 3. Социально-экономическая  теория Василия Татищева

3.1. Этика  и "экономия" 164

3.2. Социальное  устройство 181

3.3. Значение  государственности 194

3.4. Науковедение 209

3.5. Экономическая  наука как "особливое искуство" 217

3.6. Проблемы "государственной экономии" 228

Заключение 243

Список использованной литературы 256 

 
Введение  к работе:
 
Необычайно  растущий интерес к творческому  наследию отечественных экономистов - характерная примета нашего времени. Внимание к творческим поискам ученых очень часто остается в рамках профессиональных интересов историков экономических учений. Но положение дел в теоретической экономии таково, что никогда так остро не стояла проблема обновления социально-экономического знания в условиях трансформации национальной экономики. Ставя вопрос об обновлении научных знаний и представлений, нельзя игнорировать исторические достижения национальных направлений творческой мысли, имеющих глубокие традиции.

Переход к  новой хозяйственной системе  выявил множество чисто российских проблем социально-институционального характера, требующих повышенного  внимания. Исторический опыт хозяйственного развития многих стран показывает, что характер формы, темпы и результаты перехода к рыночной системе при  всем своем универсальном содержании имели ярко выраженную национальную окраску. В этом отношении не является исключением и Россия. Она имеет  колоссальный опыт становления рыночных отношений, определенным образом отраженный в истории ее экономической мысли. Но русская экономическая мысль  отражает не только этот бесценный  опыт многовекового хозяйствования, но и фундаментальные основы экономической  культуры России вообще. Это та среда  традиционных ценностей, которая содержит "образ мысли" народа или "менталитет". Это именно то, что устанавливает  своего рода рамки и образует основы экономической деятельности людей. Таким образом, актуальным является исследование аксиологических, или  ценностных ориентации национальной экономической  мысли.

Расцвет русской  экономической мысли в конце XIX - начале XX вв. трудно объясним с точки  зрения влияния западноевропейских идей. В лучшем случае появятся хорошие  ученики и эпигоны, но в России того периода были корифеи экономической  науки мирового масштаба. Таким образом, ренессанс русской науки не мог  не основываться на традициях национальной хозяйственной культуры. И в этой связи большое значение для ученых имеет исследование периода возникновения  национальной науки. Этот период, когда  происходила "кристаллизация" экономических  представлений в теоретические  знания, имеет большое значение в  истории национальной науки. В период зарождения теоретических идей формируются  многие характерные черты национального  научного знания.

Хрестоматийной  истиной стало утверждение, что  первым национальным экономистом является И.Т.Посошков. Между тем, комплексных  исследований его идей, которые показывают Посошкова родоначальником национальной экономической науки, не существует. Нет и научных работ, показывающих закономерный характер возникновения  экономической теории именно в первой половине XVIII в. и связывающих это  событие не только с самоучкой  Посошковым, но и с ученым-просветителем  В.Н.Татищевым. Кроме того, необходимо изжить тот подход к их научному наследию, который ограничивает глубину  обобщений рамками меркантилистической  доктрины, ведь восемнадцатое столетие -период закономерного кризиса этого  учения.

Важнейшим аспектом такой темы диссертационного исследования является вопрос о научной  систематизации социально-экономических  идей. И тут любой непредвзятый исследователь попадает в сложный  круг науковедческих и теоретико-методологических проблем, наполненных парадоксами. В самом определении понятия "наука" заложена "методологическая бомба". "Наука... - система развивающихся  знаний, которые достигаются посредством  соответствующих методов познания, выражаются в точных понятиях, истинность которых проверяется и доказывается общественной практикой. "Наука - система  понятий о явлениях и законах  внешнего мира и духовной деятельности людей... Понятие "наука" применяется  для обозначения как процесса выработки научных знаний, так  и всей системы проверенных практикой  знаний" (ФЭ,1964,Т.З,С.562-584). Так, в "Философской  энциклопедии" очень ясно была сформулирована идея двух подходов к "науке" как  знанию.

Если для  науковедческого исследования применить  второе рациональное описание понятия "наука" - как системы сложившихся  и апробированных знаний со своей  историей становления идей, то оно  совершенно исключает идею взаимодействия разнообразных рациональностей. Если выбрать иную модальность "науки" - как процесса выработки новых  знаний - то за пределами анализа  окажутся господствующие теории. А  если учесть, что в общественно-экономических  науках существовало и существует множество  школ и течений, то картина для  науковеда может показаться довольно безрадостной. Для выхода из тупика необходимо более емкое определение  понятия "наука".

Наука, как  живое, совершенствующееся знание есть "развернутая ассоциация эмпирических и теоретических, фундаментальных  и прикладных, дисциплинарных и доктринальных, формальных и содержательных, строгих  и нестрогих, описательных и объяснительных, качественных и количественных познавательных единиц, нацеленных на раскрытие объективных  законов" (Ильин В.В., 1994, С.8). Такое "рыхлое" определение "науки" допустимо по той причине, что  цель научного знания оправдывает все  средства (у Ильина - "познавательные единицы"), которые бывают настолько  многообразными, что представляющие их знания могут быть даже гносеологически  альтернативны друг другу. Такое, не совсем строгое определение "науки" позволяет сохранить ее внутренний состав как сложную ассоциацию разнообразных  концепций и даже "особых мнений".

Говоря о  составе науки как особой ассоциации знаний, следует обратить внимание на ее онтологическое строение. Оно  не сложно: наука состоит из истории  научных идей, господствующих научных  представлений и науки "передового базирования". Все три компонента играют разную, но активную роль в "духовном производстве". Значение истории  научных идей заметно возрастает, когда складываются новые научные  школы и направления мысли. А  если учесть и то обстоятельство, что "рост науки - это не столько накопление знаний, сколько непрестанная переоценка накопленного - создание новых гипотез, опровергающих предыдущие" (Налимов, 1978.С.49), то по мере убыстрения развития науки роль истории науки становится все более весомой. И может  так статься, что идеи или теории, которые были на задворках науки, могут оказаться на передовых  позициях.

Не менее  сложным объектом науковедческих исследований являются те периоды в истории  человеческой мысли, когда начинается сложный процесс "кристаллизации" рациональных представлений в научные  знания. И

М здесь  исследователям часто приходится "ломиться в открытую дверь".

