Кастусь Калиновский: политический портрет
МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
УО «БЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Кафедра философии и политологии
РЕФЕРАТ
По истории Беларуси
На тему: «Кастусь Калиновский: политический портрет»
Выполнила студентка 1-го курса
Медико-профилактического факультета
Группа 154
Каминская Юлия Валерьевна
Преподаватель:
Лубинский Иван
Иванович
Оценка
Подпись
Минск 2014
Оглавление:
Введение…………………………………………………………
ГЛАВА I. Происхождение и семья……………………………………..………..5
ГЛАВА II. Биография………………………………………………………
ГЛАВА III. Публицистическая и издательская деятельность……………......8
ГЛАВА IV. Историография о К.Калиновском…………………………….…...9
Заключение……………………………………………………
Список литературы……………………………………………………
Введение
2 февраля 2014 г. исполнилось 176 лет со дня рождения Кастуся Калиновского, одной из наиболее знаковых фигур в истории Беларуси. Масштаб его личности трудно переоценить. Сухие факты из биографии характеризуют его как общественного деятеля, революционного демократа, публициста, поэта, одного из лидеров восстания 1863-1864 гг. Но после смерти он превращается в человека-символ, человека-легенду, который стал вдохновлять других людей своей судьбой, идеями и поступками. В чём кроется причина его притягательности? Борцы за свободу всегда становятся объектами симпатии. Кастусь Калиновский сражался за независимость Беларуси и Литвы от Российской империи. При этом он опирался на революционно-демократические идеи, подразумевавшие народовластие и освобождение широких слоев населения от феодальных ограничений. Знаменитая фраза Калиновского “Не народ для ўрада, а ўрад для народа”, которая сейчас служит девизом газеты Совмина Республики Беларусь – именно об этом. Кроме того, будучи диктатором Литовского Провинциального Комитета восстания, Калиновский проводил достаточно независимую политику от Центрального комитета в Варшаве. По словам его современника, находящегося по другую сторону баррикад, российского генерал-майора В.Ф. Ратча, “Константин Калиновский с настроением герценовской школы во главе честолюбивейших личностей из красных литвинов настойчиво проводил идею о самостоятельности Литвы”. Таким образом, он боролся за свободу сразу по трем направлениям – от России, от Польши и от социальных ограничений. 1864 г. он был арестован, а уже в марте казнен через повешение. Из тюремного заключения сумел отправить на свободу три письма, известные как “Письма из-под виселицы”. Два из них были адресованы народу, за который революционер боролся, а одно – девушке, которая была с ним обручена. А перед виселицей, когда его при чтении приговора назвали дворянином, Калиновский выкрикнул: “У нас дворян нет. Все равны!!!”. Короткая жизнь, трагическая смерть, борьба за идею, немного любовной поэзии, красивые слова перед казнью – всего этого более чем достаточно для того, чтобы сложился образ романтического героя. Которого можно поставить вровень с такими историческими фигурами, как Уильям Уоллес, Байрон и Че Гевара. «Даже внешность Калиновского великолепно располагает к его героизации, - считает белорусский историк Алесь Кравцевич, - хорошо сложенный молодой мужчина с красивым, мужественным, решительным и одновременно интеллигентным лицом. Поэтому его так и любят рисовать белорусские художники».
ГЛАВА I
Происхождение и семья
Род Калиновских происходит из Мазовии (Польша), где упоминается начиная с конца XV века. Впоследствии он разделился на 13 ветвей, внесённых в I и IV части родословной книги Виленской, Гродненской,
Витебской, Волынской, Ковенской, Минской, Могилевско
Отец — безземельный шляхтич из Гродно, владелец небольшой ткацкой мануфактуры Семён Калиновский (белор. Сымо́н (Сямён) Каліно́ўскі); мать, Вероника Рыбинская, умерла, когда Константину было 5 лет. Константин Семёнович Калиновский родился в имении Мостовляны (ныне деревня в Подляском воеводстве Польши).
