Категория бытия в философии

Реферат

Категория бытия  в философии

Подготовила: студентка 2 курса,

Экономического  факультета

Группа 12-501-12

Габдуллина  Альбина

Проверил: Качеев Денис Анатольевич

г.Костанай, 2013 год

Оглавление

Введение

Любое философское  рассуждение начинается с понятия  о бытии. Вопрос о том, что такое  бытие, постоянно присутствует в  любом философствовании. Он возник вместе с зарождением философии  и будет постоянно сопровождать ее, пока существует мыслящее человечество. Это вечный вопрос. И глубина его содержания неисчерпаема.

Под бытием в  самом широком смысле этого слова  имеется в виду предельно общее  понятие о существовании, о сущем  вообще. Бытие и реальность как всеохватывающие понятия - это синонимы. Бытие есть все то, что есть. Это и материальные вещи, это и все процессы, это их свойства, связи и отношения.

Плоды самой  буйной фантазии, сказки, мифы, даже бред больного воображения - все это тоже существует как разновидность духовной реальности, как часть бытия. Антитезой бытия является ничто.¹

Даже на поверхностный  взгляд бытие не статично. Все конкретные формы существования материи, например самые крепкие кристаллы, гигантские звездные скопления, те или иные растения, животные и люди, как бы выплывают из небытия и становятся наличным бытием.

Бытие вещей, как  бы много времени оно ни продолжалось, приходит к концу и «уплывает» в небытие как данная качественная определенность, например именно этот человек.

Переход в небытие  мыслится как разрушение данного  вида бытия и превращение его  в иную форму бытия. Точно так  же возникающая форма бытия есть результат перехода одной формы  бытия в иную: бессмысленна попытка  представить себе самосозидание  всего из ничего.

Так что небытие  мыслится как относительное понятие, а в абсолютном смысле небытия  нет. Абсолютное бытие противостоит небытию как тому, что было и  чего уж нет или еще не стало, а  может, и никогда не станет.

Общепризнано, что бытие является основополагающей категорией философии, центральной категорией онтологии, хотя истоки представлений о бытии возникают задолго до философии.

Когда на границе  между бытием и представлениями  о бытии возникают разрывы, противоречия, ведущие к сомнениям и раздумьям, тогда категория бытия проблематизируется. Бытием называют все, что есть, наличествует, сохраняется в изменении, подмечают гибнущее, исчезающее, «небытие». Доминирующим уже первые философы признали «бытие», оно всегда было, есть и будет.

В философии  истории любой - онтологической или гносеологической -направленности непременно возникают вопросы: что собой представляет бытие, обладает ли оно и какой содержательностью, каким образом в нем концентрируется связь времен, в каком отношении с бытием находится познающий субъект - и ряд других вопросов, которые будут рассмотрены в данной работе.

1. К вопросу о первом случае употребления категории бытия

Категория бытия  занимает особое место в философском  тезаурусе, и это общеизвестно. Ее концептуальная значимость для философского дискурса в целом настолько велика, что историю философии мы можем представить в том числе и как эволюцию многочисленных концептуализации бытия.

В понятии бытия  мы имеем дело с топосом познания мира в его целостности, с пунктом, из которого и к которому ведут все философские пути. «Мне безразлично, откуда начать, ибо снова туда же я вернусь»². Это слова Парменида, сына Пирета из Элей, впервые употребившего в своей философской поэме слово то ervai, инфинитив греческого глагола «быть».

Парменидово учение, его исторический контекст и историческая судьба характеризуются рядом особенностей, среди которых в первую очередь бросается в глаза серьезный разрыв между объемом сохранившихся о личности Парменида сведений (в отличии от многих других современников и даже предшественников элеата они совершенно мизерны), а также объемом самого его философского наследия, с одной стороны, и степенью того воздействия, которое оказало на умы современников и потомков его учение - с другой.

Среди заслуг Парменида перед мировой философией следует отметить в первую очередь две.

Во-первых, это  фактическая разработка и утверждение логико-рационалистического метода, впервые выразившие себя в парменидовском обращении к категории бытия - ноэмы, умопостигаемого как критерия постоянства в сущем.

