Конфликтология. 5

Введение

        Несмотря на завершение эпохи глобального противостояния, общее количество политических конфликтов в мире продолжает нарастать. Возникают новые формы конфликтов, мало подверженные стабилизирующему воздействию традиционных инструментов политического регулирования. Как справедливо отмечает Лебедева, «современные конфликты стали одним из ведущих факторов нестабильности в мире. Будучи плохо управляемыми, они имеют тенденцию к возрастанию, подключению все большего числа участников, что создает угрозу не только тем, кто непосредственно вовлечен в конфликт, но и всем остальным».

Наряду  с обострением традиционных форм и методов политического соперничества  в международных отношениях все  большее значение приобретает этнический фактор. В современных конфликтах, которые часто носят характер столкновения цивилизаций, центральной  проблемой становится сохранение ценностей  и национальной идентичности — на их разрушение и трансформацию как  раз и направлена политическая агрессия. Примером может служить Косово, где  мы наблюдаем столкновение православной христианской цивилизации, радикальных  направлений этнического ислама и агрессивной миссионерской  социально-культурной традиции американского  протестантизма. Другой пример — этнополитический конфликт в самом центре Европы, во Франции, между коренным населением и общинами иммигрантов из мусульманских  стран Северной Африки. Последние  принадлежат к иной культурно-цивилизационной  традиции, не разделяют многие европейские  ценности, принципиально отрицают политику культурной интеграции и, по мере накопления собственных ресурсов, начинают заявлять о себе как о новой политической силе. Во многом схожая ситуация складывается с этническими общинами в Великобритании, заставляя британское руководство  кардинально пересматривать вопрос об открытости своих границ. При  этом политический конфликт сам по себе во многом утрачивает черты «конфликта интересов» и трансформируется в «конфликт ценностей», природа которого и способы политического разрешения до сих пор практически не изучены.

Международная деятельность по урегулированию внешнеполитических конфликтов в настоящее время  переживает системный кризис, требующий  не только поиска новых подходов и  способов воздействия на конфликтные  ситуации, но и формирования новых  парадигм управления политическими  конфликтами. Как отмечает известный ученый-международник Торкунов, «сегодня необходимо обновить методологию общественно-научных исследований, создать «новую методологическую парадигму», в которой достойное место должны занять социальная психология и «управление процессами восприятия человеком жизненной реальности, управление рефлексией». В этих условиях многократно повышается значимость информационно-психологических технологий в управлении конфликтами как реальной альтернативы силовым методам «принуждения к миру» и «гуманитарным интервенциям».

В современной  конфликтологии особое внимание уделяется управлению конфликтному поведению, что предполагает учет культурных и психологических особенностей народов. Выделение этноса и более широкой общности происходит, прежде всего, на основе культурной самоидентификации по отношению к другим общностям. Соответственно, и поведение людей определяется их культурно-цивилизационной и национальной, этнической принадлежностью.

Механическое  перенесение технологий информационно-психологического воздействия из одной культурно-цивилизационной  среды в другую без учета ее особенностей чревато эскалацией конфликта. Ярким примером подобных последствий может служить «карикатурный скандал», разразившийся в 2006 году и охвативший Данию, Францию и другие европейские страны. Информационно-психологическая акция, связанная с публикацией карикатур на пророка Мухаммеда, вызвала не просто скандал, но культурно-цивилизационную конфронтацию между представителями исламской и европейской цивилизаций. Чтобы погасить конфликт, потребовались серьезные усилия политических и религиозных деятелей. Все это подтверждает актуальность исследования цивилизационного подхода при изучении конфликта. 

Глава 1. «Война цивилизаций» Самюэля Хантингтона.

        Популярная «теория войн цивилизаций», разработанная известным американским политологом Хантингтоном, исходит из наличия в мире разных цивилизаций со своими специфическими чертами в области культуры, религии, традиций. С субъективной же стороны важна самоидентификация принадлежности человека к определенной цивилизации (культуре).

