Кормленщики и система кормления в Московской Руси

Кормленщики и система  кормления в Московской Руси

Содержание

Введение

После свержения татарского ига  Русское централизованное государство, объединившее вокруг себя многие боровшиеся за национальное освобождение народы, как исконно славянских земель, так и неславянского мира, становится на путь самостоятельного развития.

Примерно к середине XVI в. в России в основном складываются предпосылки того государственного строя, который будет в последующем определен как сословно-представительная монархия, в котором каждый подданный принадлежал к определенному сословию, исполняющему свои обязанности – службы или тягла. Совокупность этих сословий (служебных и тяглых) и составила понятие “вся земля”.

Уезд (провинция) формировался из пригородов или воссоединяемых по мере освобождения от татарского ига русских земель. Земли со временем распадаются на части – волости, которые также становились областями государства с особой системой управления. Трансформация земель продолжается и далее, вплоть до создания особых единиц – станов, третей, четвертей.

Волость ведала земельным фондом, защищая его (как крестьянская общность) от устремлений феодалов; закрепляла, посредством разработанных форм учета, за каждым крестьянским хозяйством его надел, фиксируя изменения в его составе. волость играла основную роль в раскладе повинностей и налогов, в их сборе. Поэтому на ней базировалась вся система фискальной (налоговой) организации России того времени.

Удельное княжество, собственно, не было государством в чистом виде, а представляло собой вотчинное хозяйство князя. Государство было не чем иным, как княжеским хозяйством, управление которым, в конечном итоге, сводилось к осуществлению тех или иных действий, направленных на функционирование этого хозяйства. Население удела являлось лишь орудием или предметом, необходимым для хозяйственной эксплуатации княжества. Причем все действия князя и органов удельного управления (суд, полиция, налоговые органы), рассматривались как доходные статьи княжеского хозяйства и были сопряжены с известными сборами в пользу князя и органов удельного управления.

Все земли в уделе по своему хозяйственному назначению делились на три разряда: одни из них были приписаны к княжескому двору и обрабатывались в пользу князя (земли назывались дворцовыми); другие земли отдавались на условиях в частное владение лицам или учреждениям (земли назывались боярскими и церковными), третьи сдавались в пользование горожанам и крестьянам за повинности (земли назывались тягловыми или черными). По роду этих земель различалось управление – центральное или местное.

1. Кормленщики и система кормлений

Земли, не приписанные княжескому двору, бывшие в частном владении и черные, входили в круг местного управления, которому отводилось все то, чем княжеский двор не управлял сам. Это управление было сконцентрировано в руках наместников и волостелей.

Значительные по своей территории княжества были разделены на административные округа, именовавшиеся уездами. Впрочем, уезд не был административным округом в том смысле слова, каким он стал значительно позднее (в XIX в.). Уезд состоял из города и сельских сообществ (“миров”), называвшихся волостями и станами. Стан – это та же сельская волость, основное отличие которой состояло в том, что она была территориально расположена очень близко к уездному городу. Иногда и значительные по территории волости делились на станы, а обширные станы – на волости.

Наместник осуществлял свои полномочия в рамках города и пригородных станов в соответствии со специальным назначением на эту должность – пожертвованием. Волости управлялись волостелями, которые обычно руководили соответствующей территорией независимо от наместника уездного города, за исключением некоторых уездов России, в которых наместник осуществлял судопроизводство по наиболее тяжким уголовным преступлениям, совершавшимся в волостях его уезда.

Наместники и волостели, являясь  представителями верховной власти, осуществляли свои полномочия, опираясь на подчиненный им административный аппарат, в частности, на тиунов, творивших правосудие от их имени, доводчиков и праведчиков, ведавших вызовом в суд, исполнением судебных решений, осуществлявших функции судебных следователей и судебных приставов. Характерно, что ни тиуны, ни доводчики, ни праведчики не состояли на государевой службе и не были государственными чиновниками. Как правило, они были дворовыми людьми или холопами наместников и волостелей.

Главной целью удельного областного управления было максимальное извлечение доходов из управляемого округа. Поэтому  каждый нормативный акт наместника или волостеля был связан с соответствующим местным сбором или пошлиной, а сами действия лиц местной администрации были направлены не столько на поддержание общественного порядка и охрану прав граждан, сколько имели значение в качестве источников дохода или доходных статей для наместника или волостеля. Должность главы областного управления называлась кормлением, так как глава местной администрации “кормился” за счет управляемой территории в буквальном смысле этого слова. Оплата его труда состояла из кормов и пошлин. Кормы вносились в местный бюджет не отдельными лицами, а их различными общностями (то есть крестьянскими “мирами”, купеческими гильдиями, ремесленными и промысловыми артелями). Пошлины уплачивались отдельными гражданами за осуществление ими определенных действий или за оформление им различных административно-судебных документов в органах суда. Видами кормов были:

1) “въезжий” корм (который уплачивался единовременно);

2) “рождественский”, “петровский”, а в некоторых местах “великоденский” кормы (которые выплачивались ежегодно).

