Кастусь Калиновский

УО ФЕДУРАЦИИ  ПРОФСОЮЗОВ БУЛАРУСИ

МЕЖРУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ

 ТРУДОВЫХ  И СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ 
 
 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ

по теме

«Кастусь  Калиновский»

КАФЕДРА ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ПРАВА

Доцент  Курьянович Александр Викторович 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Реферат студентки Факультета « ФСПиПК»

Группа 1045z

Манцевич  Ольги Михайловны 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

г. Минск

СОДЕРЖАНИЕ 
 

1 Введение                                                                                                    стр. 3

2. Происхождения и семья                                                                          стр. 4

3. Биография                                                                                                 стр. 4-5

4. Публицистическая и издательская деятельность Калиновского        стр. 5-6

5. Историография о К. Калиновском                                                         стр 6-10

6. Заключение                                                                                              стр. 11

7. Список литературы                                                                                  стр. 12 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      ВВЕДЕНИЕ

      2 февраля 2011 г. исполнилось 173 года со дня рождения Кастуся Калиновского, одной из наиболее знаковых фигур в истории Беларуси. Масштаб его личности трудно переоценить. Сухие факты из биографии характеризуют его как общественного деятеля, революционного демократа, публициста, поэта, одного из лидеров восстания 1863-1864 гг. Но после смерти он превращается в человека-символ, человека-легенду, который стал вдохновлять других людей своей судьбой, идеями и поступками. В чём кроется причина его притягательности? В данном реферате изложена биография, публицистическая и издательская деятельность, историография, политическая деятельность и значимость для Белорусского народа Кастуся Калиновского. Борцы за свободу всегда становятся объектами симпатии. Кастусь Калиновский сражался за независимость Беларуси и Литвы от Российской империи. При этом он опирался на революционно-демократические идеи, подразумевавшие народовластие и освобождение широких слоев населения от феодальных ограничений. Знаменитая фраза Калиновского “Не народ для ўрада, а ўрад для народа”, которая сейчас служит девизом газеты Совмина Республики Беларусь – именно об этом. Кроме того, будучи диктатором Литовского Провинциального Комитета восстания, Калиновский проводил достаточно независимую политику от Центрального комитета в Варшаве. По словам его современника, находящегося по другую сторону баррикад, российского генерал-майора В.Ф. Ратча, “Константин Калиновский с настроением герценовской школы во главе честолюбивейших личностей из красных литвинов настойчиво проводил идею о самостоятельности Литвы”. Таким образом, он боролся за свободу сразу по трем направлениям – от России, от Польши и от социальных ограничений. 1864 г. он был арестован, а уже в марте казнен через повешение. Из тюремного заключения сумел отправить на свободу три письма, известные как “Письма из-под виселицы”. Два из них были адресованы народу, за который революционер боролся, а одно – девушке, которая была с ним обручена. (Последнее представляет из себя трогательное прощальное стихотворение.) А перед виселицей, когда его при чтении приговора назвали дворянином, Калиновский выкрикнул: “У нас дворян нет. Все равны!!!”. Короткая жизнь, трагическая смерть, борьба за идею, немного любовной поэзии, красивые слова перед казнью – всего этого более чем достаточно для того, чтобы сложился образ романтического героя. Которого можно поставить вровень с такими историческими фигурами, как Уильям Уоллес, Байрон и Че Гевара. «Даже внешность Калиновского великолепно располагает к его героизации, - считает белорусский историк Алесь Кравцевич, - хорошо сложенный молодой мужчина с красивым, мужественным, решительным и одновременно интеллигентным лицом. Поэтому его так и любят рисовать белорусские художники».  
 
 

1. Происхождения и  семья

      Род Калиновских происходит из Мазовии (Польша), где упоминается, начиная с конца XV века. Впоследствии он разделился на 13 ветвей, внесённых в I и IV части родословной книги Виленской, Гродненской, Витебской, Волынской, Ковенской, Минской, Могилевской и Подольской губерний и в списки дворян Царства Польского. Предки Калиновского в течение почти ста лет владели поместьем Калиново на Браньской земле в приграничье Белоруссии и Польши, но в 2-й половине 18 в. поместье было продано.

      Отец  — безземельный шляхтич из Гродно, владелец небольшой ткацкой мануфактуры  Семён Калиновский (белор. Сымо́н (Сямён) Каліно́ўскі, польск. Szymon Kalinowski); мать, Вероника Рыбинская, умерла, когда Константину  было 5 лет. Константин Семёнович Калиновский родился в имении Мостовляны (ныне деревня в Гродненском районе Гродненской области Белоруссии) на Гродненщине.

