Концепция Платона: что главнее «Идея» или «Материя»

План работы:

1. Введение
2. Мотивы и предпосылки возникновения
3. Концепция Платона: что главнее «Идея» или «Материя»
4. Идея Блага в теологии Платона
5. О видах самих «идей»
6. Теория познания Платона
7. Заключение
8. Список литературы

1. Введение.

Платон родился в Афинах в 428 или 427 г. до н. э. в аристократической семье. Подлинное его имя – Аристокл, Платон – прозвище, которое он получил в молодые годы, то ли за физическую силу, то ли за широту духовных интересов, поскольку «платос» в переводе с греческого означает «широкий».

Сначала он учился у Кратила, последователя Гераклита. Затем в возрасте двадцати лет стал учеником Сократа, оказавшего на него решающее влияние. После смерти Сократа в З99 г. он удалился на некоторое время в Мегару, к также учившемуся у Сократа Евклиду, основателю Мегарской школы, а затем возвратился в Афины. Несколько лет спустя он предпринял великое путешествие.

Платон отправился в Египет, и эта древняя цивилизация произвела на него глубокое впечатление. Из Египта перебрался в Южную Италию, задержавшись в Кирене у математика и астронома Феодора. В Италии он вступил в контакты с пифагорейцами, которых было много в этих краях (эта философская школа переживала тогда период расцвета). Из своего пребывания среди пифагорейцев он извлек величайшую любовь к жизни и общественному благу. Признаки влияния пифагорейцев прослеживаются и в последних произведениях Платона.

Затем Платон переехал в Сицилию, в Сиракузы, где царствовал тиран Дионисий I. Он подружился с молодым зятем тирана, Дионом, пылким и великодушным принцем, которого вдохновили нравственные и политические идеалы Платона. Но Дионисий враждебно отнесся к тому, что Платон обрел такое влияние на Диона, и философу пришлось покинуть Сиракузы: его высадили на острове Эгина, находившемся в состоянии войны с Афинами, и продали в рабство. К счастью, он был выкуплен гражданином Кирен, который находился на острове и узнал Платона.

Таким образом Платон смог вернуться в Афины, и тогда-то, в возрасте сорока лет, он основал Академию, в которой преподавал до конца своих дней, лишь дважды покинув Афины ради двух новых путешествий на Сицилию. Академия была обращена в сторону Востока. Ученики Платона были даже из Вавилона. Влияние философии Востока на Академию еще больше усилилось с приходом Евдоха, астронома, побывавшего в различных районах Востока. Платон не сделал, подобно Сократу, философию предметом социальной беседы; напротив, он жил в уединении, ограничившись кругом своих учеников. Однако, благодаря престижу его имени, несколько греческих городов просили его составить для них свод законов, и в некоторых случаях Платон делал это.

Его последние годы были омрачены трагической смертью Диона. Платон умер в 348 или 347 г. до н. э. в возрасте восьмидесяти лет, до конца жизни сохранив всю полноту своего могучего ума. Его тело погребено в Керамике, неподалеку от Академии.

После себя  Платон оставил огромное количество философских и других сочинений. К числу наиболее значимых можно отнести такие произведения, как  «Государство», «Законы», «Федр», «Протагор» и другие. Даже из столь скудных сообщений о платоновской жизни можно заметить в этой личности незаурядную одаренность, приверженность к наукам и искусствам, неуемный политический темперамент и неутомимое стремление к идеалу. Неудивительно, что слава сопутствовала Платону еще при жизни, а после смерти его имя с благодарностью и восторгом передавалось из поколения в поколение. Платоном вдохновлялись мудрецы античности и отцы церкви, средневековые теологи и философы Возрождения, великие мыслители Западной Европы и русские философы — от Посидония и Оригена до Чаадаева и Хайдеггера.

2. Мотивы и предпосылки возникновения

 Платоновская идеалистическая  диалектика развивалась в борьбе  против материализма Демокрита и гераклитовской диалектики логоса и мира вещей, а также против античной софистики.