Въезжий корм был своеобразным подношением  наместнику или волостелю при вступлении их в должность, так как кормленщик “получал на въезд” всевозможные дары от жителей уездного города, пригородных станов и сельской местности по принципу: “кто что принесет”.

Размеры рождественского и других праздничных кормов были точно определены “Уставными грамотами” (которые были дарованы центральной властью округам) или “Жалованными грамотами” (которые  предназначались отдельным кормленщикам на жалуемые им в кормление территории).

Вышеперечисленные кормы распределялись по так называемым сохам. Соха представляла собой единицу подати, включавшую в себя либо определенное число тяглых городских дворов (определявшихся по уровню зажиточности горожан), либо соответствующий размер тяглой крестьянской пашни (определявшийся качеством земли и родом землевладельца).

В начальный период Московского государства пометная и вотчинная соха включала в себя 1200 десятин добротной земли в трех полях, 1500 десятин земли среднего качества и 1800 десятин земли плохого качества. В период удельных княжеств кормы взимались в натуральной форме: с каждой сохи по одной “полти” мяса, по десяти печеных хлебов и по одной бочке овса. Аналогичные кормы, естественно в меньших объемах, предназначались волостелям, тиунам и прочим управленцам местного масштаба. Таким образом, кормы были как особые местные сборы (окладные сборы), взимавшиеся в строго определенном, весьма редко менявшемся размере.

Другим, не менее  распространенным источником дохода для кормленщиков, были так называемые неокладные сборы и пошлины, к которым относились и денежные штрафы, налагавшиеся за незначительные преступления.

Деятельность  областных администраций, по большей  своей части, была сконцентрирована в судебно-полицейской сфере, раскрытии преступлений, розыске преступников и татей и осуществлении правосудия по гражданским и уголовным делам. Поэтому основными взимаемыми пошлинами были:

1) судебные, размер которых составлял или известный процент с суммы иска (как правило, не менее 10%), или “противень против исцова”, то есть штраф с виновного в размере всей суммы иска;

2) таможенные, взимаемые с продаваемых в уезде товаров;

3) свадебные, взимаемые при выдаче замуж как в рамках округа, так и за его пределами: в первом случае кормленщик получал “свадебный убрус” (платок), во втором – “выводную куницу” (мех).

Говоря о значении кормлений, следует подчеркнуть, что  они не представляли собой вознаграждения за государственную службу, а являлись наградой за службу придворную и военную, которая была обязанностью каждого “служилого” человека и осуществлялась безвозмездно. Такая награда была лишь одним из средств содержания “служилого” человека и получалась непосредственно с населения той территории, которой управлял кормленщик, а не выдавалась в качестве заработной платы из доходов государственного бюджета.

Наместничества  жаловались, как правило, боярам –  более знатным служилым людям государства, а волостельства – людям менее родовитым и знатным.

Кормления отвечали господствовавшему тогда на Руси натуральному хозяйству и служебному положению служилых людей, а также их восприятию тогдашней действительности.

Власть наместников  не была, однако, безраздельной. До XVI в. повсеместно практиковались так называемые тарханы, когда Великий князь той или иной территории предоставлял привилегию не иметь наместничьей или волостельской власти. Под действие тарханных грамот подпадали служилые люди, церковные учреждения, слободы и дворцовые вотчины. Суть тарханных грамот состояла в том, что духовенство и церковное имущество относились к юрисдикции особого церковного суда (а не к юрисдикции наместника или волостеля), а служилые люди и дворцовое имущество подлежали личному суду Великого князя или Боярской Думы (от имени князя). Таким образом, наместничья власть и наместничий суд распространялись в основном лишь на тяглое население. Поэтому главное назначение наместников и волостелей как раз в том и состояло, чтобы приводить его в “тяглую связь” с государством. Местное управление, именно управление, а не получение кормов, как правило, осуществляли не сами наместники и волостели, а выборные сотские и старосты.

