Классическая греческая философия. Аристотель

Классическая греческая  философия.

Аристотель.

1. Учение Аристотеля о материи, форме, причинах и движении.

  Аристотель родился в 384 году до нашей эры в Стагире. В связи с ранней смертью родителей, воспитывал мальчика родственник Проксен из города Атарней. В восемнадцать лет, будущий великий философ приезжает в афинскую Академию Платона, где впоследствии остается на должности преподавателя риторики. За годы, проведенные в учебном заведении, он смог отлично изучить основы философии, и написать несколько работ по Платону. Такие трактаты, как «Физика» и «О душе» большинство биографов склонно приписывать именно тому времени. После смерти Платона в 347 году до нашей эры Аристотель покидает Академию. Путь его лежит в Ассу, оттуда в Митилену, на остров Лесбос. Здесь философ становится учителем, посвящая огромную часть своего свободного времени естественнонаучным исследованиям. В 343 году до нашей эры Аристотель назначается преподавателем и воспитателем Александра Македонского, которому на тот момент исполнилось тринадцать лет. Следующие три года он остается на этой должности, проживая в Македонии. Покинул город ученый сразу после того, как Македонский был возведен на престол. Личность Аристотеля многогранна, а интересы разносторонни. Об этом говорит и тот факт, что 335 году он решается открыть свою школу. Огромное внимание здесь уделялось, естественно, философским дисциплинам. Однако и без научных исследований также не обходилось. В 323 году Аристотель покидает Афины и отправляется в Халкиду. По одной из версий сделать это ему пришлось из-за смерти Александра Македонского, против которого была настроена вся Греция. По другой – из-за предъявленных обвинений в атеизме. Спустя год великий ученый умирает в возрасте шестидесяти двух лет. До  наших  дней  дошли  многие его труды и учения, наиболее известные из которых –  концепция  причинности, теория первой материи, движения.

Свое собственное учение о причинах и  началах  Аристотель  начинает                   с закона исключенного противоречия. Это положение гласит:  «Невозможно,  чтобы одно и то же вместе было и не было присуще одному и тому же и в одном и  том же смысле» - Аристотель вводит одновременно утверждение,  что  вещь  не  может быть тем же самым  и  не  тем  же  самым,  существовать  и  не  существовать одновременно и в том же самом смысле, и что таким образом нельзя  ни  о  чем высказываться. Поэтому он не только заменяет диалектику формальной  логикой, но и  провозглашает  всю  действительность  непротиворечивой,  а  потому  по существу   неизменной.   Принятие    Аристотелем    принципа    исключенного противоречия формальной логики в качестве универсального начала  бытия  вело к тому, что его метафизика  превращается  в  учение  о  неизменной  сущности мира, отличной от самого  изменчивого  мира.  И,  тем  не  менее,  поскольку Стагирит не упускает из виду движения и развития  существующих  вещей, это приводит его к ряду противоречий, выражающих    запутанность и непоследовательность его мысли.

Прежде всего, это непоследовательность в решении проблемы  соотношения общего и единичного. Критика платоновской теории идей подводит к мысли,  что Аристотель считает отдельные вещи тем единственным,  что  заслуживает  имени самостоятельно существующего. Так  решалась  проблема  «первой  сущности»  в «Категориях». «Вторичная сущность», т.е. общее, должна с этой  точки  зрения оказаться «единым во многом», а не вне  многого.  Будучи  предметом  знания, общее само по себе выступает для него как нечто первичное и  достоверное  по отношению к единичному. С особой силой сказывается эта мысль в учении  о причинах и началах.

