Календарно-обрядовые праздники

                                                            Введение

   Долгими годами на Руси сохранялось двоеверие: официальная религия, которая преобладала в городах, и язычество, которое ушло в тень, но по-прежнему существовало в отдаленных частях Руси, особенно на северо-востоке, сохраняло свои позиции в сельской местности. Развитие русской культуры отразило эту двойственность в духовной жизни общества. Языческие духовные традиции, оказывали глубокое воздействие на всё развитие русской культуры раннего средневековья.

   Важнейшие  на Руси языческие обряды и  праздники были слиты с земледельческим  трудом, с жизнью природы, а  значит, с мифологическими олицетворениями  природных сил. Праздничный календарь  русских на протяжении их многовековой  истории не был стабильным, данным раз и навсегда. Каждая историческая эпоха накладывала свой отпечаток, внося в праздничный быт народа что-то свое, новое. Наиболее заметные изменения календарь претерпел трижды - после крещения Руси, в период петровских преобразований и после крушения самодержавия, т. е. в переломные периоды в истории русского народа.

   Первыми,  еще в глубокой древности, возникли  праздники, связанные с земледельческим  календарем предков восточных  славян. Начинаясь в декабре, когда  солнце "поворачивается на лето", предвещая скорое пробуждение кормилицы матери-земли от зимнего сна, и заканчиваясь осенью, с завершением уборки урожая, праздники составляли целостный календарный цикл. Отсюда и принятое в науке их название - календарные или праздники народного календаря. В отличие от праздников, появившихся в более поздние времена, они имели преимущественно магический характер. Их цель - обеспечить здоровье людям и лад в семье, хороший урожай полевых и огородных культур, богатый приплод домашней живности.

   В щедром, плодоносном августе отмечались сразу три праздника, именуемые Спасами и вызывающие ассоциации с золотистым медом, сочными наливными яблоками и веселым хрустом разгрызаемых орехов. Народные названия Спасов- медовый, яблочный и ореховый. Имеются и официальные церковные названия, а сами праздники несут как бы двойную смысловую нагрузку. На рассказе об одном из этих трёх праздников – Первом Спасе, я остановлюсь более подробно.

1. ИСТОРИЯ ПРАЗДНИКА 

    Первый Спас (Спасовки, Спасов день, Происхожденьев день, Маковеи /Маккавеи/, Медовый, Пчелиный, Мокрый, Водный, «Спас на воде», Калинник (сибирск.), Соломониды-бабушки /сибирск./) – народное название праздника православной церкви, посвященного Иисусу Христу – Спасителю (Спасу), который отмечается 14 августа.

Народное название праздника православной церкви, посвященного Иисусу Христу – Спасителю (Спасу). Церковь устраивала торжественное  вынесение и поклонение кресту, крестный ход к водоемам и освящение  воды. В этот день происходили массовые гулянья, купания людей и скота и всюду отдавалась дань воде. Пчеловоды в этот праздник освящали мед. Народная традиция связывала первый спас с проводами лета.

В церковной  традиции в этот день совершается  два торжества: Происхождение (изнесение) Честных Древ Животворящего Креста Господня (отсюда название – Происхожденьев день) и празднество Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице.

Праздник Происхождения  Честных Древ перенесен на Русь из Константинополя, где он сложился на основе водоосвящения и крестного хода на воды. Для того, чтобы защитить город от часто случавшихся в августе эпидемий из сокровищницы императорского дворца выносили священную реликвию – сохранившуюся частицу Животворящего Древа Креста, на котором был распят Иисус Христос. Реликвию несли с крестным ходом, включавшим императора, к источнику Спаса, расположенному за городской стеной, и далее в храм Святой Софии. До праздника Успения Богородицы святыню носили по городу с крестным ходом «для освящения мест и для отвращения болезней», предлагая народу поклониться святому кресту. Отсюда и произошло наименование праздника – «происхождение» (вместо «вынесение», «исхождение») честных древ креста – как неточный перевод греческого названия.

