Концепция «сверхчеловека» Ф. Ницше и современность

Философия.

Концепция «сверхчеловека»  Ф. Ницше и современность.

Введение.

Фримдрих Вимльгельм Нимцше (Friedrich Wilhelm Nietzsche, 15 октября 1844, Рёккен, Германский союз - 25 августа 1900, Веймар, Германская империя) немецкий мыслитель, классический филолог, композитор, создатель самобытного философского учения, которое носит подчёркнуто неакадемический характер и отчасти поэтому имеет широкое распространение, выходящее далеко за пределы научно-философского сообщества. Фундаментальная концепция Ницше включает в себя особые критерии оценки действительности, поставившие под сомнение базисные принципы действующих форм морали, религии, культуры и общественно-политических отношений и впоследствии отразившиеся в философии жизни. Будучи изложенными в афористической манере, большинство сочинений Ницше не поддаются однозначной интерпретации и вызывают много споров.

Нельзя не согласиться  с мнением сестры философа, Э. Фёрстер-Ницше, которая пишет: "Учение о сверхчеловеке более чем какая-либо другая идея может быть правильно понято только в связи и взаимозависимости с другими учениями автора "Заратустры" (1, с.286). Поэтому необходимо кратко изложить последние, а также сказать несколько слов о стиле Ницше, весьма своеобразном.

Концепция сверхчеловека

Данный идеал Ницше  наиболее подробно раскрывает в своей  работе "Так говорил Заратустра" (1883-1886). "По форме эта большая страстная книга является рассказом о странствиях Заратустры - персонажа, основанного на образе иранского пророка шестого века до нашей эры Зороастра (Заратустра - латинизированная форма этого имени), но сообразованного с поэтическим и философским замыслом Ницше". (3, с.589-590) Исследователи отмечают, что данная книга "строится как своего рода Евангелие: достаточно вслушаться в стиль и обороты речи Заратустры, его обращения к ученикам, разговор притчами и образами, загадками и ответами, и пр. То есть Заратустра выступил как новый Христос, точнее, анти-Христос, подменяя Его и выдвигая новые ценности". (11, с. 19)

"Образ Заратустры, - свидетельствует сестра философа, - предносился моему брату с  самой ранней юности; он писал  мне однажды, что еще ребенком  видел великого перса во сне". (1, с.285) В своей книге Ницше  "противопоставил европейскому  христианству восточные религии,  начиная с персидского Заратуштры  и кончая древнеиндийским Ману. <…> Характерно, что берется  именно перс, ибо именно персы  наиболее близко соприкасались  с первыми европейцами - греками  и именно они хотели уничтожить  только что возникшую европейскую  цивилизацию (греко-персидские войны). Интересно, что воевавшие с  греками персидские цари Дарий  и Ксеркс исповедовали, по словам  исследователей, учение Заратуштры". (11, с.24)

"Исторический Заратустра (Зороастр) верил в то, что мир  является ареной всеохватывающего  конфликта между двумя космическими  силами, одна из которых добро,  другая - зло. Наш долг в этой  борьбе, учил Заратустра, состоит  в том, чтобы становиться на  сторону светлых сил. Но поскольку  Ницше находился "по ту сторону  добра и зла", то он не  верил в космологию Дзен-Авесты". (7, с.236) Сам Ницше пишет о реальном  и творчески преобразованном  образе Заратустры следующим  образом: "…то, что дает этому  персу совершенно исключительное положение в истории, составляет с моими идеями полную противоположность. Заратустра первым увидел в борьбе добра и зла главный рычаг, управляющий движением вещей, - переработка моральных понятий в метафизические, каковы сила, причина, цель в себе - вот в чем состоит его значение. Но сам этот вопрос, будучи поставлен, заключал бы в себе, по существу дела, и свой ответ. Заратустра создал это роковое заблуждение - мораль, следовательно, он же и должен быть первым, кто познал его. <…> Заратустра правдивее всякого другого мыслителя. Его учение, и только оно одно, объявляет правдивость высшей добродетелью - в противоположность трусости идеалистов, обращающихся в бегство перед реальностью; в Заратустре больше чисто физического мужества, чем во всех мыслителях, вместе взятых. Говорить правду и хорошо стрелять из лука: такова персидская добродетель. <…> Самопреодоление морали посредством правдивости, самопреодоление моралистов путем превращения в собственную противоположность - в "я": вот что означает в моих устах имя Заратустры". (1, с.297) Иными словами, "раз Заратустра был первым, кто совершил ошибку, полагая, что моральные ценности являются объективными характеристиками универсума, он должен стать первым, кто исправит ошибку и будет агитировать в пользу новой философии". (7, с.236)