         Хантингтон указывает, что цивилизация может состоять как из нескольких однородных по культуре стран (англосакская), так и одной страны (Китай). Характерно, что границы цивилизаций могут меняться в зависимости от принадлежности народов, государств к определенной группе этносов. В настоящем, последователи Хантингтона обычно выделяют следующие цивилизации: европейская (включая североамериканскую), православная, исламская, конфуцианская, индуистская, латиноамериканская и африканская¹. По каким критериям выделялись подобные цивилизации, не совсем понятно. Явно, что не только по религии, а вроде и по культуре, по цвету кожи. Одно понятно, автор выстроил подобные цивилизации исходя из собственных субъективных соображений, как отмечают исследователи, из соображений геополитических интересов «западной цивилизации». Иначе чем можно объяснить отсутствие, наряду с исламской, иных «цивилизаций по религии» – христианской и буддистской? Если допустить появление буддисткой цивилизации, то помимо Китая туда обязательно должны были бы войти многие страны азиатского региона (не исключая Индии) и наверняка Япония. Но Япония является ведущей мировой державой, во многом союзником Запада. Нет, ставить Китай с Японией, да еще в придачу с  другими странами азиатского региона в качестве будущих союзников в «цивилизационной войне»², Хантингтону не выгодно. Включить Россию с остальными православными странами в члены «западной цивилизации» автору традиционно неудобно, ведь еще и  придется относиться к России как к равноправной союзнице. Уж лучше иметь «православную цивилизацию» в качестве вероятного союзника (ведь христиане все-таки). Наличие «африканской цивилизации» вообще смущает специалистов. В Африке имеется наличие многих разнообразных народов и культур, на некоторые из которых оказала большое влияние западная культура (бывшие колонии). Очевидно, автор соединил их, только исходя из цвета кожи населения, что не совсем логично. Поэтому к данному делению высказывается множество претензий.  

           Автор теории придает большое значение глобализации экономических процессов, ведущих к ослаблению роли национального государства и одновременному усилению роста «цивилизационного самосознания» (то есть осознания народов к принадлежности к сходной группе  культур, религии, традиций с соседними народами). С одной стороны, Запад, расширяя свою экспансию, находится в пике своего могущества, но с другой противоречивые процессы глобализации порождают агрессию не западных народов, стремящихся сохранить свой специфический уклад жизни. Так в мире формируется «противостояние цивилизаций». Важная задача ведущих держав, куда входит Запад и Япония, по мнению автора, заключается в не допущении  разрастания локальных конфликтов в крупные межцивилизационные войны.

           Наибольшую угрозу установившемуся мировому порядку по Хантингтону несет «исламская цивилизация» в союзе с конфуцианской. В ближайшей перспективе основные локальные конфликты предвиделись автором теории на Ближнем Востоке, где экспансия ведущих держав воспринимается очень болезненно.  Китай же, как мощная экономическая, политическая и военная держава претендует на гораздо большую роль в мире, чем ему определено.   Ельцинская Россия (вместе с родственными славянскими странами – православная цивилизация) для Хантингтона не представляет серьезной угрозы  Западу. Россия стремится вписаться  в западную модель мира, приняв западные демократические ценности, и выполняет программу разоружения. По сравнению с исламской и конфуцианской «цивилизациями», «православная цивилизация» относится к христианским странам, культурно и географически ближе к Западу. В вероятном столкновении цивилизаций рекомендуется сделать из православной цивилизации своего союзника. Хантингтон отмечает, что «цивилизационные конфликты» пришли на смену идеологическому противостоянию двух супердержав – СССР и США³, поделившими мир на две части. В идеологических конфликтах конфронтация носила интеллектуальный характер, борьбу великих идей. Марксизм зародился на Западе и  носил открытый системно-научный характер, понятный западному сознанию. В конфликтах же цивилизаций, пишет автор, противостояние перейдет в совершенно иную плоскость, плоскость более непредсказуемую и затяжную, ибо культурные и религиозные различия глубже идеологических и экономических.   Цивилизационный  подход в науке, наследником которого явился Хантингтон, отрицает идею «единой земной цивилизации». Между тем, даже в западной (либеральной) политической теории,  как и в советской (марксисткой), существовала идея единой  цивилизации человечества, которая в будущем вела все человечество к объединению (универсальной цивилизация, коммунизм). Либерализм считал венцом своего теоретического достижения регулирования человеческих отношений на основе договорных экономических отношений, при отсутствии роли государства с его институтами принуждения. Наступление эры универсальной цивилизации Хантингтон отодвинул на неопределенный срок.