На Руси видоизменение  праздника Происхождения креста привело к установлению в конце XIV века праздника с поклонением честному Кресту Христову и с торжественной службой Всемилостивому Спасу и Кресту. На рубеже XIV – XV вв. в прологах – славяно-русских церковно-учительных сборниках – появляется русское сказание об утверждении этого празднества. В сказании говорится, что оно было установлено Константинопольским патриархом Лукою и Киевским митрополитом Константином в память знамений от трех святынь – Креста Христова, иконы Владимирской Богоматери и образа Спаса. Знамение произошло во время победы византийского императора Мануила над сарацинами, а также русского князя Андрея Боголюбского над волжскими болгарами в походе 1164 года. Противники были побеждены и обратились в бегство, а от святых икон, находившихся среди войск, исходили лучи, осенявшие полки. Греческий царь и русский князь обменялись сообщениями об одержанных победах и о чудесном сиянии, исходившем от святых икон. В честь чего и был установлен праздник. К XV веку относятся иконы Происхождения креста, на которых изображался византийский крестный ход к водам Спасова источника. В XVI-XVIII вв. строились церкви, посвященные празднику Происхождения Честного и Животворящего Креста Господня. Их число было невелико, иногда они переименовывались в Спасские или Всемилостивого Спаса. В настоящее время в этот праздник при богослужении совершается вынос креста на середину храма и поклонение ему, а после литургии – крестный ход на воду.

Согласно же древнему преданию, 1 августа святой благоверный князь Киевский Владимир крестился сам и крестил Русь. В этот день в память о Великом событии Крещения Руси совершается освящение воды. В «Сказании действенных чинов святыя соборные и апостольския церкви Успения» (1627 год) говорится: «А на Происхождение в день Честного Креста бывает (крестный) ход, освящения ради воднаго и просвещения ради людскаго, по всем градам и весям» (Православный церковный календарь на 1993 год. С. 79).

Праздник Происхождения  Честных Древ Животворящего Креста Господня широко отмечался в средневековой  Руси. С особой торжественностью это происходило в Москве, где совершался крестный ход на воду и чин водоосвящения, отличавшиеся особой торжественностью, в которых участвовал сам царь. Накануне Первого Спаса, т.е. в канун Спасова заговенья, вечером 31 июля, с Евдокимова дня на Первый Спас, государь выезжал в Симонов монастырь, где слушал вечерню, а в сам праздник стоял заутреню. Напротив Симонова монастыря, на Москве-реке устраивалась «Иордань», как в день Богоявления. Над водою сооружалась сень на четырех столбах со своеобразным карнизом, которая расписывалась и увенчивалась золотым крестом. По углам «Иордани» изображались святые евангелисты, внутри нее – апостолы и другие святители. Иорданская сень украшалась цветами, листьями, птицами. Около «Иордани» устраивались два места – для государя, в виде круглого пятиглавого храма, и для патриарха, которые расписывались, украшались резьбою и огораживались позолоченной решеткой, помост вокруг них застилался алым сукном. В назначенное время, под колокольный звон государь выходил на воду, окруженный боярами и служилыми людьми, для торжественного освящения воды.

Действо Происхождения  начиналось с погружения Животворящего  Креста в воду. После прочтения  молитв государь с боярами опускался  в «Иордань», возложив при этом на обычное выездное платье святые кресты с мощами – золотые, унизанные драгоценными камнями, один из которых принадлежал первому из московских митрополитов – св. Петру, другим благословила царя Алексея его бабка, инокиня Марфа Ивановна. Переодевшись под «сенью» в сухое платье, царь прикладывался к кресту и принимал патриаршее благословение. Духовенство освященной («иорданской») водою кропило войска и знамена, а желающим разливалась святая вода. Две серебряных стопы с этой водою отправлялись в царский дворец.

После чина водоосвящения устраивались народные гулянья. В Москве сходились гулять около Симонова монастыря; в Туле собирались на Поповом болоте, за городом. В Новгороде к Первому Спасу была приурочена Спасская «праздницкая» – народное гулянье, бытовавшее до XIX – начала XX в. и происходившее на островке, около крепостных «происхожденских» или водяных ворот, получивших данное название от того, что через эти ворота проходил в определенные дни крестный ход на реку Волхов.

