Конституционное развитие Германии

План:

Введение 4

Государственный строй Германии до объединения 5

Конституция и развитие государственного строя Германской империи 27

Заключение 39

Список используемой литературы 41

Введение

В результате войны с Францией в  конце XVIII-начале XIX в.  "Священная  римская империя германской нации" перестала существовать.  Разгромив  Австрию, стоявшую во главе империи, Наполеон в 1806г.  уничтожил и саму империю. 6 августа 1806г. Франц II отказался  от титула императора Германии, объявив себя только императором Австрии.  Наполеон изменил карту  Германии.  Княжества,  расположенные по течению Рейна, он объединил в так называемый Рейнский союз под своим протекторатом. Остальные, также укрупненные им княжества (около 40),  остались самостоятельными.  В государствах Рейнского союза Наполеон ввел французский Гражданский кодекс, отменил крепостное право и феодальные  привилегии. Когда империи Наполеона пришел конец, Рейнский союз распался. Однако восстановления прежней Германской империи не  произошло.  Вместо нее,  созванный в 1815 г.  Венский конгресс, постановил учредить новый, так называемый Германский союз, где ведущую роль заняла Австрия. В него вошли 34 монархии и 4 вольных города. Верховным органом власти союза стал Союзный сейм,  располагавшийся во Франкфурте-на-Майне. Он состоял из представителей государств- членов, обязанных постоянно консультироваться со своими правительствами. Они имели возможность решать вопросы только в пределах отведенной  им  компетенции,  четко следуя инструкциям своего руководства.  При этом  требовалось единогласие членов Союзного сейма. В сложившихся условиях все государства союза сохраняли практически полную  самостоятельность.  Они по-разному управлялись, между ними сохранялись границы и таможенные преграды.

Государственный строй Германии до объединения

Падение “Священной римской  империи германской нации”. Формы  последующих объединений германских государств в начале XIX в. “Священная римская империя германской нации” лишь формально представляла собой единое государство, включая в себя в XVIII в. помимо непосредственных владений императора 7 курфюршеств, являющихся суверенными государствами, 300 владений имперских князей, епископов, аббатов, территории вольных городов, формально зависимых от императора, а фактически управляемых князьями, епископами, городскими советами, и множество других феодальных владений. Империя скреплялась не столько экономической общностью или общеимперскими органами управления, сколько культурным, языковым и прочим единством ее народов.

Фактором, все больше влияющим на внутриполитическую жизнь империи, становится крепнущее  монархическое государство Пруссии, достигшее во второй половине XVIII в. ранга крупной европейской державы. Этому во многом способствовала проводимая при прусском короле Фридрихе II (1740—1786 гг.) прогрессивная по своей сути политика “просвещенного абсолютизма”, сопровождаемая упорядочением государственных  финансов и судопроизводства, ослаблением  внутригосударственных таможенных, цеховых и других феодально-бюрократических  ограничений, некоторым улучшением положения крепостных крестьян. Указы 1749—1764 гг. запрещали сгон крестьян с земли, а государственные крестьяне  указом 1777 г. получили права наследственного  владения на свои земельные участки. Пруссия первая из всех германских государств вводит всеобщее начальное  образование (в 1763 г.) и унифицирует  свое право. В 1781 г. вводится первый гражданский  процессуальный кодекс, в 1793 г. — Судебный устав, в 1794 г. — Всеобщее земское  уложение (Прусский ландрехт).

При всей ограниченности этих реформ, которые не могли существенно  затронуть устои феодально-бюрократической  системы, коренные интересы юнкерства, они способствовали началу буржуазного  по своему характеру процесса модернизации страны. Развитие капиталистического предпринимательства стимулировалось  и созданием крупной боеспособной военной силы страны. Пруссия обладала в это время четвертой по величине армией в Европе, которая поглощала 85% ее годового бюджета.

Падение “Священной римской империи  германской нации” стало прямым следствием победоносных наполеоновских войн, в  ходе которых не только существенно  была перекроена политическая карта  Европы, но и дальнейший импульс  получило развитие Германии по капиталистическому пути. Было ликвидировано множество  мелких феодальных владений, которые  или слились, или вошли в крупные  монархии, при этом наибольшие территориальные  приобретения получили непосредственно  зависимые от Наполеона государства: Баден, Бавария, Вюртемберг, Саксония. В 1807 г. было создано крупное королевство  Вестфалия.