      Среди современных историков нет единого  мнения о национальной принадлежности Калиновского. Одни считают его белорусом, другие — поляком. Современник К. Калиновского генерал-майор В. Ф. Ратч в своём донесении виленскому генерал-губернатору М. М. Муравьеву утверждал следующее: «Константин Калиновский с настроением герценовской школы во главе честолюбивейших личностей из красных литвинов настойчиво проводил идею о самостоятельности Литвы».

2. Биография

      Викентий  Константи́н Семёнович Калино́вский (белор. Касту́сь (Вінцэнт Канстанцін) Каліно́ўскі, польск. Wincenty Konstanty Kalinowski, лит. Konstantinas Kalináuskas) родился 21 января (2 февраля) 1838 года в д. Мостовлянах, Гродненский уезд, Гродненская губерния — революционный демократ, публицист, поэт, один из руководителей восстания на территории современных Беларуси и Литвы.

      Окончил Свислочскую прогимназию в 1856 г. В 1856—1860 гг. учился на юридическом факультете Петербургского университета. В студенческие годы вместе со старшим братом Виктором Калиновский активно участвовал в деятельности студенческих землячеств и в революционных кружках, сблизился с Зыгмунтом Сераковским, Ярославом Домбровским, В. Врублевским. Мировоззрение Калиновского складывалось в обстановке нарастания крестьянского движения, под влиянием идей русских радикально настроенных публицистов Н. Г. Чернышевского, А. И. Герцена и под воздействием традиций польского национально-освободительного движения.

      Возвратившись на родину, Калиновский вместе с  Врублевским и другими в 1861 создал революционные кружки в Гродненской  и Виленской губерниях, вошедшие в единую конспиративную организацию. В 1862 Калиновский стал во главе руководившего этой организацией Комитета движения (позже назывался Литовским провинциальным комитетом). В 1862—1863 руководил изданием и распространением «Мужыцкай праўды» (Mużyckaja prauda) — первой нелегальной революционной газеты на белорусском языке (использовалась белорусская латиница).

      Калиновский активно поддерживал национально-освободительную  борьбу польского народа. Он участвовал в издании польскоязычной газеты «Знамя свободы», предназначавшейся  для польского населения. К. Калиновский считал, что передовые революционные силы в Белоруссии должны ориентироваться на Польшу и польское революционной движение, которое может гарантировать самоуправление жителям белорусско-литовских земель. Девизом Калиновского были слова: «польское дело — это наше дело, это дело свободы».

      Возглавив в 1863 восстание в Белоруссии и  Литве, Калиновский выступил за широкое  вовлечение в борьбу крестьян, за распространение  восстания на Восток и на Север  от границ Северо-западного края. Крестьяне, однако, в большинстве своём не приняли восстание, а иногда даже боролись вместе с царскими войсками против отрядов Калиновского. В условиях жестоких действий правительственных сил, находясь в глубоком подполье, Калиновский руководил повстанцами до своего ареста в конце января 1864 года.

      Приговорённый к смерти, К. Калиновский продолжал  борьбу, обращаясь к народу с «Письмами  из-под виселицы». Из писем следовало, что Калиновский не признавал  российскую или польскую власть своими для белорусов. Он призывал белорусский  народ воевать «за своего Бога, за своё право, за свою Родину».

Казнён через  повешение в Вильне на Лукишской  площади.

3. Публицистическая и издательская деятельность Калиновского

      Первая  страница первого номера «Мужицкой  правды», изданная белорусской латиницей.

      В число печатного наследия Калиновского входят семь выпусков белорусскоязычной  газеты-листовки «Мужицкой правды» (белор. «Мужыцкая праўда»), «Письма  из-под виселицы» (белор. «Лісты з-пад шыбельніцы»), а также польскоязычная газета «Знамя свободы» (польск. Сһorągiew swobody), в издании которой принимал участие К. Калиновский. Кроме того, известны революционные инструкции и призывы, подготовленные под его руководством. В польской историографии широко распространено мнение, что «Письмо Яськи-хозяина из-под Вильни к мужикам земли польской» (белор. «Ліст Яські-гаспадара з-пад Вільні да мужыкоў зямлі польскай») также относится к публицистике Калиновского, в то же время большинство белорусских исследователей придерживается мнения, что авторство данного письма не принадлежит революционеру. Этот вывод основывается на том факте, что на письме стоит штамп варшавского издательства, — таким образом, зная про популярность подписи «Яська-гаспадар з-пад Вільні», «белые» могли использовать её в собственных целях.