По мере укрепления верховной власти, кормленщики постепенно превышали установленные корма, грабили население в городах и волостях и подрывали влияние верховной власти, не проводя на местах в жизнь ее решения или весьма свободно толкуя их по-своему. Подчинение наместников и волостелей центральной власти усилилось. Сроки наместничества сокращались. За превышение установленного корма все чаще следовало наказание. Судебные полномочия кормленщиков начали постепенно ограничиваться. Наряду с наместником и тиуном в судопроизводстве все чаще участвовали сотские старосты и наиболее авторитетные и уважаемые представители местного населения.

Самовластие, а подчас и самодурство кормленщиков, достигло своего апогея в годы малолетства нового московского князя Ивана IV — в период боярского правления.

2. Начало реформирования системы кормлений

Потребность в  преобразованиях осознавалась и  верховной властью и населением, однако, между ними стоял незаинтересованный в них слой бояр-кормленщиков, поэтому решить вопрос о местном управлении можно было лишь доверив его значительную часть местным жителям.

Можно выделить три основных момента в ходе начавшегося  реформирования областного управления. Первый из них характеризовался усилением законодательной регламентации той практики кормлений, что сложилась со временем на базе норм обычного права. Подобная регламентация осуществлялась как посредством принятия общеобязательных норм (Судебников), внесением серьезных изменений в содержание местных Жалованных или Уставных грамот. Одним из новшеств было получение кормленщиком (наместником или волостелем) при назначении на кормление в соответствующую область наказного или доходного списка, представлявшего собой подробный перечень его возможных доходов, кормов и пошлин.

Другим новшеством был запрет кормленщикам самим собирать кормы с населения, так как  это поручалось выборным представителям местных сообществ: сотским – в городах и пригородных станах, старостам – в остальных сельских волостях.

Изменения коснулись  и сроков кормлений. В XVI в. наметилась тенденция к сокращению их продолжительности. Общим правилом стал годичный срок кормлений.

3. Реформа местного судопроизводства

Второй момент в ходе начавшегося реформирования относился к тем мерам, которые  были предприняты с целью придания кормленщикам статуса глав местной администрации. Главным направлением была выбрана их судебно-административная деятельность. Устанавливался жесткий надзор как сверху, так и снизу. Надзор, осуществляемый сверху (центральной властью) выражался в так называемых докладах. Доклад представлял собой перенесение рассмотрения судебного или административного дела от тиунов (как низшей инстанции) в более высокую инстанцию (князю или в Думу) для окончательного решения того или иного вопроса. Путем доклада в Боярскую Думу или государю направлялись для рассмотрения дела, лишь возбужденные местной администрацией, так как окончательное решение было отнесено к компетенции соответствующего центрального учреждения (“приказа”) или Думы. Доклад явился мощным ограничителем самоуправства и произвола кормленщиков.

С другой стороны, административные и  судебные действия наместников и  волостелей были ограничены надзором, осуществлявшимся снизу, со стороны местных сообществ. Выборных представителей (сотских, окладчиков, старост) стали привлекать и к осуществлению некоторых полномочий в сфере государственного управления. На сотских, старост и выборных окладчиков стали возлагать раскладку государственных (казенных) податей и повинностей и сбор кормов, шедших руководителям местной администрации.

В результате реформирования системы  кормлений выборные представители городских, пригородных и сельских жителей вводятся в состав суда наместников и волостелей. Нормативные акты (в частности, первый Судебник и Уставные грамоты ряда местностей) предписывают, чтобы в судебном заседании, наряду с кормленщиком, участвовали сотские, старосты и наиболее авторитетные представители местного населения. Вводя представителей местных сообществ в качестве судных мужей в состав суда областных кормленщиков, закон возвращался к практике давних народных обычаев, предписывавших свидетелям присутствовать при совершении тех или иных судебных действий с целью удостоверения их законности.

По Судебнику 1550 г. в суде областных управителей должны были участвовать особые выборные – земские старосты и присяжные заседатели (целовальники), которых необходимо отличать от прежних сотских, старост и десятских, осуществлявших раскладку податей, их сбор и руководство хозяйственной деятельностью соответствующих сообществ. Компетенция присяжных судных мужей весьма расширилась, так как они стали принимать более деятельное участие в отправлении правосудия. Они были обязаны осуществлять контроль за правильностью судопроизводства, осуществлявшегося кормленщиком, охраняя правовой порядок и местные обычаи от произвола или некомпетентности кормленщиков, не знавших (по причине непродолжительного срока своих полномочий) местных особенностей и традиций. Судебник требовал, с одной стороны, чтобы в суде кормленщиков участвовали старосты и целовальники тех же волостей, жителями которых были истец и ответчик. Запрещалось приставам наместников или волостелей заковывать обвиняемого “в железа”, не предъявив его старосте и целовальникам, в случае, если обвиняемый или осужденный мог быть отдан на поруки, но отсутствовал поручитель. В противном случае старосты и целовальники были вправе освободить арестованного по требованию родственников или взыскать в его пользу с пристава за бесчестье и неправильный арест.