В 1806 году 16 формально независимых  прирейнских государств были объединены в “Рейнский союз”, впоследствии их число увеличилось. “Рейнский союз” формально возник как союз монархий, не лишенных государственного суверенитета, но отношения их с Наполеоном строились скорее на сюзеренно-вассальных связях зависимости, протектората. Государства “Рейнского союза” объявили о своем выходе из “Священной римской империи”, что и предопределило ее распад.

В этих государствах были отменены сословные  привилегии духовенства и дворянства, личная крепостная зависимость крестьян, реорганизованы судебная и правовая системы, введен в действие Французский гражданский кодекс 1804 г.

После сокрушительного поражения  Пруссии в войне с Францией в 1807 г. (Пруссия сохранилась как  государство только благодаря заступничеству русского императора Александра I) процесс возрождения в развалившейся, лишенной половины своих территорий, обложенной огромной контрибуцией стране начался с новой серии буржуазных по своему характеру реформ. Самой значительной из этих реформ была отмена в 1807 г. личной зависимости крестьян и введение свободной купли-продажи земли. В 1811 г. был издан указ об условиях выкупа “крестьянских платежей и повинностей”, в том числе и не отмененной в 1807 г. барщины. Дворянство получило право заниматься предпринимательской деятельностью. Было введено новое налоговое обложение, распространявшееся частично и на дворян, осуществлена секуляризация церковных земель, отменены цеховые ограничения.

Экономические преобразования сопровождались изменениями и в государственном  аппарате: введением министерств, начал  городского самоуправления и нового территориального деления на провинции. Проведена была и реорганизация  армии: в офицерские школы, в частности, был открыт доступ лицам недворянского  происхождения. В 1814 г. в Пруссии  была введена всеобщая воинская повинность — главное условие осуществления  агрессивного милитаристского курса  ее внешней политики.

Конец эпохи наполеоновских войн в  Европе был ознаменован созданием  нового объединения германских государств, правовой основой которого стал Союзный  акт 1815 г., принятый на Венском конгрессе  державами-победительницами. Они боялись  возникновения в сердце Европы единого  сильного немецкого государства, но были заинтересованы в создании некоего  конфедеративного форпоста у границ беспокойной Франции.

В Германский союз кроме Австрии и Пруссии вошли еще 35 суверенных монархий (впоследствии — 32) — королевств, княжеств, герцогств и 4 вольных города, между которыми не существовало ни крепких экономических связей, ни единого законодательства, ни общих финансов или дипломатических служб.

В новом объединении отсутствовали  и центральные органы власти, кроме  единственного — Союзного сейма, состоящего. из представителей правительств государств, вошедших в Германский союз. Решения сейма требовали единодушного согласия всех его членов, что парализовывало его деятельность.

Союзный акт 1815 г. предписывал не только форму отношений между немецкими  государствами, но и будущее внутреннее устройство этих государств на основе сословно-представительных конституций.

Первые конституции  германских государств. С 1816 по 1847 гг. в большинстве германских государств были приняты, во исполнение решения Союзного акта 1815 г., первые конституции, в основном в форме октроированных (дарованных монархами) хартий.

По формам правления, высшим органам  государственной власти (во главе  с монархом “божьей милостью”, как  правило, двухпалатным, контролируемым монархом сословно-представительным органом  — ландтагом и назначаемым  и ответственным перед монархом правительством) эти конституции  мало отличались одна от другой.

Так, согласно конституционному акту Великого герцогства Баденского, принятого  в 1818 г., наследственный Великий герцог (“священный и неприкосновенный”) объединял в своем лице все права государственной власти, но “в согласии с предписаниями Конституции” (ст. 5), то есть прежде всего в согласии с создаваемым на основе конституций сословно-представительным двухпалатным органом — ландтагом.