И, во-вторых, именно эта спекулятивность (в гегелевском  смысле) сделала возможным появление  на свет первого в истории обращения  к великой категории бытия.

Высказанная Парменидом идея ноэматической спекулятивности очень быстро стала достоянием всего греческого логоса и какое-то время воспринималась мыслящими современниками совершенно аксиоматически. В V в. до н. э., по словам Лаэрция, именно вокруг элейского теоретизирования было «больше всего шума»³.

Фактически  вся последующая досократика до атомистов и, отчасти, софистов включительно представляла собой развитие именно парменидовского взгляда на суть вещей, и поэтому этот этап в развитии эллинской философии мы можем смело именовать пост-парменидовским. Да и на новых стадиях развития философской мысли оценка парменидовских новаций оставалась традиционно позитивной. Определенным образом подкупает стилистика текста поэмы Парменида: он индуктивно-логичен, несмотря на поэтическую форму.

При знакомстве с текстом складывается впечатление, что перед нами - результат долгой работы, настолько аксиоматично, безапелляционно излагает свои тезисы Парменид. Именно соединение у Парменида чеканной формы и самотождественной без излишеств логики вполне способно, на наш взгляд, ввести в заблуждение и инициировать у философов мифологическую по сути интуицию причастности тексту гениальному, чему-то вроде священного писания.

Существует  даже точка зрения, что содержание парменидовской поэмы составляют образы, реально увиденные автором в мистическом переживании⁴. С большим пиететом относился к элеату Платон⁵.

Аристотель, в своих текстах достаточно скупой на похвалы предшественникам, более чем Пармениду уделяет добрых слов разве одному только Демокриту, искренне им почитавшемуся. Элеата высоко ценил Гегель, воспевал «открытие» Парменидом бытия Ницше⁶. И, конечно, в XX в. Парменид обрел своего ярого приверженца в лице Хайдеггера.

 Последний всегда относился к Пармениду более чем трепетно и, собственно, многое сделал для того, чтобы это имя в современном нам образе истории философии занимало довольно видное место. «То, что дошло до нас от учения Парменида, умещается в тонкую тетрадку, которая, впрочем, опровергает целые библиотеки философской литературы в их претензии на необходимость»⁷. Тезис о тождестве «мыслить» и «быть» Хайдеггер именует не иначе как «фундаментом европейской философии»⁸.

Начиная с Аристотеля, существует некоторая тенденция понимать парменидово бытие как своего рода идеальную сущность⁹. Между тем, для досократики была характерна неразличенность материального и идеального, и это же должно быть отнесено и к парменидовскому концепту. Об эмпиричности бытия говорил еще Э. Целлер¹⁰. А.Ф. Лосев в самом начале «Античного космоса...» относит парменидовский концепт, наряду с целым рядом других, рожденных античной философией, к «на три четверти астрономии и физике»¹¹. Ф.Х. Кессиди пишет: «Парменидовское единое бытие не есть идея (идеальное начало), но оно и не эмпирическая вещь, или просто вещество: оно - материально-идеальное бытие»¹².

Представляется  возможным констатировать, что парменидовское понятие бытие репрезентирует собой абсолютный эмпирический континуум, который, тем не менее, «идеален» в силу того, что интеллигибелен. Как известно, классический греческий космос мыслился шарообразным.

Таким образом, в целом логическая цепочка концепции Парменида представляется состоящей из следующих суждений. Принципиально, познанию подлежит только бытие, т. е. то, что есть. А есть мир в целом, шарообразный космос.

Следовательно, то, что есть, должно быть для акта познания неизменным, самотождественным.

Эту самотождественность  возможно охватить только рационально, мыслью. Ноэма при этом имеет тождественную с бытием физическую природу.

Тотально выдержанный  пафос тождественности репрезентировал собой ту целостность, которой, на взгляд современников, отличалась парменидовская концепция бытия-космоса.

2. Бытие и уровни его определения

Бытие определяется не как «вещь», но в категории «свойство», через атрибуты движения, пространства, времени, отражения и т. п. Раскрывается его объективная диалектика, основные формы бытия, возникновение человека.