      Широко  распространено мнение, что актуальные для крестьян вопросы освещались в «Мужыцкай праўдзе» предельно кратко, логично, последовательно, иногда умышленно по-крестьянски грубовато. Для газеты характерен агитационный стиль, рассчитанный на среду малограмотных и неграмотных крестьян. В то же время, историк Гронский сделал вывод, что издание «Мужыцкой прауды» было чисто пропагандистской акцией, что подтверждается существованием «Знамени свободы», которое было рассчитано на ополяченное дворянство и горожан и несет в себе совершенно другое наполнение. Принцип равноправия сословий в газете упоминается, но «без ущерба для чьей-либо собственности».

4. Историография о К. Калиновском

      В историографии восстанию 1863—1864 гг. посвящена многочисленная и в  то же время довольно противоречивая литература, представленная преимущественно польскими и российскими авторами.

      Становление белорусской историографии о  данном восстании произошло в 1920-е  гг. В популярной литературе того времени (в частности, у В. Ластовского) Калиновский характеризуется как национальный герой, первый белорусский революционер и руководитель крестьянского антипомещицкого восстания.

      Первый  серьёзный научный анализ событий  восстания и взглядов К. Калиновского был предпринят в статьях и  монографии Всеволода Игнатовского. Он охарактеризовал восстание как буржуазно-демократичное, а Калиновского — как белорусского революционер-демократа, идеолога левых «красных», который по определенным вопросам был вынужденный идти на компромисс с правым крылом «белых». В то же время существовали и другие оценки восстания: так, белорусский советский историк Самуил Огурский в своей книге «Нарысы па гісторыі рэвалюцыйнага руху на Беларусі (1863—1917)» заявлял, что восстание 1863 г. было организовано польскими помещиками и католическим духовенствам и проходило под польскими шовинистическими лозунгами, автор назвал Калиновского «мифическим героем» и «польским шовинистом», похожего мнения придерживались российские монархические авторы. В 1930-е гг. в БССР К. Калиновский оценивался как реакционный деятель.

      В послевоенный период значительный вклад  в разработку истории восстания  и научной биографии К. Калиновского внесли белорусские историки Владимир Перцев, Анатолий Смирнов, Иван Лущицкий, Геннадий Киселёв, Сусанна Самбук. Были сделаны выводы о враждебности К. Калиновского польскому шляхетскому национально-освободительному движению и непризнании революционером руководящей роли Варшавского комитета и его программы. Калиновский был охарактеризован, как создатель свободной белорусской печати и крупнейший представитель передового общественного мнения Белоруссии XIX в. Вместе с тем отвергалась признанное впервые послевоенные годы наличие в программе К. Калиновского лозунгов за государственную самостоятельность Литвы и Белоруссии, утверждалась, что Калиновскому его приписали «идеологи самодержавия и польские националисты».

      С введением в научное употребление многотомного сбора документов и  материалов, посвящённых восстанию, произошло существенное уточнение  сделанных ранее выводов. Так, историк  А. Смирнов признал и положительно оценил постановку К. Калиновским вопроса об образовании самостоятельной Литовско-Белорусской республики. Однако во 2-м томе «Истории Белорусской ССР» (Минск, 1972) позиции белорусских революционных демократов по национальному вопросу накануне и во время восстания не упомянуты. Параллельно с этими процессами, в публикациях 1960-х гг. сформировалось и иное мнение. Так, М. Миско заявил, что К. Калиновский рассматривал Литву и Белоруссию как часть Польши и полностью разделял программу польского повстанческого правительства, которая предусматривала включение белорусско-литовских земель в состав Польского государства и сохранение помещичьего землевладения. При этом М. Миско полностью проигнорировал известные факты, которые свидетельствуют про острый конфликт Калиновского и Виленского повстанческого центра в целом с варшавским Центральным национальным комитетом.

