Кооперативная концепция С. С. Маслова

Введение

Термин  «сельскохозяйственная  кооперация»  все  чаще  встречается  в

 аграрной  сфере, в сельскохозяйственной  литературе, на  полосах  газет.  Это

 явление  почти незнакомо современному  советскому крестьянину, что   негативно

 сказывалось  на развитии всего сельского  хозяйства. Это происходило на  фоне

 масштабного  развития сельскохозяйственной  кооперации в ведущих странах  мира

 с  высокоразвитыми  интенсивными  аграрными технологиями. 
 

       В России сельскохозяйственная  кооперация стала бурно  развиваться   с

 первой  трети   20  века.  В  силу  самобытности   исторического   процесса

 укоренение  товарных  отношений  в  российской   деревне    происходило   с

 некоторым  опозданием  по  сравнению   с  развитыми  странами  того  времени,

 поэтому  и распространение крестьянской  кооперации началось позднее. 
 
 

       Кооперация   подразумевает    демократические   методы   управления,

 создается  только на добровольных началах.  Управленческая иерархия в истинно

  кооперативной   системе строится  снизу вверх,  на  принципах  выборности  и

 подотчетности  перед низшими уровнями, а значит,  исключает   бюрократизацию

 аппарата.  Важнейшая характеристика кооперации -  постепенность выбора форм

, переход   от простейших к более  сложным, их сосуществование   и взаимное

 переплетение., таким образом ,  она воплощает в себе  то,   что принято

 называть   экономическими  методами.  Поэтому   кооперация,   кооперативные

 принципы  необходимы  сейчас  как важнейшее   условие  и  неотъемлемая  часть

 процесса  демократизации, а на  его  основе  и  перехода  на  новый   уровень

 эффективности  экономики страны. 

Сергей  Семенович Маслов - известный

деятель вологодского кооперативного движения начала XX века

Биография

Родился в 1887 году в городе Нижнедевицке Воронежской губернии. Его дед был крестьянином, отец вел самостоятельное торговое дело. Сергей окончил шестиклассное городское училище и, уже учась в агрономическом училище, был вынужден подрабатывать, нанимаясь на копку канав. Революция 1905 года застала 18-летнего Сергея Маслова в Харькове. Там он получил первый революционный опыт, строил баррикады на улицах города. В 1906 году Сергей, как и многие молодые люди, вступил в партию социалистов-революционеров. После окончания агрономического училища Маслов начал работу в имении Харитоненко в Сумском уезде Харьковской губернии, но в сентябре 1907 года вынужден был скрыться из-за угрозы ареста в связи с организацией «стачки крестьян», работавших в имении. Недоразумения с полицией продолжались во время работы С. С. Маслова в Полтавской (1907-1908), Орловской (1908-1909) губерниях, Кубанской области (1910). Это и было причиной постоянных переездов. Вместе с тем приходил первый опыт по организации сельских потребительских обществ, кредитных товариществ, партийной работы среди крестьян. Денег не хватало, приходилось подрабатывать уроками, публикацией сельскохозяйственных статей. К 1910 году за Масловым окончательно закрепилась репутация «политически неблагонадежного». В 1911 году он пытался устроиться на место секретаря агрономического отдела губернской земской управы в Житомире, но сразу после переезда полиция устроила обыск на квартире, арестовала его соседа. Маслов скрылся в Житомирском уезде, работал земским участковым агрономом. Не прожив здесь и полугода, Маслов вместе с другими агрономами, протестовавшими против кредитной политики, ушел со службы. В декабре 1911 года он был вновь арестован, более года провел в Харьковской губернской тюрьме, большую часть времени - в одиночной камере. В 1913 году вместе с восемью другими подсудимыми «за принадлежность к партии социал-революционеров» Маслов был сослан в город Пинегу Архангельской губернии. Впрочем, судьба не давала ему подолгу задерживаться на одном месте. По случаю 300-летия дома Романовых ссылка Маслову была сокращена на год. Из Пинеги Сергей Семенович вновь отправляется на юг, в Житомир. Но, будучи проездом в Вологде, знакомится с работой Вологодского общества сельского хозяйства. В обществе Маслову предложили место агронома-кооператора, и он согласился. В Вологодском обществе сельского хозяйства Сергей Семенович работал на должности заведующего кооперативно-инструкторским отделом. В его обязанности входило проведение лекций, выставок, выступление с докладами на съездах обществ, организация экскурсий. Одновременно Маслов работал редактором журнала «Северный хозяин»1. Постоянные связи с сельским хозяйством формируют у Маслова мысли о путях развития деревни, выраженные в монологе героя его публицистической брошюры «Мирской человек» И. П. Вехина: «Люблю я деревню за ее труд - самый он чистый в мире! За поля широкие, за природу, за то, что нет в ней над трудовым человеком хозяина... А больше всего люблю деревню за бедность ее, за темноту, за труд неисходный и за горькую и жестокую несправедливость над нею: больше всех она работает, а меньше всех имеет... Другой раз такая жалость пропитает душу, что с радостью пошел бы за нее на крест, на смерть... Только нет толку из этой смерти. Не смерть нужна деревне, а долгий, упорный и любовный труд...»2.

