Коммуникативные качества речи. 4

 Коммуникативные качества речи

 Для того чтобы речь была  максимально эффективной, она  должна обладать определенными  качествами. Таких качеств традиционно  выделяется семь: уместность, богатство,  чистота, точность, логичность, выразительность  и правильность. В данной главе рассмотрим, что предполагает каждое из этих качеств и, кроме того, отметим, какие ошибки мы как носители языка чаще всего допускаем на уровне каждого из них.

2.1 Уместность речи

Уместность – это особое коммуникативное  качество peчи, которое как бы регулирует в конкретной языковой ситуации содержание других коммуникативных качеств. В условиях общения в зависимости от конкретной речевой ситуации, характера сообщения, цели высказывания то или иное коммуникативное качество может оцениваться по-разному – положительно или отрицательно.

Например, писатель не сумеет создать  «местный колорит», передать речевые  особенности лиц определенной профессии, строго следуя требованиям чистоты  речи, значит, в таком случае положительно будет оцениваться не соблюдение требований чистоты речи, а, наоборот, их нарушение.

 Под уместностью речи понимают  строгое соответствие ее структуры  условиям и задачам общения,  содержанию выражаемой информации, избранному жанру и стилю изложения,  индивидуальным особенностях автора  и адресата.

 Уместность – функциональное  качество речи, в его основе  лежит идея целевой установки  высказывания. А.С. Пушкин так  сформулировал функциональное понимание  уместности речи: «Истинный вкус  состоит не в безотчетном отвержении  такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности».

В лингвистической литературе последних  лет принято выделять уместность стилевую, контекстуальную, ситуативную  и личностно-психологическую или  уместность, обусловленную: а) внеязыковыми и б) внутриязыковыми факторами.

Стилевая уместность

Каждый функциональный стиль характеризуется  специфическими для него закономерностями отбора, организации и употребления языковых средств, и вопрос об употреблении той или иной языковой единицы, о  ее уместности (или неуместности) в каждом стиле решается по-разному. Так, если в официально-деловом и научном стилях, как правило, используются общеупотребительные, нейтральные и книжные языковые средства, то в публицистике с особым стилистическим заданием могут употребляться и разговорные элементы (в ограниченных пределах – даже жаргонно-просторечные).

 Например: Недавно в переулке Козлова в Минске задушили еще одного «извозчика». За что? Чтобы приобрести очередную партию спиртного. Вычистив карманы жертвы, убийцы преспокойно продолжили пирушку (из газет).

Свои особенности имеет представление  об уместности языкового факта в  стиле художественной литературы. Здесь  допустимы отступления от норм общелитературного  языка. Главный критерий их уместности в том или ином произведении –  обоснованность целевой установкой автора, функциональная целесообразность. Поскольку употребление языковых средств в произведениях художественной литературы подчинено авторскому замыслу, созданию художественного образа, функции эстетического воздействия, уместными могут быть самые разнообразные языковые средства.

Ситуативно-контекстуальная уместность – употребление языкового материала  в зависимости от ситуации общения, стиля высказывания, речевого окружения  языковой единицы. Основным критерием  ситуативно-контекстуальной уместности являются ситуация и задачи речевого общения. «Нельзя говорить одними и теми же словами, одними и теми же предложениями с ребенком пяти лет и со взрослым человеком: необходим отбор языковых средств, соответствующих возможностям ребенка и уровню развития взрослого человека; нельзя обойтись одним и тем же набором языковых средств, создавая лирическое стихотворение и роман в прозе».

Выбор языковых средств определяется темой, жанром, целевой установкой автора. Немаловажное значение имеет также адресат речи: автор должен четко представлять себе того, кому он адресует свою речь (возраст адресата, его социальное положение, культурный и образовательный уровень).