Многие из них для нахождения первых несовершенных "кристаллов" научного знания применяют  критерии, описывающие свойства современных, развитых форм рациональности. Ещё  большая неопределенность появляется тогда, когда свои критерии научности  предлагают разные школы и течения. Это особенно характерно для экономической  науки, в ходе эволюции которой всегда сосуществование и конкуренция  разных научных рациональностей  является достоянием ее истории. Наиболее яркий пример -экономические идеи Аристотеля. Для крупнейших экономистов XVIII - XX вв. он - предтеча, а для современных  направлений науки этот крупнейший /V ученый античности - лишь творец "догадок", "проззрений", элементов будущих  научных теорий. Но можно ли утверждать, что аристотелевская "экономия" -это не совсем еще наука. Дело в  том, что Аристотель во многих своих  сочинениях дает рациональные описания хозяйственных процессов, т.е. применяет  метод моделирования. А это основа любого научного исследования. С полным правом Аристотель может быть причислен  к отцам- основателям классического  институционального направления экономической  науки. Эта аристотелевская линия  в развитии экономической науки  совершенно игнорируется.

В отечественном  науковедении проблемой зарождения социально-экономического знания никто  специально не занимался, хотя отдельные  аспекты этой проблемы обсуждаются более 150 лет. Когда состоялось "второе" открытие "Книги о скудости и богатстве" Посошкова профессором

Московского университета Погодиным, ученый поставил вопрос о научной атрибутации  этого сочинения. Историк охарактеризовал "Книгу" не только как исторический памятник, но и "как полный трактат  о состоянии России" м (Погодин, 1842, С.68). Это определение "жанра" сочинения как научной работы - принципиальная идея. Но уже в предисловии  к публикации он прибавляет ЕЮВЬІЄ оттенки мнения. "Родясь за пятьдесят  лет до Политической Экономии в Европе, - отмечал Погодин, - Посошков постигал живо ее правила и учил своих соотечественников  только не отвлеченными положениями  системы, а по действительным явлениям жизни". Книгу же в целом историк  представил научной общественности как "высокое произведение здравого русского смысла". Суммируя характеристики Погодина, можно заключить, что книга  Посошкова - это трактат по политической экономии "здравого смысла", написанный на ї национальной основе - "русским  толком в сильной степени" (Там  же, С.8, 9,

23). К сожалению,  все эти идеи историка не  имели под собой серьезного  концептуального обоснования.

Следующим толкователем Посошкова был также  сотрудник Московского университета - профессор В.Лешков. Само название его большой статьи - "Древняя  русская наука о народном богатстве  и благосостоянии", - опубликованной в юбилейном университетском  сборнике, говорит само за себя. Разделяя во многом убеждения ранних славянофилов, этот историк обычного права обратил  внимание на особое понимание богатства (или благосостояния) в истории  отечественной экономической мысли. Анализируя экономические взгляды  трех авторов -Сильвестра (редактора  и соавтора "Домостроя"), Волынского и Посошкова, ученый обратил внимание на весьма существенную разницу между  западными и русскими учеными  в понимании богатства. "Западная наука о богатстве, - подчеркивал  Лешков, - ...не может бедняка сделать  богатым; русская вовсе не берется  за эту задачу; но делает более, уча  м довольствоваться тем, что есть, вкореняя убеждение, что богатство  не есть

цель, а средство".(Лешков, 1855, С. 14). Считая, что экономическая  наука -наука о народном богатстве, Лешков полагал, что в России в XVI-XVIII вв. зародилась самобытная школа экономической  науки. "Русским политэкономом XVIII в." называл Посошкова У.Карнович, известный историк и писатель (Карлович, 1858, С.35). Однако, в фундаментальной  двухтомной монографин П.Пекарского "Наука  и литература в России при Петре  Великом" (1862 г.), Посошкова не оказалось  вообще.

Именно в  пореформенный период произошли  решающие подвижки в изучении научного наследия Посошкова. И несмотря на определенный "научный скептицизм" некоторых  исследователей, имя Посошкова прочно закрепилось в отечественной  науке.

Первое основательное  исследование экономических взглядов Посошкова принадлежит историку А.Г.Брикнеру, который посвятил Ивану  Тихоновичу две монографин и серию  статей. Причем одна из книг вышла на немецком языке и Посошков стал известен в научной среде Европы. Брикнер  был последователем немецкой исторической школы и опирался на научный авторитет  Вилгельма Рошера. Считая политэкономию  наукой о народном хозяйстве, исследователь  Посошкова подчеркивал, что условия  даже успешного развития экономической  науки "были различными у q различных  народов Западной Европы". Поэтому  была поставлена задача выяснить национальные особенности России, подвергнув "разбору  взгляды

Посошкова на различные отрасли народного  хозяйства" (Брикнер, 1876, С.75,74). Применению такого подхода способствовало и  простое на первый взгляд строение "Книги", представляющей некую  совокупность отдельных \( преобразовательных проектов. Однако подобный "отраслевой" подход преследовал определенную цель. В представлении Брикнера петровская эпоха и ее порождение - книга Посошкова - представляют собой определенную "смесь различных мнений": как консервативных, так и прогрессивных. Но, все же, Посошков был назван "смелым прогрессистом" и "отчаянным проповедником новых революционных идей". А последнее связано с тем, что мыслитель находился под непосредственным влиянием реформ Петра I , который, в свою очередь, сам "был учеником Запада" (Брикнер, 1876,С.4,5,91). Логика рассуждений Брикнера становится абсолютно прозрачной, когда замечаешь его усилия показать главенство в

ДІ- теоретическом  наследии Посошкова именно меркантилистических  идей о росте торговли и промышленности. Но главное, Брикнер пытался обосновать идею вторичности посошковского  меркантилизма, а, значит, и невысокой  теоретической ценности сочинения. С другой стороны, "отраслевой" подход при анализе "Книги" Посошкова  давал перспективу серьезного пересмотра отношения к научному наследию экономиста в целом.