Во время  работы в ВОСХ сложился ближайший  круг общения Маслова. В основном это были известные вологодские  кооператоры, большинство - члены эсеровской партии: Сергей Алексеевич Бессонов, Константин Андреевич Новиков, Дмитрий Иванович Деларов, Андрей Федорович Дедусенко, отбывавший с 1916 года ссылку в Вологде. Маслов проработал в ВОСХ чуть больше года. В сентябре 1915 года 28-летний Сергей Маслов уехал в Петроград для поступления на учебу в психоневрологический институт. Однако его планам не суждено было сбыться. До апреля 1916 года Маслов работал в Союзе городов, откуда ушел после очередного столкновения с начальством. Поиски работы привели его сначала в организацию Николая Васильевича Чайковского, оказывавшего продовольственную помощь населению фронтовых районов, а затем - в центральное товарищество льноводов в Москве.

Февраль 1917 года Маслов встретил в Вологде, занимая должность агронома-кооператора  ВОСХ. Но привлекала его, прежде всего, политическая деятельность. В начале февраля на квартире С. С. Маслова  состоялось собрание социалистов-революционеров из Вологды, Москвы и Петрограда. На собрании было решено организовать в  Вологде областной центр партии социалистов-революционеров и начать нелегальную работу. Особенно отчетливо  стремление участвовать в политической жизни проявилось у С. С. Маслова  в период Февральской революции. По его проекту в Вологде был  образован Временный правительственный  комитет. Сергей Семенович участвовал в разоружении вологодского жандармского управления, лично арестовывал губернатора. Предчувствуя силу крестьянского фактора  в грядущей революции, Маслов в апреле 1917 года становится председателем оргкомитета  Всероссийского съезда крестьянских депутатов  в Петрограде. Губернский крестьянский съезд был проведен Масловым в  Вологде в конце мая - начале июня 1917 года.