Не только в  городах, но и в деревнях и селах России церковью устраивалось торжественное вынесение креста, совершался крестный ход к водоемам (рекам, озерам, прудам) и источникам воды (колодцам), где происходили молебны и освящение воды. В этот день отдавали дань воде, поэтому и называли в народе Первый Спас – «Спасом на воде», Водным или Мокрым. После водосвятия принято было купаться, чтобы защититься от лихорадки и сглаза. Так, в Валдае Новгородской губернии купались прямо в рубашках. Говорили: «На Спаса в Ердани купаться – незамоленные грехи простятся». Кроме людей купали лошадей, а пастухи пригоняли с пастбищ домашнюю скотину и загоняли ее в реку, для того чтобы защитить животных от разных болезней.

Именовался Первый Спас и медовым – от обилия меда, который в этот день пчеловоды  в первых вырезанных сотах носили освящать в церковь (иногда говорили: «На помин родителев»). Крестьяне считали, что с этого дня пчелы прекращают производить мед («пчела перестает носить медовую взятку»), поэтому необходимо было «заломать соты» («На Первый Спас заламывай соты»), иначе пчелы из соседних ульев заберут весь мед. Для «выламывания» первых сот на пасеке пчеловод одевался в чистую одежду, осенялся крестным знамением, выбирал самый богатый по медовому запасу улей – после чего «подрезывал» соты («На Первый Спас макай в мед ножи» – смоленск.) и, положив часть их в новую, не бывшую в употреблении деревянную посуду, относил в церковь. После обедни священник освящал мед нового урожая и только теперь его разрешалось есть. Часть освященного меда («попова доля») оставалась в церкви, затем угощался причт, нищие («На Первый Спас и нищий медку попробует!») и дети. Пробуя первый мед, ребята приговаривали:

«Дай, Господи, хозяину  многие лета,  
Многие лета – долгие годы!  
А и долго ему жить – Спаса не гневить,  
Спаса не гневить, Божьих пчел водить,  
Божьих пчел водить, ярый воск топить -  
Богу на свечку, хозяину на прибыль,  
Дому на приращение,  
Малым детушкам на утешение».  
(Коринфский А.А. 1995. С. 324).

Возвратившись из церкви, пчеловоды разговлялись (употребляли пищу в первый раз после поста) свежим медом, пирогами с пшенной кашей и медом, варили «медяные» квасы и угощали всех пришедших в гости, а в Древней Руси пекли на первом меду огромный хлеб-пряник из первой ржаной муки нового урожая.

Ко дню Первого  Спаса приурочивалось начало и других хозяйственных работ. Так, начинали отделывать овины и очищать гумна («Готовь гумна и овины»), устраивали «сиротские и вдовьи помочи», т.е. приходили пом огать по хозяйству сиротам и вдовам, что происходило обычно после службы в церкви, до праздничного обеда («На вдовий двор хоть щепку кинь!»). Часто сами приносили и угощение. Приговаривали:

«Ты – за себя,  
Мы – за тебя,  
А Христов Спас -  
За всех нас!»  
(Коринфский А.А. 1995. С. 326).

Особо почитался  Первый Спас в южных губерниях  России, где раньше созревал хлеб и плоды, и где этот праздник приравнивался по значению ко Второму Спасу (см. Преображение Господне). Так, в южной Великороссии к Первому Спасу в основном заканчивалась уборка овощей и хлеба, и было принято освящать в церкви венки, сплетенные из колосьев, наполненных новым зерном, и первые плоды созревшего урожая. В народе говорили: «Спас – всему час»; «От Первого от Спаса накопит и мужик запаса»; «Спасов день покажет, чья лошадка обскачет», т.е. кто вовремя или быстрее других соберет урожай в поле.

В день Первого  Спаса в центральной и южной  полосе России начинался ранний посев  озимой ржи («Первый Спас – первый сев»; «На Первый Спас паши под озимь, сей рожь, готовь гумна и овины»; «До Петрова дни взорать, до Ильина заборонить, на Спас – засевать!»). Перед началом пашни устраивались крестные ходы на поля; совершалось освящение семян, для чего их насыпали в лукошки и выносили в поле, либо несли для освящения в часовню, церковь или к колодцу, где происходило водосвятие. Семена ржи для освящения приносились лишь частью крестьян, остальные брали у них по горсточке. При освящении семян священником читалась особая молитва: «Отжени (отгони) от нас, (господи), вся, снедающая плод наш земный, и всякое наказание, праведно наводимое на ны (нас), грех ради наших; и богатыя твоя щедроты ниспошли на вся люди твоя…» (Смирнов М.И. 1927. С. 50-51). Освященную рожь приносили домой, складывали к остальным семенам, либо бросали первой горстью на полосу во время сева.