      Широко  распространено мнение, что данный конфликт явился следствием несоответствия взглядов К. Калиновского с программой Варшавского центрального комитета. В частности, Калиновский выступал за самостоятельность белорусско-литовских земель и революционно-демократические пути решения аграрного вопроса. Основанное на исторических источниках доказательство данной трактовки конфликта привёл М. Бич. Историк указывает, что в книге российского генерал-майора В. Ратча, который мог пользоваться всеми документами следствия, отмечено следующее: Калиновский «настойчиво проводил идею самостоятельности Литвы», его партия «решила окончательно избавиться от варшавской опеки». «Калиновский, — писал Ратч, — принимал на себя диктатуру. Варшавское правительство должно было получить сообщение, что Литва и Белоруссия — самостоятельное государство». По сведениям Ратча, успех восстания Калиновский в решающей степени связывал с активным участием в нём крестьянских масс, с созданием крестьянской организации и в связи с этим выступал за передачу всей земли крестьянству. Не знать он не надеялся и высказывался за ликвидацию «этой гнилой и развращённой касты»

      Далее М. Бич последовательно приводит аналогичные мнения о К. Калиновском  секретаря Варшавского правительства  Юзефа Яновского и лидера литовско-белорусских  «белых» Якуба Гейштара: Калиновский не хотел «иметь никакого отношения к знати, а опирался только на народ. Связь Литвы с Польшей понимал только как федеративную — с полной независимостью Литвы. Не признавал сполна власть Центрального комитета, не желал принимать оттуда никаких приказов или поручений. Эта позиция Калиновского, которую не все в Комитете (ЛПК — М. Б.) полностью разделяли, была поводом для недоразумений. Это была натура вспыльчивая, но справедливая, без какой-либо тени лицемерия. Предан душой и сердцем народу, однако сторонник крайних революционных теорий, который не останавливался даже перед развязыванием гражданской войны и думал к тому же о самостоятельности Литвы. Был несравненным, образцовым конспиратором, душой Комитета. При первом знакомстве доказывал мне, что участие знати и помещиков в восстания не только не нужно, но и вредно. Народ сам завоюет себе свободу и потребует собственность у помещиков».

      М. Бич указывает на то, что крайнее  обострение взаимоотношений между  ЛПК и ЦНК в конце 1862 г. засвидетельствовал член ЦНК Оскар Авейде в своих показаниях следственной комиссии в январе 1865 г. В частности, он сослался на факты удаления из состава ЛПК варшавского комиссара Нестора Дзюлерана, а затем и его преемника, отметил твёрдость и решительность, с которой ЛПК требовал равноправия во взаимоотношениях с Варшавой и передачи в подчинение Вильно Белостоцкого воеводства. Именно Авейде по поручению ЦНК вёл переговоры о статусе с уполномоченными ЛПК Эдмундом Веригой, а затем — с Болеславом Длуским. Первый из них пошёл на принципиальные уступки и согласился со статусом, согласно которому Вильно попадала в полное подчинение Варшаве. Только по вопросу о сроке восстания согласие литовского представителя в ЦНК было обязательным. В другом случае Литва не была обязана принять назначаемый в Варшаве срок. ЛПК отклонил это соглашение и послал для переговоров в Варшаву Б. Длуского. «По какой-то слепой твёрдости и его и комитета виленского в этих необоснованных, на наш взгляд, требованиях, — отмечал Авейде, — я, несмотря на все мои усилия, на все возможные уступки со стороны Центрального комитета, не успел прийти к соглашению с Длуским в течение целых двух или трёх недель. Это обстоятельство было настоящим и большим вредом для революции, потому что до самого момента восстания между Вильно и Варшавой ни произошло».

      Однако  некоторые историки предлагает другие объяснения этому конфликту. Так, А. Гронский пишет, что «Варшава подчинила  себе часть территории, ранее контролируемой из Вильно, и стала собирать там  деньги. Естественно, полный амбиций и юношеского максимализма, В.-К. Калиновский не мог стерпеть то, что из-под его контроля ушёл регион, который мог давать финансовую поддержку. Этот факт белорусские историки почему-то воспринимают как доказательство проповедования К. Калиновским белорусских идей. На самом же деле речь шла лишь о неприятии Варшавы как явления, мешающего молодому и амбициозному человеку вершить „правильный“ ход истории». Иное мнение в 1923 г. высказывал и профессор Виленского университета С. Костелковский. От утверждал, что не может быть и речи о стремлении Вильно обособиться от Варшавы. «Считаю, — писал Костелковский, — что в 1863 году можно противопоставить повстанческое правительство в Варшаве такому же самому правительству в Вильно не как польское национальное правительство литовскому национальному правительству, а только как правительство центральное правительству провинциальному. Не было даже разговора про образование самостоятельного, а тем более враждебного к Польше, литовского государств. У Калиновского обособленность держалась только на разнице в повстанческой тактике и была связана с определёнными личными амбициями». Этот свой тезис автор основывает на цитатах из «Письма Яськи-хозяина мужикам земли Польской».