Как и всякая великая эпоха в истории философии, эпоха Платона обусловлена постановкой гносеологической проблемы, – размышлением о сущности знания. Этот поворот мышления в сторону исследования самого себя совершается здесь впервые, и великое научное значение Платона заключается именно в том, что он в этом повороте увидел существенную и самую важную сторону деятельности Сократа.

В «Хармиде», где речь идет о понятии самообладания, Платон развивает ту мысль, что нравственное требование самопознания имеет в виду особенный вид знания, объектом которого служат не другие предметы, как у обыкновенного знания, а оно само, т.е. имеет в виду знание о знании. Это заимствованный Платоном без всяких урезок принцип Сократа.

Ядром научной доктрины Платона является основной вопрос о сущности знания, и в ответе на этот вопрос он превзошел Сократа.

 Сократ всегда ограничивался  тем, что для всякого вопроса  практической жизни искал общего правила, на основании которого данный вопрос должен быть решен. Его жизненным идеалом было хотение по правилам.

Философствование Сократа, по содержанию направленное на отыскание прочных нравственных принципов, приняло форму знания, выражавшегося в понятиях.

Эта же задача была руководящей и для Платона; но у него она получила большие размеры и разветвилась в нескольких направлениях.

Известную роль играло при этом прежде всего то обстоятельство, что в Платоне, рядом с этико-политическим, возник и чисто научный интерес к математическому познанию. Несомненно, что в своей философии Платон в такой же сильной степени находился под влиянием математических мотивов, в какой он сам способствовал развитию греческой математики. Платон увидел в математических проблемах благодатную почву для исследования при помощи понятий, - область точных определений и недоступных сомнению доказательств.

Сократовское требование, чтобы знание выражалось понятиями, у Платона распространилось с практических на теоретические проблемы, а это должно было вызвать изменения в самом процессе образования понятий. Сократ старался вывести общие правила и понятия ценности, исходя из отдельных представлений, отыскивая и сравнивая аналогичные им случаи; но этот индуктивный прием был недостаточен для отыскания математических понятий. Платон должен был осознать недостаточность сократовской схемы, как только его задача – знание, выражаемое в понятиях – предстала перед ним в более широких размерах.

Знание, выражающееся в понятиях, должно проследить также и подразделение родовых понятий на видовые; оно должно сделать своей задачей изложение порядка и связи всех понятий между собой. Для подразделения Платон перенял метод элейцев: исследование вопроса, рассматривая сначала одно возможное решение, а затем другое – прямо противоположное. Также он ввел метод гипотетического исследования понятий, сводившийся к тому, что пригодность и достоверность добытого мышлением понятия проверялись правильностью следствий, которые из него можно вывести. Все эти действия, - отыскивание понятий, их подразделение и размещение в определенном порядке, их гипотетическое исследование, Платон соединил общим именем диалектики; понятия же, которыми занимается последняя, он назвал идеями.

3. Концепция Платона: что главнее «Идея» или «Материя»

Центром того, что Платон создал в области науки, он сам всегда называл свое учение об идеях. Многие исследователи также склоняются к тому, что данное учение – своеобразное «ядро» всей философии Платона. Первоначально представляя собой логическую теорию, оно обратилось в мировоззрение и общий принцип философской науки. Вместе с тем, идеалистическая диалектика Платона не изолирована и не оторвана от остальных учений великого философа, а наоборот, являясь в принципе их основой, она гармонирует и дополняет все стороны платоновской философии.

Суть философской концепции Платона состоит в том, что первоосновой мира  является не материальная, а идеальная сущность – «идея».

В этом значении «идея» резко противопоставляется у Платона всем ее чувственным подобиям и отображениям в мире воспринимаемых нами вещей. Чувственные вещи необходимо изменчивы и преходящи, в них нет ничего прочного, устойчивого, тождественного.