Среди современных историков нет единого мнения о национальной принадлежности Калиновского. Одни считают его белорусом [1 С. 157], другие — поляком [2 C. 30-32]. Современник К. Калиновского генерал-майор В. Ф. Ратч в своём донесении виленскому генерал-губернатору М. М. Муравьеву утверждал следующее: «Константин Калиновский с настроением герценовской школы во главе честолюбивейших личностей из красных литвинов настойчиво проводил идею о самостоятельности Литвы» («Литва» в данном случае подразумевается в историческом смысле, то есть Великое княжество Литовское, включавшее в себя территории нынешней Литвы и Белоруссии).
ГЛАВА II
Биография
Викентий Константи́н Семёнович Калино́
Окончил Свислочскую прогимназию в 1856 г. В 1856—1860 гг. учился на юридическом факультете Петербургского университета. В студенческие годы вместе со старшим братом Виктором Калиновский активно участвовал в деятельности студенческих землячеств и в революционных кружках, сблизился с Зыгмунтом Сераковским, Ярославом Домбровским, В. Врублевским. Мировоззрение Калиновского складывалось в обстановке нарастания крестьянского движения, под влиянием идей русских радикально настроенных публицистов Н. Г. Чернышевского, А. И. Герцена и под воздействием традиций польского национально-освободительного движения.
Возвратившись на родину, Калиновский вместе с Врублевским и другими в 1861 создал революционные кружки в Гродненской и Виленской губерниях, вошедшие в единую конспиративную организацию. В 1862 Калиновский стал во главе руководившего этой организацией Комитета движения (позже назывался Литовским провинциальным комитетом). В 1862—1863 руководил изданием и распространением «Мужыцкай праўды» (Mużyckaja prauda) — первой нелегальной революционной газеты на белорусском языке (использовалась белорусская латиница).
Калиновский активно поддерживал
Возглавив в 1863 восстание в Белоруссии и Литве, Калиновский выступил за широкое вовлечение в борьбу крестьян, за распространение восстания на Восток и на Север от границ Северо-западного края. Крестьяне, однако, в большинстве своём не приняли восстание, а иногда даже боролись вместе с царскими войсками против отрядов Калиновского. В условиях жестоких действий правительственных сил, находясь в глубоком подполье, Калиновский руководил повстанцами до своего ареста в конце января 1864 года.
Приговорённый к смерти, К. Калиновский продолжал борьбу, обращаясь к народу с «Письмами из-под виселицы». Из писем следовало, что Калиновский не признавал российскую или польскую власть своими для белорусов. Он призывал белорусский народ воевать «за своего Бога, за своё право, за свою Родину»[3 C.168].
Казнён через повешение в Вильне на Лукишской площади.
ГЛАВА III.
Публицистическая и издательская деятельность
В число печатного наследия Калиновского входят семь выпусков белорусскоязычной газеты-листовки «Мужицкой правды» (белор. «Мужыцкая праўда»), «Письма из-под виселицы» (белор. «Лісты з-пад шыбельніцы»), а также польскоязычная газета «Знамя свободы» (польск. Сһorągiew swobody), в издании которой принимал участие К. Калиновский. Кроме того, известны революционные инструкции и призывы, подготовленные под его руководством. В польской историографии широко распространено мнение, что «Письмо Яськи-хозяина из-под Вильни к мужикам земли польской» (белор. «Ліст Яські-гаспадара з-пад Вільні да мужыкоў зямлі польскай») также относится к публицистике Калиновского, в то же время большинство белорусских исследователей придерживается мнения, что авторство данного письма не принадлежит революционеру [4 С. 242]. Этот вывод основывается на том факте, что на письме стоит штамп варшавского издательства, — таким образом, зная про популярность подписи «Яська-гаспадар з-пад Вільні», «белые» могли использовать её в собственных целях.