Ситуативно-контекстуальная уместность тесно связана со стилевой. В общих  чертах она определяется последней. Однако в конкретных условиях общения она не совпадает с ней: языковые средства, не характерные для какого-то стиля, в определенном контексте, в определенной ситуации, оказываются уместными, даже необходимыми, единственно возможными. Так, например, образ деда Щукаря в романе «Поднятая целина» М. Шолохова был бы неполным, нереальным без диалектизмов в речи этого персонажа. Стилистически уместно использование жаргонизмов в речи бывшего уголовника Заварзина (роман В. Липатова «И это все о нем…»), когда он теряет веру в то, что к прошлому возврата нет: - Замазался я, - тихо признался Заварзин, - однако я бармить буду, что не сбрасывал Столетова на железку.

 В качестве стилистического  приема, как уже отмечалось, широко  используются алогизмы, сближение стилистически контрастных и семантически далеких лексем, расширение границ лексической сочетаемости, лексические и синтаксические повторы и т.д. Однако не следует забывать, что подобное употребление языкового материала всегда должно быть стилистически мотивировано.

 Стилистически немотивированное  употребление языковых средств  приводит к нарушению уместности  речи. Нарушением уместности является  употребление стилистически маркированных  единиц без учета их функциональной  и эмоционально-экспрессивной окраски, немотивированное разрушение единства стиля. Например, неоправданное употребление слов и словосочетаний официально-делового стиля (канцеляризмов) в других стилях, употребление анахронизмов (перенесение слов и устойчивых словосочетаний из одной эпохи в другую), замена литературного языкового элемента просторечным и т.д.

 Нарушением критерия уместности  является также перенасыщение  речи (в особенности – художественной) специальными терминами. Подтверждением  сказанному может служить отрывок  из романа Н. Воронова «Макушка лета»: Я подышал мехом на крайний привод. Он был в рабочем положении: стальной продолговатый сердечник втянут по ушко в гиреподобный корпус. Когда на пульте мы нажимаем кнопку, чтобы включить масляник, то подаем напряжение в соленоид. Магнитное поле, создающееся в соленоиде, всасывает в себя сердечник. Всасывание приводит в движение механизм привода, и масляник включается. Втянутое положение сердечника закрепляется защелкой. Отключая масляник, мы нажимаем на пульте соседнюю кнопку, возникает магнитное поле в боковом соленоиде и выталкивает из себя маленький сердечник. Он ударяет в собачку защелки, защелка расцепляется. Туго-натуго сжатая пружина выдергивает вверх большой сердечник.

Технические, профессиональные термины, значение которых непонятно неспециалисту, не выполняют в приведенном контексте никакой эстетической функции, они функционально нецелесообразны, а следовательно, и неуместны.

Личностно-психологическая уместность предполагает внутреннюю вежливость, тактичность, отзывчивость, заботливое отношение к собеседнику, умение вовремя подумать о его настроении, учесть его индивидуально-психологические особенности, умение найти в той или иной ситуации нужное слово, необходимую интонацию, способствует установлению правильных взаимоотношений собеседников, является залогом морального и физического здоровья людей.

 Грубое, черствое слово, равнодушная,  издевательская интонация обижают  и оскорбляют человека, могут  послужить причиной психологического  конфликта, тяжелой душевной травмы, стать социальным злом. Примером этого может служить факт, описанный писателем Б. Васильевыми в повести «Суд да дело»: Участник Великой Отечественной войны Антон Филимонович Скулов выстрелом из охотничьего ружья убил молодого парня Вешнева. Выстрел последовал сразу же после того, как Вешнев грязно обругал покойную жену Скулова. «Это не ругань, это – действие, потому что сразу же после этих слов последовал выстрел. Подчеркиваю, сразу же», - так оценивает этот факт второй заседатель.

Выделение различных видов уместности несколько условно. Хорошо прослеживается стилевая уместность. Ситуативно-контекстуальная и личностно-психологическая уместность тесно переплетаются между собой, а также с понятием речевого этикета (в широком смысле), предполагающем тактичность, доброту, вежливость, честность, благородство в речевом поведении участников общения.