По Платону, кто последовательно поднимается по ступеням созерцания прекрасного, тот «увидит нечто прекрасное, удивительное по своей природе»1. «Он увидит, прежде всего, что прекрасное существует вечно, что оно ни возникает, ни уничтожается, ни увеличивается, ни убывает; далее, оно не так, что прекрасно здесь, безобразно там; ни что оно то прекрасно, то не прекрасно; ни что оно прекрасно в одном отношении, безобразно в другом; ни что в одном месте оно прекрасно, в другом безобразно; ни что для одних оно прекрасно, для других безобразно»2. Прекрасное не предстанет «перед созерцающим его «идею» в виде какого-либо облика, либо рук, либо какой иной части тела, ни в виде какой-либо речи или какой-либо науки, ни в виде существующего в чем-либо другом, например, в каком-либо живом существе, или на земле, или на небе, или каком-либо ином предмете»3.

Платоновское прекрасное есть «вид» («эйдос»), или «идея», в специфически платоновском смысле этого понятия, т. е. истинно-сущее, сверхчувственное бытие, постигаемое одним только разумом; иными словами, прекрасное — сверхчувственная причина и образец всех вещей, называемых прекрасными в чувственном мире, безусловный источник их реальности в той мере, в какой она для них возможна.

Уже этой характеристики достаточно, чтобы установить ряд важных признаков платоновского определения прекрасного и вместе с тем признаков каждого «вида (eidoV)», каждой «идеи». Эти признаки — объективность, безотносительность, независимость от всех чувственных определений, от всех условий и ограничений пространства, времени и т. д.

Напротив, «вид», или «идея», прекрасного, т. е. прекрасное само по себе, истинно-сущее прекрасное не подлежит никакому изменению или превращению, совершенно тождественно и есть вечная сущность, всегда равная самой себе. Как «идея» прекрасное есть сущность, чувственно не воспринимаемая и даже безобразная, бесформенная. Такими чертами характеризуется истинно-сущее в «Федре». По разъяснению, развитому Платоном в этом диалоге, местопребывание «идей» — «наднебесные места». Эти места «занимает бесцветная, бесформенная и неосязаемая сущность, в сущности своей существующая, зримая только для одного кормчего души — разума»4 [Федр, 247 D].

Только несовершенство нашего способа мышления внушает нам, по Платону, ошибочное представление, будто «идеи», в том числе и «идея» прекрасного, находятся в каком-то пространстве, подобно чувственным вещам, которые представляются нам как обособленные друг от друга и как пребывающие в пространстве. Согласно разъяснению Платона, источник этой иллюзии — материя; под «материей» он понимает едва вероятный, по его собственным словам, постигаемый каким-то незаконным рассуждением род пространства, причину обособления и отделения единичных вещей чувственного мира. Взирая на этот род пространства, «мы точно грезим и полагаем, будто все существующее должно неизбежно находиться в каком-то месте и занимать какое-нибудь пространство, а то, что не находится ни на земле, ни на небе, то и не существует»5 [Тимей, 52 В]. Но взгляд этот, по Платону, ошибочен. Вследствие этого взгляда, говорит Платон, даже и после пробуждения «мы не можем определенно выражать правду, отличая все эти и сродные им представления от негрезящей, действительно существующей природы»6 [там же, 52 С]. В образах мифа Платон характеризует материю как всеобщую «кормилицу» и «восприемницу» всякого рождения и возникновения.

Однако «идеи» и «материя», иначе — области «бытия» и «небытия», противостоят у Платона не в качестве начал равноправных и равносильных. Это не две «субстанции» — духовная и «протяженная» (материальная), как они изображались в XVII в. в философии Декарта. Миру, или области, «идей», по Платону, принадлежит неоспоримое и безусловное первенство. Бытие первее, чем небытие. Так как «идеи» — истинно-сущее бытие, а «материя» — небытие, то, по Платону, не будь «идей», не могло бы быть и «материи». Правда, небытие существует необходимо. Более того. Необходимость его существования ничуть не меньше необходимости существования самого бытия.* Однако в связи категорий сущего «небытию» необходимо предшествует «бытие». Чтобы «материя» могла существовать в качестве «небытия» как принцип обособления отдельных вещей в пространстве, необходимо существование непространственных «идей» с их сверхчувственной, только умом постигаемой целостностью, неделимостью и единством.