Широко распространено мнение, что актуальные для крестьян вопросы освещались в «Мужыцкай праўдзе» предельно кратко, логично, последовательно, иногда умышленно по-крестьянски грубовато. Для газеты характерен агитационный стиль, рассчитанный на среду малограмотных и неграмотных крестьян. В то же время, историк Гронский сделал вывод, что издание «Мужыцкой прауды» было чисто пропагандистской акцией, что подтверждается существованием «Знамени свободы», которое было рассчитано на ополяченное дворянство и горожан и несет в себе совершенно другое наполнение. Принцип равноправия сословий в газете упоминается, но «без ущерба для чьей-либо собственности».
ГЛАВА IV.
Историография о К.Калиновском
В историографии восстанию 1863—1864 гг. посвящена многочисленная и в то же время довольно противоречивая литература, представленная преимущественно польскими и российскими авторами.
Становление белорусской историографии о данном восстании произошло в 1920-е гг. В популярной литературе того времени (в частности, у В. Ластовского) Калиновский характеризуется как национальный герой, первый белорусский революционер и руководитель крестьянского антипомещицкого восстания.
Первый серьёзный научный анализ событий восстания и взглядов К. Калиновского был предпринят в статьях и монографии Всеволода Игнатовского. Он охарактеризовал восстание как буржуазно-демократичное, а Калиновского — как белорусского революционер-демократа, идеолога левых «красных», который по определенным вопросам был вынужденный идти на компромисс с правым крылом «белых». В то же время существовали и другие оценки восстания: так, белорусский советский историк Самуил Огурский в своей книге «Нарысы па гісторыі рэвалюцыйнага руху на Беларусі (1863—1917)» заявлял, что восстание 1863 г. было организовано польскими помещиками и католическим духовенствам и проходило под польскими шовинистическими лозунгами, автор назвал Калиновского «мифическим героем» и «польским шовинистом», похожего мнения придерживались российские монархические авторы. В 1930-е гг. в БССР К. Калиновский оценивался как реакционный деятель.
В послевоенный период значительный вклад в разработку истории восстания и научной биографии К. Калиновского внесли белорусские историки Владимир Перцев, Анатолий Смирнов, Иван Лущицкий, Геннадий Киселёв [5 C. 320.], Сусанна Самбук. Были сделаны выводы о враждебности К. Калиновского польскому шляхетскому национально-освободительному движению и непризнании революционером руководящей роли Варшавского комитета и его программы. Калиновский был охарактеризован, как создатель свободной белорусской печати и крупнейший представитель передового общественного мнения Белоруссии XIX в. Вместе с тем отвергалась признанное впервые послевоенные годы наличие в программе К. Калиновского лозунгов за государственную самостоятельность Литвы и Белоруссии, утверждалась, что Калиновскому его приписали «идеологи самодержавия и польские националисты».
С введением в научное
Широко распространено мнение, что данный конфликт явился следствием несоответствия взглядов К. Калиновского с программой Варшавского центрального комитета. В частности, Калиновский выступал за самостоятельность белорусско-литовских земель и революционно-демократические пути решения аграрного вопроса. Основанное на исторических источниках доказательство данной трактовки конфликта привёл М. Бич. Историк указывает, что в книге российского генерал-майора В. Ратча, который мог пользоваться всеми документами следствия, отмечено следующее: Калиновский «настойчиво проводил идею самостоятельности Литвы», его партия «решила окончательно избавиться от варшавской опеки». «Калиновский, — писал Ратч, — принимал на себя диктатуру. Варшавское правительство должно было получить сообщение, что Литва и Белоруссия — самостоятельное государство». По сведениям Ратча, успех восстания Калиновский в решающей степени связывал с активным участием в нём крестьянских масс, с созданием крестьянской организации и в связи с этим выступал за передачу всей земли крестьянству. Не знать он не надеялся и высказывался за ликвидацию «этой гнилой и развращённой касты»