Книга Брикнера вызвала рецензию В.П.Безобразова, который  обвинил Брикнера в определенной модернизации посошковскнх идей. Рецензент  считал, что исследователь "увлекся  предметом своего анализа и преувеличивает глубину экономических воззрений  Посошкова". Причем речь шла об "узкомеркантильных  понятиях" Посошкова, где нет "особой высоты и гениальности". "Критикуя" Посошкова с помощью Брикнера, Безобразов по сути подписал "смертный приговор" посошковскому меркантилизму, который "не заключает в себе ничего полного и систематического, а  перемешан со множеством всяких случайных  мыслей" (Безобразов, 1879, С.763,761). Эта  крайне негативная оценка научного наследия Посошкова открывала широкую  перспективу для серьезного исследования его других "случайных" мыслей.

Так, П.Тарасов  выразил мнение, согласно которому "меркантилизм Посошкова вылился  в менее рельефную форму, проникал не во все хозяйственные сферы,... и переплетался с некоторыми воззрениями, характеризующими иное, позднейшее экономическое  учение." Ученый полагал, что Посошков "ступает твердою ногою в  область нового, нарождавшегося тогда, хотя и не известного ему учения физиократов"... Отсюда и особенность  экономических идей русского экономиста, "зародившихся как бы на рубеже двух исторических периодов" развития экономической  мысли (Тарасов, 1880, С.200, 198). Точка зрения Тарасова не была серьезно обоснована, и осталась лишь гипотетическим предположением. Но она свидетельствовала о том, что Посошков будет найдено место  в истории мировой экономической  мысли XVII - начала XIX вв. с использованием известной формулы классификации: меркантилизм -физиократизм - классическая школа политэкономии. До классической школы Посошков "никак не дотягивал", поэтому выбор был невелик. Однако все время обнаруживаемую "смесь  идей" и впрямь было нетрудно понять, поскольку они носили переходный характер. Почта никаких принципиально  новых трактовок не давала книга  А.Царевского "Посошков и его сочинения" (1883). Посошков был объявлен мыслителем "золотой середины", как бы примиряющим  крайних западников и ревнителей русской старины. Но главное, что  его идеи представляют собой "смесь  неустановившихся взглядов и понятий", поскольку их автор был человеком  переходной эпохи. Царевский обратил  внимание на то, что Посошков видел  в земледелии "всему богатству  корень и основание..." (Царевский, 1883.С.30, 34,90).

Убедительную  критику концепции "смеси идей" в научном наследии Посошкова  удалось осуществить Е.М.Полежаеву, который опубликовал в 1893 году наиболее полный вариант книги Посошкова "Завещание отеческое". Исследователь  не без основания отметил определенную предвзятость подхода к идеям  Посошкова. "Посошков потому и оказался способным написать "Книгу о  скудости и богатстве", - подчеркивал  он, -что не мог, как цельный и  убежденный христианин, равнодушно видеть неисправности в народе и государстве" (Полежаев, 1893, С.9).

Другим исследователем Посошкова в конце XIX - начале XX века был известный историк Н.П.Павлов-Сильванскнй. Он продолжал линию Брикнера, акцентируя на меркантилистических основах  посошковских идей (См.: Павлов-Сильванский. Соч.,Т.2, С.68). Заслуга этого ученого  состояла в том, что он открыл для  науки так называемую литературу проектов петровской эпохи, к которой  отчасти относилась и книга Посошкова. Это означало, что "Книга о скудости и богатстве" - не случайное сочинение, а определенное отражение внутренних потребностей страны периода ее реформирования. Историк выделил внутри "прожектеров" целое течение общественной мысли - "московские прогрессисты типа И.Посошкова". Их особенность заключалась в  том, что держась "московских начал  духовной V культуры", они поддерживали заимствования из области техники, государственных и общественных отношений. Но существовал и "другой лагерь, представители которого, как  и Петр I, стремились к преобразованиям "вследствие сильно развившейся  в них подражательности. Павлов-Сильванский  первым серьезно поставил проблему изучения ряда понятий Посошкова, таких как "всенародное обогащение" и "невещественное богатство" (Павлов-Сильванский, 1897, С. 79,80, 62-63).

А.Н.Миклашевский считал, что книга Посошкова свидетельствует, что ее автор был "первым русским  экономистом". Это связано и  с тем, что "при отсутствии знакомства хотя (бы - Д.П.) с начатками западноевропейской науки, требовался недюжинный талант, сила которого становится все более  очевидной при сравнении книги  Посошкова с бедными по мысли  и языку произведениями так называемых меркантильных теоретиков." Книга  мыслителя - "целая программа переустройства русского государства". Но главное, что подметил Миклашевский, - отсутствие узкой цели и "отраслевой" однобокости  подхода реформаторских предложений (Миклашевский, 1898, С.691).

"Книга  о скудости и богатстве"  была в 1911 г. переиздана по  погодинскому списку. Предисловие  к ней написал историк А.Л.Кизеветтер. Он весьма заострил проблему  соотношения обыденного и научного  в воззрениях Посошкова. По  сочинениям Посошкова любопытно  наблюдать, "как сквозь кору  общих мест, неразлучных с обычным  миросозерцанием человека конца  XVII и начала XVIII вв., вдруг прорываются  смелые, творческие идеи, из которых  некоторые являлись в свое  время новостью даже для западноевропейской  науки"... Кизеветтер уловил и  одну из центральных идей книги: "экономическая крепость и  сила страны выражается не  в преуспеянии фиска, а в  благосостоянии народа" (Кизеветтер, 1911, С.4,5).