2.2 Богатство речи

 Уровень речевой культуры  зависит не только от знания  норм литературного языка, законов  логики и строгого следования  им, но и от владения его  богатствами, умения пользоваться ими в процессе коммуникации.

 Русский язык по праву  называют одним из наиболее  богатых и развитых языков  мира. Его богатство — в неисчислимом  запасе лексики и фразеологии,  в смысловой насыщенности словаря,  в безграничных возможностях  фонетики, словообразования и сочетания слов, в многообразии лексических, фразеологических и грамматических синонимов и вариантов, синтаксических конструкций и интонаций. Все это позволяет выражать тончайшие смысловые и эмоциональные оттенки. «Нет ничего такого в мире, в окружающей нас жизни и в нашем сознании, - говорит К.Г. Паустовский, - что нельзя было бы передать русским словом: и звучание музыки, и… блеск красок, и шум дождя, и сказочность сновидений, и тяжелое громыхание грозы, и детский лепет, и заунывный рокот прибоя, и гнев, и великую радость, и скорбь утраты, и ликование победы».

Богатство речи отдельного человека определяется тем, каким арсеналом  языковых средств он владеет и  насколько умело в соответствии с содержанием, темой и задачей  высказывания пользуется ими в конкретной ситуации. Речь считается тем богаче, чем шире используются в ней разнообразные средства и способы выражения одной и той же мысли, одного и того же грамматического значения, чем реже повторяется без специального коммуникативного задания, непреднамеренно одна и та же языковая единица.

 О богатстве любого языка  свидетельствует, прежде всего,  его словарный запас. Известно, что семнадцатитомный «Словарь  современного русского литературного  языка» включает 120480 слов. Но в  нем отражена далеко не вся лексика общенародного языка: не включены топонимы, антропонимы, многие термины, устаревшие, просторечные, областные слова; производные слова, образуемые по активным моделям. «Словарь живого великорусского языка» В.И. Даля содержит 200000 слов, хотя и в нем зафиксированы далеко не все слова, употреблявшиеся в русском языке середины XIX в. Определить с максимальной точностью количество слов в современном русском языке невозможно, так как он постоянно обновляется и обогащается.

Чем большим количеством лексем владеет говорящий (пишущий), тем свободнее, полнее и точнее он может выразить свои мысли и чувства, избегая при этом ненужных, стилистически немотивированных повторений. Словарный запас отдельного человека зависит от ряда причин (уровня его общей культуры, образованности, профессии, возраста и т.д.), поэтому он не является постоянной величиной для любого носителя языка. Ученые считают, что современный образованный человек активно употребляет в устной речи примерно 10 – 12 тысяч слов, а в письменной – 20 – 24 тысячи. Пассивный же запас, включающий и те слова, которые человек знает, но практически не употребляет в своей речи, составляет примерно 30 тысяч слов. Это количественные показатели богатства языка и речи.

Однако богатство языка и  речи определяется не только и даже не столько количественными показателями словарного запаса, сколько семантической насыщенностью словаря, широкой разветвленностью значений слов. Около 80% слов в русском языке многозначны; причем, как правило, это наиболее активные, частотные в речи слова. Многие из них имеют более десяти значений, а у некоторых лексем зафиксировано двадцать и более значений. Благодаря многозначности слов достигается значительная экономия языковых средств при выражении мыслей и чувств, так как одно и то же слово в зависимости от контекста может выступать в разных значениях. Поэтому усвоение новых значений уже известных слов не менее важно, чем усвоение новых слов; оно способствует обогащению речи.

 Фразеологические сочетания  имеют свое, особое значение, которое не выводится из суммы значений составляющих их компонентов, например: кот наплакал – мало, спустя рукава –небрежно, неаккуратно. Фразеологизмы могут быть многозначными: вкривь и вкось – в разных направлениях; плохо; не так, как следует, как надо, как положено и т. п.

Фразеологизмы русского языка многообразны по выражаемым значениям и стилистической роли, они являются важным источником речевого богатства.