          Хантингтон, размышляя о «противостоянии цивилизаций», признает важную роль экономических отношений. Из его теории ясно следует вывод об экономических интересах Запада, наталкивающихся на противодействие незападных держав. Экономические интересы заставляют группироваться в союзы одни страны против других стран. Для достижения подобных союзов в нынешние времена отсутствия великих идей выбираются самые эффективные и простые доводы: общность культуры, религии, традиций. Географическая близость стран упрощает возникновение геополитических блоков, цивилизаций. Разбирая подробнее структуру взаимоотношений внутри современных цивилизаций, можно заметить следующую картину лидирующей роли наиболее экономически сильных стран по отношению к другим. В европейской цивилизации – это США, Франция, Германия. Именно подобные страны-лидеры определяют политику так называемых своих «цивилизаций» в угоду своим экономическим и геополитическим интересам. «Цивилизации» служат скорее орудием подобных стран-лидеров для достижения своих целей, нежели исторически постоянной и неизбежной закономерностью. Страны-лидеры «неевропейских цивилизаций», включая «православную цивилизацию» формируют вокруг себя союзы скорее вынужденного, оборонительного характера⁴. Конечно, проще всего искать союзников из близлежащих стран, также испытывающими сложности со стороны «глобализаторов». Обычно такие страны в силу географической близости, исторического родства народов имеют относительно похожую культуру, обычаи, религию, что значительно упрощает возможность договориться. Но и современные реалии показывают картину, когда экономические и геополитические интересы заставляют забыть о культурном родстве. Например, православная Грузия стремится вступить в НАТО в противовес интересам православной России. Всем известно противостояние Северной и Южной Корей. И таких примеров в истории существовало  и существует достаточно. Не случайно многие политологи отмечали, что главным в противостоянии цивилизаций является борьба отдельных стран за место под солнцем, а не их культурные различия.

          Важно, что ни какая из правящих элит незападных держав из числа потенциальных лидеров какой-либо «незападной цивилизации» открыто не противопоставляет себя Западу, опасаясь экономических и иных последствий. Напротив, такие страны пытаются активно вписаться в установленный мировой порядок, преследуя свои экономические интересы. Американский  политолог приводил примеры Мексики, Турции, России. Для противопоставления себя Западу нужны веские экономические основания и что не менее важно – условия. Очевидно, что, несмотря на противодействие экономическо-культурной глобализации Запада, народы мира уже не пожелают полностью возвращаться в свои «самобытные культуры», ставшие тесными для мировоззрения  народов, познавших другие культуры мира. Культуры перемешиваются, интернационализируются. Несмотря, на все противоречия, происходящие в мире процессы свидетельствуют о  сближении имеющихся  цивилизаций, а в конечном итоге может быть к единой «универсальной цивилизации». Вопрос заключается только в том, на каких принципах эта цивилизация будет построена. На принципах господства – подчиненности (золотой миллиард – периферия) или на принципах равноправия наций⁵.

          Здесь становится закономерным положение, что при стирании границ цивилизаций и границ культур «цивилизационные» разногласия не будут играть решающей роли в противодействии несправедливой глобализации. Определяющую роль может играть только мировая идея, сплачивающая людей разных народов. Зарождение мировой идеи в подобной ситуации, выстраданной человечеством, неизбежно.

Глава 2. Теория культурно-исторических типов Н. Данилевского

В конце XIX века в мировой культурологической науке необычайно популярна была концепция локальных цивилизаций, родоначальником которой стал русский  учёный Н.Я.Данилевский. В этой концепции  разрабатывается идея неповторимости исторических явлений, уникальности культурно-исторического  опыта отдельных народов. В её основу положена мысль Вико о развитии всех народов через 3 стадии, подобные тем, через которые проходит человеческое существо. Данилевский, будучи, идеологом панславизма - течения, провозглашавшего единство славянских народов, - задолго до Шпенглера в своем главном сочинении «Россия и Европа» (1869) обосновывал идею о существовании так называемых культурно-исторических типов (цивилизаций), которые, подобно живым организмам, находятся в непрерывной борьбе друг с другом и с окружающей средой. Так же как и биологические особи, они проходят стадии зарождения, расцвета и гибели. Начала цивилизации одного исторического типа не передаются народам другого типа, хотя и подвергаются определенным культурным влияниям.        Каждый «культурно-исторический тип»⁶ проявляет себя в четырех сферах: религиозной, культурной, политической, социально-экономической.

       Их гармония говорит о совершенстве той или иной цивилизации. Ход истории выражается в смене вытесняющих друг друга культурно-исторических типов, проходящих путь от «этнографического» состояния через государственность до цивилизованного уровня.

        Цикл жизни культурно-исторического типа состоит из 4-х периодов⁷ и продолжается около 1500 лет, из которых:

 1) подготовительный (1000 лет)

2) «этнографический» период (примерно 400 лет)

3) 50-100 лет - расцвет всех творческих  возможностей того или иного народа

4) завершается  цикл длительным периодом упадка  и разложения.