Ницшевский Заратустра говорит, что "человечество, как таковое, не имеет единственной цели или всеобщей морали: "Тысяча целей существовала до сих пор, ибо существовала тысяча народов. Недостает еще только цепи для тысячи голов, недостает единой цели. Еще у человечества нет цели". (16, с.44) Заратустра и хочет заполнить эту моральную лакуну и возвещает объединяющую людей цель - ubermensch (сверхчеловек)". (7, с.236)

"Обычно исследователи  и комментаторы отмечают уверенно, что слово "сверхчеловек" мыслитель  почерпнул в гетевском "Фаусте". Но стоит вглядеться в текст "Фауста", чтобы увидеть весьма ироническое употребление этого понятия. Вызванный заклятием Фауста Дух издевательски бросает ему: "Welch erbarmlich Grauen / Fa t Ubermenschen dich! Wo ist der Seele Ruf?" usw. (Или в буквальном переводе: "Какая жалкая боязнь охватила, сверхчеловек, тебя! Где зов души?" и т.д.) Т.е. позитивный смысл этого слова в "Фаусте" отсутствует. Правда, о возможности перерастания человека в нечто высшее мы можем найти у Данте:

"Пречеловеченье вместить в слова

Нельзя; пример мой близок по приметам,

Но самый опыт - милость  Божества".

Данте. Божественная комедия.

Рай. Песнь первая.

Данте употребляет слово "trasumanar” - пречеловеченье, превращение в нечто большее, чем человек. Однако великий итальянский поэт и мыслитель считал, что стать больше, чем человек, сверхчеловеком, человек может не вопреки, а лишь благодаря помощи Бога. Можно предположить, что восхищавшийся Возрождением Ницше знал эти строки Данте, строки очень серьезные в отличие от гетевской иронии, но выступил, похоже, как против великого немецкого, так и против великого итальянского поэта". (11, с.18-19)

Показательно, что американский исследователь А. Данто оставил немецкий термин непереведенным, так как слово "сверхчеловек" (по-английски "Superman”, "Overman”) не может не вводить в заблуждение.

Однако, что такое ubermensch (сверхчеловек)?"В качестве идеала, к которому мы должны стремиться в своем человеческом обличье, эта идея выступает как исключительно неопределенная и неконкретная цель. <…> Ubermensch (сверхчеловек) противопоставляется тому, кого Ницше называет "последний человек" (der Letzte Mensch), и кто стремится как можно больше походить на всех других, который счастлив просто потому, что счастлив: "Счастье найдено нами", - говорят последние люди и моргают". (16, с.12) Это - стадный человек современной ему эпохи, и Ницше-Заратустра презирает его". (7, с.238) В одной из своих работ мыслитель писал: "…цель человечества не может лежать в конце его, а только в его совершеннейших экземплярах". Этим "совершеннейшим экземпляром" может стать каждый, но далеко не каждый реализует эту потенциальную возможность; констатация этого печального факта и заставляет Ницше обращаться не к каждому, а к избранным". (8, с.110) И вот Заратустра говорит:

"Человек есть нечто,  что должно превзойти. Что сделали  вы, чтобы превзойти его?

