Карамзин: у истоков российского консерватизма

Введение

Ныне все более определенно  и даже настойчиво консервативная тема (как ранее либеральная) приобретает  не только теоретическую, но и практическую актуальность. Споры о консерватизме  тесно переплетаются с дискуссиями  о конкретных путях государственного строительства. Более того, в последние годы наметился подлинный ренессанс в осмыслении русского консерватизма, обусловленный, с одной стороны, усилившимся интересом россиян к своему историческому прошлому, и, с другой стороны, открывшимися возможностями всестороннего изучения наследия отечественной социально-философской мысли.

1. Российская консервативная мысль XVIII-XIX веков.

Российская консервативная мысль далеко не во всех аспектах обнаруживает соответствие как англосаксонской, так и континентальной европейской консервативной традиции. В частности, на отечественной почве зачастую оказывается весьма проблематичным четко и последовательно разграничить консервативные и либеральные воззрения. В самом деле, в данную систему координат довольно сложно вписать таких русских мыслителей, как П.Я.Чаадаев. Думается, однако, что объяснение этому явлению лежит не в специфической "широте русских натур", а в конкретных обстоятельствах истории России, оказавших влияние на эволюцию ее общественно-политической мысли. К числу подобного рода обстоятельств относится прежде всего действующий на протяжении по меньшей мере трех последних столетий фактор т.н. догоняющего развития.

В континентальной Европе, и особенно в Англии, именно традиционализм был  основой консервативного мировоззрения. В частности, воззрения одного из отцов-основателей западного консерватизма Э. Бёрка (при всех либеральных составляющих его политического кредо) буквально пронизаны поклонением святости традиции. Следовать традиции - значит действовать в соответствии с естественным ходом вещей, сообразовывать свои индивидуальные действия с вековой мудростью, аккумулированной в традиционных нормах и установлениях. У представителей же отечественной политической и интеллектуальной элиты отношения с культурно-исторической традицией складывались куда менее гармонично.

Процесс размывания традиционных ценностей  в среде русской политической элиты начался задолго до петровских преобразований. Серьезный удар по идее "традиционализма", отличающейся в России прежде всего определенным религиозным содержанием (пусть зачастую и сводимым к его ритуальной стороне), был нанесен церковной реформой Никона. Тогда новое было объявлено хорошо забытым старым, а традиция - в политических целях - принесена в жертву каноническим новациям. С той поры, отделенной лишь исторически небольшим временным интервалом от начала реформ Петра, само отрицание старого могло уже возводиться в ранг традиции.

Типичный представитель послепетровской плеяды мыслителей и государственных деятелей кн. М.М.Щербатов активно использовал в своих политических сочинениях просветительские идеи, однако под пером русского "традиционалиста" они приобретали весьма экзотическую форму. Так, во взглядах Щербатова на происхождение государства явно просматривается влияние теорий естественного права и общественного договора, но эти естественные права распространялись только на дворянство, а общественный договор трактовался как соглашение верхушки аристократии по поводу выбора правителя и прерогатив государя. Тезис физиократов о решающем значении земледелия в экономической жизни народов использовался русским консерватором для доказательства исключительной роли дворянства как основного "земледельческого" класса в России и обоснования требований земельной аристократии к правительству и т.д.

Смешанная позиция Щербатова весьма показательна для русской аристократии конца XVIII в. Ее интеллектуальная всеядность, на первый взгляд, несколько озадачивает. Однако для страны, вставшей на путь "догоняющего" развития, она вполне натуральна - в истории тот, кто хочет "догнать" другого, вынужден, перескакивая через ступени исторической зволюции, осваивать все представляющееся на данный момент самым передовым, прогрессивным. Поэтому именно просвещенный XVIII в. предопределил как постановку вопроса о "беспочвенности" русской культурной элиты, так и последующие чисто умозрительные и произвольные попытки воссоздать в ретроспективе отечественную традицию.