Следует указать  на связь уровней определения  бытия, особенно второго уровня, с  наукой. В XIX в. классическая наука изучала  простые системы. Из них исключалось «все человеческое»; этим наука отличалась от первых натурфилософских представлений, включавших «все человеческое».

Сознание по отношению к таким системам было внешне отражающим объективный мир, что приводило к изоляции объекта от деятельности субъекта, к упрощенной материалистической концепции; идеализм, напротив, растворял все в идее активности субъекта к объекту.

На рубеже XIX-XX вв. появляется неклассическое естествознание. Человек не включается в познаваемые комплексы, но признается относительность бытия объекта к субъекту.

Это ведет к  пересмотру философских оснований  науки; идея коррелятивности, кажется, отвергает тезис о первичности бытия, материи к сознанию. Возникает потребность в преодолении упрощенных материалистических представлений о бытии; усложняется восприятие материализма; это может вести вообще к его неприятию.

В конце XX в. появляется постнеклассическая наука¹³, исследующая сверхсложные системы, включающие человека (и сознание) в качестве существенного момента (коэволюции) их организации и развития.

Осмысливая  бытие и его определение, нельзя игнорировать обновления бытия, не обобщать результаты их развития, как и обновления способности человека постигать бытие в неисчерпаемости его многообразных форм. Возникают все новые формы и типы бытия, как и исследования, человеческий разум создает конструкции и языки, которые позволяют интерпретировать наблюдаемые феномены, описывать их, делать «понятными», даже предсказывать явления, само существование которых раньше не укладывалось в какие-либо «схемы», доступные пониманию. Меняются смысл слова «понятно», «способы понимания» бытия - не только в истории философии, но и в более широком контексте истории человеческой культуры.

Выделение философского и дофилософского периодов проливает свет на возникновение структурирующего философию, ее знание и способы понимания «основного вопроса»¹⁴.

Этот процесс  совпадает с историей основных «форм  мировоззрения». Исторически первый, мифологический способ понимания характеризуется синкретичностью, соответствующей «окультуренному слою планеты» как его основе. Человеческое и внечеловеческое, материальное и идеальное, объективное и субъективное, реалистическое и фантастическое в сознании представлены здесь в нерасчлененном виде.

Мифологическое  воззрение не выходило за пределы  их «суперпозиции»; это видно по произведениям устного народного  творчества. Оно не противопоставляло  и даже не расчленяло их друг от друга, исключало вопрос о том, что из них «первично» и что - «вторично».

Религия стала  второй исторической формой сознания, в соответствии с которой человек определял условия бытия. Она не давала и не дает адекватного образа ни объективной реальности, ни человека, которого она «умаляет» в пользу Бога.

То есть религиозное мировоззрение не справилось с решением диалектической проблемы анализа и синтеза на уровне исходной клеточки познания и определения бытия, что неизбежно привело к философии, предложившей новый, онтолого-гносеологический «способ понимания», основанный на более последовательном аналитико-синтетическом различении и противопоставлении материального и идеального, объективного и субъективного, природного и человеческого, которые берутся как «единство противоположностей».

Таким отношением связаны «объективность» и «познаваемость»: то, что существует объективно, - познаваемо, а познаваемое - объективно.

Человеческие  представления философы извлекают  из опыта, из непосредственной вплетенности в производственный процесс и  в окультуренный слой планеты. Они  ставятся в связь, соответствие, в зависимость от объективного мира¹⁵.

Сознание признается «соразмерным» бытию «самому по себе», которое дано чувственности и разуму человека. В своих представлениях и понятиях человеку надлежит выразить всеобщие, закономерные черты «самого» мира, его собственную процессуальность, связи и т. д., а неумение сделать это оборачивается непризнанием мира, отрицанием его существования.

3. Бытие и «небытие» - философские способы отражения вселенной

Бытие и Небытие  следует рассматривать в двух аспектах: как непосредственное присутствие реально-объективного мира, полагающего самого себя (наличное бытие), и отражение этого мира в сознании человека (категории), которое как бы ни "старалось" отобразить объективный мир, никогда не будет в состоянии адекватно его выразить.

Наличие объективного мира по отношению самого к себе не требует никакого внешнего наблюдателя для отображения себя, в то время как отображение этого мира требует субъекта, способного осуществить отображение мира.