Все существа до сих пор  создавали что-нибудь выше себя; а  вы хотите быть отливом этой великой  волны и скорее вернуться к  состоянию зверя, чем превзойти  человека? <…>

Человек - это канат, натянутый  между животным и сверхчеловеком, - канат над пропастью. <…>

В человеке важно то, что  он переход, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход  и гибель.

Я люблю тех, кто не умеет  жить иначе, как чтобы погибнуть, ибо идут они по мосту.

Я люблю великих ненавистников, ибо они великие почитатели и  стрелы тоски по другому берегу. <…>

Я люблю того, кто оправдывает  людей будущего и искупляет людей прошлого: ибо он хочет гибели от людей настоящего.

Я люблю того, кто карает своего Бога, так как он любит  своего Бога: ибо он должен погибнуть  от гнева своего Бога. <…>

Я люблю того, чья душа переполнена, так что он забывает самого себя, и все вещи содержатся в нем: так становятся все вещи его гибелью". (16, с.8,10-11)

"Человек одновременно  переход и гибель. Мы превосходим  себя, преодолевая нечто в самих  себе, и это то, что гибнет и  оставляется нами. Мы погибаем  главным образом как человеческие  существа ради того, чтобы стать  чем-то более возвышенным. Человеческая  жизнь есть жертва (или должна  ею быть) во имя не чего-то  транс - или экстрачеловеческого, а во имя достижимого для нас, жертва, придающая нам силы преодолеть (частично) самих себя. В отличие от аскетического идеала этот идеал не является деморализующим. Он не подчеркивает нашу никчемность, а определяет наши достоинства как находящиеся в процессе изменения. Мы превосходим себя вчерашних, но еще не доросли до себя будущих, и нам предстоит найти более возвышенный образ себя как живых существ. Ubermensch (сверхчеловек) - это не белокурая бестия. Белокурая бестия остается позади, будем надеяться, навсегда. Ubermensch (сверхчеловек) - впереди". (7, с.238-239)

Сложность восприятия данной проблемы читателями Ницше и, в частности, вышеупомянутая подмена понятий  вызвана тем, что "его книги  не только сами по себе произведения искусства, - они требуют искусства и от читателя, ибо читать Ницше - это  своего рода искусство, где совершенно недопустима прямолинейность и  грубость и где, напротив, необходима максимальная гибкость ума, чутье иронии, неторопливость. Тот, кто воспринимает Ницше буквально, "взаправду", кто ему верит, тому лучше его не читать", - отмечал великий немецкий писатель Томас Манн. (14, с.386)

"Однако предмет разговора  об ubermensch (сверхчеловеке) связан, конечно же, не только с тем, чтобы перестать делать нечто, что мы делали ранее, а с тем, чтобы двинуться в новом направлении. Но куда? К какому конечному пункту? Вероятно, Ницше заслуживает упрека в том, что оставил данный вопрос до такой степени открытым. Его сестра уверяла Гитлера, что он и есть тот, кого имел в виду брат, когда говорил об ubermensch (сверхчеловеке). Читатели старшего поколения верили, что Ницше подразумевал некий конкретный образ, взятый, по крайней мере, из прошлого. <…> Но в действительности нет смысла вглядываться в прошлое в поисках примеров, поскольку в нашей истории еще никогда не было ни одного ubermensch

"Никогда еще не  было сверхчеловека! Нагими видел  я обоих, самого большого и  самого маленького человека. Еще  слишком похожи они друг на  друга. Поистине, даже самого великого  из них находил я - слишком  человеческим!" (16, с.66)

"…Этому немецкому  Раскольникову сподобилось с  оглядкой на Наполеона решать  ребус собственной жизни: "тварь  дрожащая" или "сверхчеловек". (19, с.17)"По Ницше, на пути  к достижению совершенства, необходима  трехкратная трансформация сущности человеческого существа в сверхчеловеческое начало. В речи "О трех превращениях" Заратустра указывает три стадии или метаморфозы человеческого духа, соответствующие трем этапам восходящего формирования человека в идеальный тип сверхчеловека.