Кроме крестьянства, вологодские эсеры  имели достаточно мощную поддержку  учительства, врачей, рабочих железнодорожных  мастерских и кожевенного завода. Эсеровские организации имелись  и в других городах Вологодской  губернии: Великом Устюге, Вельске, Никольске, Тотьме, Сольвычегодске, Яренске. К сентябрю 1917 года в губернии насчитывалось около 1,8 тысячи эсеров, в том числе 800 - в Вологде. Благодаря популярности у населения социалисты-революционеры одержали победу на выборах в Учредительное собрание - за их список проголосовало в губернии 600 тысяч человек (за большевиков - 120 тысяч)3. Среди депутатов, избранных в Учредительное собрание от Вологодской губернии, был С. С. Маслов. По мнению вологодских эсеров, на Учредительное собрание должна была лечь «вся тяжесть построения новой светлой жизни, о которой лучшие люди так долго мечтали...»4. Поэтому разгон данного законодательного органа был воспринят многими политическими силами как государственный переворот. Под влиянием происходивших в столицах событий вологодские эсеры приняли решение о сотрудничестве с подпольной антибольшевистской организацией «Союз возрождения России» с центрами в Петрограде и Москве. Наиболее активными ее деятелями стали С. С. Маслов и А. Ф. Дедусенко, уполномоченные готовить в Вологде восстание против большевиков. Маслов руководил военным отделом вологодской организации «Союза возрождения России», получая средства от представителей английской дипломатической миссии5, находившейся в то время в нашем городе. По сведениям чекистов, эсеровские военные дружины были созданы в Вологде, Соколе, Кадникове, Череповце. Особая роль Вологды в планах «Союза возрождения России» была связана с возможностью высадки английского десанта на Севере и предполагаемым захватом Вологды. Кроме того, в районе станции Буй «возрожденцев» интересовали воинские склады, в которых оставалось большое количество армейского обмундирования и снаряжения.

Политического самоопределения С.С Маслова

Деятельность  лидера местного масштаба мало удовлетворяла  политическим амбициям Сергея Семеновича. Уже в начале июля 1918 года он выехал в Архангельск, где «Союз возрождения России» намеревался создать временное окраинное правительство (центральное правительство должно было находиться на Урале или в Сибири). По мнению Маслова, возглавить это правительство должен был человек «в высшей степени авторитетный». Он смог буквально «перехватить» направлявшегося в Сибирь для вхождения в состав центрального антибольшевистского правительства (Директории) Н. В. Чайковского и убедить его направиться в Архангельск, чтобы возглавить правительство Северной области. Сам Маслов в этом правительстве занял пост военного министра, а с осени 1918 года стал гражданским губернатором Архангельска, проработав в Архангельском правительстве со 2 августа по 20 сентября 1918 года. По всей видимости, отношения его с союзниками были неоднозначными. Как отмечал в 1919 году Маслов на допросе в Московской ЧК, «политика союзников, сначала неопределенная и прикрываемая... лозунгом невмешательства в жизнь гражданского общества на Севере, потом приняла форму действий оккупационной силы. Они создавали свои нормы гражданского общежития (в виде обязательных постановлений), назначали своих должностных лиц, создавали свои продовольственные органы и обнаруживали ясное стремление к захвату в свои руки экономической жизни края... Невозможность борьбы с этими грубыми нарушениями прав населения области заставили меня уйти из состава правительства»6.

Из Архангельска Маслов отправляется в Сибирь, имея полномочия от имени Архангельского правительства устанавливать отношения  с Всероссийским и Сибирским  правительствами. Путь по революционной  России оказался небыстрым. В Омск удалось  приехать лишь 18 ноября. Приезд Маслова  совпал со свержением правительства  Директории адмиралом Колчаком. По свидетельству самого Сергея Семеновича, «с Колчаком и правительством, им возглавляемым, в сношения не счел для себя возможным входить и от выполнения поручений Архангельского правительства отказался»7. Вскоре Маслова начинает разыскивать контрразведка Колчака. Маслов пытается скрыться, оставляет службу в Омской главконторе Всероссийского союза потребительских обществ и ищет возможность выехать во Владивосток. Но заграничный паспорт получить не удалось, и Маслов уехал в Томск, где на нелегальном положении под фамилией Кудрюкова прожил до 15 июня 1919 года. Далее он описал события в частном письме жене, Екатерине Масловой: «...движимый 1) тоской по семье и чувством долга перед ней, 2) жаждой работать в области коллективного земледелия, я перебрался через фронт и теперь в Уфе. Переход совершился в Златоусте (фронт перекатился через меня) благополучно, но при попытке двинуться из Златоуста «во глубину России» был задержан, скрыл свое имя, был препровожден под охраной двух вооруженных в Уфу и здесь освобожден впредь до указаний из Москвы»8.