Кроме освящения  ржи в Первый или Второй Спас вынимали во время службы так называемую «засевальную просфору», которую позже помещали в лукошко с семенами или привязывали к нему на веревочке. Некоторые крестьяне сохраняли к началу сева «благовещенскую» или «четверговую» просфору, брали с собой икону, крест, пасхальное яйцо, хлеб и соль (владимирск.).

Накануне Первого  Спаса варили яйца, по числу находящихся  во дворе  
мужчин; за обедом каждый разбивал яйцо и смотрел – у кого оно окажется полнее, тот и должен сеять рожь, чтобы урожай был «полный» (смоленск.).

Перед началом  сева озимых находили в деревне старика  – умелого и опытного пахаря. Поддерживая его под руки, потрясали  ими и говорили: «Посей ты, дедушко, первую горсточку на твое стариковское счастье!» (Некрылова А.Ф. 1991. С. 299).

С Первым Спасом связывались проводы лета, окончание летних хороводов, начало двухнедельного Успенского поста, считающегося «осколком от Великого поста», поэтому его и почитали также как и Великий пост («Успенский пост мужика досыта кормит»; «Спасовка – лакомка, а Петровка /Петровский пост/ – голодовка»). Отмечались и различные природные явления, бывающие около дня Первого Спаса. Так, сибирские крестьяне называли Первый Спас первым Калинником и утверждали, что он «влечет за собой инеи», которые губят хлебные злаки в период созревания. «На Спаса инью не было – хлеба уйдут (дозреют)»; «Пронеси Калинника мороком либо туманом!». Говорили: «Если за неделю перед Спасом аисты станут приготовляться к отлету, то рано зима станет и будет морозная, а весна будет теплая»; «На Первый Спас отлетают ласточки и стрижи» («Отлетает первый табун стрижков» (сибирск.)). Замечали, что «ласточки отлетают в три раза, в три Спаса» (1, 6 и 16 августа). Считалось, что накануне Первого Спаса ласточка в последний раз облетает деревню. А в сам Спас в некоторых губерниях после службы в церкви дети собирались на краю деревни – «просить касаток». Ребята играли в различные игры и при этом следили – не полетит ли из деревни ласточка. Увидев вылетающую птицу, они бежали следом с приговором:

«Ласточка –  касатка!  
А где ж твоя матка?  
Где твои братцы,  
Где твои детки,  
Где ж твои сестрицы?  
Испей Спасовой водицы!  
Улетать – не отлетай,  
До Спожинок доживай».  
(симбирск.; Коринфский А.А. 1995. С. 327).

Совершив такой  обычай, ребята верили, что ласточки не улетят из деревни до Успения Богородицы. Говорили: «Ласточка весну начинает – осень накликает!»; «Пришел Первый Спас, держи шубу (вар. рукавицы, кожух) про запас»; «С Первого Спаса – холодные росы»; «Отцветают розы, падают холодные росы»; «С Первого Спаса и роса хороша!»; «У Первого Спаса всего в запасе: и дождь, и вёдро»; «На Первый Спас олень копыто обмочил»; «В Первый Спас – на воде – олень обмакивает лапу, во Второй Спас – на горе – обмакивает хвост (вода холодеет)». Об этом говорится в песне:

«Ты олень ли, мой олень,  
Ты Алешенька!  
Ты куда-куда бежишь?  
Куда путь держишь?»

«Я бегу ли побегу  
Ко студеной ко воде…  
Мне копытцом ступить,  
Ключеву воду студить!»  
(Мельников-Печерский П.И. 1986. С.)

В церковной  традиции день 14 августа посвящен не только празднику Спаса, но и памяти семи ветхозаветных мучеников Маккавеев (отсюда – Маккавеев день) и их матери Соломонии.