        В наше время особенно актуальна мысль Данилевского о том, что необходимым условием расцвета культуры является политическая независимость. Без нее невозможна самобытность культуры, т.е. невозможна сама культура, «которая и имени того не заслуживает, если не самобытна». С другой стороны, независимость нужна для того, чтобы родственные по духу культуры, скажем, русская, украинская и белорусская, могли свободно и плодотворно развиваться и взаимодействовать, сохраняя в то же время «общеславянское культурное богатство». В своем труде «Россия и Европа» Данилевским рассматривались причины противостояния Восточной и Западной цивилизаций и агрессивного отношения Запада к России. В результате размышлений автор делает вывод о принадлежности их к разным культурно-историческим типам. Выделенные им культурно-исторические типы замкнуты, автономны, независимы. Каждый из них развивает то начало, которое было заложено в особенностях его духовной природы и зависело от внешней среды.

Все цивилизации  в своём развитии проходят 3 возраста, подобные человеческим и природным. Это несовершеннолетие, совершеннолетие  и старость. Все народы были разделены  Данилевским на 3 группы:

1)позитивные творцы истории, которые сумели создать собственный культурно-исторический тип (египетский, китайский, ассиро-вавилонский, индийский, иранский, еврейский, греческий, римский, романо-германский, аравийский);

2)негативные творцы истории (гунны, монголы, турки). Как «божий кнут» они секут дряхлеющие цивилизации;

3)племена, которые не смогли создать собственный культурно-исторический тип. Они составляли этнографический материал для использования творческими народами с целью обогащения своих цивилизаций (прусы). Каждая из цивилизаций развивает одно или несколько лежащих в её основании начал. И ни одна из них не может, поэтому претендовать на первенство. Греческая цивилизация была созидательницей в эстетической области; семиты - в религиозной; римляне - в области права и государственного устройства. Данилевский надеется, что славянский тип, перед которым самые радужные перспективы, впервые в мировой истории сможет представить выдающиеся достижения во всех 4 основных направлениях. Отрицая существование единой мировой культуры, Данилевский выделял 10 культурно-исторических типов (египетский, китайский, ассиро-вавилонский, индийский, иранский и др.), частично или полностью исчерпавших возможности своего развития. Одной из позднейших стала европейская романо-германская культурная общность. Качественно новым и имеющим большую историческую перспективу Данилевским провозглашается славянский культурно-исторический тип, призванный объединить во главе с Россией все славянские народы в противовес Европе, якобы вступившей в период упадка. Идеи Данилевского были тесно связаны со славянофильством и во многом носили мессианский характер. Он неоднократно подчеркивал, что «Европа не только нечто нам чуждое, но даже враждебное, что ее интересы не только не могут быть нашими интересами, но в большинстве случаев прямо им противоположны».

Как бы ни относиться ко взглядам Данилевского, они до сих пор, как и в свое время, питают и питали имперскую  идеологию и подготовили появление  такой современной общественной науки, как геополитика, тесно связанная  с цивилизационным подходом к  истории.  
 
 