Если в первом случае имеет место объективная действительность, то во втором случае мы имеем дело с субъективной реальностью. Объективная реальность не нуждается ни в какой системе отражения себя. Она существует сама по себе. Для отображения же объективной реальности человеку необходима символическая система.

С этой целью  человечество выработало систему коммуникации в виде языковых средств, высшим из которых является научный аппарат, состоящий из терминов, категорий, понятий и т.п.

На фоне категорий  «Бытие» и «Небытие» развёртывается всё «пространство» теоретического осмысления мира.

С целостным  миром как таковым никто из людей не имеет дела, хотя человек  «вписан» в него¹⁶. Познание мира человечество осуществляет не непосредственным, а опосредованным способом, используя здравый смысл, обыденное и научное знание, методы познания.

Наиболее существенным в построении единой картины мироздания является результат познания мира науками, которые стремятся построить картины мира применительно к специфике своего предмета. Так возникают математическая, физическая, химическая, биологическая и другие картины мира. Иногда можно встретить мысль, что совокупность многих специфических научных картин мира в своём единстве позволит адекватно отобразить целостность мироздания.

Цементирующей основой в этом деле должна выступать  философия. Она на основе познания мира всеми науками, опираясь на всю, выработанную человечеством практическую и теоретическую  деятельность, должна построить целостную  картину мироздания. Такое представление сомнительно, ибо противоречит общему принципу философии: совокупность частей не исчерпывает целостность.

Стало быть, речь должна идти не о бытии наличной объективной реальности как она есть, а об адекватном способе её отображения. Вместе с тем философия отображает реальность в предельных категориях «Бытие» и «Небытие», идеальным референтом которых является Вселенная.

К сожалению, наука  знает о Вселенной всего 5%. 95% лежит за пределами её знания. И не исключено, что познание Вселенной может привести к прямо противоположным нашим знаниям о Её жизни.

Древнегреческий эпос отмечает, что первоначально  был Хаос. «Сначала были Хаос и Ночь, ... и не было ни Земли, ни Воздуха, ни Неба ... Хаос первичен, а прочее - из него»¹⁷.

Хаос для  первых мыслителей был аналогом Небытия, из которого всё происходило. Всё, что  происходило из Хаоса, представлялось Бытием. Бытие разрушалось и возвращалось в Хаос. Другими словами, Бытие возникало из Небытия и вновь возвращалось в Небытие.

А. Турсунов, ссылаясь на философскую традицию индоиранской античности, отмечает, что «восточные мыслители интересовались не только переходом от небытия к бытию, но и, наоборот, - переходом от бытия к небытию»¹⁸. Небытие в этой традиции - бестелесная субстанция особого рода, не наделённая конкретными чертами или свойствами. Но она «не только не уступает материальному бытию по степени существования, но превосходит его по своим реализуемым возможностям»¹⁹.

В этой связи  «Древневосточная концепция небытия ... в его отношении к бытию ... напоминает современную научную  концепцию вакуума как субстанционального начала астрономической Вселенной»²⁰.

В античной философии  осмысление Бытия встречается в элейской школе: бытие есть, ибо «мыслить - то же, что быть... Можно лишь то говорить и мыслить, что есть; бытие ведь Есть, а ничто не есть ...То же самое - мысль и то, о чём мысль возникает»²¹.

Стало быть, есть только Бытие, Небытия нет, таков  тезис. Основанием для утверждения является единство предмета мысли и мысли о предмете: мысль о предмете и предмет мысли - одно и то же. Небытия нет, ибо оно непостижимо. Мы не можем мыслить так, чтобы отсутствовал предмет нашей мысли. Мысля Небытие, мы превращаем мысль о Небытии в предмет нашей мысли, что оборачивается Бытием.

Бытие едино, непроницаемо, неделимо, вечно (т.е. не возникает и  не умирает). Оно не развивается. Аргументацию этих свойств и качеств приводит Зенон элейский в своих апориях, суть которых в том, что объективную действительность невозможно представить в логике суждений, а логику движения невозможно выразить в логике понятий, ибо эти два уровня мира самостоятельны.