Таким образом, рубеж XVIII и XIX вв. явился своеобразной точкой отсчета  для последующего становлении консервативного мировоззрения в России: в обществе отсутствовало четкое представление о смысловых границах понятия "традиция" как такового, а в сознании высшего сословия, в т.ч. политической элиты, причудливо смешивались идеи европейского феодально-аристократического "традиционализма", просветительства и их вольные интерпретации в "русском духе".

Поворотным событием для эволюции отечественной общественно-политической мысли оказалась Великая Французская  революция, под влиянием которой  в России формируется относительно самостоятельная консервативная идеология, постепенно подменившая европеизированный традиционализм XVIII в. Этот социальный катаклизм в корне изменил облик той цивилизации (или во всяком случае ее центра, каковым тогда была Франция), частью которой притязала быть Россия. Русское дворянство пережило настоящую духовную драму, цена вестернизации - революция - не могла не показаться ей чрезмерной. На рубеже столетий появляются первые признаки отказа значительной части правящей элиты от духовного сродства с Европой, что влекло за собой поворот общественного сознания. Если ранее своеобразным культурным эталоном было стремление к полному отождествлению российских институтов и самой русской истории с европейской ("Антидот" Екатерины II на книгу аббата Шаппа) вкупе с поиском природно-климатических, географических и естественноисторических причин отсталости России (Болтин), то отныне в "моду"  входило утверждению субстанциальных, коренных отличий России от Европы.

2. Н.М. Карамзин: у истоков российского консерватизма.

Перелом в мировоззрении  русского дворянства прекрасно прослеживается на примере идейной эволюции Н.М.Карамзина, проделавшего путь от созерцательной сентиментальности "Бедной Лизы" до проникнутых духом монархизма и почти мистического государственничества "Истории государства Российского" и "Записки о древней и новой России". На первый взгляд, консерватизм Карамзина хронологически и концептуально смыкается с европейским "легитимизмом" периода наполеоновских войн и Реставрации. Однако некоторые особенности мировоззрения не позволяют включить его в этот общеевропейский ряд.

Из трех основных тем европейского консерватизма первой половины XIX в. - противостояния революции, рационализму и индивидуализму, социальной атомизации нарождающейся буржуазной цивилизации - Карамзин выбрал для себя, пожалуй, лишь одну. Ею стала проблема социальной революции, которую Карамзин рассматривал как страшную катастрофу, способствовать предотвращению которой - долг чести каждого дворянина. "Французская революция относится к таким явлениям, которые определяют судьбы человечества на долгий ряд веков",- писал он, убежденный в общности и универсальности исторического процесса, и добавлял, что этим событием "начинается новая эпоха". Противостоянию этой "новой эпохе" Карамзин посвятил всю вторую половину своей жизни.

Поиски ответов на самые болезненные  вопросы современности облекались Карамзиным в форму исторического  исследования, потому в полемике с  М.М. Сперанским и другими сторонниками реформаторского курса он опирался на исторический опыт России, в знании которого Карамзин бесспорно превосходил своих оппонентов. Карамзин определил, в широкой исторической перспективе, основную тему "охранительного" течения нашей консервативной мысли - противостояние российской самодержавной государственности революционной буре и интеллектуальному натиску, идущим из Европы.

По сути дела до него в течение  всего XVIII в. никому и в голову не приходило ев оспаривать принадлежность России к сообществу европейских  государств. Проведенные по западным лекалам реформы повысили эффективность государственного  управления, увеличили боеспособность армии, дали России выход к морю, ввели ее  в число великих держав Запада. Однако общественно-политическая мысль начала  Х1Х в. уже не могла отвлечься от того факта, что, "прорубив окно в Европу", русские впустили в свой дом вместе с духом Просвещения также и джинна революции. Поэтому европейски образованный Карамзин решился во всеуслышание объявить - мы не Европа, у нас есть собственная история и традиции.