Заметную  лепту в изучение научного наследия Посошкова внес В.В.Святловскии. В 1913 он опубликовал курс своих лекций "Очерки по истории экономических  воззрений на Западе и в России (Часть I)". Для

Т критического разбора идей Посошкова Святловский  выдвинул тезис, согласно которому "меркантилизм в России получил двоякое выражение: теоретическое к практическое". Первое было "самобытного направления", а "практический" меркантилизм был  скорее перенят с западных образцов. Посошков был представителем "самобытно-московского  литературного меркантилизма", а  Петр I и некоторые его сподвижники - "прогрессивного, западного". Отсюда простой вывод: Посошков не был теоретиком-ученым, а лишь публицистом-практиком, публицистом-патриотом..." (Святловский, 1913, С. 170,171). Меркантилистические  идеи Посошкова разделяли многие его современники, но все они принадлежали к прогрессивному лагерю {J Петра. Особенность  тогдашней ситуации заключалась  в том, что меркантилизм в России "не естественно развивался, а  искусственно насаждался". Поэтому  все бремя этой экономической  политики "упала на крестьянство; эта тяжесть окончательно поработила (его - Д.П.) и помогла окрепнуть  земледельческому дворянству". Поэтому  и последующее направление экономической  мысли в России - физиократнзм - "было еще более наносным влиянием, чем  наш (российский - Д.П.) меркантилизм" (Святловский, 1913, С. 175,176). В 1923 году Святловский  публикует "Очерки экономических  идей в России", где продолжает "научную расправу" над Посошковым. Повторяя многие положения работы 1913 г., автор дает более отточенные V формулировки. По его мнению, значение "Книги о скудости и богатстве" явно преувеличено: Погодин, Бриккнер, Миклашевский и даже Павлов Сильванскин "видели в нем крупного теоретика и даже новатора". Но это абсолютно неверно: "Посошков не смитианец, или предтеча экономического либерализма, только типичный меркантилист той эпохи с местным колоритом: признанием важности нужд сельского хозяйства." (Святловский, 1923, С.56). Но Святловскому так и не удалось объяснить этот существенный "местный колорит" посошковского меркантилизма. Таким образом, вопрос о "чистоте" меркантилистических идей Посошкова был поставлен в довольно парадоксальной форме. В дальнейшем эта проблема станет "ахиллесовой пятой" многих посошкововедов XX века. Именно таким образом был заложен серьезный потенциал для нового прочтения книги Посошкова.

С критическим  разбором идей Посошкова выступил и  Г.В.Плеханов, который полагал, что  ценность взглядов русского экономиста "не так велика", как считали  многие отечественные ученые. Посошков -"консерватор по преимуществу" - выступал за реставрацию порядков Московской Руси, его взгляды сильно пропитаны "духом вотчинной монархии". А поскольку Плеханов находил  в строе допетровской Руси черты  восточного деспотизма и так называемого  азиатского способа производства, то природа посошковского консерватизма  становится понятной (Плеханов, 1925, С.104,136,106).

При оценке сочинений Посошкова Плеханов руководствовался и другой, достаточно жесткой формулой: "ход идей соответствует ходу вещей". А поскольку Россия заметно  отставала по уровню экономического развития от стран Западной Европы, то и ее первый экономист - Посошков - "весьма значительно отстал от западноевропейских". Плеханову пришлось мобилизовать всю  свою научную эрудицию по части западноевропейского  меркантилизма, чтобы доказать: идеи Посошкова "не заключали в себе ровно ничего революционного или  радикального"

(Плеханов, 1925,С. 106,127). Однако, когда приводится  слишком много доказательств,  противоположное мнение всегда  усиливается. Чем же так "не  угодил" Посошков Плеханову? Сам  критик ответил на вопрос просто: оказывается, общественное положение  Посошкова "помешало ему усвоить... европейские знания, хотя бы в  том объеме, в каком освоили  их птенцы Петровы". И Посошков  так и "остался самоучкой  старомосковского типа" (Плеханов, 1925, С.132,135,136).

Критические работы Плеханова и Святловского снизили на время внимание к Посошкову, но были и исключения. Огромный интерес  к Посошкову проявил крупнейший русский экономист-аграрник Л.В.Чаянов. Он написал в 1927 году статью, посвященную  истории аграрной мысли в России, где чрезвычайно высоко оценил идеи Посошкова. По мнению Чаянова, в посошковском трактате существуют "наиболее ранние сведенные в некоторую систему  взгляды о сельском хозяйстве" (Чаянов, 1927, С.202). Это принципиальное мнение Чаянова свидетельствовало, что книга Посошкова - не просто публицистика или "литературный меркантилизм", а система взглядов. Это свидетельствовало  о качественном отличии "прожектов" петровского периода от "Книги  о скудости и богатстве". Чаянов достаточно рельефно обозначил посошковский "местный колорит", и дело оставалось за углублением исследовательской  работы в этом направлении. Но, к  сожалению, статья замечательного ученого  осталась втуне и не опубликована до сих пор.

Крупнейшим  исследователем творчества Посошкова  в 30-50-ые гг. XX века был известный  историк Б.Б.Кафенгауз, опубликовавший в 1937 году новый и наиболее полный, ломоносовский список "Книги о  скудости и богатстве", переизданный еще раз в 1951 г. Это стало событием в научной и культурной жизни  России. Однако публикация нового варианта "Книги о скудости и богатстве" не привела к серьезному обсуждению творческого наследия Посошкова. Кафенгауз  изначально рассматривал это сочинение  лишь как некую программу экономической политики, "проникнутую типичными идеями меркантилизма". В этих условиях он резко критиковал дореволюционную историографию, которая "рассматривала Посошкова как выразителя интересов крестьянства". В своих критических суждениях Кафенгауз пытался опереться на научный авторитет Плеханова и историка М.Н.Покровского, которые "не приписывали ему (Посошкову - Д.П.) каких-либо освободительных тенденций" в отношении крестьянства (Кафенгауз,1936.С.141,143). Таким образом, была предпринята небезуспешная попытка затушевать крестьянский аспект посошковских взглядов. Во вступительной статье к публикации 1937 г. Кафенгауз высказал идею, согласно которой Посошков, по сравнению с Петром I, "занимал более радикальную позицию, оставаясь однако в рамках крепостного строя. В целом же книга Посошкова "является наиболее ярким и оригинальным, литературным выражением меркантилизма в России в первой четверти XVIII в." (Кафенгауз, 1937,С.35,40). При этом исследователь лишь уточнял Святловского и его предшественников, умалявших значение Посошкова.