Данный факт фиксирует, что для человека существуют как бы два мира: мир непосредственной физической реальности и мир суждений (мышления). Стало быть, человек, находясь в трёхмерном физическом пространстве, взаимодействует в одном случае с миром посредством своих органов чувств, в другом случае - с отражёнными формами объективной действительности (мышлением), которые никогда не смогут стать тождественными.

При этом для  древних авторов мышление осуществляется на основе органов чувств, ибо «кроме бытия чувственно воспринимаемых вещей, никакой другой реальности нет»²². Если считать, что вся жизнь человека сводится только к мыслительным процессам, то тогда Парменид прав.

Однако человек, помимо мысли, имеет чувства, которые  отмечают наличие внешнего мира, не входящего во внутреннюю структуру организма, ибо действительность, лежащая за пределами организма, является источником мыслительных процедур, и она отлична от них. В силу этого категорично представить предмет мысли и мысль о предмете как единство - некорректно.

Сложность понимания  «Бытия» связана с тем, что  «Бытие» не имеет своего предиката (Кант). Это означает, что его нельзя определить. Его можно только выделить как исходную категорию философии. Сделать это возможно только через противоположность - «Небытие».

Если о Бытии  как-то и что-то говорят (Парменид, Кант, Гегель), то о Небытии сказать что-либо невозможно, поскольку сразу же попадаем в Бытие (Парменид).

Как правило, о  категории «Небытие» говорят  как об отсутствии Бытия. Трудность  заключается в том, что мышление человека представляет собой пролонгацию органов чувств человека. Оно способно от конкретного предмета выделять стороны и превращать их в самостоятельное Бытие. Это так называемое абстрактное мышление. Всё человеческое мышление предметное. Находясь в структуре человеческого мышления, организованного на пяти чувствах человека, выйти за рамки предметного Бытия невозможно.

Здесь следует  поставить вопрос: «А ограничен ли человек пятью чувствами?» Мыслители отмечали, что этими пятью чувствами человеческие существа не ограничиваются. Аэций, ссылаясь на Демокрита, отмечает, что «у животных, мудрецов и богов»²³ имеется больше пяти чувств. Восточная традиция говорит, что по природе человечество наделено, например, астральным чувством²⁴, которое должно получить своё развитие в каждом индивиде. Сейчас же это чувство отчасти наблюдается у некоторых людей, способных к ясновидению и пророчеству.

Что даёт человеку наличие этого чувства? Оно позволяет  человеку входить в непосредственное Бытие Вселенной, фиксируя Её.

Платон полагал, что предметом философии является Бытие. Кто хочет заниматься философией, обязан войти и раствориться в Бытии. Против такого понимания предмета философии выступил Аристотель. Он отметил, что человек в силу своей рабской природы сделать этого не может. Это доступно теологам.

Для человека же предметом философии должно быть учение о Бытии. Таким образом, учение о Бытии является внешним фактором Бытия, выражая в лучшем случае форму Бытия. Содержание Бытия остаётся за рамками человеческого восприятия. И нет основания, чтобы не признать форму Бытия за Бытие, а содержание Бытия за Небытие. Абстрактное человеческое мышление позволяет это сделать. Понятно, что в таком случае будет иметь место иллюзорное представление о Бытии и Небытии.

У А.Н. Чанышева в работе «Трактат о небытии» Небытие  обладает теми же признаками, что и Бытие, но с обратным знаком.

Небытие и Бытие  являются противоположностями, где  Бытие может выступать как тень Небытия. Согласно закону противоположности, сторона предмета взаимно предполагает и в то же время взаимно отрицает другую сторону. Следовательно, реализуясь, Бытие в своей структуре не может не содержать потенциальную сторону Небытия, которое является условием возникновения Бытия.

И напротив: Небытие  как условие появления Бытия  должно содержать сторону Бытия. Здесь сторона Бытия выступает как потенциальное условие появления Небытия. Такое воззрение является релятивным. Оно не даёт возможности строго зафиксировать крайности, которые всё время переливаются и обусловливают друг друга.