Таким образом, земские выборные, став постоянными присяжными заседателями в суде наместников и волостелей, явились своего рода посредниками между руководством областной администрации и местными земскими сообществами.

4. Губное управление как ограничение  власти кормленщиков

В первой половине XVI в. началась постепенная замена кормленщиков выборными земскими властями. До Ивана IV наместники и волостели осуществляли полномочия по всему комплексу вопросов уголовных дел  – разбой, душегубство, поджог и т. д. – были для наместников и волостелей самыми доходными судебными статьями, дававшими им наиболее значительные пошлины. За такие преступления осужденный подлежал продаже – конфискации всего имущества в пользу кормленщика, поэтому почти не осуществлять мероприятий по предупреждению этих и других преступлений.

Между тем, преступность достигла к  этому периоду серьезных масштабов, что и требовало скорейшего создания новых органов и структур. Первоначально московское правительство попыталось решить эту проблему, посылая на места особых “сыщиков” для преследования и поимки преступников, забыв при этом централизованно оплачивать их работу, переложив это бремя на местные сообщества. Затея провалилась, поэтому решили поручить организацию уголовной полиции сообществам на местах. Во время боярского правления, пока Иван IV был малолетним, центральное правительство стало жаловать городским и сельским сообществам так называемые губные грамоты, предоставлявшие им широкие права в области уголовного преследования, вплоть до казни преступников.

Уголовно-полицейский округ, в котором  полномочия по преследованию “лихих людей” предоставлялись самому местному земскому сообществу, назывался губой. Так, по ряду Губных грамот 1539 г., местные жители всех сословий, для поимки и казни разбойников выбирали в каждой волости соответствующих уездов специальных должностных лиц из детей боярских – голов, в количестве не менее 3-4 на каждую волость. Им в помощь предоставлялись старосты, десятские и наиболее авторитетные местные жители, выбиравшиеся из тяглого населения.

Мелкие губные единицы объединялись и формировалась всеуездной губной власти. Став всеуездным, губное управление образовало сложную сеть различных полицейских органов, имевших отделения по всему уезду, во главе которых стояли губные старосты, избиравшиеся на всесословном уездном съезде из служилых людей по одному или два на каждый уезд.

Губные учреждения на местах были созданы не путем ликвидации системы кормлений, а параллельно им, с тем, чтобы постепенно вытеснить управление наместниками и волостелями. Поэтому реформа местного управления на этом этапе осуществлялась не путем ликвидации кормлений и не изданием какого-либо единого Уложения, а созданием на местах губных органов управления отдельными распоряжениями – губными грамотами.

Состоявшие первоначально при  губном старосте (голове) старосты, десятские и наиболее авторитетные местные люди (добрые люди) со временем заменяются на целовальников в количестве не более 4 человек. При них состоял губной дьяк, ведавший делопроизводством. Все вместе они составляли губную избу.²⁰ Губного старосту и губного дьяка избирали на принципах единогласия на сходах местных жителей. В случае разногласия в Москву направлялся запрос, и губные власти назначались лично государем. Если первоначально губные власти назначались, по существу, бессрочно, то с конца XVI в. царем было принято решение переназначать целовальников ежегодно.

В итоге, губная изба стала проводить  всю уголовную и тюремную политику в соответствующем уезде.

Примерно со второй половины XVI в. царь начинает передавать губным старостам некоторые полномочия, связанные с земельными отношениями, различными промыслами, рыбной ловлей и т. д. Даже во времена опричнины деление земель, чаще всего, поручалось губным старостам. Причем, в некоторых областях губные учреждения заменили собой все областное управление, а там, где царским указом отменялось наместничество, единственными органами московского правительства выступали губные учреждения.

5. Земская реформа и ликвидация  системы кормлений

Главной причиной, побудившей царя отказаться от традиционного местного управления – кормлений – было то, что система кормлений не только препятствовала централизации местного аппарата, но и созданию боеспособного войска.

Важнейшим Указом среди земских  преобразований, был “Приговор царской о кормлении и о службах” (1555-1556 гг.). Главной идеей этого указа было то, что за самоуправлением признавался статус службы царскою.

