Красный и белый террор в годы гражданской войны

Пермский государственный  педагогический университет

Кафедра истории, политологии и социологии

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Красный и белый  террор в годы гражданской войны

 

 

 

 

 

 

Выполнил студент 2 курса группа 2

факультет педагогики и психологии детства

Шабунина Елена

Научный руководитель

Старший преподаватель

Габриель Н.Л.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пермь 2009

 

 

Содержание:

 

Введение                                                                         2-3

Глава1 красный и белый террор                                    4-6

Глава2 Белый террор                                                    7-12

Глава3 Красный террор                                                13-15

Заключение                                                                   16-17

Список литературы                                                        18

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

Гражданская война в России – это время, когда кипели необузданные страсти  и миллионы людей готовы были жертвовать своими жизнями ради торжества своих  идей и принципов. Это было характерно и для красных, и для белых, и для крестьян повстанцев. Их всех, яростно враждующих между собой, парадоксальным образом сближали эмоциональный порыв, избыток биологической энергии, и непримиримость. Такое время вызывало не только величайшие подвиги, но и величайшие преступления. Нараставшее взаимное ожесточение сторон вело к быстрому разложению традиционной народной нравственности. Логика войны обесценивала, вела к господству чрезвычайщины, к несанкционированным действиям, добыванию трофеев.

Крупнейшая  драма XX столетия - гражданская война  в России - привлекает внимание ученых, политиков, писателей и по сей день. Однако и поныне нет однозначных ответов на вопросы о том, что же это за исторический феномен — гражданская война в России, когда она началась и когда закончилась. На этот счет в обширной литературе (отечественной и зарубежной) существует множество точек зрения, порой явно противоречащих друг другу.

Однако, несмотря на огромное количество книг, статей и исследований, посвященных истории гражданской войны в России, библиография которых вышла бы далеко за рамки одного тома¹, генезис белой борьбы не получил пока еще должного освещения. И дело здесь не столько в том, что как заметил отечественный историк Ю.Поляков ненависть и непримиримость «пронизывали с обеих сторон все, что писалось, декларировалось, говорилось, пелось о гражданской войне», сколько в монополии на истину, установленной укрепившимися в Москве большевиками. Введенный в историческую науку так называемый принцип партийности привел к тому, что за бортом научного интереса советских историков долгое время оставались не только те, кто с оружием в руках или словом боролся с большевизмом, но и те, кто служил ему верой и правдой, как, например, Л.Троцкий, Л.Каменев, Г.Зиновьев и многие другие.

Что же касается зарубежной буржуазной (в  том числе и эмигрантской) историографии, то здесь также десятилетиями ощущался классовый подход к рассмотрению политических сюжетов истории гражданской войны в России. Отметим, прежде всего, что буржуазная историография справедливо считает гражданскую войну в России наиболее значительной из всех гражданских войн XX в. Но выводы из правильного заключения делаются далеко не однозначные. Одни авторы стремятся затушевать тесную политическую связь гражданской войны, военной интервенции и Октябрьской революции. Другие — не считают гражданскую войну наиболее острой формой классовой борьбы. Третьи — связывают все аспекты гражданской войны и военной интервенции (политические, военные, социально-экономические) с событиями первой мировой войны. Они пытаются доказать, что союзники по интервенции в России не преследовали антибольшевистских целей, а руководствовались лишь интересами вооруженной борьбы с государствами — противниками Антанты. Вместе с тем в западноевропейской историографии утверждается, что политическая ошибка союзников состояла не в том, что они организовали военную интервенцию, а в том, что их недостаточно решительные действия не смогли оказать широкомасштабной политической помощи внутренней контрреволюции.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1