В Уфе 32-летний Маслов вскоре вновь был арестован  и под усиленным конвоем препровожден в Москву, в ВЧК. Обстоятельства перехода и ареста Маслова, совпавшие с  «покаянием» Питирима Сорокина, получили достаточно широкий резонанс в Советской России. Губернская газета «Красный Север» в статье «Два белых вологодских друга» писала: «...и пришлось блудному сыну явиться в отчий дом. С котомочкой за плечами тайком пробрался он через линию фронта, явился в город Уфу и покаялся во всех своих прегрешениях, вольных и невольных. Сейчас С. С. Маслов находится в Москве и, вероятно, будет выпущен на свободу ввиду его раскаяния в своих политических грехах и ошибках»9. Автор статьи точно предсказал действия власти. После дознания Маслов был освобожден под поручительство. Для чрезвычайных органов важным фактором явилось его признание. На следствии Маслов утверждал, что «пришел к твердому решению уйти от политической борьбы к культурной работе... Общественная жизнь и судьба отдельных человеческих личностей зависит не столько от политических форм, сколько от рода и качества людей, из которых данное общество состоит. Создание хороших граждан я признал делом значительно более важным, чем создание хороших политических форм»10. В резолюции Московской чрезвычайной комиссии указывалось: поскольку «выяснилось, что он [Маслов. - Т. Д.] никакого отношения к правительству Керенского не имел, а в настоящее время политикой не занимается... принимая во внимание... его крайне болезненное состояние... освободить под поручительство»11.

Тем не менее дальнейшие действия Сергея Семеновича свидетельствуют как раз о полном несогласии с проводимой советской властью политикой. Устроившись работать в Москве на должность заведующего инспекторским подотделом лесопромышленного отдела культпромсекции, уже в декабре 1920 года он основал нелегальную политическую ячейку, получившую название «Крестьянская Россия». В ее состав вошли студенты и преподаватели Тимирязевской сельскохозяйственной академии12. Неудивительно, что власть не испытывала доверия к Маслову. Дважды он был арестован. В ноябре 1920 года московская ЧК арестовала «как подозрительных» С. С. Маслова и К. А. Новикова на квартире С. Е. Уманской, сотрудницы статистического отдела Главкустпрома. Арестованные оправдывали ночную встречу старым знакомством - все они до 1917 года работали в Вологодском обществе сельского хозяйства, а ныне сотрудничали в разных московских кооперативных учреждениях13. Арестованных допросили и вскоре освободили. Но эта встреча не случайно вызвала подозрение властей. Описанная позднее история создания Трудовой крестьянской партии начиналась именно с московских встреч в декабре 1920 года, когда «маленькая группка лиц, вышедших из партии с. р. [социалистов-революционеров. - Т. Д.] после многолетнего пребывания в ней, начала тогда сговор, приведший потом к появлению «Крестьянской России»... К середине 1921 года члены московской группы, количественно выросшей, сумели объездить свыше десятка губерний... создать ряд организаций областного и местного значения»14.

Большое влияние на идею создания крестьянской партии оказало крестьянское движение 1918-1921 годов. На Европейском Севере России, с которым Маслов поддерживал  постоянную связь, только в Вологодской  губернии вооруженными крестьянскими  восстаниями был охвачен 31 уезд15. Размах волнений достиг такой силы, что в марте 1921 года в Верховажском районе повстанцы сформировали армию численностью более 5000 человек и двинулись от села Верховажье на Вельск. Крестьянским движением были охвачены Никольский, Биряковский, Чебсарский, Грязовецкий и другие районы. При этом крестьяне показали способность выдвигать лидеров и выражать политические требования. Чекисты указывали, что восстания начала 1920-х годов проходили под влиянием идеи создания «Крестьянского союза». Так, упоминавшееся восстание в селе Верховажье было составной частью движения «Союза хлеборобов», охватившего весь Вельский уезд16.