«А о причинах, – пишет  Аристотель,– речь может идти в  четырех смыслах: одной такой причиной мы признаем сущность и суть бытия, «основание,  почему» [вещь такова, как она есть] восходит, в конечном счете, к понятию вещи,  а то основное, благодаря чему [вещь именно такова], есть некоторая  причина  и начало, другой причиной мы считаем материю  и  лежащий  в  основе  субстрат; третьей - то,  откуда  идет  начало  движениям  четвертой  «то,  ради  чего» [существует вещь] и благо (ибо благо есть  цель  всего возникновения и движения)».  Итак,  причины  формальная,  материальная, действующая и целевая (конечная) – если принять  более  позднюю  номенклатуру – исчерпывают все возможные причины. О них  так  или  иначе,  главным  образом порознь, говорили прежние  философы,  учение  о  них  образует  ядро  первой философии Аристотеля.

Что же первично среди причин? Аристотель считает, что по сути дела все причины могут быть сведены к двум, ибо  и  действующая,  и  целевая  причины могут быть подведены под понятие «формы». Тогда остаются  материя  и  форма. Материя  не  может   быть   первичной:   она   пассивна,   бесформенна,   а, следовательно, может представлять лишь материал для  оформления.  Сама  вещь как объединение формы и материи тоже не может быть признана  первичной:  она сложна. Остается принять, что первичная форма - она и есть сущность  и  суть бытия в собственном  смысле.  А  значит,  стремясь  преодолеть  теорию  идей Платона, Аристотель приходит лишь к иной разновидности  того  же  идеализма: первична форма как понятие, «смысл» вещи. Причем формы  у  Аристотеля  столь же неизменны» вечны и всеобщи, как и идеи у Платона времен «наивной»  теории идей.

Относительно этих идей возникает  много вопросов  и  проблем,  одна  из которых звучит примерно так: если ни материя, ни форма не возникают, то,  как же  возникает,  вещь?  Первый  ответ  состоял  в  том,  что  они   возникают посредством оформления материи, соединения формы и  материи.  Но  ведь  если они – за исключением «первой материи» и «формы  форм»  –  не  существуют  по отдельности, то, как могут они соединиться? И не  существуют  ли  тогда  вещи вечно, не возникая и  не  уничтожаясь?  Избежать  этого  «элейского»  вывода Аристотель смог за счет введения в философию двух новых  важных  понятий,  а именное «возможность» и «действительность».  Понятия  эти  тесно  увязаны  у него с понятиями формы и материи. Материя – это возможность,  поскольку  она не есть то, чем может стать  впоследствии.  Форма  –  действительность,  или действительное как таковое. Отсюда своеобразная диалектика материи и  формы, возможности и действительности.  За  исключением  «первой  материи»,  всякая материя в той или иной степени оформлена, а,  следовательно,  и  сама  может выступать в разных функциях. Формулировка Аристотелем учения  о  возможности и действительности имела важное значение  в истории философии.  Во-первых, это  учение  позволило  разрешить  парадокс  возникновения:  если   что-либо возникает,  то  оно  возникает  как  осуществление  возможности,  а  не  «из ничего». И в то же  время  не  из  простого  сочетания  (соединения)  частиц материи – гомеомерий,  «корней»,  атомов.  Во-вторых,  оно позволяет более реалистически представить источник движения.  Источник  этот  лежит не  вне мира, как у  Платона,  а  в  самом  мире,  представляя  его  особый  аспект. Наконец, здесь реализуется учение Аристотеля о причинах,  данное  уже  не  в статике, а в динамике. Видимо, одна из главных слабостей  учения  Аристотеля о причинах – его  тавтологичность (повторность).  В самом деле,  определение формы как действительности ведет к тому, что  на  вопрос  о  причине  того  или  иного явления явно подразумевается ответ, что она должна быть  отлична  от  самого исследуемого  явления.  Но  если  возникновение  (изменение)  есть   переход возможности в действительность, то ничего нового и здесь не возникает –  как не  возникает  сама  форма.   Отсюда   бесплодность   философствования   «по Аристотелю»,  выявившаяся  в  средневековой   философии,   доведшей   логику аристотелевского учения о причинах до логического конца.