Но такое заявление  требовало реальных доказательств, иначе говоря, выявления некой  самобытной традиции, которая бы действительно  пронизывала и определяла всю  историю России. В качестве таковой  Карамзин выделил российскую самодержавную  государственность. "Самодержавие основало и воскресило Россию: с переменой Государственного Устава ее она гибла и должна погибнуть, составленная из частей столь многих и разных, из коих всякая имеет свои собственные гражданские пользы". "Россия основалась победами и единоначалием, гибла от разновластия, а спасалась мудрым самодержавием". "Самодержавие есть палладиум России"  - эта тема звучит лейтмотивом "Записки" и других произведений Карамзина.

Карамзин времен "Записки  о древней и новой России" талантливо выразил мнение тех кругов российского дворянства, которые под влиянием Французской революции от малокритического заимствования европейского опыта перешли к напряженным размышлениям об исторических судьбах родной страны. Эта рефлексия фактически вынудила отечественное консервативное сознание сменить знаки - плюсы на минусы: то, что ранее выглядело привлекательным и разумным, стало казаться уродливым и неорганичным. Каждый новый шаг по пути реформ и европеизации страны, любое движение в сторону секуляризма и конституционализма воспринимались отныне чуть ли не как уступки новой "пугачевщине" и революции, посягавшие на устои государственности.

В связи с этим у  Карамзина впервые амбивалентную  оценку получило и царствование Петра 1. С одной стороны, по мнению историка, Петр "сквозь бурю и волны устремился к своей цели: достиг - и все переменилось!" . Но, с другой стороны, к чему привели эти перемены? Петр преобразовал лишь дворянство, уничтожил самостоятельность церкви, а "страсть к новым для нас обычаям переступила в нем границы благоразумия"  - все это историк занес в пассив царя-реформатора, полагая, что в результате Россия встала на тот пагубный путь интеллектуальных эволюций, которым прошла Франция накануне революционного коллапса. Отсюда и вывод Карамзина: настало время остановиться, оценить пройденное и на этом основании "требовать более мудрости охранительной, нежели творческой".

Эта фраза впоследствии станет лозунгом гак наз. охранительного направления отечественной консервативной мысли, хотя Карамзина едва ли можно  назвать её основоположником. Дело в том, что хотя автору "Истории государства российского" и удалось обозначить комплекс идей, составивших подоснову "охранительного" движения, просветительство и известный романтический утопизм, отличавшие мыслителя, не позволяют этого сделать. Тем более, что идеология сословной исключительности, которой служил Карамзин, выглядела анахронизмом уже при его жизни, что скорее отъединяет историка от творцов теории "официальной народности", дополнившей окончательно сформировавшееся к середине 40-х годов XIX в. "охранительное" направление. Дворянство, скомпрометировавшее себя, по мнению идеологов данного течения, декабристским движением, уже не могло рассматриваться в качестве столпа и опоры самодержавия.

В своих рассуждениях о форме правления Карамзин неоднократно подчеркивал, что в душе он республиканец. Понятие республики как организации государственной и общественной жизни для него означало достижение свободы и безопасности всеми гражданами при высоком нравственном статусе общества. Реальный уровень нравственности людей, степень их политической грамотности являются теми показателями, которые определяют, к какой форме правления подготовлена та или иная страна.

Идеалом Карамзина был  сильный монарх, опирающийся в  своей деятельности на законы и принимающий меры к нравственному воспитанию и политическому просвещению народов своей страны. Предпочтение к монархическому образу правления мотивируется и географическими факторами. Историк полагал, что обширность территории России, численность ее народонаселения и былое историческое величие предопределили ее к монархии.

Карамзин противник  разделения властей. «Две власти в одной  державе суть два грозные льва в одной клетке, готовые терзать  друг друга». «Дворянство, Духовенство, Сенат и Синод как хранилище законов, над всеми государь – единственный законодатель, единственный источник власти, а потому Самодержавие есть Палладиум России».