Высшая палата ландтага представляла собой сугубо феодальное учреждение, состоящее из принцев “великого  герцогского дома”, глав бывших владетельных фамилий, нескольких депутатов земского дворянства, университетов и лиц, назначенных герцогом. Нижняя палата избиралась из депутатов городских  и сельских округов на основе двухстепенных  выборов лицами, достигшими 25-летнего  возраста, с учетом ценза оседлости. Возрастной ценз для самих депутатов  повышался до 30 лет. Порядок выборов  нижней палаты стал, таким образом, выражением ограниченных форм народного  представительства, лишенного, однако, каких бы то ни было самостоятельных  полномочий.

Конституция всю полноту исполнительной власти и контроль над властью  законодательной вверяла Великому герцогу, который мог созывать, распускать ландтаг, отсрочивать его заседания, расширять или сужать круг вопросов, подлежащих его обсуждению, “если  они не были отнесены к их ведению  самой Конституцией” (ст. 50).

Ему же предоставлялось вместе с  каждой из палат право законодательной  инициативы, право утверждения (фактически в форме абсолютного вето) и  обнародования законов, а также  издание для их исполнения “распоряжений, регламентов и общих указов” (ст. 66).

Более того, Конституция предусматривала  и прямое законотворчество герцога  в форме указов в связи с  принятием мер, “которые по своему значению относятся к компетенции  народного собрания, если они были крайне необходимы в видах государственной  пользы...” (ст. 66).

Конституция, однако, не соответствовала  бы своему новому назначению, если бы она  не говорила и об определенных ограничениях законодательных прав герцога, которые  касались бюджета и изменения  самой конституции. Налоги не могли  впредь устанавливаться и взиматься  без согласия палат, а все законы, дополняющие, разъясняющие или изменяющие конституционный акт, требовали 2/3 голосов присутствующих в каждой палате членов “для их принятия” (ст. 64).

Отдав формально дань буржуазному  конституционному принципу “никаких налогов без представительства”, конституция выхолащивала его множеством оговорок, предусмотрев, например, возможность  заключения займов и установления военных  налогов без согласия палат (ст. 63), включив в бюджет статьи “о секретных  расходах” и “долговременных  налогах”, связанных с договорами правительства (ст. 63), а также категорически  запретив ландтагу “ставить свое согласие на взимание налогов в зависимость  от каких бы то ни было условий” (ст. 56).

Правительство по Конституции отвечало в своей деятельности только перед  королем. В его обязанность входил отчет перед ландтагом о расходах предыдущего сметного года при внесении очередного бюджета, за которым, однако, не могла последовать отставка его  членов, назначаемых и сменяемых  только королем.

Все германские конституции включали ограниченный перечень демократических  прав и свобод (в некоторых хартиях  содержался специальный “каталог Основных прав”), которые, однако, не предусматривали  правовых гарантий их осуществления  и содержали оговорки, которые  сводили их фактически на нет.

Так, провозглашенное в баденской  Конституции положение о равноправии  баденцев соседствовало с многочисленными  привилегиями дворянства. Например, с  особым сословным порядком создания верхней палаты или с положением о нераспространении воинской повинности на “членов бывших влиятельных фамилий” (ст. 10).

В декларируемый перечень прав и  свобод входили свободы совести, печати, передвижения, выбора профессии, неприкосновенность частной собственности и личности, независимость судей и право баденцев на ведение их уголовных дел в обычных судах, запрещение произвольных арестов. О том, что требование неприкосновенности частной собственности касалось прежде всего феодального землевладения, свидетельствовала ст. II Конституции, устанавливающая обязательность справедливого вознаграждения “за объявленные подлежащими выкупу земельные повинности и барщинные обязанности и за все оброки, вытекающие из уничтоженной крепостной зависимости крестьян”.

Говоря о крайне ограниченном характере  либерально-демократических положений  первых германских конституций, нельзя не отметить и их исторического значения. Конституции, давшие начало развитию германского  конституционализма, стали одним  из факторов, способствовавших медленному эволюционному превращению абсолютистских монархий Германского союза в  ограниченные, и тем самым открывали  возможности для формирования либеральной  оппозиции, что явилось первым серьезным  достижением немецкой буржуазии  в борьбе за политическую власть.