Таким образом, только в несобственном и притом чрезвычайно неточном смысле к «идеям» Платона могут быть прилагаемы определения пространства, времени и числа. В строгом смысле слова, «идеи», как их понимает Платон, совершенно запредельны, невыразимы ни в каких образах чувственного опыта, ни в каких понятиях и категориях числа, пространства и времени.

Учение это очевидно идеализм, так как в нем истинной сущностью чувственных вещей объявляются причины, лишенные чувственных свойств, неподвластные чувственным условиям, постигаемые только умом, - словом, идеальные. Вместе с тем это не субъективный, а объективный идеализм. Идеи Платона прежде всего бытие, а не понятия нашего ума, и существуют они сами по себе, независимо от субъекта, от его сознания и познания.

4. Идея Блага в теологии Платона

В своем объективном существовании прекрасное есть одна из высших «идей». Но наивысшая, по Платону, «идея» есть «идея» блага7 [Госуд., VI, 508 Е и сл.]. Благо доставляет познаваемым предметам «не только способность быть познаваемыми, но и способность существовать и получать от него сущность»8 [там же, VI 509 В]. «Благо не есть сущность, но по достоинству и по силе стоит выше пределов сущности»9 [там же]. Оно — «непредполагаемое» «начало всяческих (благ)»10 [там же, VI, 511 В].

Одна из наиболее полных характеристик высшего блага для человека дана Платоном в «Филебе». Здесь в качестве условий высшего человеческого блага указаны: 1) участие в вечной природе «идеи»; 2) воплощение «идеи» в действительности»; 3) наличие разума и обладание знанием; 4) владение некоторыми науками, искусствами, а также обладание правильными мнениями; 5) некоторые виды чистых чувственных удовольствий, например, от чистых тонов мелодии или цветов в живописи11 [см. Филеб, 64 С сл. и 66 А сл.].

Учение Платона об «идее» блага как о высшей «идее» чрезвычайно существенно для всей системы его мировоззрения. Учение это сообщает философии Платона характер не просто объективного идеализма, но также идеализма телеологического. Телеология — учение о целесообразности. Так как, по Платону, над всем главенствует «идея» блага, то, другими словами, это значит, что порядок, господствующий в мире, есть порядок целесообразный: все направляется к благой цели. Всякое временное и относительное существование имеет целью некое объективное бытие; будучи целью, оно есть вместе с тем благо12 [см. Филеб, 53 Е — 54 D]. Это бытие и есть сущность всех вещей, подверженных генезису13 [см. Политик, 283 D], их образец14 [см. Теэтет, 176 Е]. Все вещи стремятся достигнуть блага, хотя — как чувственные вещи — не способны его достигнуть15 [см. Федон, 74 D — E]. 'Так, для всех живых существ верховная цель, первоначальный и необходимый предмет их стремлений — счастье. Но счастье, как разъясняет в ряде диалогов Платон, состоит именно в обладании благом. Поэтому всякая душа стремится к благу и все делает ради блага. Стремясь к обладанию благом, душа стремится к знанию о благе. О нем совершенно необходимо утверждать, «что все познающее охотится за ним, стремится к нему, желая схватить его и завладеть им и не заботиться ни о чем, кроме того, что может быть достигнуто вместе с благом»16 [Филеб, 20 D]. Так как критерий всякого относительного блага — благо безусловное, то наивысшее из всех учений философии — учение об «идее» блага. Лишь при руководстве «идеей» блага справедливое становится пригодным и полезным». Без «идеи» блага все человеческие знания, даже наиболее полные, были бы совершенно бесполезны17 [см. Госуд., 504 А — В].