Глава 3.  «Теория локальных цивилизаций» Арнольда Тойнби

  Цивилизация — главное понятие, служащее Арнольду Тойнби (1889—1975) для организации всего конкретно-исторического материала. Цивилизации разделяются им на три поколения⁸. Первое поколение — примитивные, маленькие, бесписьменные культуры. Их много, и возраст их невелик. Они отличаются односторонней специализацией, приспособлены к жизни в конкретной географической среде; надстроечные элементы — государственность, образование, церковь, а тем более наука и искусство — в них отсутствуют. Эти культуры размножаются, подобно кроликам, и гибнут стихийно, если не вливаются благодаря творческому акту в более мощную цивилизацию второго поколения. Творческий акт затруднен статичностью примитивных обществ: в них социальная связь (подражание), регулирующая единообразие поступков и устойчивость отношений, направлена на умерших предков, на старшее поколение. В таких обществах правит обычай, и инновации затруднены. При резком изменении условий жизни, которые Тойнби называет «вызовом», общество не может дать адекватного ответа, перестроиться и изменить образ жизни. Продолжая жизнь и действовать так, как будто «вызова» нет, как будто ничего не произошло, культура движется к пропасти и гибнет. Некоторые общества, однако, выделяют из своей Среды «творческое меньшинство», которое осознает «вызов» Среды и способно дать на него удовлетворительный ответ. Эта горстка энтузиастов — пророков, жрецов, философов, ученых, политиков — примером собственного бескорыстного служения увлекает за собой косную массу, и общество переходит на новые рельсы. Начинается формирование дочерней цивилизации, унаследовавшей опыт своей предшественницы, но гораздо более гибкой и многосторонней. Согласно Тойнби, культуры, живущие в комфортных условиях, не получающие «вызова» со стороны Среды, пребывают в состоянии стагнации. Только там, где возникают трудности, где ум людей возбуждается в поисках выхода и новых форм выживания, создаются условия для рождения цивилизации более высокого уровня.  
Согласно закону «золотой середины» Тойнби, вызов не должен быть ни слишком слабым, ни слишком суровым. В первом случае не последует активного ответа, а во втором — непреодолимые трудности могут в корне пресечь зарождение цивилизации. Конкретные примеры «вызовов», известные из истории, связаны с иссушением или заболочиванием почв, наступлением враждебных племен, вынужденным изменением места жительства⁹. Наиболее распространенные ответы: переход к новому типу хозяйствования, создание ирригационных систем, формирование мощных властных структур, способных мобилизовать энергию общества, создание новой религии, науки, техники.  
        В цивилизациях второго поколения социальная связь направлена на творческие личности, которые ведут за собой пионеров нового социального порядка. Цивилизации второго поколения динамичны, они создают большие города, вроде Рима и Вавилона, в них развивается разделение труда, товарный обмен, рынок. Возникают слои ремесленников, ученых, торговцев, людей умственного труда. Утверждается сложная система рангов и статусов. Здесь могут развиться атрибуты демократии: выборные органы, правовая система, самоуправление, разделение властей.  
        Возникновение полноценной вторичной цивилизации не предрешено. Для того чтобы она появилась, необходимо стечение ряда условий. Поскольку это не всегда имеет место, постольку некоторые цивилизации оказываются застывшими, или «недоразвитыми». К последним Тойнби относит общество полинезийцев и эскимосов. Он подробно исследовал вопрос о возникновении очагов цивилизации второго поколения, которых он насчитывает четыре: египетско-шумерская, минойская, китайская и южноамериканская. Проблема рождения цивилизаций является для Тойнби одной из центральных. Он считает, что ни расовый тип, ни среда, ни экономический строй не играют решающей роли в генезисе цивилизаций: они возникают в результате мутаций примитивных культур, которые происходят в зависимости от комбинаций множества причин. Предсказать мутацию трудно, как результат карточной игры.  
        Цивилизации третьего поколения формируются на основе церквей: из первичной минойской рождается вторичная эллинская, а из нее — на основе возникшего в ее недрах христианства — формируется третичная, западноевропейская. Всего, согласно Тойнби, к середине XX в. из трех десятков существовавших цивилизаций сохранилось семь или восемь: христианская, исламская, индуистская и др.  
        Подобно своим предшественникам, Тойнби признает циклическую схему развития цивилизаций: рождение, рост, расцвет, надлом и разложение¹⁰. Но эта схема не является фатальной, гибель цивилизаций вероятна, но не неизбежна. Цивилизации, как и люди, недальновидны: они не сознают до конца пружины своих собственных действий и важнейших условий, обеспечивающих их процветание. Ограниченность и эгоизм правящих элит в сочетании с леностью и консерватизмом большинства приводят к вырождению цивилизации. Однако в ходе истории степень осознания людьми последствий своих действий возрастает. Степень влияния мысли на исторический процесс увеличивается. Авторитет ученых и их воздействие на политическую жизнь становятся все значительнее. Религии распространяют свое влияние на политику, экономику и повседневную жизнь.  
         Осмысляя историю с христианских позиций, Тойнби использует для понимания исторических процессов вполне реалистические представления. Главное из них — механизм «вызов — ответ», о котором уже шла речь. Другая идея — различие между творческим меньшинством и пассивным большинством, которое Тойнби называет пролетариатом. Развивается культура до тех пор, пока не прервется цепочка «вызов — ответ». Когда элита не способна дать эффективного ответа пролетариату, тогда начинается надлом цивилизации. В этот период творческая позиция элиты и доверие к ней пролетариата сменяются «душевным самотеком», «расколом души». Выходом из этого положения Тойнби считает «трансфигурацию», т. е. духовную перестройку, которая должна привести к формированию новой, высшей религии и дать ответ на вопросы страждущей души, импульс для новой серии творческих актов. Но осуществится духовная перестройка или нет — зависит от многих факторов, в том числе от искусства и самоотверженности правящих элит, степени одухотворенности пролетариата. Последний может искать и требовать новой истинной религии либо удовлетвориться неким суррогатом, каковым стал, например, марксизм, в течение жизни одного поколения превратившийся в пролетарскую религию.  
         В противовес фаталистическим и релятивистским теориям Шпенглера и его последователей Тойнби ищет прочного основания для объединения человечества, пытается нащупать пути мирного перехода к «вселенской церкви» и «вселенскому государству». Вершиной земного прогресса явилось бы, согласно Тойнби, создание «общины святых»¹¹. Ее члены были бы свободны от греха и способны, сотрудничая с Богом, хотя бы и ценой тяжких усилий трансформировать человеческую природу. Только новая религия, выстроенная в духе пантеизма, смогла бы, по Тойнби, примирить враждующие группы людей, сформировать экологически здоровое отношение к природе и тем самым спасти человечество от гибели.  
 