Некоторым побочным негативным эффектом их принятия стало временное укрепление германского сепаратизма. Получив  первые свободы из рук своих монархов, местная буржуазия, боясь потерять их, противилась объединению с  могущественными монархиями — Австрией и Пруссией, в которых в это  время конституции так и не были приняты.

В Австрии сословная конституция  была введена только в одной провинции  — Тироль. Обещание прусского короля Фридриха-Вильгельма III в 1815 г. принять  конституцию, за которым последовала  работа четырех конституционных  комиссий, вылилось в королевские  указы 1823—1824 гг. о создании местных  ландтагов в каждой из восьми провинций  Пруссии. И только в 1847 г. необходимость  в финансовых поступлениях заставила  короля созвать первый общепрусский ландтаг.

Влияние революции 1848 г. на дальнейшее развитие германского  конституционализма. Необходимость создания единого государства стала особенно очевидна в середине XIX в. в связи с завершением промышленного переворота, который в отличие от Англии и Франции начался в Германии задолго до революции в условиях политической раздробленности, при сохранении феодального уклада в значительной части немецкой деревни.

Достижение государственного единства Германии и стало одной из важнейших  задач буржуазно-демократической  революции 1848 г. Без уничтожения  феодальных и полуфеодальных порядков, без окончательного утверждения  национального единства не мог в  полной мере быть обеспечен капиталистический  прогресс — необходимое условие  преодоления сравнительно с другими  странами европейского континента отставания Германии.

В переменах было заинтересовано подавляющее  большинство немецкого народа, которому противостояли крупные и мелкие монархи, опиравшиеся на высшее дворянство, верхушку бюрократии и военщины, отстаивающую свои наследственные и благоприобретенные привилегии.

Разнородная, но все более настойчивая, противостоящая им оппозиция принадлежала к различным идейно-политическим течениям, единым в главном, но по-разному  смотрящим на пути и формы объединения.

Основываясь на реалистической оценке соотношения социально-политических сил и настроений в стране, либеральная  буржуазия отстаивала идею создания федеральной конституционной монархии с либеральным режимом под  эгидой одного из крупнейших германских государств, Пруссии или Австрии. Мелкобуржуазная демократия отвергала  гегемонизм Австрии и Пруссии, сосредоточив главное внимание на требованиях  неограниченной свободы ассоциаций, вооружения народа, полной свободе  слова и печати, уничтожении всех привилегий дворянства, ликвидации феодальных отношений в деревне.

К. Маркс и Ф. Энгельс, принимавшие  непосредственное участие в революции, выступали за единую демократическую  германскую республику, рожденную в  “буре войны и революции”.

Апогеем германской революции стало  мартовское массовое восстание в  столице Пруссии Берлине в 1848 г. Король прусский Фридрих-Вильгельм IV, объявивший еще в 1847 г. о созыве объединенного ландтага, стремясь погасить революцию, подписал в марте 1848 г. серию  указов, идущих навстречу ее демократическим  требованиям. Им была признана необходимость  конституционной монархии, создано  новое либеральное правительство, провозглашены свободы личности, союзов, собраний, печати и др.

Последующий разгром революции  привел к отказу от многих демократических  обещаний. Ландтаг был разогнан, распущены демократические клубы, запрещены собрания и митинги, разоружено гражданское ополчение и пр.

Несмотря на тяжелое поражение  демократических сил, революция  не прошла бесследно. Во всех сферах общественной жизни Германии, и прежде всего  Пруссии: в экономической, социальной, идеологической, политической, — произошли  серьезные изменения. Предприниматели  могли отныне пользоваться относительно либеральными законами о концессиях, о горной промышленности, особенно при создании акционерных обществ. В 1850 г. вышли законы о выкупе крестьянами  земли, которые либо отменяли еще  не отмененные феодальные повинности, либо переводили их в категорию капиталистической  ренты, и пр.

В Пруссии в 1850 г. была принята Конституция, позволившая в последующие годы создать первые буржуазные оппозиционные  партии, использовать ландтаг в качестве публичной трибуны открытой критики  правительственной политики. Не случайно прусское правительство в 1851 г. приняло Закон об осадном положении, на основании которого король получил право вводить в стране режим военного правления, если внутренняя или внешнеполитическая обстановка создавали угрозу существующим в стране порядкам.