На начальной ступени  человеческий дух символизирует  верблюд, навьюченный грузом из многочисленных выхолощенных заповедей, утративших смысл  традиций и мертвых авторитетов.

На второй стадии - превращения  верблюда во льва - человек освобождается  от пут, связывающих его на пути к  сверхчеловеку, и завоевывает себе свободу для создания "новых  ценностей". <…> В человеке пробуждается недовольство собой, стремление стать  господином своих добродетелей. Заратустра называет это состояние "часом  великого презрения": "В чем то высокое, что можете вы пережить? Это - час великого презрения. Час, когда ваше счастье становится для вас отвратительным, так же как и ваш разум и ваша добродетель". (16, с.9) <…> Великое презрение, отказ от тех учений, которые мешают свободному развитию личности, проповедуя "равенство людей", и отрешение от пессимизма, представляют собой последние шаги на пути восхождения к сверхчеловеку. Пессимизм Ницше трактует широко, имея в виду как метафизическую доктрину (утверждающую, что небытие лучше бытия), так и этическое учение (рассматривающее тело как начало злое и греховное по своей природе): "Я не следую вашим путем, вы, презирающие тело! Для меня вы не мост, ведущий к сверхчеловеку!" (16, с.25) <…>

Заключительная метаморфоза - превращение льва в ребенка - представляет собой положительный этап появления  сверхчеловеческого типа. Младенчество символизирует утверждение жизни: "Дитя есть невинность и забвение, новое начинание, игра, самокатящееся колесо, начальное движение, святое слово утверждения". (16, с. 19) Вступающий на путь человека принимает жизнь, благословляя ее, и в этом смысле является искупителем земной действительности: ""И вот мое благословение, - говорит Заратустра, - над каждой вещью быть ее собственным небом, ее круглым куполом, ее лазурным колоколом и вечным спокойствием - и блажен, кто так благословляет! Ибо все вещи крещены у родника вечности по ту сторону добра и зла…" (16, с.118) Принятие и оправдание жизни - отправной пункт "пути созидающего". (18, с.75-76)

"Позиция Ницше здесь  на стороне человека, способного  к подвигу, к преодолению себя. Бытие изначально не порочно,  оно стало таковым, потому что  человек перестал верить в  себя, избрал путь слабого. Человеку  нужно преодолеть себя. Он вправе  ожидать к себе отношения не  как к тому, кто нуждается в  жертве. Убежденность в том, что человек слаб, вызывает и убежденность в том, что он с необходимостью примет жертву, нуждается в ней, жертвуя ему, его лишают выбора, ограничивают его свободу". (15, с.100) А "загадочное "Само", ассоциируемое Ницше с телом человека, - это подсознательная, глубинная полнота личности, в которой нет никакого различия души и тела и которая полностью определяет все устремления души и тела. Ницше упоминает это Само только для того, чтобы отвергнуть взгляды "презирающих тело", и это не позволяет ему более ясно сформулировать мысль о том, что именно Само и является той движущей, той творческой силой, которая пересоздает человека и ведет его к состоянию, обозначаемому термином "сверхчеловек". (8, с.111)