Семь святых мучеников Маккавеев: Авим, Антонин, Гурий, Елеазар, Евсевон, Адим и Маркелл, мать их Соломония и учитель их Елеазар пострадали в 166 году до Рождества Христова от нечестивого сирийского царя Антиоха Епифана. Приверженный к эллинскому культу, Антиох Епифан ввел в Иерусалиме и всей Иудее языческие обычаи. Он осквернил храм Господень, поставив в него статую языческого бога Зевса Олимпийского, к поклонению которому принуждал иудеев. Многие отпали тогда от Истинного Бога. Однако были и такие, которые глубоко скорбели о падении народа Божия и продолжали верить в грядущее пришествие Спасителя. Девяностолетний старец - законоучитель Елеазар, который за приверженность к Моисееву закону был судим, с твердостью пошел на мучения и скончался в Иерусалиме. Такое же мужество показали ученики святого Елеазара - семь братьев Маккавеев и их мать Соломония. Они были судимы в Антиохии царем Антиохом Епифаном, где, бесстрашно признав себя последователями Истинного Бога, отказались принести жертву языческим богам. Старший из отроков, дававший первым ответ царю от имени всех семи братьев, был предан ужасным истязаниям на глазах у остальных братьев и их матери; остальные пять братьев один за другим претерпели те же мучения. Остался седьмой брат, самый младший. Антиох предложил святой Соломонии склонить отрока к отречению, чтобы ей остался хоть последний сын, но мужественная мать укрепляла и его в исповедании Истинного Бога. Отрок решительно отклонил ласкательства царя и так же твердо перенес муки, как его старшие братья. После смерти всех детей святая Соломония, стоя над их телами, воздела руки с благодарной молитвой Богу и скончалась. Подвиг святых семи братьев Маккавеев воодушевил Иуду Маккавея, и он поднял восстание против Антиоха Епифана и с помощью Божией одержал победу, очистив Иерусалимский храм от идолов. О всех этих событиях повествуется во 2-й Книге Маккавейской, входящей в состав Библии. Похвальные слова святым мученикам Маккавеям посвятили отцы Церкви - святители Киприан Карфагенский, Амвросий Медиоланский, Григорий Назианзин и Иоанн Златоуст.

В народных представлениях произошло соединение созвучного имени  семи мучеников и названия растения – «мак», сбор семян которого приходился на это время. Говорили: «Маковей или Макотрус – собирают мак».

На Маковея  каждый имел букет цветов, в котором  обязательно присутствуют большие  спелые головки мака. Такой букет  называется «маковийчик» или «маковейка» и служил он как оберег. Люди издавна верили в его магическую силу.  
Не перестали собирать маковейчики и с приходом христианства. На Руси были убеждены: собрать такой букет собственноручно должна каждая женщина или девушки. А самое главное, женщинам на Маковей прощались все их незамоленные грехи.  
В старину маковейчики делали из 17 трав. Со временем число составляющих изменилось. Что обязательно должно быть в букетике?  
Калина - символ девичьей красоты, любви, нежности.  
Подсолнух - символ солнца, тепла и благодарности, Рута и ноготки (календула) -защита от всяческих болезней.  
Душица (материнка) - чтобы «роду не было переводу».  
Колоски овса - для хорошего урожая, большого достатка.  
Мята - чтобы в доме царили мир, покой и доверие.  
Ласковец - к согласию в семье, означает ласку.  
Тирлич - чтобы у девушки было много кавалеров. -  
Донник - к примирению (если вдруг поссорились).  
Главное украшение букетика - маковые головки. 
Веточки полыни - конечно, обязательная составляющая маковейчика - это от нечистой силы.  
На Подолье (историческая местность на юго-западе Украины) святили целый сноп овощей и зелья, обвязанный красной китайкой. С ним торжественно обходили всю усадьбу, дом, огороды, надеясь и на следующий год получить хороший урожай и приумножения в хозяйстве.

После освящения маковейчик клали за образами, и хранился там до весны, а некоторыми травами и маком пользовались по необходимости, ведь «освященное зело ко всякой слабости способных». Весной мак рассеивали по городу, а сухие цветы на Благовещение девушки вплетали в свои косы – «чтобы не выпало из головы волосы». 

О русском мёде

Для древних  наших предков — славян мёд  был лучшей пищей и питьём. Интереснейшие  сведения о роли мёда в жизни русской  приводит Юрий Артёменко во втором выпуске журнала Московского  Дворянского Собрания «Русское дворянство» за 1997 год. 