Прусская Конституция 1850 г. Как дань революции в Конституции Пруссии также декларируются права и свободы, перечень которых был более обширным, чем в прежних конституциях: равенство перед законом, уничтожение сословных привилегий и преимуществ, доступность всех общественных должностей, личная свобода, неприкосновенность личной собственности, жилища, свободы слова (с запрещением цензуры), собраний, союзов (сопровождаемые ссылками на необходимость “соблюдения общественной безопасности” и возможность их временного запрещения) и пр. Подробная регламентация всех этих прав и свобод должна была быть осуществлена текущим законодательством, которое так и осталось неразработанным.

Эти пробелы заполнялись впоследствии правительственными распоряжениями, например от 1863 г., согласно которому административные органы получили право запрещать  газеты и журналы после двух предупреждений, “если их направленность подвергала опасности общественное благополучие”. Такую “направленность” усматривали, например, в действиях лиц, которые  осуждали военную политику правительства.

Значительное место в конституции  традиционно было уделено развитию школьного образования. Провозглашалась  свобода “науки и преподавания”, бесплатное обучение в публичных начальных школах. Государство при этом гарантировало выделение необходимых средств для их содержания. Предоставлялось также право учреждать частные школы и руководить ими всем лицам, могущим доказать “нравственную, научную и техническую способность” к этому. Вместе с тем Конституция предписывала строгий государственный надзор за школами с целью пресечения всякого вольнодумства. Учителя публичных школ наделялись правами и обязанностями государственных чиновников со всеми вытекающими из этого последствиями (ст. 23).

Политика прусского правительства  в сфере образования преследовала цели создания эффективно действующего бюрократического аппарата и грамотной  современной армии. Ее преимущества и проявились в войне с Австрией 1866 г., в которой по признанию многих историков “победил грамотный прусский солдат”.

Армии в Конституции 1850 г. уделялось  особое внимание. Высшее командование ею принадлежало королю (ст. 46). В ст. 34—39 закреплялась всеобщая воинская повинность, право короля в случае войны созывать народное ополчение, использовать армию  для подавления внутренних беспорядков, издавать постановления о воинской дисциплине. Было постановлено также, что статьи Конституции, посвященные  основным правам и свободам, будут  применяться в войсках лишь настолько, насколько они “не противоречат военным законам и требованиям  военной дисциплины” (ст. 39). Более  детальное рассмотрение многочисленных армейских запретов, вместе с уставами и пр., должно было стать предметом  особых законов и правительственных  распоряжений. Так как они были к тому времени уже педантично разработаны текущим законодательством  и правительственными распоряжениями Пруссии, их впоследствии фактически без  изменений ввели в право Германской империи.

Последующие титулы (III—VI) Конституции  посвящены высшим органам государственной  власти, схема которых, компетенция  и взаимоотношения мало чем отличались от соответствующих разделов других октроированных германских хартий.

Личность короля также провозглашалась  неприкосновенной (но не священной), в  его руках сосредоточивались  командование армией, назначение правительства, и прежде всего министра-президента, ответственного перед ним, всех высших гражданских и военных должностных лиц, право объявлять войну и мир, заключать договоры (торговые договоры, возлагающие обязательства государства на частных лиц, подлежали одобрению палат). По этой же схеме определялись отношения короля и палат в сфере законодательства, исходящей из формулы “законодательная власть осуществляется совместно королем и обеими палатами” (ст. 62). Предусматривалось и право короля на издание особых распоряжений (под ответственность государственного министерства), “когда этого требовало сохранение общественной безопасности или устранение необычных бедствий, если палаты не заседали” (ст. 63). Королю вверялся контроль над двухпалатным ландтагом, в том числе право его досрочного роспуска, с оговорками, что выборы в новый ландтаг должны быть проведены в 60-дневный срок, а созыв палат — в 90-дневный срок.