      В польской, российской (в том числе  советской) и некоторой части белорусский историографии восстание 1863—1864 гг. в Польше, Литве и Белоруссии традиционно определяется как польское. Тем самым, по словам большинства белорусских авторов, игнорируются существенные его особенности в белорусско-литовском регионе и в первую очередь факт, что, как указывает М. Бич, в преддверии и в процессе восстания впервые достаточно выразительно проявилось течение белорусского национально-освободительного движения во главе с К. Калиновским. Исходя из этого в ряде публикаций белорусских историков оно применительно к территории Литвы-Белоруссии не называется польским. Этот постулат, однако, не принимают некоторые публицисты. Например, С. Шиптенко пишет, что «крестьяне уклонялись от участия в восстании, считая его дело польским и панским, массово выступив против мятежников, при организации Виленским генерал-губернатором гр. М. Н. Муравьёвым сельских караулов, то есть на народный элемент в крае смог опереться именно Муравьёв-Виленский, а не Калиновский».

      В свою очередь, историк М. Бич указывает на то, что недоверие белорусских крестьян было вызвано фактом поддержки восстания местными польскими помещиками, ограниченностью программы его руководителей и лозунгом восстановления польского государства. Кроме этого, М. Бич делает вывод, что на поддержку восстания среди крестьянства повлияли лживые слухи, которые распространяла царская власть и православная церковь — «будто бы польские помещики восстали против русского царя за то, что он освободил крестьян из крепостничества и стремятся восстановить крепостной строй». Похожего мнения придерживается историк А. Грицкевич: «Православным крестьянам стали внушать, что они „истинно русские и должны помочь разгромить этот польский мятеж“. Раздали ружья — и белорусы принялись стрелять белорусов». Существенно повлияли на крестьян и те изменения в реализации реформы 19 февраля, на которые пошла власть в связи с восстанием.

      В 10-е годы XX века, когда ещё были живы свидетели польского восстания 1863—1864 годов, представители белорусского национального движения не находили в восстании никаких белорусских деятелей, в том числе Викентия Константина Калиновского. В газете «Наша ніва» нет ни одного упоминания о нём. Калиновского попытались сделать белорусским национальным героем лишь в конце Первой мировой войны, то есть через более чем 50 лет после его смерти, когда подавляющее большинство очевидцев восстания уже умерло, и никто не мог опровергнуть утверждения новых белорусских историков. Легенда распространилась после крушения Российской империи в среде белорусских сепаратистов, удачно, хоть и не без трудностей, вписалась в советскую историографию и, наконец, так же удачно перешла в новую националистическую концепцию истории, начавшую формироваться в конце 80-х годов XX века. В Белоруссии конца XX столетия легенда о К. Калиновском получила новое развитие.

      С этой целью Калиновскому придумали  новое имя — Кастусь (белорусское  уменьшительное от Константин; по-видимому, «переименовал» Калиновского белорусский  публицист Вацлав Ластовский), хотя никогда при жизни его так не называли; в советской исторической литературе стала фигурировать сфальсифицированная подпись Винцента Калиновского: историк Анатолий Смирнов затёр в подписи букву В и надписал букву К.

      Первопричину  мифологизации Гронский видит в  том, что к 1916 году (когда появились первые сообщения о «белорусском» характере восстания) западная часть территории Российской империи находилась под немецкой оккупацией. Поэтому Ластовский, работавший на оккупированной территории, для поддержания имиджа национального героя подчеркнул антирусскую направленность деятельности Калиновского, а для придания этой антирусскости белорусских черт Константин (или Константы) стал у В. Ластовского Касцюком. Позже «Касцюк» трансформируется в «Кастуся», что и закрепилось до наших дней. По словам современного белорусского историка Я. И. Трещенка, «история польского восстания 1863 года на белорусских землях принадлежит к числу наиболее мифологизированных, тенденциозно искажаемых событий белорусского прошлого». Именно в силу создания искусственного мифа польский революционер Винцент Константин Калиновский превратился в «белорусского революционного демократа Кастуся Калиновского».