Власть на местах должна быть представлена губернаторами, что  чего Карамзин советовал найти 50 умных  и компетентных людей, которые «ревностно станут блюсти вверенное каждому из них благо полумиллиона России».

Отмечается некомпетентность государственного аппарата, полная безответственность лиц, облеченных высшими властными  полномочиями. Перестройку этого  звена государственного управления он видит в создании новых учреждений, в подготовке грамотных, специально обученных кадров.

Главное начало хорошего управления состоит в ослаблении прерогатив центральной власти и  расширение полномочий власти на местах, так как только местной власти известно истинное положение дел в провинции.

В своем правопонимании Карамзин придерживался естественно-правовой теории, утверждая, что в нравственном государстве законы гражданские  полностью должны соответствовать законам естественным.

Карамзин уделил внимание и сословной организации общества, в структуре которого он выделял:

1. Духовенство – «учительное  сословие», и поэтому оно должно  обладать высоким нравственным  потенциалом и образовательным  уровнем. Его следует хорошо  обучать в специальных заведениях и достаточно поддерживать.

2. Дворянство – сословие, пользующееся особыми привилегиями, обеспеченное уважением и достатком.  Дворяне должны занимать высокие  посты и на государственной  службе.

3. Крестьянство – за  каждым человеком признается  его неотъемлемое, естественное право на свободу. Крестьяне по справедливости «могут требовать прежней свободы», но современное их состояние бесперспективно, ибо земель у них нет и, получив свободу, они не смогут ее реализовать, так как вынуждены будут оставаться на прежней земле и работать у тех же помещиков, так что «в жизни их мало что изменится». Отмена крепостного права может также вызвать определенные беспорядки, ибо, получив свободу, крестьяне начнут подыскивать себе других владельцев, в результате поля останутся невозделанными, и, прежде всего, потерпит убыток казна.

Монарх в сохранении порядка в стране полается на дворян, и если поколебать существующее положение, то государству может угрожать гибель.

В организации современной  армии усматривается необходимость перемен:

1. сокращение численности армии;
2. уничтожение военных поселений;
3. «уменьшение строгости в безделицах».

Заключение

Роль Карамзина, как деятеля культуры и русской историографии, в целом осознана в русской мысли. Однако значение Карамзина, как консервативного мыслителя, оказавшего определяющее влияние на русскую консервативно-патриотическую мысль, историкам и философам еще предстоит раскрыть.

Под воздействием Французской  буржуазной революции конца XVIII в. Н.М. Карамзин отвергает необходимость  революционных преобразований в обществе, он подчеркивает, что попытка осуществить мечту о всеобщем равенстве сделала французов несчастными.

Обосновывая незыблемость монархической формы правления, Н.М. Карамзин обращается к русской  истории: Россия всеми своими победами обязана самодержавию.

Для Н.М. Карамзина характерно патриархальное восприятие личности монарха (как отца всех подданных), из этого  следует, что царская самодержавная  власть (как отцовская власть в  семье) не может быть ничем ограничена, она должна передаваться по наследству, между монархом и народом должны складываться отношения взаимного нравственного доверия, что чрезвычайно необходимо для сохранения и развития монархии. Н.М. Карамзин определяет границы вмешательства монарха в жизнь общества: монарх не должен ломать исторически обусловленные народные привычки, пытаться изменить народный дух. В этом смысле Петр I воспринимается Н.М. Карамзиным как тиран.

Н.М. Карамзин настойчиво подчеркивал особое место России в мировой истории, обусловленное  особым евразийским положением страны.

Список литературы

1. Гулыга А.В. «Карамзин в системе русской культуры»/ См. «Литература и искусство в системе культуры». М.,1988;
2. Ермашов Д.В., Ширинянц А.А. «У истоков российского консерватизма: Н.М.Карамзин». М.,1999
3. Кислягина Л.Г. «Формирование общественно-политических взглядов Н.М.Карамзина». М.,1976;