Далее М. Бич последовательно приводит
аналогичные мнения о К. Калиновском секретаря Варшавского
М. Бич указывает на то, что крайнее обострение взаимоотношений между ЛПК и ЦНК в конце 1862 г. засвидетельствовал член ЦНК Оскар Авейде в своих показаниях следственной комиссии в январе 1865 г. В частности, он сослался на факты удаления из состава ЛПК варшавского комиссара Нестора Дзюлерана, а затем и его преемника, отметил твёрдость и решительность, с которой ЛПК требовал равноправия во взаимоотношениях с Варшавой и передачи в подчинение Вильно Белостоцкого воеводства. Именно Авейде по поручению ЦНК вёл переговоры о статусе с уполномоченными ЛПК Эдмундом Веригой, а затем — с Болеславом Длуским. Первый из них пошёл на принципиальные уступки и согласился со статусом, согласно которому Вильно попадала в полное подчинение Варшаве. Только по вопросу о сроке восстания согласие литовского представителя в ЦНК было обязательным. В другом случае Литва не была обязана принять назначаемый в Варшаве срок. ЛПК отклонил это соглашение и послал для переговоров в Варшаву Б. Длуского. «По какой-то слепой твёрдости и его и комитета виленского в этих необоснованных, на наш взгляд, требованиях, — отмечал Авейде, — я, несмотря на все мои усилия, на все возможные уступки со стороны Центрального комитета, не успел прийти к соглашению с Длуским в течение целых двух или трёх недель. Это обстоятельство было настоящим и большим вредом для революции, потому что до самого момента восстания между Вильно и Варшавой ни произошло»[6 том 6].
Однако некоторые историки предлагает другие объяснения этому конфликту. Так, А. Гронский пишет, что «Варшава подчинила себе часть территории, ранее контролируемой из Вильно, и стала собирать там деньги. Естественно, полный амбиций и юношеского максимализма, В.-К. Калиновский не мог стерпеть то, что из-под его контроля ушёл регион, который мог давать финансовую поддержку. Этот факт белорусские историки почему-то воспринимают как доказательство проповедования К. Калиновским белорусских идей. На самом же деле речь шла лишь о неприятии Варшавы как явления, мешающего молодому и амбициозному человеку вершить „правильный“ ход истории». Иное мнение в 1923 г. высказывал и профессор Виленского университета С. Костелковский. От утверждал, что не может быть и речи о стремлении Вильно обособиться от Варшавы. «Считаю, — писал Костелковский, — что в 1863 году можно противопоставить повстанческое правительство в Варшаве такому же самому правительству в Вильно не как польское национальное правительство литовскому национальному правительству, а только как правительство центральное правительству провинциальному. Не было даже разговора про образование самостоятельного, а тем более враждебного к Польше, литовского государств. У Калиновского обособленность держалась только на разнице в повстанческой тактике и была связана с определёнными личными амбициями». Этот свой тезис автор основывает на цитатах из «Письма Яськи-хозяина мужикам земли Польской».
В польской, российской (в том числе советской) и некоторой части белорусский историографии восстание 1863—1864 гг. в Польше, Литве и Белоруссии традиционно определяется как польское. Тем самым, по словам большинства белорусских авторов, игнорируются существенные его особенности в белорусско-литовском регионе и в первую очередь факт, что, как указывает М. Бич, в преддверии и в процессе восстания впервые достаточно выразительно проявилось течение белорусского национально-освободительного движения во главе с К. Калиновским. Исходя из этого в ряде публикаций белорусских историков оно применительно к территории Литвы-Белоруссии не называется польским. Этот постулат, однако, не принимают некоторые публицисты. Например, С. Шиптенко пишет, что «крестьяне уклонялись от участия в восстании, считая его дело польским и панским, массово выступив против мятежников, при организации Виленским генерал-губернатором гр. М. Н. Муравьёвым сельских караулов, то есть на народный элемент в крае смог опереться именно Муравьёв-Виленский, а не Калиновский».