Самые слова  наши «пища», «хлеб» и «сытно» происходят от меда как основы жизни наших  предков. В старину разведенный  в воде мёд назывался «сытой», а подкисшая сыта - щами. Медовые  соты для щей назывались «вощинами», а зелье для щей «обощами». Само понятие еды — пища — означало «пи(ть)ща». Цветочная пыльца, содержащаяся в пчелиных сотах, ныне называется пергой, а в прежние времена её называли «хлебиной». 

Из пергово-медовых  сотов, раскрошенных в воде, русичи готовили главное каждодневное блюдо — «хлебово». Это понятие впоследствии перешло и к нашему хлебу насущному из жита.

Исключительно из доброго пчелиного мёда наши предки готовили целебное и веселящее душу человека питие - питейный мёд или  просто мёд. Они не делали языкового  отличия между сладким пчелиным мёдом и переделанным питным или питейным мёдом. 

Нередко мёд  сам забраживался в дуплах деревьев, превращаясь без вмешательства  человека в крепкий мёд, который  в таком виде мог сохраняться  долгие годы. Поэтому для славянина  и сброженный, и сладкий мёд были двумя выражениями единой сущности пчелиного мёда. 

Действие питейного  мёда удивительно и чудесно по сравнению с прочими алкогольными напитками. Мёд даёт бодрость, весёлость  и умиротворение без одурманивания, расслабления и нездорового возбуждения людей. От меда не бывает похмелья, головной боли и тошноты. Вместо этого в меру выпитый «русский мёд» умножает силу и здоровье. Крепкий питейный мёд не принято было закусывать и запивать.

Из мёда готовили различные квасы и пиво крепостью 10 %, легкие и средней крепости питейные меды, а также добрые крепкие меды с объёмным содержанием алкоголя до 20-50 %. 

Теперь старинный  питейный мёд часто называют «медовухой», хотя наши предки такого напитка никогда  не изготавливали. «Медовуху», то есть медово-перговую брагу, делала мордва, а распространение в России она получила в годы гражданской войны. Присутствие перги портит питейный мёд, поэтому русские медовары во время варки медовой сыты тщательно отделяли всегда присутствующую в мёде пергу. Быстрое брожение медово-перговой браги приводит к появлению в ней альдегидов, и такой мёд на Руси называли «неисполненным» и считали вредным. 

Славянские народы представляли собой самобытную пчеловодную  цивилизацию, коренным образом отличавшуюся от цивилизации скотоводов-кочевников, земледельцев и охотников-собирателей. Селясь по берегам рек, изобиловавших  рыбой, устраивая, на заливных землях огороды, славяне главное внимание уделяли пчеловодству, водя пчёл в бортевых лесах. Количество пчёл в этих лесах было очень велико, так как кроме естественных дупел деревьев рои пчёл заселялись в искусственно вырубленных дуплах и в лёгких подвесных ульях-кошах. Даже в XVIII веке нередко находили в лесах дупла с 15-20 пудами (240-320 кг) отличного сотового мёда. Ещё в начале XVII века на Руси обитало 50 миллионов пчелиных семей, а каждая пчелиная семья давала на круг по пуду мёда и большая часть всего собираемого мёда шла в переработку. Это в 20 раз больше против ныне собираемого в стране мёда от 4 миллионов пчелиных семей. 

Избыток пчёл многократно  увеличивал урожайность всех цветочных  растений. Обилие мёда, рыбы, дичи, орехов, грибов, ягод, плодов, кореньев: трав и овощей, обеспечивало экономическую независимость и высокую жизнеспособность пчеловодной славянской общины. 

Русская Православная Церковь с самого начала избегала иных хмельных, кроме меда, напитков. Было принято специальное церковное  постановление, направленное против употребления нового пива, а хлебное зелье — водка — объявлено нечистым напитком, не от Бога. В русских летописях особо отмечалось «новое опьянение» от хмельных немедовых напитков. Неведомое прежде похмелье с тошнотой и головной болью получило наименование «квасная язя». 

В Евангелии  от Матвея в III главе повествуется о  том, что святой Иоанн Креститель «имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, а пищею его были акриды и дикий  мёд». 

Славяне, готовя крепкий мёд, всеми мерами замедляли процесс брожения, выдерживая его в ледниках-медушах или закапывая бочки с мёдом в холодных и сухих погребах. 