Телеология Платона, учение об объективной целесообразности, тесно связана с его теологией, или богословием. Платон не только не скрывает, но сам выдвигает и подчеркивает связь своего идеализма с религией, с мистикой. В «Пире», в «Пармениде», в «Федре» он утверждает, что «идеи», не полностью постижимы для нас, зато сполна и безусловно постижимы для разума бога. Божественный разум предполагает существование божественной жизни18 [см. Софист, 248 Е]. Бог — не только существо живое, он — совершенство благ19 [см. Тимей, 29 Е]. Бог и есть само благо. Желая, чтобы все было наилучшим, он создает мир по собственному подобию, т. е. согласно «идее» совершеннейшего живого существа20 [см. там же]. Хотя сущность мировой жизни — сам бог, но бог может быть счастлив, лишь если счастливой будет жизнь, которую он дарует миру. Ярко эта мысль выражена в «Тимее»: прекраснейшим из существ, постигаемых умом, предполагается также величайший, лучший, прекраснейший и совершеннейший из чувственных миров21 [см. Тимей, 37 А].

Стремление к счастью вложено в нас самим богом. Хотя бог — истинное бытие, он необходимо полагает себя в ином бытии, которое уже не истинно. С другой стороны, неистинное бытие, или «инобытие», в качестве положенного бытием самобытным, необходимо стремится утвердить себя в истинное и самобытном бытии. Поэтому человек необходимо влечется к божеству. Желая познать благо, он стремится познать бога: желая обладать благами, он стремится стать причастным сущности бога. Или, как разъясняется в «Законах»22 [см. Законы, 715 Е — 716 А], бог есть и начало, и середина, и конец всех вещей. Он — начало, так как от него все происходит; он — середина, так как он сущность всего, что имеет генезис; он — конец, так как все к нему стремится.

Платон в ряде мест подчеркнул объективный характер своей телеологии. Иногда там, где Платон говорит о «благе», он приближается к грани агностицизма и даже мистицизма. «Благо» для него выше бытия и выше человеческого познания. Платон отождествил в известном смысле «благо» с разумом. Так как разумность обнаруживается в целесообразности, то «благо» Платон сближает с целесообразным. Но целесообразность есть, по Платону, соответствие вещи ее «идее». Отсюда получается, что постигнуть, в чем «благо» вещи, значит постигнуть «идею» этой вещи. В свою очередь, постигнуть «идею» — значит свести многообразие чувственных причинно обусловленных явлений «идеи» к их сверхчувственному и целесообразному единству23 [Федр, 249 В — С; 265 D — E], или к их закону. Например, чтобы ответить на вопрос, почему для земли лучше быть шаровидной (или плоской), находиться в центре мира или вне этого центра, необходимо указать разумное основание того или иного свойства. Задача объяснения мира, с этой точки зрения, состоит в том, чтобы свести все частные законы, действующие в мире, к единому, общему, а затем из этого общего вывести все частные24 [см. Госуд., 511 В — С]. Таким образом, общий закон вещей оказывается общим для них «благом», а все частные законы — их частными «благами».

5. О видах самих  «идей»

Предыдущим изложением была показана роль, которую, по мысли Платона, «идеи» играют в становлении чувственных вещей. Но при этом остались еще неразъясненными важные вопросы. Прежде всего это вопрос о видах самих «идей». Все ли разряды и все ли свойства чувственных вещей имеют каждый свою «идею», источник их бытия в сверхчувственном мире, в мире того, что постигается разумом? Существуют ли разряды, классы «идей», подобно тому как существуют разряды и классы вещей и их свойств? Ведь если для всего, что возникает в чувственной области, должна существовать в сверхчувственном мире своя «идея», то как будто получается вывод, что должны быть «идеи» не только для классов вещей, но и для классов их свойств, и притом не только свойств положительных, высокоценных, каковы «доброе», «истинное»,, «прекрасное», но и свойств отрицательных — таких, как «дурное», «ложное», безобразное» и т. д. Больше того. Напрашивается вывод, будто должны существовать «идеи» несуществующего, имеющего отрицательное бытие, и т. п. Каково же было учение или мнение Платона по всем этим вопросам?