В свою очередь, историк М. Бич указывает на то, что недоверие белорусских крестьян было вызвано фактом поддержки восстания местными польскими помещиками, ограниченностью программы его руководителей и лозунгом восстановления польского государства. Кроме этого, М. Бич делает вывод, что на поддержку восстания среди крестьянства повлияли лживые слухи, которые распространяла царская власть и православная церковь — «будто бы польские помещики восстали против русского царя за то, что он освободил крестьян из крепостничества и стремятся восстановить крепостной строй». Похожего мнения придерживается историк А. Грицкевич: «Православным крестьянам стали внушать, что они „истинно русские и должны помочь разгромить этот польский мятеж“. Раздали ружья — и белорусы принялись стрелять белорусов». Существенно повлияли на крестьян и те изменения в реализации реформы 19 февраля, на которые пошла власть в связи с восстанием.
В 10-е годы XX века, когда ещё были живы свидетели польского восстания 1863—1864 годов, представители белорусского национального движения не находили в восстании никаких белорусских деятелей, в том числе Викентия Константина Калиновского. В газете «Наша ніва» нет ни одного упоминания о нём. Калиновского попытались сделать белорусским национальным героем лишь в конце Первой мировой войны, то есть через более чем 50 лет после его смерти, когда подавляющее большинство очевидцев восстания уже умерло, и никто не мог опровергнуть утверждения новых белорусских историков. Легенда распространилась после крушения Российской империи в среде белорусских сепаратистов, удачно, хоть и не без трудностей, вписалась в советскую историографию и, наконец, так же удачно перешла в новую националистическую концепцию истории, начавшую формироваться в конце 80-х годов XX века. В Белоруссии конца XX столетия легенда о К. Калиновском получила новое развитие.
С этой целью Калиновскому придумали новое имя — Кастусь (белорусское уменьшительное от Константин; по-видимому, «переименовал» Калиновского белорусский публицист Вацлав Ластовский), хотя никогда при жизни его так не называли; в советской исторической литературе стала фигурировать сфальсифицированная подпись Винцента Калиновского: историк Анатолий Смирнов затёр в подписи букву В и надписал букву К.
Первопричину мифологизации Гронский видит в том, что к 1916 году (когда появились первые сообщения о «белорусском» характере восстания) западная часть территории Российской империи находилась под немецкой оккупацией. Поэтому Ластовский, работавший на оккупированной территории, для поддержания имиджа национального героя подчеркнул антирусскую направленность деятельности Калиновского, а для придания этой антирусскости белорусских черт Константин (или Константы) стал у В. Ластовского Касцюком. Позже «Касцюк» трансформируется в «Кастуся», что и закрепилось до наших дней. По словам современного белорусского историка Я. И. Трещенка, «история польского восстания 1863 года на белорусских землях принадлежит к числу наиболее мифологизированных, тенденциозно искажаемых событий белорусского прошлого». Именно в силу создания искусственного мифа польский революционер Винцент Константин Калиновский превратился в «белорусского революционного демократа Кастуся Калиновского».
Кроме того, Ластовский занимался и прямыми фальсификациями текстов В. Калиновского. Например, в оригинальном тексте Калиновского:
Братья мои, мужики родные!
Марыська, черноброва голубка моя
Тот же стихотворение у Ластовского превращается в:
Белорусы, братья родные!
Белорусская земелька, голубка моя
Автор делает вывод, что вся «белорусскость» Калиновского сводится к выпуску на белорусском языке нескольких газет с целью распространения идей польского восстания среди белорусских крестьян.
По мнению В. Вашкевича, выводы А. Гронского в статье «Кастусь Калиновский: конструирование героя» являются не более чем реанимацией старых теоретических положений советского историка С. Огурского. Вашкечич указывает на то, что в публикации Гронского присутствуют противоречия, свойственные его советским предшественникам, в частности, они проявляются в авторской оценке социальных взглядов Калиновского. Вашкевич высказывает мнение, что утверждения Гронского об этническом польском происхождении и религиозной индифферентности К. Калиновского свидетельствуют о «притягивании» фактов под конкретные выводы.