Во все обозримые  и необозримые исторические времена русичи пили мёд. С незапамятных времён славянским крепким мёдом врачевалось всё Средиземноморье, Англия и часть Азии. В средние века Русь вывозила в Византию и другие страны мёда на сумму, равную 5 тоннам золота в год! Зависимость стран-потребителей от поставщиков целебного славянского мёда была полной до тех пор, пока у них не появился заменитель крепкого мёда — спирт. 

Свойства мёда как идеального сырья для спиртового брожения позволяли перерабатывать мёд по самым простым технологиям  и в сравнительно короткие сроки. Медовый напиток не бьёт в голову, отнимая разум и подавляя волю. Он оставляет "царя в голове" и не вызывает пристрастного привыкания. Поэтому с великой пользой предки наши так же, как и квасом, запивали баню мёдом, дающим телу «свободу, лёгкость и утешение». Святой князь Владимир, крестивший медовую Русь, благословил её заветом: «Питие — веселие Руси». Мёд можно было пить подолгу, без всякого вреда и пьяного дурмана, веселя душу, очищая тело и готовя себя к ратному подвигу и тяжёлому труду. Мёдом завершалось банное торжество, им сопровождались душевные русские песни и молодецкая русская борьба. 

Перед тем как  мёд отваривать, к нему добавляли  от одной четверти до одной трети  объёма воды, и получаемая таким  образом сыта варилась на слабом огне. Образующаяся при кипении восковая пена удалялась до полного её исчезновения. Если же мед не разводить перед варкой водой, то при нагревании пена выделяться не будет, а мёд подгорит и станет горьким. 

Для приготовления  питейных медов использовалось большое  количество пряностей, ягодных соков  и настоев душистых и целебных трав. Европейцы, в разное время посещавшие Россию, описывают русский мёд яблочный, вишнёвый, смородиновый, можжевеловый, приварной, красный, белый, малиновый, черёмуховый, с гвоздикой, ежевичный и многие другие. 

Сладкий ароматный  нектар пчёлы собирают с цветущих трав, кустарников и деревьев и от преобладания в мёде того или иного нектара меняются его целебные свойства

Золотистый липовый  мёд  отличается сильным антибактериальным действием, душист и одинаково хорош в банном чае и в банном паре, благотворно действует на кожу при растираниях и массаже, оказывает целебное действие при гнойных ранах и ожогах, полезен при лечении ангины, насморка, бронхита, печёночных и почечных болезнях, при воспалении желудочно-кишечного тракта, является хорошим сердечноукрепляющим средством. 

Подсолнечниковый  мёд очень душист, содержит много  ароматных веществ, каротина, витамина А и обладает выраженным бактерицидным  действием. Им очень хорошо натираться и поддавать на стены и потолки  парилок. 

Цветочный мёд  оказывает исключительно благоприятное действие на сердечную деятельность, отличается большим разнообразием ароматов, что благотворно влияет на эмоциональный настрой гостей. Поэтому и ходят в баню не как в любое жилое или хозяйственное помещение, а непременно «в гости». В свою очередь, радостное, праздничное состояние человека, да еще сдобренное извне и вовнутрь душистым цветочным мёдом, улучшает и наши физиологические отправления. Полевой мёд прекрасно успокаивает нервную систему, уменьшает сердцебиение, головные боли и боли в солнечном сплетении при неврозах, навевает тихий сон. Поэтому он так хорош для использования в заключительной стадии банного торжества перед отдыхом в наших опочивальнях. 

Тёмный гречишный  мёд — добрый доктор при малокровии, заболеваниях печени и почек и  даёт хорошую поддержку ослабленному сердцу. 

Веками за мёдом  сохраняется репутация средства, способствующего укреплению физического  и психического здоровья человека, а сам мир пасеки всегда поражает удивительной атмосферой одновременно благословенного труда и покоя, спокойной деловитости и вдохновенной поэзии жизни.  
 

2. ПРАЗДНИК В НАШЕ ВРЕМЯ

Сегодня празднование Медового Спаса происходит с учётом всех основных традиций, пришедших к нам от наших предков. Люди заготавливают себе букетики-обереги; православные отправляются в церкви на праздничное богослужение.