Несмотря на то, что роспуск ландтага стал после принятия Конституции  чрезвычайным политическим событием, вызывавшим всякий раз бурную реакцию  со стороны либерально-демократических  сил, прусский король, вернее, министр-президент (с 1862 г. им стал всесильный О. Бисмарк), прибегал в критических ситуациях  к беспарламентскому правлению, чтобы провести, например, реформу  армии за счет не вотированных парламентом  ассигнований, как то имело место  в 1862—1863 гг. Парламентские кризисы  и возникали как в Пруссии, так и впоследствии в Германской империи, чаще всего в силу прямого  нарушения крайне “неудобных” для  правящих кругов конституционных положений, закрепляющих основополагающий принцип буржуазного конституционализма — “никаких налогов без представительства”.

Конституция же Пруссии формально  предусматривала строгую государственную  финансово-налоговую дисциплину, требовала  ежегодного утверждения законом  бюджета (ст. 99), взимания налогов, податей, займов только на основании законов (ст. 100, 103), обязательного одобрения  палатами всех расходов сверх установленных  бюджетом, отчета правительства по использованию бюджетных средств (ст. 104), пересмотра и уничтожения  всех привилегий в области налогов (ст. 101)и пр. Эти статьи, принципиально  отличающиеся от соответствующих статей баденской Конституции, свидетельствовали  о более высоком уровне конституционной  разработки одного из важнейших требований всех буржуазных революций.

Специфические черты прусской Конституции 1850 г. нашли отражение и в особых способах формирования нижней палаты ландтага. Согласно указу короля 1849 г., перенесенному впоследствии в  Конституцию 1850 г., все избиратели нижней палаты (верхняя “палата господ”  формировалась королем) делились на три курии (разряда) по размеру уплачиваемых прямых государственных налогов. Каждый разряд в целом платил третью часть  общей суммы налогов и выбирал  третью часть выборщиков (ст. 71), которые  в свою очередь и выбирали депутатов.

Это позволяло имущим, “самостоятельным лицам”, то есть тем “кто не был  ограничен в распоряжении своим  имуществом, не был душевнобольным, расточителем или находящимся под  арестом”, или 3% населения Пруссии, избирать такое же число выборщиков, как и 70% избирателей третьей курии. Несмотря на массовое движение за отмену этой избирательной системы, особенно в начале XX в., она продолжала существовать в Пруссии до Ноябрьской революции 1918 г.

Конституция не предусматривала иных гарантий ее соблюдения, кроме принесения членами обеих палат и государственными чиновникам присяги верности и повиновения  королю и Конституции (ст. 108). Ни король, ни армия не присягали в соблюдении конституции.

Франкфуртская Конституция  Германской империи 1849 г. В апреле 1848 г. собрание представителей местных ландтагов, или предпарламент, выступило с инициативой созыва общегерманского парламента во Франкфурте-на-Майне. Избранное на основе двухстепенной избирательной системы общегерманское Национальное собрание открыло свои заседания в мае 1848 г., когда революционное движение уже ослабло. Основная же его деятельность происходила в обстановке нарастающей контрреволюции. Собрание состояло главным образом из представителей либеральной буржуазии и умеренной мелкобуржуазной демократии, большинство которых в качестве своей главной задачи считало принятие конституции объединенной на федеральной основе Германии с закреплением в ней широкого перечня демократических прав и свобод. Конституция была опубликована в 1849 г. с явным запозданием, когда реакционные силы, прежде всего Пруссии, консолидировали свои ряды и вновь были готовы отстаивать старые порядки.

Главным достоинством Конституции 1849 г., внесшей значительный вклад в  историю развития германского конституционализма, явилась разработка правовых основ  такой модели федерального государства, которая, как представляется, в наибольшей мере соответствовала и учитывала  исторические, политические, социальные условия и задачи, стоящие перед  объединенной Германией того времени. Конституция и открывается разделами, в которых закреплялась взаимосвязь  федерации с ее субъектами, скрупулезно  разграничивалась компетенция между  ними (разд. 1—2).

В Германскую федерацию, по Конституции, должны были входить государства  и территории Германского союза. При этом субъекты федерации должны были сохранить свою независимость, поскольку она не ограничивалась имперской конституцией, иметь свои конституции и администрацию. Самый  большой раздел II Конституции посвящен “имперской власти”, перечню многочисленных полномочий общефедеральных органов, призванных нейтрализовать сепаратистские тенденции, укоренившиеся представления  о раздробленности как “национальной  черте характера” немцев.