      Кроме того, Ластовский занимался и прямыми  фальсификациями текстов В. Калиновского. Например, в оригинальном тексте Калиновского:

Братья  мои, мужики родные!

Марыська, черноброва голубка моя

      Тот же стихотворение у Ластовского превращается в:

Белорусы, братья родные!

Белорусская земелька, голубка моя

      Автор делает вывод, что вся «белорусскость»  Калиновского сводится к выпуску на белорусском языке нескольких газет с целью распространения идей польского восстания среди белорусских крестьян.

      По  мнению В. Вашкевича, выводы А. Гронского  в статье «Кастусь Калиновский: конструирование  героя» являются не более чем реанимацией  старых теоретических положений советского историка С. Огурского. Вашкечич указывает на то, что в публикации Гронского присутствуют противоречия, свойственные его советским предшественникам, в частности, они проявляются в авторской оценке социальных взглядов Калиновского. Вашкевич высказывает мнение, что утверждения Гронского об этническом польском происхождении и религиозной индифферентности К. Калиновского свидетельствуют о «притягивании» фактов под конкретные выводы.

      ЗАКЛЮЧЕНИЕ

      К сожалению значимость Кастуся Калиновского для Беларуси в настоящее время пересматривается. По мнению кандидата исторических наук В. Голубева «Белорусское государство сейчас меньше обращается к историческим фигурам, которые много сделали для национально-освободительного движения. Более того, пересматриваются официальные взгляды на таких людей: выходят новые книги по истории, появляются документы, в которых Кастуся Калиновского называют не белорусским героем, а польским или вообще антироссийским деятелем». Поводом для дискредитации Калиновского послужило даже его двойное имя – Викентий Константин. Мол, смотрите, какой же он белорус и тем более “Кастусь” – самый натуральный поляк! Кстати, споры о том, как его стоит правильно называть, ведутся до сих пор, но в белорусской историографии закрепилась традиция именовать его белорусскоязычной формой имени Константин. Эта тенденция четко прослеживается по школьным учебникам. Если в начале 90-х его называли не иначе как “национальным героем” и “славным сыном Беларуси”, то с 2002 г. трактовка личности Калиновского меняется: он теперь всего лишь отважный, образованный, интеллигентный юноша, который трагично и бессмысленно погиб. А в 2008 г. вышел учебник по истории Беларуси для учеников 10-х классов школ с белорусским языком обучения под редакцией Я. Трещенка. В нем уже утверждается, что “паводле этнічнай ідэнтыфікацыі, ён быў палякам і ніколі не называў сябе беларусам”. И далее делается вывод: “Ніякіх аб’ектыўных падстаў для ператварэння К. Каліноўскага ў “нацыянальнага героя беларускага народа” не існуе”.

      По  этому поводу 25 сентября 2009 г. белорусские  историки даже провели международную  научную конференцию в Минске. Прозвучавшие на ней доклады убедительно  доказывают, на каком зыбком песке  построены все попытки дискредитации  личности Кастуся Калиновского. Впрочем, нападки на него проводятся уже не в первый раз, и как показал исторический опыт, он сам по себе владеет достаточным запасом психологической притягательности, чтобы не быть забытым.

      Научные сотрудники сектора историографии  и методов исторических исследований Института истории НАНБ высказали мнение, что фигура Калиновского в последнее время слишком заидеологизирована. Историки стараются не оперировать такими понятиями, как “национальный герой” – это скорее термин из области публицистики и идеологии. Для них он важен как человек, на котором строится самосознание, как выдающийся деятель, который внес огромный вклад в зарождение белорусской национальной идеи. А компромата накопать можно на кого угодно. 
 
 
 
 
 

СПИСОК  ЛИТЕРАТУРЫ

      1. Смирнов А. Ф. Кастусь Калиновский, Минск, 1963.

      2. Гронский А. Д. Кастусь Калиновский: конструирование героя // Беларуская думка. № 2. 2008.

      3. Статья Кастусь Калиновский. Секреты магнетизма белорусского     Че Гевары Олег ГАЛКИН, TUT.BY.

      4. Горбачева В.В. Восстание 1830-1831 гг., Минск, 2011.

      5. Ярмусик Э.С. История Беларуси с древних времен до наших дней, Минск, 2000.

      6. Калиновский К. Из печатного  и рукописного наследия, Минск, 1988.

      7. Трещенок Я.И. История Беларуси, ч. 1, Досоветский период. Могилев  2003.