Отмена кормлений приводит к повсеместному учреждению земских властей, ²² коими в городах и волостях являлись излюбленные головы (или старосты излюбленные) и земские судьи (“добрые люди” или “лутчие”, либо целовальники).

Земские власти избирались всеми земскими сословиями, кроме служилого. Полномочия земских властей, как правило, распространялись на судебные, хозяйственные и финансово-налоговые отношения. Они заведовали сбором и доставкой в Москву всех прямых налогов. Объем судебных полномочий земских властей был примерно равен кругу вопросов, входивших в компетенцию наместников и боярского суда, а в чем-то и превышая его, так как земские власти были вправе неограниченно решать не только дела холопские, но и дела, ведшие к смертной казни. При этом, естественно, земские учреждения вторгались в компетенцию губных органов. Подобные столкновения обычно разрешались тем, что земские власти осуществляли правосудие совместно с губными структурами или вообще отказывались от рассмотрения дел, относящихся к спорной компетенции губных органов власти. Однако, чаще всего, практика реформирования, ведшая к созданию земских учреждений, приводила к тому, что на соответствующих территориях переставали действовать губные органы.

Земская реформа, задуманная, вероятнее всего, как общегосударственная, была осуществлена в полной мере лишь на черносошных территориях Русского Севера. большей же территории Московского государства земская реформа осталась неосуществленной, а власть наместников-кормленщиков постепенно заменялась воеводским управлением, более жестко связанным с центральным правительственным аппаратом. С другой стороны, во многом реформы Ивана IV отрицательно повлияли на естественное развитие управления и самоуправления в стране. И, прежде всего это касается земель, попавших в опричнину, где самоуправление было вообще ликвидировано, а власть попала в руки целого слоя людей, стоявших как бы вне “земли” и над нею и получивших заверенное царским словом согласие на беззаконие, что никак не способствовало развитию самоуправления.

Заключение

Кормление — вид пожалования великих и удельных князей своим должностным лицам, по которому княжеская администрация содержалась за счёт местного населения в течение периода службы.

Первоначально кормление носило эпизодический  характер. В соответствии с нормами Русской правды, сборщики штрафа (виры), строители городов и некоторые другие категории получали с населения определённое натуральное довольствие. Кормление сыграло значительную роль в складывании системы местного управления. Князья посылали в города и волости бояр в качестве наместников и волостелей, а других служилых людей — тиунами. Население обязывалось содержать их («кормить») в течение всего периода службы. Наместники, волостели и другие представители местной княжеской администрации получали «корм» обычно 3 раза в году — на Рождество, Пасху и Петров день. При вступлении кормленщика в должность население платило ему «въезжий корм». «Корм» давался натурой: хлебом, мясом, сыром и т. д.; для лошадей кормленщиков поставлялись овёс, сено. Кроме того, кормленщики собирали в свою пользу различные пошлины: судебные, за клеймение («пятнание») и продажу лошадей, «полавочное», мыт и другие. За счёт этих сборов они жили и содержали свою челядь. Наибольшего развития система кормлений достигла в XIV—XV веках.

Кормления порождали произвол и  злоупотребления местных властей, заинтересованных в обогащении в период пребывания в кормленщиках. Поэтому уже с XV века московские великие князья регламентировали доходы кормленщиков путём выдачи специальных «кормленных» и уставных грамот. В конце XV — начале XVI века происходил перевод натуральных кормов в денежные. В результате земской реформы 1555-56 система кормлений была ликвидирована. В 1555 был издан указ об отмене кормлений, который применялся, однако, не сразу и не повсеместно: источники продолжают упоминать о кормлениях в течение второй половины XVI века. Сборы на содержание кормленщиков преобразованы в особый налог в пользу казны («кормленый окуп»), установленный в определённом размере для различных категорий земель (дворянских, чёрных, дворцовых). Сбор налога производился на чёрных землях земскими старостами, а в районах поместно-вотчинного землевладения специальными сборщиками либо городовыми приказчиками.

Главной причиной, побудившей царя отказаться от традиционного местного управления – кормлений – было то, что система кормлений препятствовала централизации местного аппарата.

Список литературы

1. Еремян В. В., Федоров М. В. Местное самоуправление в России (XII – начало XX вв.). – М.: Новый Юрист, 1998.
2. Мухаев Р.Т. История государственного управления в России: учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Государственное и муниципальное управление» / Р.Т.Мухаев. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2007.
3. www.emsu.ru