"Есть некоторая ирония  в том, - пишет А. Данто, - что Ницше наименее оригинален там, где он оказался наиболее влиятельным. Речь идет о древнем, почти языческом идеале, а именно: страсти нужно обуздывать, а не подавлять, в противоположность позиции тех, кто исповедует воздержание, скрывая порочные стремления, а ведь это было официальной моральной рекомендацией до совсем недавних времен. Следовательно, ubermensch (сверхчеловек) - это не белокурый гигант, подавляющий своих более мелких собратьев. Это просто радостное, безвинное, свободное человеческое существо, обладающее инстинктивными побуждениями, которые, однако, не порабощают его. Он - господин, а не раб своих побуждений, и, следовательно, он в состоянии что-то сотворить из себя, нежели стать продуктом инстинктивных проявлений или внешних препятствий. Сверх этого Ницше мало говорит о деталях, за исключением выражения скрытой похвалы тем, чьи страсти обращены на создание научных, художественных или философских произведений. Он сделал идею об ubermensch (сверхчеловеке) изменчивой, а не устойчивой, чтобы ей придали ценность те из нас, кому удастся воплотить ее. Если ubermensch (сверхчеловек) воспринимался как задира, чья радость состоит в грубой демонстрации силы, то в этом Ницше должен винить только самого себя. <…> Его величайшим несчастьем был тот буквализм, с каким его интерпретировали даже наиболее симпатизировавшие ему критики". (7, с.240-241)

Конечно же, "…этот тип  не является неким символом, обетованием  далеких, темных тысячелетий, новым  видом в дарвинистическом смысле, о котором мы не можем ничего знать и ставить который путеводной звездой было бы, пожалуй, просто смешно", - писала сестра философа. (1, с.287) На это же указывает и А. Данто. "Ницше считал, что идеал ubermensch (сверхчеловека) не может быть достигнут автоматически, в ходе естественного развития событий. В этом отношении его учение является чем угодно, только не разновидностью дарвинизма. Действительно, мы знаем, что Ницше считал, что выживают и доминируют негодные и что все большее и большее количество индивидов, которые становятся все более и более похожими друг на друга, должны будут со временем подавить своей численностью исключительных личностей, которые могли бы прорваться к новой перспективе и более возвышенной форме жизни". (7, с.241-242) Ницше много пишет о "последнем человеке", но, по точному замечанию А. Данто, "в действительности Ницше не верил, что "последний человек" <…> мог бы существовать. Не будет и не может быть последней стадии в человеческом развитии или чего бы то ни было подобного". (7, с.242) В связи с этим Ницше развивает идею "вечного возвращения". Под "вечным возвращением" Ницше подразумевал "не то, что несходные события повторяются, не то, что сходные примеры всегда подпадают под один и тот же закон, ничего из того, что обычный здравый смысл мог бы предположить относительно его идеи, - он имел в виду, что все конкретные и определенные вещи постоянно возвращаются вновь и вновь, именно те самые вещи, а не просто их подобия". (7, с.244)"Образ круга - вечных изменений среди вечного повторения - является символом, таинственным знаком над входной дверью

"Учение о "вечном  возвращении" влечет за собой  бессмысленность происходящего,  а учение об ubermensch является своего рода требованием, обращенным к воле человека, чтобы такой смысл существовал. Эти две идеи взаимосвязаны. При заведенном порядке вещей Заратустра всегда возвращается:

"…я буду вечно  возвращаться к той же самой  жизни, в большом и малом,  чтобы снова учить о вечном  возвращении всех вещей, чтобы  повторять слово о великом  полдне земли и человека, чтобы  опять возвещать людям о сверхчеловеке.  Я сказал свое слово, я разбиваюсь  о свое слово: так хочет моя  вечная судьба…"