 Русский язык не имеет  равных себе по количеству  и разнообразию лексических и  фразеологических синонимов, которые благодаря своим семантическим и стилистическим различиям позволяют точно выразить самые тонкие оттенки мыслей и чувств. Вот как, например, М.Ю. Лермонтов в повести «Бэла», используя синонимы, характеризует в зависимости от изменения внутреннего состояния Азамата лошадь Казбича. Вначале употребляется стилистически нейтральное слово лошадь, затем – его идеографический синоним скакун (лошадь, отличающаяся высокими беговыми качествами): - «Славная у тебя лошадь! – говорит Азамат, - если б я был хозяин в доме и имел табун в триста кобыл, то отдал бы половину за твоего скакуна, Казбич». По мере того, как желание любой ценой приобрести лошадь усиливается, в лексиконе Азамата появляется слово конь, высокая стилистическая окраска которого вполне соответствует настроению юноши: - «В первый раз, как я увидел твоего коня, - продолжал Азамат, - когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри… в моей душе сделалось что-то непонятное…».

 Словарь русского языка, как  известно, обогащается прежде всего за счет словообразования. Богатые словообразовательные возможности языка позволяют создавать огромное количество производных слов по готовым моделям. В результате словообразовательных процессов в языке возникают крупные лексические гнезда, включающие иногда по несколько десятков слов.

 Например, гнездо с корнем пуст -: пустой, пустенький, пустенько, пустехонький, пустехонько, пустышка, пустоватый, пусто, пустота, пустотный, пустырь, пустырек, пустошь, опустошить, опустошать, опустошение, опустошитель, опустошительный, пустыня, пустынный, впустую, пустеть, опустеть, опустение, запустение, пустовать и т.д.

Словообразовательные аффиксы  вносят в слова разнообразные  смысловые и эмоциональные оттенки. В.Г. Белинский по этому поводу писал: «Русский язык необыкновенно богат для выражения явлений природы… В самом деле, какое богатство для изображения явлений естественной действительности заключается только в глаголах русских, имеющих виды: плавать, плыть, приплывать, приплыть, заплывать, отплывать, заплыть, уплывать, уплыть, наплывать, наплыть, подплывать, подплыть… – это все один глагол для выражения двадцати оттенков одного и того же действия!»

Разнообразны в русском языке  суффиксы субъективной оценки: они  придают словам оттенки ласкательности, уничижительности, пренебрежительности, иронии, сарказма, фамильярности, презрительности и т.д. К примеру, суффикс – ёнк(а) придает имени существительному оттенок презрения:, лошадёнка, избёнка, комнатёнка; суффикс –еньк(а) – оттенок ласкательности: рученька, ноченька, подруженька, зоренька и т.д.

 Умение пользоваться словообразовательными  возможностями языка значительно  обогащает речь, позволяет создавать  лексические и семантические  неологизмы, в том числе – индивидуально-авторские.

 Основными источниками богатства  речи на морфологическом уровне являются синонимия и вариантность грамматических форм, а также возможность их употребления в переносном значении. Сюда относятся:

1) вариантность падежных форм  имен существительных: кусок сыра  – кусок сыру, быть в отпуске  –быть в отпуску, бункеры –бункера, пять граммов –пять грамм и другие, характеризующиеся различной стилистической окраской (нейтрального или книжного характера, с одной стороны, разговорного – с другой);

2) синонимичные падежные конструкции,  различающиеся смысловыми оттенками и стилистическими коннотациями: купить для меня – купить мне, привезти брату –привезти для брата, не открыл окно –не открыл окна, идти лесом – идти по лесу;

3) синонимия кратких и полных  форм имен прилагательных, имеющих  семантические, стилистические и грамматические различия: медведь неуклюж – медведь неуклюжий, юноша смел – юноша смелый, улица узка – улица узкая;

4) синонимия форм степеней сравнения  прилагательных: ниже –более низкий, умнее –более умный, умнейший  –самый умный –умнее всех;