Интуитивно  угадывая «замыслы» Маслова, ЧК привлекает его по разным поводам. Так, только к 5 апреля 1921 года было закончено дело «по обвинению Маслова, члена Учредиловки, за хранение звонкой монеты серебра... в сумме 31 р[убль] 10 коп[еек]», возбужденное Вологодской ЧК в конце сентября 1920 года17. Сжимавшийся круг преследования и политические замыслы С. С. Маслова привели его в эмиграцию. 18 августа 1921 года Маслов выехал из России в Польшу, а в октябре того же года прибыл в Чехию, в Прагу18.

С. С. Маслов и Трудовая крестьянская партия

Находясь  в эмиграции, Маслов осмысливает  события, произошедшие в России. Логика вновь возвращает его к рассмотрению роли крестьянства в российском обществе, представляющейся ему основополагающей. «Общественная роль крестьянства делает неизбежной для будущей власти в России искать свою социальную опору, прежде всего в крестьянстве... Россия будет либо крестьянской державой, или ее вовсе не будет», - утверждал Маслов в 1922 году19. Взгляды Маслова разделяла часть российской эмиграции. К 1921 году «Крестьянская Россия» была возрождена уже за рубежом20. Среди лидеров этой организации, состоявшей преимущественно из правых эсеров и кадетов, кроме С. С. Маслова были А. А. Аргунов, А. Л. Бем. В 1927 году на съезде, где присутствовали 18 делегатов из разных стран, «Крестьянская Россия» была преобразована в партию, получившую название «Крестьянская Россия - Трудовая крестьянская партия» (ТКП). Генеральным секретарем ТКП стал С. С. Маслов. Отделы «Крестьянской России» имелись в Польше, Прибалтике, Югославии, на Дальнем Востоке. Партия пользовалась большим влиянием в эмигрантских кругах Праги, особенно среди молодежи. К 1930 году она имела 22 заграничные группы, 10 приграничных пунктов связи с СССР в 6 странах, ряд организаций в СССР21. Организация издавала в Праге сборники «Крестьянская Россия», редактируемые Масловым (вышло 9 выпусков), а с 1925 по 1939 год - газету «Вестник крестьянской России» (тиражом 1500-3000 экземпляров), переименованную в 1933 году в «Знамя России».

Лидерство в Трудовой крестьянской партии принадлежало А. А. Аргунову - его называли в эмигрантской среде «верным эсеровским оруженосцем». По характеристике Д. Мейснера, А. А. Аргунов «был сдержан, устойчив, но совершенно лишен какой-либо инициативы»22. Противоположностью ему был неизменно энергичный Маслов, имевший неоднозначную репутацию и непростые отношения с элитой российской эмиграции. «Грузная, неуклюжая, наспех сколоченная, бесцеремонная фигура Маслова» эпатировала окружающих «пышным претенциозным (под Герцена) заголовком «руководящих» статей... и непрерывно, кстати и некстати повторяемое yes, и навязчивая таинственность...» - так характеризовал его И. В. Гессен23. Неудачной оказалась попытка руководителей «Крестьянской России» наладить сотрудничество с парижской группой П. Н. Милюкова. Не последнюю роль сыграли в этом тактические разногласия. Маслов не принимал «новой тактики» П. Н. Милюкова, призывавшего отказаться от прежних методов борьбы с большевизмом. В итоге Милюков назвал Маслова «опереточным заговорщиком». Впрочем, и Маслов не питал иллюзий относительно эмиграции: «... на 80 процентов... русская эмиграция представляет собой «политическое болото» и состоит из людей без политической совести, без чувств гражданской чести, без живого ощущения своих обязанностей перед Отечеством»24. Кроме организационной и политической деятельности, Сергей Семенович занимался научной работой, проводил публичные выступления. В 1923-1924 годах он заведовал заграничным отделом пражского Института изучения России, руководил работой Комитета практических проблем сельской жизни, читал лекции в Русском народном университете в Праге, являлся одним из учредителей Союза русских писателей и журналистов. В 1930-е годы Маслов неоднократно выступал с докладами на заседаниях экономического кабинета профессора С. Прокоповича, перед различными аудиториями25. Постоянная научная и организационная деятельность делала его жизнь невероятно динамичной. Информационный бюллетень Центрального комитета Трудовой крестьянской партии сообщал о поездках Маслова в Германию, Моравскую Остраву, Белград, Софию, Субботицу, Париж. Практически везде он выступал с публицистическими докладами. Аудитория была довольно многолюдной, число слушателей составляло не одну сотню. И все же главной задачей политической деятельности лидера Трудовой крестьянской партии было установление связей с СССР.