Поскольку «Небытие»  не в состоянии проявить своё содержание, постольку при его осмыслении некоторые мыслители сводят эту категорию к понятию «ничто». Если допустить существование философской логики, то к ней следует отнести категорию «ничто». В философской системе Гегеля эта категория как раз и используется в данном значении.

Она находится  во взаимодействии с категорией «нечто», прошедшей путь становления. И в этом смысле категории «ничто» и «нечто» являются противоположностями. В философии противоположностью категории «Бытие» выступает категория «Небытие». Используя в качестве противоположности категории «Бытие» категорию «ничто», мы допускаем подмену понятий: из философской области переходим в логико-философскую сферу, что неосмотрительно. Хайдеггер, относясь к Бытию как исходному, предлагает войти в вопрос о Бытии как своего предела до «ничто» и «включить Ничто в вопрос о бытии»²⁵.

Непонятно только, каким образом движение мысли  о Бытии, дошедшее до своего предела, позволит встретиться с «ничто», которое всегда будет лежать за границами  Бытия? Перешагнуть предел Бытия означает оказаться в Небытии. Но в Небытие невозможно попасть.

Хайдеггер предлагает ухитриться вписать ничто в вопрос о Бытии. Но тогда не ясно, откуда взять это Небытие, которое следует  включить в Бытие? К тому же, включённое в Бытие Небытие теряет свою особенность, превращаясь в Бытие так, что оно неотличимо от Бытия.

Вновь мы вынуждены  вернуться к положению Парменида: есть только Бытие, Небытия нет. Если это так, тогда бессмысленно говорить о Небытии.

Некоторые мыслители, следуя за Анаксагором, предлагают относиться к Небытию через формы Бытия. Одна форма, погибая, даёт жизнь другой форме. К погибшему сущему следует относиться как к Небытию, а к возникшему новому феномену - как к Бытию.

Как мне думается, интересным представляется анализ Небытия в соотношении с такими категориями, как «пустые слова», «пустой формализм», «пустое понятие», «пустой класс», «пустое множество» и другими подобными понятиями, в которых реальная форма и действительное содержание не находятся в адекватности. Впрочем, это отдельный разговор.

Небытие - это  не хаос, который, упорядочиваясь, превращается в Бытие. Оно не скрывается за Бытием. Небытие - это условие, дающее возможность  осуществиться Бытию. Отношение  к Небытию как к хаосу - это  отношение нашего рассудка к разуму. То, что рассудок человека воспринимает как неупорядоченное, не означает кавардак, сумбур, безалаберщину и бессистемность, хаос. Вселенная не хаотична, она целостна и едина. Она пронизана Всеобщими законами Вселенной.

Человеческие  действия вырывают из целостной Вселенной её часть или элемент, превращая данный фрагмент в самостоятельную целостность. Этот фрагмент, который по природе является неотделимым от общих закономерностей, присущих Вселенной, человек переносит (помещает) в свою область макромира (имеющего свои закономерности), что привносит определённый перекос в существование реальной действительности.

Человеческий  рассудок организует окружающую человека действительность сообразно своей  специфике жизни. На фоне собственной макроструктурной ограниченности человек и воспринимает фрагмент целостной Вселенной соответствующим способом. Даже тогда, когда у человека появляются средства проникнуть в микро- или мегамир, эти уровни мира созерцаются и выстраиваются в границах макромира как пролонгации человеческих чувств. Это означает, что человек познаёт реальность целостной действительности (Вселенной) не из сущности самой действительности, а из собственной способности отобразить эту целостную сущность (это хорошо показал Кант).

Но отсюда не следует, что объективная действительность отсутствует. Она есть, но приходит к нам в ином виде.

Разнонаправленность векторных величин * приводит к различному положению Вселенной: пребыванию её по отношению к самой себе и  отображению её по отношению к  человеку. Получается два мира. Они не тождественны и не аутентичны, но имеют момент связи благодаря Бытию и Небытию.

Иногда в  учебной литературе можно встретить  определение понятия «Бытие» как «существование». Тогда предикатом Бытия выступает существование. Некорректность такого подхода двояка. Во-первых, понятие «Бытие» не имеет предиката. Во-вторых, понятия «Бытие» и «существование» различные. Категория «существование» обозначает обнаружение Бытия.