После Отечественной  войны интерес к Посошкову  стал возрастать. Этому способствовала не только подготовка к изданию многотомной "Истории русской экономической  мысли". В 1950 г. появилась научная  монография Б.Б.Кафенгауза "Посошков. Жизнь и деятельность.", переизданная на следующий год. В полной мере ученый использовал "отраслевой" принцип  разбора "Книги о скудости и  богатстве", введенный еще Брикиером. Кафенгауз лишь "укрупнил" отрасли, сведя все к большим подразделениям хозяйства. Но и это обстоятельство не позволило ученому прочитать  книгу как целостное произведение, научный трактат. Произведение Посошкова  так и осталось для ученого  лишь сборником отдельных проектов, составленных "на злобу дня". Впоследствии в университетском курсе лекций, опубликованном уже в 1961 году, появились  начатки решительного изменения  трактовки идей Посошкова. Оказывается, русский экономист только "до некоторой степени... примыкал к прожектерам", и его "сочинения по широте охвата и таланту далеко выходит за пределы "литературы проектов". "Книга  Посошков, - отмечал Кафенгауз, - не только содержит конкретный материал и проекты  реформ, но и проникнута общими, принципиального  характера положениями" (Кафенгауз, 1961, С.200,202). Однако ученый не разъяснил, о каких положениях или теоретических  принципах идет речь. А "Книга  о скудости и богатстве" все  же представлялась ему не целостной  программой преобразований, а собранием  проектов реформирования.

Существенный  вклад в изучение научного наследия Посошкова внес А.И.Пашков. Его статья, опубликованная в 1945г., стала событием в посошкововедении. Характеризуя в  целом взгляды экономиста, Пашков подчеркивал, что Посошков - "первый из русских людей дал развернутую  и стройную систему экономических  взглядов". Конечно, Пашков несколько  переоценил уровень научных взглядов Посошкова, поскольку речь может  идти только о начальном оформлении системы взглядов со всеми вытекающими  последствиями. Но главное, что Посошкову  была "присуща народохозяиственная, государственная широта кругозора" (Пашков, 1945, С.43). К сожалению, "народохозяйственный  кругозор" так и не превратился  в иародохозяйственный подход, а  связи между отдельными проектами  книги так и не были установлены. Но большая заслуга Пашкова состояла в том, что он очень серьезно поколебал  прежние мнения о развитом, "системообразующем" характере меркантилистических  идей Посошкова. "У Посошкова, - отмечал  он в этой связи, - нет свойственного  представителям "классического" меркантилизма Западной Европы отождествления богатства с деньгами (Пашков, 1955, С.329). И это оказалось самой  существенной идеей тогдашнего посошкововедения. В этой связи возникал резонный вопрос: если Посошков - не меркантилист, то кто  же он на самом деле? Эту проблему наиболее остро поставил Л.М.Мордухович, который продолжил работу по разрушению стереотипов в трактовке научного наследия Посошкова.

Еще в 50-е  годы Л.М.Мордухович выступал за необходимость  нового толкования экономических идей Посошкова. В отличие от Пашкова, который в силу ряда причин очень робко писал об общеэкономических принципах построения "Книги о скудости и богатстве", Мордухович прямо заявил о "народохозяйственном подходе Посошкова при решении поставленных вопросов (Мордухович, 1957, С. 116). Но, анализируя теоретические положения Посошкова с помощью сложившейся в конце XVIH-начале XIX вв. системы категорий классической политэкономии, исследователь не смог раскрыть оригинальный характер рациональных построений Посошкова, а его термины были оставлены без внимания. Впоследствии Мордухович будет вносить поправки в свою концепцию,

согласно  которой Посошков (как и Юрий Крижанич) "являлись ранними представителями  классической буржуазной политической экономии, не получившей развитие в  России" (Мордухович, 1983, С.26). К сожалению, Мордухович не обратил внимание на то, что значение посошковских "понятий" можно выяснить только в системе  взглядов экономиста.

В I томе "Всемирной  истории экономической мысли" (Гл.ред. издания В.Н.Черковец, Отв.ред. тома И.П.Фаминский. М.,1987) Ф.Я.Полянский  и И.П.Фаминский показали, что  Посошков и Татищев высказывали "некоторые идеи меркантилизма", и "хотя они и считали необходимым  равивать внешнюю торговлю, в центре их внимания было развитие отечественного производства, расширение внутренней торговли." Кроме того, "русский  меркантилизм отличался от западноевропейского  и тем, что затрагивал так же аграрный вопрос"(Полянскин, Фамннский, 1987, С. 4 /-2)-В 1989 году В.В.Орешкин подчеркивал, что в системе воззрений Посошкова "торговля и производство выступали  как единый хозяйственный комплекс"(Орешкин, 1989, С.41), что не характерно для классических теорий меркантилизма.

Логическое  воспроизведение посошковской системы  социально-экономических взглядов и стало актуальнейшей задачей  исследования научного исследования русского экономиста. Этой проблеме была посвящена  книга автора настоящей работы. В  монографии "Иван Посошков" (1989) автор  пытался показать не только логическую взаимосвязь всех отраслевых "прожектов" Посошкова, но и дал анализ опорных  понятий экономиста, таких, например, как "богатство" во всех его необычных  смысловых оттенках. Автор впервые  в истории отечественной экономической  мысли стремился к обоснованию  первоначального характера научных  идей Посошкова. •

В книге  А.В.Аникина "Путь исканий" подчеркивается, что "по объективным условиям существовавшей в России социально-экономической  реальности он (Посошков - Д.П.) не мог  подойти к принципам буржуазной классики". Но "как у западных экономистов XVII века, - отмечал Аникин, -некоторые элементы экономической  теории запрятаны у Посошкова  в гуще конкретного материала  и практических вопросов и выражены в неявной форме". (Аникин, 1990, С.32-33,33).

Н.С.Шухов  считает, что Посошков - "общепризнанный основоположник российской национальной политической экономии". Однако эта  заявка на представление Посошкова  в качестве родоначальника национальной школы политэкономии так и  не имела достаточного научного обоснования (Шухов, 1994, 4.2, С.36). Уже в новейшем сочинении Шухов (соавтор - Фрейдлин) стремится доказать, что Посошков - "основоположник русской классической политэкономии". Он является таковым, поскольку был создателем теории ценности, которая "первоначально  развивалась в рамках религиозно-нравственных учений". Шуховым было сделано  предположение, что идеи "Завещания  отеческого" Посошкова близки "по смыслу с нравственными поучениями основоположника английской политической экономии Адама Смита" (Шухов, Фрейдлин, 1996, С.245, 246, и т.д.).