По мнению исследователей истории ТКП, ее внутрироссийскую деятельность «трудно подвергнуть разбору, потому что единственный источник о ней - партийный орган «Знамя России»«26. Тем не менее косвенные данные позволяют установить, что связей с Россией Маслов действительно не терял. В работе 1922 года, анализирующей положение в России после четырех лет революции, С. С. Маслов акцентирует внимание на «массовых переживаниях» народа, приводит многочисленные высказывания, анекдоты, частушки о действиях власти, собранные в различных регионах страны. В публичных докладах Маслов обращается к отчетам членов ТКП, работавших в России.

Существование связей с Россией подтверждается также многократно перехваченными в 1930-х годах органами госбезопасности  Вологды пропагандистскими материалами  ТКП, поступавшими неизвестному адресату.

Они включали как информационные бюллетени «Крестьянской России», так и программные документы. По мнению вологодских чекистов, поступление подобных материалов свидетельствовало о существовании организации ТКП, которая была «разоблачена» в Вологде в 1937 году27.

Чем же программные положения «Крестьянской России» казались опасными для существовавшей в СССР идеологии?

Согласно  убеждениям Маслова, крестьянство наравне  с казачеством являлось основой  государственной жизни России. Оно  шло впереди, колонизируя новые  территории, из жителей сел на 80 процентов  комплектовалась армия, большая  часть богатства страны создавалась  в деревне, там проживало 2/3 всех государственных налогоплательщиков. В то же время власть (и царская, и коммунистическая) смотрела на крестьянство лишь как на средство для развития страны, выжимая непосильные налоги и не обращая внимания на сельские нужды. Деревня оставалась политически  бесправной, подчеркивал Маслов, темной, о ней заботились в последнюю  очередь. Все это, по его мнению, «несправедливо по отношению к крестьянству и вредно для самого государства»28. Изменений в государственной политике от советской власти ждать не следует. Коммунистическая власть «по природе своей крестьянству враждебна», так как он «сам себе и хозяин, и управляющий, и работник». Коммунизм же желает убить всякую хозяйственную самостоятельность, поэтому независимое деревенское хозяйство в его систему не входит. Тем не менее необходимость кормить страну заставляет власть пока терпеть крестьянскую «мелкобуржуазную систему». Власть боится крестьянства, уничтожает любые попытки его объединения, деля население деревень на кулаков, середняков и бедняков. Цель «Крестьянской России» - помочь крестьянству организоваться, чтобы добиваться «демократического устройства - народоправства», причем главное участие в строительстве новой власти должно принять многочисленное российское крестьянство через свою организацию - крестьянскую партию.

Как считал Маслов, крестьянская партия, участвуя в управлении Россией, должна охранять государственное единство страны, давая  «полный простор развитию отдельных частей ее», вводить справедливые (прогрессивные) налоги, равномерно распределять их тяжесть между городом и селом. В области сельского хозяйства - развивать земледелие, закрепив в собственность за каждым крестьянином находящуюся в его пользовании землю, содействовать развитию кооперации, в промышленности - передать предприятия в частную собственность, в международной сфере - проводить миролюбивую политику, направленную на восстановление интересов и прав России. Конец 1920-х - начало 1990-х годов были, по мнению Маслова, как раз тем кризисным периодом, когда возможно было подготовить и осуществить переворот. Даже верхушка партии, указывает он, «чувствует необходимость перемен», о них «тихо вздыхает и шепотком говорит... правая коммунистическая оппозиция во главе с тремя Ивановичами (Рыков, Томский и Калинин)»29.