 
 
 
 
 

Глава 4. Культурологическая концепция  Освальда Шпенглера

        Учение Шпенглера призвано было преодолеть механистичность распространенных в XIX в. глобальных схем эволюции культуры как единого восходящего процесса становления мировой культуры, где европейская культура выступала как вершина развития человечества.  
Мировая культура предстает как ряд независимых друг от друга, замкнутых культур, каждая из которых имеет свой темп развития и отведенное ей время жизни. За этот период каждая культура, подобно живому организму, проходит несколько стадий: от рождения через молодость, зрелость, старость до смерти. Исходя из этого Шпенглер создает концепцию одновременности явлений в разных культурах, отделенных промежутками в тысячелетия, но проходящих три одинаковые этапа: мифо-символическая ранняя культура, метафизико-религиозная высокая культура, поздняя цивилизационная структура. В жизни каждой выделяются две линии развития: восходящая (культура в собственном смысле) и нисходящая (цивилизация). Первая характеризуется развитием органических начал культуры, вторая - их закостенением и превращением в механистические, выражающиеся в бурном развитии техники; разрастании городов в мегаполисы; в появлении массовой, технологически ориентированной культуры; превращении региональных форм в мировые; наступлении эпохи цезаризма. История культуры начинается с варварства примитивной эпохи, затем развивается политическая организация, искусства, науки и т.д. В классический период культуры наступает их расцвет, сменяющийся окостенением в эпоху декаданса, и, наконец, культура приходит к новому варварству, когда все становится предметом торговли, вульгаризируется.