Впрочем, своей  натурфилософии  Аристотель  более  адекватно  понимает причинные связи.  Что  же  касается  первой  философии,  то  ее  завершением (впрочем, также и началом) можно считать понятие божества.  Уже в первой книге «Метафизики» можно установить, что к числу причин и  начал  по  общему согласию, следует отнести божество. Если в  отношении  материи  и  формы  он выступает  как  «форма  форм»,  то   применительно   к   изменению   –   как «перводвигатель» или «неподвижный  двигатель».  Неподвижный  -  потому,  что всякое движение конечно и логически требует конца.  В  то  же  время  бог  – «мышление   мышления»,   и   блаженство   божества   состоит   в   блаженном самосозерцании.  Отсюда  отождествление  Аристотелем  первой   философии   с теологией (богословием).

Если  первая  философия  представляет  собой  учение  о  неизменных  и неподвижных  сущностях,  пусть  даже  в  их   отношении   к   движению,   то натурфилософия  имеет  своим  предметом  движущиеся  и  изменяющиеся   тела, поскольку «каждое из них имеет в самом себе начало движения  и  покоя,  будь то в отношении места, увеличения и уменьшения, или качественного  изменения» Физика не отделена напрочь от первой  философии: I и II книгах рассматриваются известные нам по «Метафизике»  четыре  причины сущего, а в последней, VIII  книге  вновь  поднимается  вопрос  о  боге  как первом неподвижном двигателе, который  является,  по  Аристотелю,  последним объяснением  природных  движений.  Вот почему  мы  не  можем   отождествить «физику» Аристотеля с физикой в современном смысле и вынуждены применять к ней  также  термин  «натурфилософия».  Собственно   физические   вопросы   в современном смысле в большей степени рассматриваются в  его научных трактатах: «О возникновении и уничтожении»,  «Метеорологика»,  «Проблемы»  и др. Лишь с III книги «Физики» начинается серьезный  разговор  о  движении.

Аристотель  определяет  его,  во-первых,  как  «энтелехию  существующего   в возможности, когда, осуществляясь, оно проявляет энергию не само по себе,  а поскольку оно способно  к  движению»  Во-вторых,

движение есть «энтелехия  подвижного, поскольку оно подвижно». Ключевое слово здесь – «энтелехия» (внутренняя сила, потенциально заключающая в себе цель и окончательный результат). Под нею  Стагирит  понимает  то  же, что  под  «действительностью»,  только  подчеркивая   момент   завершенности целенаправленного процесса.  Иначе  говоря,  можно  более  или  менее  точно «перевести» вышеприведенные определения словами:  «осуществление  возможного, поскольку  оно  возможно»  и  «осуществление   подвижного,   поскольку   оно подвижно». Можно так еще разъяснить  аристотелево  понятие энтелехии.  Вещи существуют или энтелехиально, как нечто осуществленное  и завершенное,  или потенциально, в возможности, или же и потенциально, и энтелехиально.  Вопрос о  движении  относится  к  третьему  отношению:  в  движущем   имеется   как возможность,  способность  изменяться,  так   и   внутренняя   тенденция   к завершению, т. е. цель, заложенная в самой вещи и выступающая ее  внутренней движущей силой, поскольку она способна к изменению.