Каким же способом крестьянская партия могла  взять власть в России?

Во главу  угла здесь, по мнению Маслова, необходимо поставить подпольную организацию, состоящую из «немногочисленных по составу партийных групп (не больше 3-7 человек), связанных между собой только через уполномоченных и их заместителей»30. Ячейки партии должны были искать союзников в городах, среди рабочих, среди деревенской и городской интеллигенции и в армии. По мнению Маслова, деятельность партии должна быть сосредоточена в нескольких направлениях. Первый фронт крестьянской борьбы - «мирно-политический». Цель этого направления - удаление коммунистов из сельских организаций и замещение освободившихся мест представителями крестьянства, поддерживавшими идеи ТКП. Вторым фронтом должен был стать экономический: сокращение продаж продовольственных припасов заготовительным органам, уменьшение покупок промышленных товаров, неплатежи либо задержки налогов, отказ от покупок заемных бумаг, пожертвований на МОПР, «Авиахим», отказ от работы в совхозах. Особенно большой эффект мог бы вызвать бойкот советской водки, продажа которой давала огромные поступления в бюджет. Третьим фронтом крестьянской борьбы Маслов называет культурный - «против оскудения добрых начал в душе человека», прежде всего против влияния коммунистической пропаганды. Четвертым он считал фронт «вооруженно-политической борьбы». По мнению Сергея Семеновича, она велась крестьянством непрерывно, хотя формы ее менялись от массовых восстаний 1919-1920 годов до единичных террористических актов против «отдельных ретивых коммунистов и их добровольных шпионов - сельских корреспондентов советских газет». Но эта борьба, по мнению Маслова, пригодна только для последних этапов схватки населения с властью, в другие моменты она повлечет слишком много жертв31.

Предложенная  Масловым программа действий была явно неосуществима в СССР. Крестьянство и ранее было политически трудноорганизуемым классом. Сказывалась сезонность сельскохозяйственного производства, разрозненность, конкуренция между хозяйствами. Кроме того, в начале 1930-х годов идея организации подпольной партии выглядела совершенно утопичной. Маслов не учитывал новой ситуации в стране, возросшую мощь репрессивного аппарата. Да и социальная опора для создания оппозиционной крестьянской организации отсутствовала - большинство тех сельских хозяев, которые составляли основу кооперации в деревне, уже было раскулачено, а кооперативная интеллигенция находилась под особым контролем властей, хотя оппозиционные настроения в советском обществе, без сомнения, существовали. Так, в 1930 году в Вологде были обнаружены листовки с призывом ко всем сочувствующим «партии эсеров и готовым помочь в борьбе с коммунистической тиранией» бойкотировать 13-15 марта советскую печать. По результатам бойкота предполагалось «судить об отношении населения к нашей организации...»32. Подобные акции создавали благоприятную почву для формирования идеи «активизации деятельности врагов народа в условиях социалистического строительства». Кроме того, подтверждение существования нелегальной крестьянской партии в условиях коллективизации сельского хозяйства давало власти возможность единым ударом изолировать тех, кто имел связи и авторитет в крестьянской среде, но идею форсированной коллективизации не поддерживал.

Была  ли в Вологде Трудовая крестьянская партия?

Трудно  сказать, насколько реальным было существование  тэкапистского подполья в Вологде. Думается, что люди, работавшие ранее в вологодских кооперативных организациях, к идеям и зарубежной деятельности Маслова безразличными остаться не могли. Вполне вероятно, что слухи о деятельности «Крестьянской России» достигали Вологды. Так или иначе, идея ТКП стала базой для «раскрытия» Вологодским ОГПУ в 1937 году крупного дела.