         Конец или закат культуры означает ее переход в фазу цивилизации.  
         Феномен кризиса, в культуре Шпенглер также рассматривал в своей книге «Закат Европы»¹². Гибель Запада, подобная гибели античности, стала для немецкого философа темой, которая заключает в себе все великие вопросы бытия. По мнению Шпенглера, дух Запада был попросту отождествлен со смыслом мира. Великие мыслители возвели духовную нищету в метафизическую добродетель.  
         В качестве примера кризиса в культуре Шпенглер приводит гибель Запада, которую он рассматривает как проблему цивилизации. Всякая культура имеет свою цивилизацию. «Цивилизация есть завершение. Она следует за культурой, как ставшее за становлением, как смерть за жизнью, как окоченение за развитием, как духовная старость и каменный и окаменяющий мировой город за господством земли и детством души, получившими выражение, например, в дорическом и готическом стилях. Она неотвратимый конец; к ней приходят с глубокой внутренней необходимостью все культуры».  
         Кризис культуры, по Шпенглеру, - это простое вхождение ее процветания в заключительную цивилизационную стадию. Вот почему римляне были варварами, не начавшими великий подъем культуры, а завершившими его. «Бездушные, без всякой способности к философии и искусству, с животными инстинктами, с исключительной погоней за материальным успехом, римляне стоят на границе между эллинской культурой и ничем»¹³.  
Согласно Шпенглеру, кризис не есть стадия перед новым процветанием, он - завершение цикла, окончательное угасание культуры. В его трактовке переход от культуры к цивилизации в античном мире осуществлялся в IV в., а на Западе в XIX веке. Все великие конфликты миросозерцания, политики, искусства, науки, чувства происходят под знаком противоположности культуры и цивилизации. Дух денег проникает во все исторические формы народного бытия, и даже захватывает искусство.  
Можно сказать вслед за Шпенглером, что наличие кризисов - это закон всемирной истории. Кризис - это не стечение случайных обстоятельств, зависящих от национальных настроений, личных влияний и экономических тенденций. «На великий кризис, - отмечает Шпенглер, - указывает несметное множество страстно дебатируемых вопросов и взглядов, которые высказываются в тысячах книг и заявлений, но всегда остаются разрозненными, разобщенными и приуроченными к ограниченному углу зрения специальной области, ввиду чего возбуждают, тяготят, но не могут быть устранены. Сами они известны, но мало известна их тождественность»¹⁴.  
        Когда возникает кризис в культуре? Шпенглер считает, что он наступает тогда, когда ее душа осуществит всю совокупность своих возможностей, в виде народов, языков, религиозных учений, искусств, государств и наук. Вследствие этого культура вновь возвращается в объятия первобытной души.  
Протекание культуры неверно представлять как плавный, спокойный процесс: оно, ее живое бытие, есть напряженная, страстная борьба: внешняя - за утверждение ее власти над силами хаоса и внутренняя - за утверждение ее власти над бессознательным, куда укрывается, злобствуя, хаос.  
         Когда же эта цель достигнута, вся полнота возможностей культуры осуществлена, тогда, по Шпенглеру, культура внезапно костенеет, умирает, кровь останавливается в ее жилах. Силы культуры надламываются - она становится цивилизацией. В таком виде культура может существовать еще в течение столетий, подобно отжившему свой век великану в первобытном лесу, простирающем вокруг отсохшие ветви. Так было с Египтом, Китаем, Индией и с. миром ислама. Так торчала, по словам Шпенглера, исполинская по территории античная цивилизация имперской эпохи, с виду исполненная юношеской силы, заглушая собой молодую арабскую культуру Востока. И Шпенглер заключает: таков смысл всех эпох заката в истории.  
        Разумеется, кризисные процессы в течение столетий, по мнению Шпенглера, развертывались спонтанно, неосознанно. Нечто новое для философии культурного кризиса, которое предлагает Шпенглер, - это возможность сознательного критического отношения к феномену, хотя он неукоснительно, неотвратимо раскрывает свои возможности и проявляется как рок. В первый раз культура, как считает Шпенглер, может предвидеть, какой путь избрала для нее судьба. Последняя великая задача западноевропейской мысли - осознать предначертания стареющей духом фаустовской культуры. Идея кризиса позволяет понять морфологию становления всего человечества, которое устремляется своими путями к высшим и последним целям.  
         Кризисы в культуре не являются случайным «наказанием», эпизодом в ее судьбе или жестоким приговором. В мировой культуре такого рода процессы сопровождают всю историю. Культура не способна развиваться вечно по единой, универсальной схеме¹⁵. В ее развитии наступают сложности, коллизийные феномены. Они могут, по мнению Шпенглера, свидетельствовать только об истечении времени данной культуры. Никакого перерождения культуры быть не может. Кризис - это сигнал к окончательной гибели.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 5. «Современная мир-система» Иммануила Валлерстайна

Главный труд И.Валлерстайна – многотомник  «Современная мир-система» (1974).  Основным понятием разработанной Валлерстайном концепции является мир-экономика¹⁶ – система международных связей, основанная на торговле. Помимо мир-экономик разные страны могут объединяться в

мир-империи, основанные не на экономическом, а на политическом единстве. История рассматривается  им как развитие различных региональных мир-систем (мир-экономик и мир-империй), которые долгое время конкурировали  друг с другом, пока европейская (капиталистическая) мир-экономика не стала абсолютно  доминирующей. Тем самым Валлерстайн  оспаривает традиционные формационный и цивилизационный подходы к  истории, предлагая новую, третью парадигму  общественного развития. Традиционно считалось, что капитализм как общественная система первоначально зародился в отдельных наиболее развитых странах, и лишь затем стало складываться капиталистическое мировое хозяйство. Согласно же концепции Валлерстайна, напротив, капитализм изначально развивался как целостная система мировых связей, отдельными элементами которой были национальные экономики. Капитализм родился, по Валлерстайну, в 16 в., когда в силу случайного стечения обстоятельств в Западной Европе

мир-империи  уступили место мир-экономике, основанной на торговле. Капиталистическая мир-экономика  породила колониальную экспансию западноевропейских стран, к 19 веку она подавила все другие мир-экономики и мир-империи, оставшись единственной современной мир-системой¹⁷.

Согласно  теории Валлерстайна, все страны капиталистической  мир-экономики живут в одном  ритме, диктуемом «длинными волнами».