Сравнение Посошкова с Адамом Смитом стало, к сожалению, данью своеобразной "научной моды". Но если Шухов  пошел по пути "нахождения" точек  соприкосновения, то Л.Зайцева избрала  обычную сравнительную характеристику идей двух абсолютно разных мыслителей (Зайцева, 1995, С.5-45). Однако, чтобы делать результативное сопоставление почти несопоставимого, необходимо очень хорошо представлять фундаментальное строение и суть теорий экономистов, а главное -конкретно-экономическую базу их обобщений. Зайцева не только не основывается на достижениях посошкововедения (она их просто игнорирует), но и фактически оставляет без серьезного анализа основное понятие Посошкова - "гобзовитое богатство".

К сожалению, досадного толкования идей Посошкова  не избежал и составитель интересного  сборника "Экономика русской цивилизации" О.А.Платонов. Публикуя оригинальные тексты русских мыслителей, и в том  числе Посошкова, составитель отметил, что в "Книге о скудости и  богатстве" присутствует пафос "огульного  и не всегда справедливого обличительства внутреннего порядка". И не столь  важно, что для автора остались неясными основание идеи посошковской теории. Главное, что ученый не может не знать  о негативных результатах "петровской революции", глубоким критиком которых  и был Посошков (Платонов О.А., 1995, С.43).

Если к  настоящему времени, ценой усилий ряда исследователей русской экономической  мысли (прежде всего Брикнера, Полежаева, Святловского, Миклашевского, Кизеветтера, Чаянова, Кафенгауза, Пашкова н Мордуховича) отечественное посошковедение подошло  к рубежу комплексного исследования научного наследия Посошкова и была сделана первая попытка осуществить  его (Платонов Д.Н., 1989), то научно-экономическому наследию Татищева повезло гораздо  меньше.

На многие годы Татищев-историк заслонил от русской  науки Татищева-экономиста. Дело в  том, что неисторические, основополагающие работы Татищева обществоведческого характера  были введены в научный оборот довольно поздно. Так, знаменитый трактат "Разговор двух приятелей о пользе наук и училищах" поступил в научный  оборот лишь в 1875 г., и то в не очень  хорошей редакции. Основной корпус сочинений Татищева, включая первое научное издание "Истории Российской", в наиболее полном виде вышел вообще только в последнее время (См.: Тат., 1950; Тат., 1962-1968; Тат., 1979; Тат., 1990 и др.). Лишь после Отечественной войны  все основные экономические работы Татищева, стали доступны исследователям. Но экономистов, к сожалению, они  не интересовали. Достаточно сказать, что первые исследователи экономических  взглядов Татищева были историки - П.К.Алефиренко и И.С.Бак. Посредством их работ  утвердилось мнение, что Татищев  стоял на позициях "развитого  меркантилизма" не только в идеологии, но и в практике своей административной деятельности (См.:Алефиренко,1948,С.89-97; Бак,1955а, С.362-381). Среди экономистов  наибольшей известностью пользовался  И.С.Бак, сотрудничавший с коллективом  А.И.Пашкова, создававшего многотомную  монографию по истории русской экономической  мысли. Именно в этом сочинении воплотились  все достоинства и недостатки толкования экономических идей Татищева. Эта работа на долгие годы стала  классической. "Будучи идеологом  дворянства, - резюмировал Бак, -защитником феодального базиса Татищев отстаивал  развитие производительных сил и  рынка в условиях феодального  строя." Это ли не парадоксальная характеристика экономических идей русского ученого. Тем более, что  как считал Бак, основные экономические  сочинения Татищева "написаны с  позиции системы торгового баланса, системы мануфактуры". Следовательно, его "теоретические, политико-экономические  позиции имели в основном меркантилистический  характер" (Бак, 1955, С.401). Эта странная уживчивость, сосуществование феодально-крепостнического строя с "мануфактурной системой" и "рынком" не находила должного объяснения. Это станет "ахиллесовой пятой" всего послевоенного татищеведения. К сожалению, научный спор пойдет не по существу открытого парадокса, а исходя из того, какие элементы - "феодальные" или "буржуазные" - в его мировоззрении преобладали (См.: Алефиренко, Кафенгауз, 1959, С.194-197; Мавродин В.В. и др., 1959, С.164-169; Пештич Л.С.,1965,Ч.2,С.125-127; и др.).

Исследователи, к сожалению, не смогли (или не хотели) выйти за рамки сложившихся представлений, увидеть не только "борьбу", но и прежде всего, совместимость, сотрудничество общественных форм.

В 1981 г. вышла  научно-популярная книга А.Г.Кузьмина "Татищев"(серия "Жизнь замечательных  людей"), переизданная в переработанном виде в 1987 г. Появление этой книги (по сути монографии) вызвало разноречивые толки в научной среде. После  книги Попова (Попов Н.А., 1861) это  была вторая попытка создания научной  биографии ученого-энциклопедиста. "Подчинение всего мировоззрения  идее "государственной пользы", -резюмировал Кузьмин, -делаетТатищева мыслителем, лишенным однозначно выраженных классовых позиций". Идеологом  дворянства он был лишь в той мере, в какой российская государственность  была дворянской). Но для дальнейшего  поступательного развития страны необходимы были реформы, открывающие "дорогу буржуазному  развитию" (Кузьмин, 1981, С.ЗЗЗ, 334). За это и выступал Татищев. Эту фундаментальную  идею

Кузьмин сохранил и в следующем издании книги (См.: Кузьмин, 1987, С.334-335).