По делу о подпольной ячейке ТКП в Вологде  привлекалось более 50 человек. В основном это были представители кооперативной  интеллигенции, бывшие эсеры, работники  сельхозобразования, агрономы, землеустроители. В первую очередь под подозрением оказались те, кто знал Маслова по совместной работе в Вологодском обществе сельского хозяйства. Многие из них уже были арестованы в начале 1930-х годов «как кондратьевцы»: Н. В. Ильинский - профессор Вологодского сельхозинститута, А. В. Корщик - агроном, В. А. Ларчин - преподаватель сельхозинститута. Другие давно выехали за пределы Вологодской области, что, впрочем, рассматривалось следователями как возможность для создания в стране сети тэкапистских ячеек. Среди уехавших из Вологды бывших кооперативных работников оказались: проживавшая в Ленинграде В. А. Смекалова; И. П. Казанский, работавший в Центросоюзе в Москве; С. В. Федоров - сотрудник московской лесной кооперации; С. Ф. Скороходов, работавший в Ленинграде; проживавший там же Э. П. Эйхе; А. И. Швецов - заместитель начальника Главсиблеса Наркомлеса СССР; Ф. К. Галевиус - заместитель начальника планово-экономического отдела Наркомзема СССР.

Дело  о сети подпольных ячеек ТКП в  Вологде началось с ареста Ф. И. Юхнева, преподававшего на курсах Союзоргучета и в Вологодском сельхозинституте. С 1905 года он примыкал к меньшевистскому течению в РСДРП, в 1918 году стал членом эсеровской партии. С 1915 года являлся сотрудником Вологодского общества сельского хозяйства, где и познакомился с Масловым. Очевидно, что Ф. И. Юхнев был человеком довольно широкого научного кругозора - при аресте у него изъяли более 300 книг и журналов на иностранных языках. Теперь вряд ли возможно установить, насколько реально Ф. И. Юхнев был информирован о целях и задачах Трудовой крестьянской партии. Пухлое (более 300 страниц) дело по статье 58 УК РСФСР на Федора Ивановича Юхнева, хранящееся в архиве УФСБ РФ по Вологодской области, позволяет представить, скорее, чекистскую версию деятельности Трудовой крестьянской партии в СССР. По материалам проведенного НКВД расследования было выявлено, что опорный центр деятельности Трудовой крестьянской партии в СССР был расположен в Вологде. Руководил подпольной организацией, существовавшей здесь с 1930 года, Ф. И. Юхнев. Директивы и денежные средства организация получала через живущего в Москве С. М. Бараева и из Риги, от П. И. Гейдана, бывшего ранее инструктором Вологодского общества сельского хозяйства и женатого на сестре Маслова. Отделения партии, согласно собранным на следствии показаниям, существовали в Вологде, Ленинграде, Москве, Свердловске, Перми, Архангельске33. Целью деятельности организации являлось «противодействие колхозному движению», а с 1933 года - «центральный и местный террор». В первую очередь должны были готовиться террористические акты «над Сталиным, Молотовым, Ворошиловым и Кировым». Реальная же тэкапистская деятельность Ф. И. Юхнева заключалась в передаче материалов «по районам Вологодского куста: Кубено-Озерскому, Сокольскому, Грязовецкому, о вырезке скота в колхозах, о состоянии посевов и посевных площадей, о ходе сельхоззаготовок... выходах из колхозов»34. Судя по показаниям, полученным в ходе следствия, ТКП была широкоразветвленной организацией, имевшей нелегальные группы в Москве (во Всекомлесе, в Маслоцентре, Сельхозбанке). Переговоры о вхождении в организацию велись с Бухариным, Смилгой, Енукидзе. По показаниям, полученным на следствии, «в 1932 году было достигнуто полное соглашение об организации коалиционных министерств после свержения советской власти, куда должны были войти представители всех социалистических партий, начиная от правых эсеров и тэкапистов до троцкистов»35.