5) синонимия прилагательных и форм косвенных падежей имен существительных: библиотечная книга – книга из библиотеки, университетский корпус – корпус университета, лабораторное оборудование – оборудование для лаборатории, есенинские стихи –стихи Есенина;

6) вариантность в сочетаниях числительных с существительными: с двумястами жителями — жителей, трое студентов – три студента, два генерала — двое генералов;

7) синонимия местоимений (например, всякий – каждый – любой;  что-то –кое-что –что-нибудь –что-либо; кто-то –кто-нибудь- кто-либо; кое-кто –некто; какой-то – какой-либо – какой-нибудь – кое-какой – некоторый);

8) возможность употребления одной  формы числа в значении другой, одних местоимений или глагольных  форм в значении других, т.е.  грамматико-семантические переносы, при которых обычно появляются дополнительные смысловые оттенки и экспрессивная окраска. Например, употребление местоимения мы в значении ты или вы для выражения сочувствия, сопереживания: Вот мы (ты, вы) уже и перестали плакать (употребление мы в значении я). В результате анализа фактического материала мы пришли к следующим выводам… (употребление будущего времени в значении настоящего).

2.3 Чистота речи

 Одним из качеств хорошей  речи является ее чистота. Основная  масса современных нарушений  чистоты речи связана с употреблением грубых, просторечных слов, ненормативной лексики, варваризмов, слов-паразитов и канцеляризмов, а диалектизмы в последнее время редко встречаются в речи горожан.

 Рассмотрим основные группы  лексики, способной засорить речь.

Диалектизмы. Говоря о необходимости избегать употребления диалектных слов, уместно вспомнить слова А.М. Горького: “Писать надо не по-вятски, не по-балахонски, писать надо по-русски”.

 Мы говорим, что диалектизмы  нарушают чистоту литературной  речи, особенно речи официальной, однако следует знать, что диалектизмы – слова, свойственные определенной системе. Это означает, что в народном языке определенной территории они не являются неправильными. Народный язык, в том числе и язык говоров (диалектов), – очень экспрессивный, выразительный, он отражает материальную и духовную культуру народа. Народ всему дает меткую характеристику, оценку, и не случайно русские писатели используют диалектные слова как важное средство изобразительности.

Так, для характеристики неаккуратного человека литературному слову неряха в окающих говорах Тюменской области соответствуют слова охредь, растрепай и др., вялого, нерасторопного человека называют лемзя, пентюх, пыхтун, потихоня, охря, а значение “работая, сильно устать, наработаться” выражается словами: напластаться, утенькаться, утетенькаться, ухамаздаться, ухряпаться, ухлябаться и др.

Слова–паразиты. Это слова, каждое из которых само по себе не вызывает никакого осуждения. Употребленные без необходимости, по привычке, для заполнения пауз, они являются “сором” в речи. Часто такими словами становятся: значит, вот, видите ли, собственно говоря, так сказать и т.п.

Просторечные слова. Обычно это грубоватые слова отрицательно-оценочного содержания, свойственные простой, непринужденной или даже грубоватой устной речи. В толковых словарях имеется помета (простореч.), т.е. просторечное слово. К просторечным близки слова с пометой (вульг.), т.е. вульгарные, что означает: данное слово из-за своей грубости не должно употребляться в литературной речи.

Жаргонные слова, т.е. слова, характерные для какой-то группы людей (социальной, профессиональной и т.п.). Это обычно искаженные, неправильные слова. Существует так называемый молодежный жаргон, воровской, театральный и т.п. В словарях подобные слова могут иметь помету (жарг.), (арго), что свидетельствует о том, в какой сфере употребляется слово.

Отношение к жаргону у ученых неоднозначное. Академик Д. С. Лихачев (прошедший через сталинские лагеря) настаивает на том, что жаргон –  это не только примитивная речь, она отражает и примитивное сознание. У других исследователей отношение к жаргону более терпимое. Например, Л. П. Крысин отмечает прежде всего положительные стороны этой разновидности языка: «Лингвистическая сущность всех этих разновидностей одна: игра со словом и в слово, метафоризация словесных значений с целью создания экспрессивных, эмоционально окрашенных средств языкового выражения».