Однако у  Кузьмина появился серьезный оппонент, историк-архивист А.И.Юхт, который издал  монографическое исследование "Государственная  деятельность В.Н.Татищева в 20-х - начале 30-х годов XVIII века" (М.,1985). Автор, располагая большим архивным материалом, стал, к сожалению, заложником старой концепции. При этом обоснование собственных  теоретических позиций было дано Юхтом на фоне не совсем убедительной критики концепции Кузьмина. Основные экономические сочинения Татищева так и остались без серьезного анализа. А идея в целом дворянского  происхождения идеологии Татищева с некоторыми чертами "просветительства" сохранила свое значение (См.: Юхт,1985, С.26). Позже Юхт не изменил своей  позиции, хотя она становится еще  более уязвимой. Он отмечал меркантилистический  характер идей Татищева в 20-30-е гг., связанных  с широким вмешательством государства  в дела национального хозяйства. Но анализируя "Представление о  купечестве о ремеслах" (1748), Юхт  заявил, что Татищев хотел корректировки  экономического курса Петра I, предусматривая создание "более благоприятных  условий для торгово-промышленной деятельности купечества, ремесленников  и крестьян": отмена монополий, откупов, подрядов, запрета на вывоз за рубеж  ранее запрещенных товаров, а  также "организации государственного кредита и учреждение банков, улучшение  вексельного дела, открытия новых  ярмарок". Эти идеи ученого трудно соотносятся с его критикой точки  зрения Кузьмина, ведь, по-существу, Юхт "выходил" за рамки своей сложившейся  концепции н заметно усиливал научные позиции критикуемого. Он так и не ответил на вопрос: стал ли пересматривать Татищев свои экономические  идеи в 40-е годы. Юхт вновь повторил старый тезис: "татищевская программа  экономического развития России не была буржуазной, потому что ее основные требования не выходили за рамки феодальных отношений" (Юхт,1990,С.8,16). Противоречия точки зрения Юхта приводили к  главному вопросу, косвенно поставленному  самим исследователем: что это  за хозяйственная система, когда  в рамках господствующего феодального  строя государство может создать  условия для развития свободного предпринимательского уклада? Это ли не запоздалое признание правоты  Кузьмина?

Несмотря  на определенные успехи татищевоведения, по сравнению с Посошковым этот русский  ученый еще недостаточно изучен как  экономист. К сожалению, до сего времени  не предпринималось попыток комплексного анализа его социально-экономических  взглядов, а многие его теоретические  работы так и не стали предметом  экономического анализа.

Подход к  Посошкову и Татищеву как к  меркантилистам со всеми вытекающими  последствиями, сильно обедняет реальное содержание их творческого наследия, низводя этих экономистов до проектировщиков  государственной политики, "меркантилистов-литераторов". Поэтому диссертант ставит перед  собой цель комплексного исследования социально- экономических воззрений  как Посошкова, так и Татищева. Автор исходит из того предположения Пашкова, что у этих мыслителей сложились собственные системы экономических взглядов, которые необходимо детально проанализировать, обнаружив их научно-теоретические "ядра". Т Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи:

• рассмотреть  предпосылки появления национальной теоретической экономии как объективные - эволюционный потенциал отечественного хозяйства; так и субъективные - развитие отечественной мысли от социально-экономических  идей и традиций хозяйствования до первых форм теоретических обобщений;

• проводя  комплексное исследование сочинений  Посошкова и Татищева, раскрыть как  научную, так и социально значимую природу первых систем экономических  взглядов;

• рассмотреть  те формы, в которых происходило  возникновение первых форм научных  экономических знаний и их методологические основы;

• выявить  особые черты российской теоретической  экономии в связи с ценностями национальной культуры;

• существенно  обновить методы научного прочтения  экономико-категориального языка  отечественных экономистов.

Теоретической и методологической основой для  написания работы послужили современный  пауков едческий (case studies), а также  институционально-социологический  подходы к анализу отечественной  мысли. Большое значение для автора имеют работы отечественных исследователей (от М.П.Погодина, А.Г.Брикнера, А.В.Чаянова  до А.И.Пашкова, Л.М.Мордуховича и  А.В.Аникина).

Диссертационное исследование состоит из Введения, трех основных глав, Заключения и списка использованной литературы. В первой главе автор показывает объективные  основания зарождения теоретической  экономии в первой половине XVIII века. В главе имеется очерк развития русской экономической мысли  ХУІ-нач.ХУІІІ вв. При этом диссертант выбрал не всё в творческом наследии отечественных мыслителен, а только те самобытные, традиционные идеи, которые  и составили среду хозяйственной  культуры России. Эти идеи повлияли на экономические представления  Посошкова и Татищева и придали  их ранним формам теоретической мысли  неповторимые оригинальные черты. Вторая глава работы посвящена Ивану  Посошкову. В ней показан трудный  путь "кристаллизации" посошковских "мнений" в рациональные идеи, представленные сложными понятиями. Третья глава -глава о Василии Татищеве. Как и в предыдущей главе, автор  стремится к обновлению научного понимания социально-экономических  идей одного из крупнейших отечественных  историков.

Основу диссертационного исследования составляет определенный корпус первоисточников. Это прежде всего работы Посошкова (Пос.,1842; Пос.,1863; Пос, 1893; Пос, 1911; Пос, 1937; Пос, 1951) и сочинения  Татищева (Тат.,1950; Тат.,1979; Тат.,1990; Татищев. Собр.соч., 1994-1996). При изучении предыстории  отечественной экономической науки  автор использовал многотомники: "Памятники литературы Древней  Руси" вып.1-13 (1978-1994); "Российское законодательство. В десяти томах", а также множество  публикаций первоисточников в монографиях, сборниках и периодических изданиях. Автор вводит в научный оборот ряд сочинений, не фигурирующих в  истории экономических учений: Ф.Карпов "Послание к митрополиту Даниилу"; анонимная "Беседа Валаамских чудотворцев"; Ермолай-Еразм "Слово о любви  и правде и побеждении вражды и  зла", "Слово о Божий сотворении тричастнем", "Слово к верным"; И.Тимофеев "Временник". Для обновления оценки научного наследия Татищева, автор  впервые в отечественной историко-экономическон  науке вводит в оборот такие его  сочинения, как "Разговор двух приятелей  о пользе науки и училищах", а также отдельные разделы "Истории  Российской" и эпистолярное наследие русского ученого.