       А,  следовательно,  всякое  явление  подразумевает,   по   Аристотелю,

возможность изменения, цель, к которой, направлено  изменение, и  энтелехию как осуществленность данной цели, лежащую в вещи.  Говоря  кибернетическим языком, энтелехия–это  «программа»  изменения.  Если  для  тел,  создаваемых искусством, цель и «программа» лежат вне изменяемой вещи и  вносятся  в  нее мастером, то в природных вещах они имеются в ней в той мере,  в  какой  вещь имеет в себе «начало движения», т. е. способны  к  самодвижению.  Аристотель различает  четыре   вида   движения   (изменения):   (1)   возникновение   и уничтожение;  (2)  качественное  изменение,  т.е.  изменение  свойства;  (3) количественное изменение, т.е. увеличение и уменьшение (собственно,  рост  и убыль, поскольку Стагирит оперирует здесь главным образом биологическими примерами), и (4) перемещение, перемена  места.  Собственно  к движению  он относит изменения вида (2)–(4), поскольку изменение  вида  (1)  есть  скорее просто изменение, состоящее в переходе  одной  вещи  в  другую.  Между  тем, утверждает философ, возникновение  и  уничтожение  совершаются  относительно сущности; для нее же  «нет  движения,  так  как  ничто  существующее  ей  не противостоит.  В  качестве  движения,  возникновение  и уничтожение означали бы возникновение из ничего и уничтожение  в  ничто,  но это невозможно. Движение же  в  собственном  смысле  осуществляется  лишь  в отношении категорий качества  (2),  количества  (3)  и  места  (4).  Поэтому анализ движения требует более детального определения категорий, в  отношении которых совершается изменение. Анализ  изменения   вида   (1)   приводит   Аристотеля   к   парадоксу возникновения Аристотель разрешает его за счет введения понятий возможности и  действительности:  нечто   возникает   только   за   счет   осуществления возможности, присущей начальной сущности.  А  значит,  возникновение  всегда есть уничтожение чего-то другого,  а  уничтожение  –  возникновение  другого. Но в таком случае получается, что  все  сущее  и имеющее быть преобразовано в  виде  возможностей,  содержащихся  в  исходном начале  –  первоматерии  и «форме  форм» – боге.  Категории качества   и количества  и  соответствующие  виды  движения   представляются   Аристотелю интуитивно  очевидными.  Сложнее  с   категорией   места.   Отказавшись   от свойственного атомизму признания пустоты, он связал место с  телами  вообще. Место – это граница объемлющего тела. Поэтому оно – свойство не предмета,  а охватывающего тела, а следовательно, предметом  может  быть  оставлено.  Тем самым закладывается основа для атрибутивного поднимания пространства:  место не есть пустота или ограниченная часть пустоты, не  субстанция,  а  атрибут, свойство тел. Иными словами, «место существует вместе с предметом,  так  как границы существуют вместе с тем, что они ограничивают». Аналогичным образом разрешается проблема времени,  которое  связывается, однако, не с телами, а с  движениями.  Таким  образом,  Аристотель  понимает пространство (место) и время главным  образом  в  атрибутивном  смысле  (как свойство  некоторой  субстанции,  материи  и  движения  соответственно),  но одновременно говорит о них и в смысле  реляционном,  т.е.  понимает  их  как существующие  в  смысле  отношений  вещей  и  процессов.  Однако,  поскольку пространство есть «место»  единого  и  конечного  мира,  оно  оказывается  в определенном  смысле  и  субстанцией,   т.е.   самостоятельно   существующим «вместилищем» всех тел,  принадлежащих  миру.  Это заметный  шаг вперед  в понимании сложной природы, пространства и времени. Во всяком  случае,  здесь создается возможность  для  различения  отличных  друг  от  друга  пониманий пространства и времени.

Неразвитость и противоречивость учения  Аристотеля  в  творческом  уме послужила основой для многочисленных толкований, но не могла  обеспечить  их однозначность.  Лишь  в  одном  аспекте  его  смысл,   пожалуй,   ясен.   Из существования вечного и божественного  творческого  ума  Аристотель  выводит само божество или божественный ум. Но божество  Аристотеля  не  предшествует миру во времени, будучи совечным с ним; оно отделимо  от  мира  лишь  в том смысле, в каком форма (граница) вещи отделима от самой вещи.  Вечность  мира как раз и подразумевает неотделимость бога от мира, ибо в таком  случае  мир перестал бы существовать, что, по Аристотелю, невозможно.