Канцеляризм – это слово, словосочетание и даже целое высказывание, употребляемое в деловых (“канцелярских”) документах как устойчивый штамп, шаблон. В деловых бумагах такие штампы необходимы, документы требуют устойчивой формы.

 В штамп рискует превратиться  любое слово, даже очень ценное, если его станут применять  очень часто, механически. Это  произошло, например, со словами яркий, ярко (яркий образ, ярко отражает, ярко показан, ярко выявлены черты); остановлюсь на вопросе, остановлюсь на недостатках, на успеваемости; продумать вопрос, поднять вопрос, поставить вопрос.

 Слова, словосочетания повторяются из выступления в выступление, из газеты в газету, часть из них настолько утрачивают значение, что употребляются ошибочно. Так, часто смешивают обороты играть роль и иметь значение (говорят: играть значение). Штампами, шаблонами люди говорят по инерции, совершенно не испытывая внешне выражаемых чувств.

 Таким образом, чистота речи  служит показателем не только  речевой и общей культуры человека, но и его вкуса, чувства языка,  чувства меры. Нарушение чистоты  речи приводит к обедненности  речи, косноязычию, засорению нелитературными элементами. Причем это относится и к употребляемым без нужды иноязычным словам, и, как это ни парадоксально, к сниженным элементам речи.

2.4 Точность речи

 Под точностью обычно понимают  и знание предмета высказывания, темы речи (так называемая, предметная точность), и четкое соответствие между употребляемыми в речи словами и теми значениями, которые закреплены за ними в языке (точность понятийная).

 Нарушение предметной точности  происходит относительно нечасто.  В быту мы обычно говорим о таком человеке, что он сам не знает, что говорит. Пример из сочинения: Чапаев со своим отрядом остановился в одном из близлежащих колхозов. Налицо нарушение предметной точности: во времена гражданской войны колхозов еще не было. Или сочинение, которое буквально сразило всех наповал именно своей, мягко говоря, неточностью. Девочка писала в сочинении о Пушкине следующее: В Царскосельском лицее Пушкин знакомится с Анной Ахматовой (!!!), которая оказала на него большое влияние как на поэта. И далее: Пушкин очень любил свою жену, но, к сожалению, редко виделся с ней, но зато часто разговаривал с ней по телефону. (Это в девятнадцатом-то веке!). Еще раз следует подчеркнуть, что такие нарушения относительно редки.

 Ошибок на уровне понятийной точности, к сожалению, гораздо больше:

Во-первых, это незнание значений слов. Ох, как часто нам хочется блеснуть интеллектом, ввернуть красивое, чаще всего, импортное словечко, а в  результате – ляпсус, потому что  слово-то мы знаем, а вот его значение – нет.

 Например, До чего же может снизойти человек! Слово «снизойти» имеет значение «благосклонно, свысока обратить внимание на что-либоили кого-либо», а в приведенном предложении необходимо было употребить слово «дойти». Чаще всего такого рода ошибки касаются употребления в речи заимствованных слов.

Учитывая то, что в последнее  время они хлынули к нам  волной, можно сказать, что мы, как  носители языка, просто не справляемся  с этим потоком. Например, Часто перед  родителями стоит дилемма: какую  книгу купить ребенку. Слово «дилемма» предполагает глобальный выбор между двумя противоположными возможностями. Ну а какую книгу купить ребенку (да еще и при таком многообразии) – это, конечно же, никакая не дилемма, а просто трудность выбора. Бывает, что желание красиво выразиться заводит человека так далеко, что он «вплетает» иностранные словечки в такие контексты, в которых они просто не могут существовать.