Исчерпывающий ответ затруднителен не только ввиду отсутствия достаточно подробных и ясных разъяснении Платона, но и потому, что тексты, в которых можно было бы искать этот ответ, находятся в сочинениях Платона, принадлежащих к различным периодам его философской эволюции: возможно, что тексты эти обрисовывают не различные грани или стороны единого по данному вопросу воззрения Платона, а различные фазисы в развитии этого воззрения. Имеет значение также и тот факт, что по крайней мере частично о взглядах Платона по этому вопросу мы узнаем не из уст самого Платона, а из свидетельств других философов, например Аристотеля. А именно: Аристотель сообщает, будто в годы старости Платон уже отрицал существование ранее признававшихся им «идей» отношений, а также «идей» вещей, которые суть продукты ремесленной или художественной деятельности человека.

В диалоге «Парменид» (автором которого некоторые исследователи считают не самого Платона, а какого-то лишь примыкавшего к школе Платона выученика элейцев) доказывается, что при последовательном проведении понятия об «идеях» Платон должен был неизбежно принимать существование «идей» также и для вещей низменных, безобразных, отвратительных и т. п.

Во всяком случае рассмотрение текстов Платона показывает, что область «идей» представлялась Платону не совсем однородной: в ней намечалась некоторая «иерархия» идей, которая, однако, нигде не сложилась в четко очерченную и разработанную систему взглядов.

К области «идей», во-первых, принадлежат «идеи» высших ценностей. Таковы «идеи» «блага», «истины», а также «прекрасного» и «справедливого». Это «идеи», которые немецкий философ Гербарт назвал, говоря о Платоне, «идеями» абсолютных качеств.

Во-вторых, есть у Платона и «идеи» физических явлений и процесс сов (таких, как «огонь», как «покой» и «движение», как «цвет» и «звук»).

В-третьих, «идеи» существуют также и для отдельных разрядов существ (таких, как «животное», как «человек»).

В-четвертых, иногда Платон допускает также существование «идей» для предметов, производимых человеческим ремеслом или искусством (таких, как «стол», «кровать»).

В-пятых, большое значение в платоновской теории «идей» имели, по-видимому, «идеи» отношений. Значение это выступает в ряде диалогов, кончая «Федоном», где, например, доказывается, что определением или оценкой равенства предполагается существование «равенства в самом себе», т. е. «идеи» равенства, доступной не чувствам, а уму25.

6. Теория познания Платона

 Учение Платона многосторонне, сложно и противоречиво. Это –  целый спектр различных точек зрения и их оттенков.

Чем более резкими чертами характеризовал Платон идеальную, сверхчувственную природу «эйдосов»» или «идей», тем труднее было ему объяснить, каким образом их сверхчувственная сущность может быть предметом человеческого познания. Уже постижение «идеи» прекрасного представляет труднейшую задачу. В самом деле. Прекрасное как «идея» вечно; чувственные вещи, называемые прекрасными, преходящи: возникают и погибают. Прекрасное неизменно, чувственные вещи изменчивы. Прекрасное тождественно, чувственные вещи пребывают в области нетождественного, иного. Прекрасное не зависит от определений и условий пространства и времени, чувственные вещи существуют в пространстве, возникают, изменяются и погибают во времени. Прекрасное едино, чувственные вещи множественны, предполагают дробность и обособление. Прекрасное безусловно и безотносительно, чувственные вещи всегда стоят под теми или иными условиями.

В идеалистическую основу системы взглядов Платона вторгается дуализм, учение о двух мирах. Платон разделял человеческое существо на тело и душу, имеющих разную природу.

Тело - темница души, оно смертно и неразумно, душа человеческая есть бессмертная сущность небесного происхождения, вселившаяся в телесную оболочку. Этот ярко идеалистический и даже мистический взгляд на природу души Платон запечатлел в двух диалогах – в «Федре» и в «Федоне». В первом из них в форме мифа рисуется потусторонне происхождение души, ее «крылатая» природа, борьба разумного начала души и управляемых этим началом чувств с низменными началами, вселение падших душ в телесную форму, падение их на Землю, обреченность их на искупительные перевоплощения. В «Федоне» излагаются доводы, посредством которых Сократ пытается доказать бессмертную природу души.