       В «физическом»  смысле  это означает,  что бог есть  «первый не  -

подвижный двигатель».  Мы  обязаны  признать  его  существование,  поскольку иначе получился бы бесконечный регресс причинения:  причина  одного  явления есть следствие другого, предшествующего ему, и т.д. до бесконечности.  Такая бесконечность  иррациональна  и   недопустима,   отсюда   выводится   первый двигатель. Он есть причина бытия одних вещей и небытия других,  а заодно  – непрерывного изменения  всех  вещей.  В  нем  как  бы  две  части:  движущая (неподвижная) и движимая (подвижная, совершающая круговое  движение).  Можно таким образом сказать, что в  первой  философии  и  физике  божество  играет несколько различную роль. В первой он  –  форма  форм,  первая  (формальная) причина всего сущего, во второй–первый двигатель. И здесь очевидно, что  имя божества придается первому двигателю  в  качестве  предиката:  не  бог  есть вечный двигатель, а вечный двигатель  заслуживает  названия  бога.  Вечный двигатель–не народное божество; он безличен и безразличен  к  человеку.

Как скажет через 2300 лет  Мартин  Хайдеггер,  такому  богу  нельзя  молиться  и приносить жертвы, перед ним  нельзя  ни  упасть  на  колени,  ни  скакать  и плясать, как Давид перед ковчегом... В устах Хайдеггера это  упрек  в  адрес философов, для нас  –  признание  преимуществ  философского  мышления,  даже здесь  раскрывающего  источники  религии  и  веры  в  бога,  а   тем   самым способствующего крушению религиозного мировоззрения.

В то же время отметим, что  в  физике  Аристотеля  мы  встречаем  массу       метких и основательных описаний, но объяснение исследуемых явлений       явно  не на  высоте.  Правильно  требуя  избегать  бесконечного  регресса  причин  по принципу   «необходимо   остановиться».   Аристотель   останавливается    на врожденности идеального начала, энтелехии. Что же касается  материи,  то  он не идет дальше признания «потенции», возможности для той  или  иной  материи принять данную форму. Но и в этом случае объяснение становится  тавтологией: вещь такова потому, что она есть осуществление  некоторой  возможности,  или способности, потенциально тождественной возникающей вещи. И  здесь  источник преклонения  перед  Аристотелем  свойственного  философии   средних   веков. Схоластика не случайно избрала его  в  качестве  главного  философского  (не теологического!) авторитета. Поэтому и  освобождение  от  идейного  наследия средневековья шло в  направлении  устранения  не  только  старых  физических воззрений,  но,  прежде  всего  –  способа  объяснения.   Объяснение   через «способность»  или  «возможность»  заменяется  в  новое  время   объяснением посредством  закона,  а   «способности»   остаются   достоянием   комедийных персонажей: «опиум усыпляет, ибо он обладает усыпляющей  способностью  ...». Так, Аристотель рассматривал движение как результат воздействия движущего  и отрицал возможность движения,  не  поддерживаемого  некоторой  (внешней  или внутренней) силой. Ученый  нового  времени  формулирует  законы  движения  и сразу  же  обнаруживается,  что   под   воздействием   силы   осуществляется ускоренное движение.  Без  этого  воздействия  тело  покоится  или  движется прямолинейно и равномерно. Отсюда и то понятие инерции,  от  которого  пошло все преобразование физики. Как первая (метафизика), так  и  вторая  (физика) философия Аристотеля имеет своим мировоззренческим  основанием  убеждение  в господстве формы  над  содержанием  (материей),  души  над  телом,  ума  над чувствами.  Перенесение  этих  приоритетов  в   сферу   общества   составило содержание этики и политики Аристотеля.

2. Нравственная и политическая философия Аристотеля.

Одной из характерных черт научной деятельности Аристотеля является её многогранность. Своими трудами  Аристотель обогатил почти все существовавшие в его время отрасли науки. Аристотель выделяет этику в особую и притом значительную проблему философии. Учение о нравственной деятельности и нравственных доблестях строится у Аристотеля на основе его объективной теологии, охватывающей весь мир и всю деятельность в нем человека. Есть цель, которую желают только ради нее самой. Такая цель — высшее благо, и раскрывает ее высшая руководящая наука — политика. Человеческая добродетель есть умение, прежде всего, верно ориентироваться, выбрать поступок, определить местонахождение добра. Выбору подлежит не среднее из хорошего, а наилучшее из всего хорошего.