Заключение
К сожалению значимость Кастуся Калиновского для Беларуси в настоящее время пересматривается. По мнению кандидата исторических наук В. Голубева «Белорусское государство сейчас меньше обращается к историческим фигурам, которые много сделали для национально-освободительного движения. Более того, пересматриваются официальные взгляды на таких людей: выходят новые книги по истории, появляются документы, в которых Кастуся Калиновского называют не белорусским героем, а польским или вообще антироссийским деятелем». Поводом для дискредитации Калиновского послужило даже его двойное имя – Викентий Константин. Мол, смотрите, какой же он белорус и тем более “Кастусь” – самый натуральный поляк! Кстати, споры о том, как его стоит правильно называть, ведутся до сих пор, но в белорусской историографии закрепилась традиция именовать его белорусскоязычной формой имени Константин. Эта тенденция четко прослеживается по школьным учебникам. Если в начале 90-х его называли не иначе как “национальным героем” и “славным сыном Беларуси”, то с 2002 г. трактовка личности Калиновского меняется: он теперь всего лишь отважный, образованный, интеллигентный юноша, который трагично и бессмысленно погиб. А в 2008 г. вышел учебник по истории Беларуси для учеников 10-х классов школ с белорусским языком обучения под редакцией Я. Трещенка. В нем уже утверждается, что “паводле этнічнай ідэнтыфікацыі, ён быў палякам і ніколі не называў сябе беларусам”. И далее делается вывод: “Ніякіх аб’ектыўных падстаў для ператварэння К. Каліноўскага ў “нацыянальнага героя беларускага народа” не існуе”.
По этому поводу 25 сентября 2009 г. белорусские
историки даже провели международную научную конференцию в Минске.
Прозвучавшие на ней доклады убедительно
доказывают, на каком зыбком песке построены все попытки
Научные сотрудники сектора историографии и методов исторических исследований Института истории НАНБ высказали мнение, что фигура Калиновского в последнее время слишком заидеологизирована. Историки стараются не оперировать такими понятиями, как “национальный герой” – это скорее термин из области публицистики и идеологии. Для них он важен как человек, на котором строится самосознание, как выдающийся деятель, который внес огромный вклад в зарождение белорусской национальной идеи. А компромата накопать можно на кого угодно.
Список литературы
- Гісторыя Беларусі канца XVIII — пачатку XX ст. у дакументах і матэрыялах. Хрэстаматыя / уклад., навуковы рэдактар А. Ф. Смалянчук. — Вільня: ЕГУ, 2007.
- Трещенок Я. И. История Беларуси. Досоветский период. Часть I. Учебное пособие. Могилев: МГУ им. А. А. Кулешова, 2003.
- Паноў С. В. Матэрыялы па гісторыі Беларусі; пад навук. рэд. М. С. Сташкевіча, Г. Я. Галенчанкі. — Мн.: «Аверсэв», 2003.
- Каліноўскі К. За нашую вольнасць. Творы, дакументы / Уклад., прадм., паслясл., і камент. Г. Кісялёва. — Мн., 1999.
- Кісялёў, Г. В. З думай пра Беларусь : Даследаванні і знаходкі з гісторыі беларускай літаратуры і рэвалюцыйнага руху другой паловы ХІХ стагоддзя / Г. В. Кісялёў. — Мінск : Беларусь, 1966.
- М. Біч. Паўстанне 1863—1864 гг. Кастусь Каліноўскі. // Гістарычны Альманах том 6 / 2002.
- Кастусь Калиноуски
- Кастусь Каліноўскі
- Касым Аманжолов
- Касым хан
- Катаболизм
- Катаболизм
- Катагенез
- Кастрация и профилактика осложнений при кастрации животных
- Кастрация кошки
- Кастрация у животных
- Кастусь Астрожски
- Кастусь Калиновский
- Кастусь Калиновский и его "Мужыцкая прауда"
- Кастусь калиновский: исторический портрет