С мифом о природе души у Платона связано и его понимание знания. Даже под бременем тела на Земле, вдали от занебесной области, душа хранит истинное знание. Это – воспоминание о нечувственном бытии, которое она созерцала до вселения на Землю и до своего заключения в тело и обладает им независимо от всяких актов восприятия. Этот мотив характерен для теории познания Платона, по которой всякое знание, выражающееся в понятиях, есть воспоминание.

Для психологического объяснения этой доктрины Платон пользуется законом ассоциации по сходству. Познающее сознание, получая восприятия, припоминает некоторое понятие, сходное с ними, служащее их прототипом. Для этого необходимо, чтобы такое первообразное понятие существовало в душе, еще до напомнивших о нем восприятий, хотя бы как несознаваемое. Подобное скрытое существование возможно только в силу того, что идея была познана душой прежде, чем для души, благодаря ее слиянию с телом, сделались возможными восприятия, и что теперь, на основании данного закона, по поводу восприятий в сознании воспроизводится сходная с ними идея.

Это учение Платон развивает в «Федоне», используя идею сходства. Когда вещи называют «сходными», то они в действительности никогда не бывают совершенно сходны; для того, чтобы их назвать сходными, следовало раньше различать их каким-либо образом, т.е. находить несходными. Если же к ним все-таки применяется понятие сходства, то это понятие мы получаем не из них, а должны были принести с собой в мир, т.е. должны были обладать им раньше и с самого начала. Относительно же сходные вещи только «напоминают» нам абсолютную идею сходства. Всякое знание, выражаемое в понятиях, есть воспоминание; как первоначальное, до всякого восприятия приобретенное достояние души, оно возвращается в сознание, как только идея вызвана сходными с ней восприятиями.

7. Заключение.

Платон сумел выявить многие острейшие философские проблемы. Одна из них касается соотношения концепции идей и этики. На вершине иерархии сократовских и платоновских идей находится идея блага. Благо проявляется в различных идеях: и в идее красоты, и в идее истины. Иначе говоря, Платон ставит этическое (т. е. идею блага) выше эстетического (идеи красоты) и научно-познавательного (идеи истины). Платон показывает, что этическое, эстетическое, познавательное, политическое как-то соотносятся друг с другом, одно определяет другое. Сознательный выбор Платона известен: все самое лучшее есть проявление идеи блага. Можно не соглашаться с Платоном, но вряд ли приходится отрицать, что Платону — именно благодаря предпочтительному отношению среди других идей к идее блага — удалось создать весьма сбалансированную картину мироздания, где не только все согласовано, но и находится в соответствии с высокими принципами нравственности. Если вопреки Платону на место идеи блага поставить какую-либо политическую идею, например идею власти, то сразу же картина мироздания станет куда менее симпатичной.

Убежденный в том, что среди идей доминирует идея блага, Платон, будучи последовательным в своих рассуждениях, каждую идею "нагружает" нравственным содержанием. Идея оказывается одновременно идеалом, образцом, да еще нравственным образцом.

С позиций современного философского знания Платон излишне сближает идеи с ценностями и идеалами. Ученый, математик, физик используют идеи, но, возможно, не обязательно они являются ценностно нагруженными, тем более идеалами. С другой стороны, человек определенным образом сепарирует идеи, использует их в своей деятельности, ему приходится иметь дело и с идеями-ценностями, предельным случаем которых являются идеалы. Во времена Платона развитого учения о ценностях, т. е. аксиологии, не было, поэтому неудивительно, что он некритически объединяет идейное и ценностное. Но зато Платон не допускает излишней изоляции одного от другого, что весьма характерно для современного научного, равно как и для любого другого знания. Вновь мы сталкиваемся с ситуацией: вроде бы Платон не прав в разрешении проблемы соотношения идеи и идеала, но существенно, что он как-то решает именно ту проблему, которая представляет трудность для современных исследователей.