Частная форма справедливости, по Аристотелю, делится на два вида, это распределяющая справедливость и справедливость уравнивающая. Деятельность, сообразная с важнейшей добродетелью и присущая лучшей части души, есть блаженство. Настоящая цель человеческой жизни — не наслаждение, а блаженство.

Блаженная жизнь сообразна  с добродетелью, и притом с важнейшей, которая присуща лучшей части  души. Деятельность этой части —  созерцательная. Деятельность созерцания не только дает блаженство, к ней присоединяется и наслаждение, так как созерцание истины есть самый приятный из всех видов деятельности, сообразных с добродетелью. Разумная жизнь естественна для человека, так как она делает его человеком. Высшей добродетелью провозглашается теоретическое созерцание истины: самодовлеющее, отрешенное от волнений и тревог практической деятельности.

В этике Аристотель развил как образец и как цель блаженной  жизни идеал созерцательного  постижения истины. Человеческая природа  — несовершенна. В силу ее несовершенства жизнь нуждается в ряде благ, которые по отношению к главной цели — низшие и подчиненные. Под богатством Аристотель понимает «накопление хозяйственных благ, необходимых для жизни и полезных для государственного и домашнего общения». Для него быть богатым означает скорее пользоваться, чем владеть: богатство — действительное осуществление владения, или пользование тем, что составляет имущество. Между крайностями расточительности и скупости лежит средняя мера — щедрость.

«Экономика» — правильный тип хозяйственной деятельности.

«Экономика» доставляет семье  все, что необходимо для того, чтобы  ее члены могли достигать высшей цели — блаженства. В «Политике» рассматриваются различные общественные отношения и оцениваются различные формы государственного устройства. Государство — это «некий вид общения». Государство — высшая форма общения между людьми.

В экономических отношениях Аристотель видит только социальные формы. Все экономические отношения имеют целью только выгоду, и к ней сводятся в них все расчеты. Аристотель выступает как сторонник индивидуальной частной собственности. Выделяет виды собственности общую и частную.

Наибольшая симпатия Аристотеля принадлежала политике. Именно в политике умение повелевать и повиноваться достигается  лучше всего.

Задача политика и законодателя — не строить на месте разрушенного. Политика не создает людей, а берет  их такими, какими их создала природа.

Аристотель выдвинул учение об обществе и государстве, при этом различал хорошие и дурные формы управления государством. Хорошими он считал формы, при которых исключена возможность корыстного использования власти, а сама власть служит всему обществу: монархия, аристократия и власть среднего класса, основанная на смешивании олигархии и демократии. Дурными (как бы выродившимися) видами Аристотель считал тиранию, чистую монархию и крайнюю демократию. Он был противником больших государственных образований. Сущность государства, по мнению Аристотеля, такова: государство — это «некий вид общения», государство — только одна высшая форма общения между людьми. Однако не все люди входят в состав государства. К нему не принадлежат, согласно учению Аристотеля, рабы.

Учение Аристотеля оказало  огромное влияние на последующее  развитие философской мысли. Аристотель развил теорию воспитания «свободнорожденных» граждан. Трем видам души, по Аристотелю, соответствует воспитание, это три взаимосвязанных стороны — физическое, нравственное, умственное. Цель воспитания состоит в развитии высших сторон души — разумной и животной (волевой). Он считал, что общие школы должны быть только государственными и в них все граждане, исключая рабов, должны получать одинаковое воспитание, приучающее их к государственному порядку.

Свое экономическое учение Аристотель основывал на предпосылке, что рабство — явление естественное и всегда должно быть основой производства.