Не имеет значения, что  мы исчезаем и возвращаемся и снова  исчезаем. Важно то, мы делаем это  вечно, важен смысл, вкладываемый нами в нашу жизнь, важна радость от преодоления, каков бы ни был наш  удел. И все это делается именно ради дела, а не ради каких-то выгод - они всегда будут одними и теми же. То, что мы делаем, имеет исключительно  внутреннее, личное значение, либо не имеет  никакого значения вообще. Именно мы даем существованию смысл и значение. Мы должны принять на себя этот труд, чтобы наша жизнь имела смысл (хотя мы и не в силах изменить ее в соответствии с нашими пожеланиями): мы должны отстаивать себя, исполняя свое предназначение. <…> Утверждается как  императив: поступай так (или будь таким), как ты желал бы поступать, в точности таким же образом (или быть в точности тем же самым) бесконечное число  раз во веки веков. Он исключает саму возможность другой жизни, в раю или в аду, признавая лишь вечное возвращение к тому, чем мы являемся в этой жизни. Вместо того, чтобы мечтать о другом мире, лучше осознать, какой освободительной силой обладает предложенный взгляд на мир". (7, с.255-256) Коротко говоря, "замкнутость круга невозможно преодолеть, но модно найти смысл в этом безутешном бесконечном хаосе". (18, с.72) По мнению Ю.В. Синеокой, "этика Ницше - это этика индивидуального спасения сильных личностей, способных к самосовершенствованию. Эти же правила работают и в мире творчества, где человеку легче справиться с вечностью, где он волен создавать бесконечное число раз себя самого и новые ценности". (18, с.72)

Список использованной литературы

1. Фёрстер-Ницше Е. Возникновение "Так говорил Заратустра" // Ницше Ф. Так говорил Заратустра. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1990. - С.285-298.

2. Л. Попкова Хроника "звездной  дружбы".Ф. Ницше и Р. Вагнер.

3. Великие мыслители Запада/ Пер. с англ.В. Федорина. - М.: КРОН-Пресс, 1999. - 656с. - (Академия).

4. Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. - Репринт. воспроизв. изд.1890 г. Т.41. - М.: Терра-TERRA, 1992. - С. 204-206.

5. Шестов Л.И. Философия трагедии. - М.: АСТ; Харьков: Фолио, 2001. - 480с. - (Р.Х. 2000; Религиозная философия)

6. Данто А. Ницше как философ. Пер. с англ.А. Лавровой. - М.: Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги, 2001. - 280 с.

7. Евлампиев И.И. Достоевский  и Ницше: на пути к новой  метафизике человека // Вопросы философии. - 2002. - №2. - С. 102-118.

8. История современной зарубежной  философии: Компаративистский подход/ Отв. ред. М.Я. Корнеев. - СПб.: Лань, 1997. - С. 351 - 359.

9. Камю А. Бунтующий человек.  Философия. Политика. Искусство/ Пер. с фр. - М.: Политиздат, 1990. -

10. Кантор В.К. Антихрист, или  Ожидавшийся конец европейской  истории (Соловьев contra Ницше) // Вопросы философии. - 2002. - №2. - С.14-27.

11. Кантор В.К. Достоевский, Ницше  и кризис христианства в Европе  конца XIX - начала ХХ века // Вопросы  философии. - 2002. - №9. - С.54-67.

12. Философия: Учебник/ Под. ред. проф.В.Н. Лавриненко. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Юристъ, 1998. - 520с.

13. Философский энциклопедический  словарь/ Гл. редакция: Л.Ф. Ильичев  и др. - М.: Сов. энциклопедия, 1983. - 840с.

14. Манн Т. Философия Ницше  в свете нашего опыта // Манн  Т. Собр. соч. в 10 т. Т.10. Статьи. - М.: Гослитиздат, 1961. - С.346-392.

15. Мелих Ю.Б. Утверждение и осуждение индивидуализма у Фридриха Ницше и Владимира Соловьева // Вопросы философии. - 2002. - №2. - С.97-101.

16. Ницше Ф. Сочинения в 2 т.  Т.2. - М.: РИПОЛ-Классик, 1997. - 863с. - (Бессмертная б-ка).

17. Современная западная философия:  Словарь/ Сост. и отв. ред.В.С. Малахов, В.П. Филатов. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: ТОН-Остожье, 1998. - 544с.

18. Синеокая Ю.В. Проблема сверхчеловека  у Соловьева и Ницше // Вопросы  философии. - 2002. - №2. - С.69-80.

19. Свасьян К.А. Фридрих Ницше: мученик познания // Ницше Ф. Соч. в 2 т. Т.1. - М.: РИПОЛ-Классик, 1997. - C.5-45.