Еще более часто мы в целом  представляем себе значение слова, но не различаем тонкие смысловые оттенки  этого значения. Например, В рассказе Чехова «Ионыч» показано преобразование человека. Действительно, преобразование – это крупное изменение, но изменение к лучшему, а чеховский Старцев деградировал как личность, где же здесь изменение к лучшему?

 Третья ошибка касается употребления паронимов – слов, близких по звучанию, но разных по значению. Ошибка возникает потому, что мы думаем, что раз звучит почти одинаково, значит и обозначает одно и то же. Например, командированный человек и командировочные деньги; сытый человек и сытный суп; изморось (дождь) и изморозь (иней). Наша ледяная дружина показала на хоккейном поле прекрасные результаты (ледяная вместо ледовая)

Часто встречается и такая ошибка, как нарушение лексической сочетаемости слов. Лексическая сочетаемость –  это способность слов стоять рядом друг с другом. Достаточно назвать, например, слово «хороший». И что у нас только не может быть хорошим! А вот грецким может быть только орех, а карими – только глаза, а закадычным – только друг. Это и есть ограниченная лексическая сочетаемость. Поэтому так часто можно услышать имеет роль или играет значение вместо имеет значение и играет роль. Часто мы хотим поднять тост вместо того, чтобы его предложить. Тоже можно сказать о сочетаниях оплатить проезд и заплатить за проезд, которые тоже постоянно путают.

2.5 Логичность речи

Логичностью называют коммуникативное  качество речи, предполагающее ясное, точное и непротиворечивое высказывание. Основные определения логичности речи подчеркивают, что речь можно назвать  логичной, когда она соответствует законам логики.

 Среди множества логических  законов логика выделяет четыре  основных, выражающих коренные свойства  логического мышления, - его определенность, непротиворечивость, последовательность  и обоснованность. Это законы  тождества, непротиворечия, исключенного третьего и достаточного основания.

Эти законы действуют в первую очередь  в рассуждении, т.е. в процессе логического  мышления. Их нужно знать еще и  потому, что эти законы помогают контролировать правильность речи с  точки зрения логики и в процессе изложения речи, и в процессе ее восприятия. Тем боле, что это соответствует самой сути логики как инструмент проверки истинности или ложности мышления.

Закон тождества гласит: всякая мысль  в процессе рассуждения должна быть тождественна самой себе, т.е. любая мысль в процессе рассуждения должна иметь определенное устойчивое содержание, чтобы не произошла подмена понятия.

Рассмотрим пример. Если мы говорим: «Иванов получил двойку» и  «Иванов провалился на экзамене», то эти суждения будут тождественны только в том случае, если речь идет об одном и том же экзамене. В случае нарушения хотя бы одного из этих условий тождество этих суждений нарушается.

Закон непротиворечия заключается  в следующем: два несовместимых  друг с другом суждения не могут  быть одновременно истинными; по крайней мере одно из них необходимо ложно.

 Рассмотрим два суждения: Таня  хорошо себя чувствует и Таня  плохо себя чувствует. Если  они относятся к одному и  тому же субъекту – Тане, то  их истинность и непротиворечивость  могут определяться только тем, что для оценки самочувствия берется разное время или оно оценивается в разных отношениях (в плане здоровья и в плане уверенности в чем-либо). В остальных случаях суждения должны быть признаны несовместимыми, следовательно, одно из них ложно.

Закон исключенного третьего (он действует  только относительно противоречащих друг другу суждений) предполагает, что: два противоречащих суждения не могут  быть одновременно ложными, одно из них  необходимо истинно. Например: Студент  Кузнецов выполнил курсовую работу и Студент Кузнецов не выполнил курсовую работу. Если речь идет об одном и том же человеке, то эти суждения противоречат друг другу, значит, по закону исключенного третьего, одно из них истинно.

Закон достаточного основания утверждает: всякая мысль признается истинной, если она имеет достаточное основание. Достаточным основанием мыслей может быть личный опыт или другая, уже проверенная и установленная мысль (факт и т.д.), из которой с необходимостью вытекает истинность данной мысли.