Broken Angel

I’m so lonely, broken angel 
I’m so lonely, listen to my heart

[Arash] 
Man dooset daram 
Be cheshme man gerye nade 
Na nemitoonam 
Bedoone to halam badeee

I’m so lonely, broken angel 
I’m so lonely, listen to my heart

One n’ only, broken angel 
Come n’ save me, before 
I fall apart

[Arash] 
To har jaa ke bashi kenaretam 
Taa aakharesh divoonatam 
To to nemidooni ke joonami 
Bargard pisham

I’m so lonely, broken angel 
I’m so lonely, listen to my heart

One n’ only, broken angel 
Come n’ save, before 
I fall apart

La la leyli la la leyli la laaa

I’m so lonely, broken angel 
I’m so lonely, listen to my heart

One n’ only, broken angel 
Come n’ save, before 
I fall apart

   Падший  ангел

Мне так  одиноко, падший ангел, 
Мне так одиноко, прислушайся к моему сердцу

[Араш] 
Я был в тебя влюблён, 
Не заставляй меня плакать. 
Я не смогу 
Без тебя, я сломлен

Мне так  одиноко, падший ангел, 
Мне так одиноко, прислушайся к моему сердцу

Один и  единственный, падший ангел, 
Приди и спаси меня, прежде чем мне станет совсем плохо

[Араш] 
Я буду рядом с тобой везде и всегда 
Я схожу по тебе с ума. 
Ты, ты не знаешь, что ты — вся моя жизнь, 
Вернись назад ко мне

Мне так  одиноко, падший ангел, 
Мне так одиноко, прислушайся к моему сердцу

Один и  единственный, падший ангел, 
Приди и спаси меня, прежде чем мне станет совсем плохо

Ла ла лейли  Ла ла лейли ла лааа

Мне так  одиноко, падший ангел, 
Мне так одиноко, прислушайся к моему сердцу

Один и  единственный, падший ангел, 
Приди и спаси меня, прежде чем мне станет совсем плохо

 
 
 
 

СОДЕРЖАНИЕ

3

5

8

8

11

12

15 

19

27

30

 

       

Введение

1.Биографическая  справка

2. Идеи И.Т. Посошкова  о самобытном хозяйственном  опыте России

 

     2.1 О развитии промышленности

 

      2.2 О крестьянстве

 

      2.3 О купечестве, внутренней и внешней торговле

 

      2.4 О богатстве и  его источниках, финансах и деньгах

3. Анализ экономических  идей И.Т. Посошкова  о самобытном хозяйственном  опыте России

Заключение

Список  использованной литературы

 

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 

Введение 

 

      Иван  Тихонович Посошков (1652-1726) является одним из выдающихся отечественных  экономистов XVIII века. Он стоял у  истоков политической экономии в  России, создав оригинальное по тому времени  учение о богатстве, был первым русским  экономистом, предпринявшим попытку  обосновать всестороннюю и целостную  экономическую программу обновления страны с использованием определенных традиционных элементов материальной культуры. Цель его программы - углубление петровских преобразований, коренное изменение социальной базы реформ. Посошков сомневался в экономической  целесообразности сохранения крепостнических  институтов в России, понимая огромное значение сельского хозяйства для  экономического подъема страны. Его  экономическая программа предусматривала  быстрый рост отечественной промышленности и торговли, который привел бы к  радикальному изменению аграрно-сырьевой специализации страны в общеевропейском разделении труда.

 

      Посошков  окончил свой жизненный путь в  тюрьме Тайной розыскных дел канцелярии. Не сохранилось изображения Посошкова, в его биографии много белых  пятен. Выходец из крестьянского  сословия, Посошков был очень активным, предприимчивым человеком, с самобытным складом ума и характера. Это  был поистине настоящий русский  самородок, владеющий многими ремеслами, имеющий технические изобретения  и обладающий определенной организаторской "жилкой". Но другой "страстью", которая под конец жизни все  больше поглощала его, стало "прожектерство". В наше время это слово имеет  несколько негативно-иронический  смысле петровскую эпоху некоторые  люди, откликаясь насущные проблемы жизни, занимались сочинением проектов ее переустройства. Писал таковые и Посошков. Он был  автором не только нескольких "прожектов", но и трех больших сочинений. Самым  известным его произведением  стала ' "Книга о скудости и  богатстве", законченная им в 1724 г.[ 1] Оно и обессмертило имя Посошкова.

 

      Спор  о социально-экономической природе  идей Посошкова начался с момента  публикации "Книги о скудости и богатстве" в 1842 г. Он продолжается и до сих пор. Это сочинение  воспринималось и воспринимается очень  остро, порождая множество крайних  оценок и парадоксальных суждений. Запоздало, медленно и трудно входила "Книга о скудости и богатстве" в золотой фонд отечественной  культуры. Это объясняется еще  и тем, что она не только выдающийся памятник истории общественной мысли  начала XVIII века, но и книга, не потерявшая актуальности и в более позднее  время.

 

      Исследователи отмечали необычайную для экономической  мысли того периода широту идей русского мыслителя, выходящую за рамки собственно меркантилистического учения. В своих  теоретических построениях Посошков все время выходит за пределы  сферы обращения, "преодолевает" и частные интересы отдельных  отраслей мануфактурного производства. Его интересуют общие условия  экономического роста, зарождение и  развитие хозяйственных форм. Задуманные им реформы должны были привести к  росту "изобильного богатства" во всех отраслях хозяйства. И не случайно, что посошковское "богатство" начинается не с денег, а с материальных благ, которые должны производить  все хозяйственные единицы государствам.

 

      В отечественной  историографии существует добрая традиция представлять Посошкова защитником крестьянских интересов, мыслителем, поставившим  вопрос о временности помещичьих прав на крестьян. В "Книге о скудости и богатстве" мыслитель представил оригинальный вариант многоэтапной аграрной реформы, которая должна была привести к легализации крестьянской земельной собственности и появлению  новых форм организации производства. Объективно результаты этой реформы  должны были привести к медленному изживанию крепостничества в  русской деревне. А если учесть, что  в XVIII столетии в России наблюдался расцвет крепостного хозяйства  и рост эксплуатации народных масс, то требования Посошкова выглядят для того времени весьма прогрессивно.

Иван Тихонович Посошков и его наследие 📙 Реферат → 🆔 96019

Иван Тихонович Посошков и его наследие 📙 Реферат → 🆔 96019

Иван Тихонович Посошков и его наследие