Взгляд на идеальное государство  у Аристотеля отличался от представлений Платона. Платон, в сущности, создавал утопию, его проект не имел шансов бать реализованным. Аристотель отталкивался от анализа описанных им форм государственного устройства полисов, их достоинств и недостатков. По мнению Аристотеля, существовало три вида "правильных" форм правления в государстве: монархия, где власть принадлежит наследственному правителю, аристократия, где властвуют лучшие, демократия, где власть осуществляется гражданами государства. Однако, по убеждению Аристотеля, недостаток этих "правильных" форм государственного устройства состоит в том, что они имеют тенденцию вырождаться в "неправильные" формы, где царят порок и злоупотребления: монархия может выродиться в тиранию, аристократия - в олигархию (власть немногих, подчиняющих свои интересам общие интересы) , демократия - в охлократию (власть толпы, невежественной и темной) . Поэтому он выдвигал идею формирования "смешанного государства", счастливо сочетающего достоинства демократии, аристократии и монархии. Аристотель называл эту форму государства "политией". Идея "смешанного государства" получила популярность и повлияла, как полагают ученые, на формирование в XVIII веке идеи разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную. Аристотель, таким образом, сохраняя платоновское убеждения в приоритете интересов общества в целом над интересами личности, в то же время большее значение придавал и интересам личности, ответственности государства перед гражданами. Противоречие Аристотеля с Платоном наблюдается, прежде всего, в вопросе о собственности. В этом споре Аристотель - сторонник личной собственности, а Платон - ее противник. «Трудно выразить словами, - говорит первый, - сколько наслаждения в сознании, что нечто тебе принадлежит...» Все же Аристотель не кидается в крайности, он считает, что идеальный способ пользования собственностью - это тот, который сочетает в себе системы общей и частной собственности. «Собственность должна быть общей только в относительном смысле, в абсолютном же она должна быть частной» Философ утверждает, что, когда собственность будет поделена между людьми, среди них исчезнут взаимные претензии и недовольство. В вопросе о рабстве Аристотель и Платон пришли к заметному единству. Оба в своих проектах идеального государства предусматривают возложение  тяжелой производительной работы на плечи бесправного рабства. У Аристотеля рабы исключаются из числа членов общества, обладающих политическими правами они за гранью государства.

      Идеал совершенного государства — жизнь в мире и созерцательная активность. В выборе целей необходимо предпочитать более высокие цели, опираясь и отталкиваясь от более низких. Имея целью мир, мы готовимся к войне; работая на пределе, не забываем о свободе как о цели; все полезное — для достижения прекрасного. Этим критерием должен руководствоваться законодатель, не путая средства с целями, удерживая правильное соотношение между способностями души и действиями: важно умело работать и искусно вести войну, но еще более важно уметь отдыхать, жить в мире и создавать прекрасное. Население лучшего государства должно быть достаточным и легко обозримым. Территория лучшего государства должна быть одинаково хорошо ориентирована по отношению к морю и материку. Территория, кроме того, должна быть достаточной для удовлетворения умеренных потребностей.

Политическое учение Аристотеля имеет чрезвычайно большую теоретическую и еще большую историческую ценность. Сжатый проект идеального государства, намеченный Аристотелем, как и всякая утопия, есть, по сути, смесь черт вымышленных, надуманных в отличие от существующих форм государственности, с чертами, отражающими реальные исторические отношения общества, в котором этот проект был разработан. Особенность «Политики» в том, что в ней черты реальные, исторические явно преобладают над утопическими. Путь к наилучшему государству лежит, по Аристотелю, через область познания того, что существует в действительности. Именно поэтому «Политика» Аристотеля — ценнейший документ, как для изучения политических взглядов самого Аристотеля, так и для изучения древнегреческого общества классического периода и имевших в нем свою опору политических теорий.

Философское наследие Аристотеля весьма обширно, а влияние его  огромно и прослеживается во всех областях духовной и научной жизни в течение многих лет. Созданные им философские системы нашли много последователей, вплоть до современности, а высказанные им идеи нашли своё отражение в трудах многих позднейших философов. Очевиден огромный вклад Аристотеля в становление и развитие философии как науки, поэтому обращение к его творчеству, несмотря на огромную дистанцию во времени и немалый прогресс философской мысли с тех времён, представляется вполне обоснованным.