Для капиталистической  мир-экономики характерно «осевое  разделение труда» – деление на ядро (центр) и периферию. Страны европейской  цивилизации, образующие ядро мирового хозяйства, играют роль ведущей силы мирохозяйственного развития. Внеевропейские страны (за некоторыми исключениями) образуют периферию, т.е. являются экономически и политически зависимыми. Отсталость стран периферии объясняется, по Валлерстайну, целенаправленной политикой стран ядра – они навязывают подчиненным странам такую экономическую специализацию, которая сохраняет лидерство развитых стран. Хотя развитые страны пропагандируют идеологию «свободной торговли», Валлерстайн считает капитализм глубоко антирыночной системой, поскольку страны ядра монополизируют свое привилегированное положение и силой защищают его. Впрочем, в 20 в. грань между между ядром и периферией стала отчасти стираться из-за активных попыток ранее отсталых стран (например, Японии) ворваться в круг активных участников мирового хозяйства.

Помимо  антагонистических взаимоотношений  между ядром и периферией другим стержнем эволюции капиталистической  мир-экономики является борьба между  странами ядра. Роль гегемона в мировой  торговле последовательно играли Голландия (17 в.), Великобритания (19 в.) и США (20 в.), промежутки между периодами гегемонии были заполнены экономическим и политическим противоборством сильнейших в экономическом отношении держав (англо-французские войны 18 век, Первая и Вторая мировые войны в 20 веке). По мнению Валлерстайна, в современную эпоху Америка теряет статус абсолютного лидера: «США пока сильнейшая держава в мире, – пишет он – но это увядающая держава»¹⁸.

Возлагая  основную вину за отсталость «третьего  мира» на развитые страны Запада, Валерстайн продолжает традиции марксистской теории империализма. Предложенный им подход к объяснению истории завоевал огромную популярность среди леворадикальных  экономистов развитых и развивающихся  стран. Особенно им импонирует ярко выраженный антиамериканизм идей Валлерстайна. Хотя многие обществоведы не соглашаются с Валлерстайном, мир-системная теория оказала огромное влияние на рост интереса к истории как единому глобальному процессу и способствовала рождению исторической глобалистики. 

Вывод

      Глобальные  изменения в мире в области  политики, экономики и культуры заставляют человечество искать пути выхода из кризисной  ситуации. Экономическая и культурная глобализация, превращение «цветущей  сложности» в единое мировое сообщество таит в себе угрозу столкновений цивилизаций, о чем предупреждает профессор  Хантингтон. Концепция глобализации, нового мирового порядка является прямым развитием теории «золотого миллиарда», при которой фактически утверждается гегемония Запада с его ценностями (фактически германо-романского культурно-исторического  типа). При этом утверждается все  тот же линейный путь развития человечества, по той дороге, по которой движется Запад. Теории цивилизации третьей  волны, постиндустриального общества в корне являются не более чем  новой редакцией формационной теории.

      Поэтому можно с полной уверенностью утверждать актуальность цивилизационного подхода к изучению мировой культуры и истории в условиях современности. Цивилизационный подход к отношениям между различными культурами не только не потерял актуальности в наши дни, а наоборот лучше отвечает вызовам времени, чем линейный подход, исповедуемый архитекторами нового мирового порядка. Нивелирование национальной идентичности, отказ от культурного релятивизма и попытка установить единую «культуру» наталкивается во многих странах на неприятие, порой переходящее в противодействие. Налицо, как заметил Хантингтон, сплочение стран, относящихся к единой цивилизации, перед культурной (а порой экономической и военной) экспансией Запада.

      Основной  идеей Данилевского и Шпенглера  в плане философии культуры является утверждение множественности и  равноценности различных культур. Перенеся этот тезис на современные  политические реалии, можно сказать, что эти мыслители первыми  подняли вопрос о необходимости  многополярного мира, о котором идут горячие дискуссии в наши дни.

      На  основе многочисленных трудов современных  культурологов и исследователей феномена глобализации, например С. Хантингтона, Н.Хомского, Э. Пенделла, Д. Калаича, Г. Мартина, Х. Шуманна и др. утверждается тезис  о неприемлемости единой для всего  человечества модели развития, так  как это может привести не только к глобальным экологическим катастрофах, о которых предупреждал еще Шпенглер в своем эссе «Человек и техника»,19 но даже к межцивилизационным столкновениям.

      В целом методы изучения взаимодействия различных культур, способны сыграть значительную роль в снижении межцивилизационной напряженности, наблюдаемой в последнее время.