    Наиболее острые споры идут по проблемам красного и белого террора. Нельзя сделать не бывшим то, что свершилось - таково простое правило объективного исторического исследования. А вот в сталинские времена это правило сплошь и рядом нарушалось. Задача историков чаще всего сводилась к тому, чтобы уловить колебания «генерального курса» партийного руководства и соответственно расставлять акценты в своих исторических сочинениях. Так произошло и с трактовкой такого жестокого явления в гражданской войне, как белый и красный террор: усиленно подчеркивались массовость, бесчеловечность и неоправданность белого террора и лишь вынужденность, оправданность и целесообразность революционного, красного террора.                                                                                    Под красным террором принято понимать временную (с июля по ноябрь 1918г.) карательную политику Советской власти, в т.ч. и террор, направленный против свергнутых и разбитых, но сопротивляющихся эксплуататорских классов, против белогвардейцев. Но это относительно узкое понимание. Под белым террором понимают все репрессивные действия антибольшевистских сил, в т.ч. и расстрелы красных командиров и комиссаров по приговорам военно-полевых судов, произвол белогвардейской контрразведки, карательные акции против большевизированных сел и деревень.              Эскалация насилия, начавшаяся еще в тяжелые годы первой мировой войны, пройдя революционный 1917 год, во время гражданской войны достигла своего апогея. Известно, например, что генерал Л.Г. Корнилов призвал участников Первого Кубанского («Ледяного») похода на Екатеринодар: «В плен не брать! Чем больше террора, тем больше побед». Колчак тоже в своей политике не отставал от Корнилова: «Моя цель, первая и основная, - стереть большевизм и все с ним связанное с лица России, истребить и уничтожить его». После того, как петроградское советское руководство во главе с Г.Е. Зиновьевым не поддержало митинговые требования рабочих о введении массового террора в ответ на убийство эсерами известного тогда большевистского трибуна, члена Президиума ВЦИКа и редактора «Красной газеты» В. Володарского, В.И. Ленин резко выступил в поддержку рабочих. В письме к Г.Е. Зиновьеву он писал: «Протестую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это не-воз-мож-но! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример коего решает».                   Предостережение Ленина вскоре подтвердилось. Летом и осенью начался разгул контрреволюционного террора: 6 июля мятеж левых эсеров в Москве, 6-21 июля антисоветские мятежи в Ярославле, Рыбинске, Муроме, В период вспышки антисоветских мятежей, в ночь с 16 на 17 июля 1918 года бывший царь и его семья были расстреляны в Екатеринбурге по приказу Уральского областного Совета, санкционированному из Москвы.                                       После убийства эсером 30 августа председателя Петроградской ЧК М.С. Урицкого в городе прошли массовые шествия под лозунгами: «Они убивают личности, мы убьем классы», «За каждого нашего вождя - тысячи ваших голов», «Настал час расплаты» и др. В связи с убийством М. С. Урицкого и покушением на В.И. Ленина ВЦИК принял резолюцию, в которой говорилось: «...За каждое покушение на деятелей Советской власти и носителей идей социалистической революции будут отвечать все контрреволюционеры и все вдохновители их. На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и ее агентов». 5 сентября 1918 года² принимается радикальное постановление СНК РСФСР, о котором прямо говорилось, что «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». Итоговой цифрой рас стрелянных за осенние месяцы 1918 г. называют (только по 20 губерниям) около 5000 человек. В то же время (июль - декабрь 1918 г.) лишь в 13 губерниях белогвардейцы и их власти по данным НКВД РСФСР расстреляли 22 760 человек. Других обобщенных данных пока не установлено.                                                            Можно было бы приводить еще многие факты репрессий, красного и белого террора, но в принципе картина не изменилась бы. Точных весов, на которых бы можно взвесить тяжесть красного и белого террора, вряд ли можно найти. Для осуществления репрессий и террора у каждой из противоборствующих сторон были созданы и действовали свои военно-карательные репрессивные структуры. Нередко практиковался и самосуд или прямой приказ о расстреле. К примеру, генерал П.Н. Врангель вспоминал, как он создавал стрелковый полк в своей дивизии из взятых в плен красноармейцев: «Выделив из их среды весь начальствующий элемент вплоть до отдельных командиров, в числе 370 человек, я приказал их тут же расстрелять. Остальным было выдано оружие». Картины красного террора описаны в письмах В.Г. Короленко А.В. Луначарскому, в «Окаянных днях» И.А. Бунина, в потрясающей директиве Оргбюро ЦК РСДРП(б) (январь 1919 г.) «О расказачивании».                  Все уже известные материалы и документы открывают перед нами во всем своем кровавом ужасе страшное лицо гражданской войны, жестокой и беспощадной, с людским озверением, смертельной злобой, местью и расправами. И у нас нет нравственных оснований говорить об оправдании ни красного, ни белого террора. Так же, как и нет оснований обвинять в терроре лишь одну из сторон.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 2

 

Белый террор в России — понятие, которое  обозначает крайние формы репрессивной политики антибольшевистских сил во время Гражданской войны. Понятие  включает в себя совокупность репрессивных законодательных актов, а также  их практическую реализацию в виде радикальных мер, направленных против представителей советской власти, большевиков и сочувствующих им сил. К белому террору относятся и репрессивные действия вне рамок какого-либо законодательства со стороны разнообразных военных и политических структур антибольшевистских движений различного толка. Отдельно от этих мер белым движением применялась система превентивных мер террора, как акции устрашения по отношению к сопротивляющимся группам населения на контролируемых им территориях в условиях чрезвычайных обстоятельств.

Понятие белого террора вошло в политическую терминологию периода революции  и гражданской войны и традиционно  применяется в современной историографии, хотя сам по себе термин является условным и собирательным, так как в  антибольшевистские силы входили не только представители белого движения, но и весьма разнородные силы.

В отличие  от «красного террора», провозглашённого большевиками законодательно в качестве ответа на белый террор, сам термин «белый террор» не имел ни законодательного, ни даже пропагандистского утверждения в Белом движении в период гражданской войны.

Ряд исследователей считают, что особенностью белого террора являлся его неорганизованный, спонтанный характер, что он не возводился в ранг государственной политики, не выступал в роли средства устрашения населения и не служил средством уничтожения социальных классов или этнических групп (казачества, калмыков), в чём состояло его отличие от Красного террора.

В то же время, современные российские историки указывают на то, что приказы, исходящие от высоких должностных лиц белого движения, а также законодательные акты белых правительств свидетельствуют о санкционировании военной и политической властью репрессивных действий и актов террора в отношении большевиков и поддерживающего их населения, об организованном характере этих актов и о роли их для устрашения населения контролируемых территорий.

Некоторые считают датой первого акта белого террора 28 октября 1917 г., когда, согласно распространённой версии, в Москве юнкера, освобождавшие от восставших Кремль, захватили находившихся там солдат 56-го запасного полка. Им было приказано выстроиться, якобы для проверки, у памятника Александру II, а затем по безоружным людям внезапно был открыт пулемётный и ружейный огонь. Было убито около 300 человек³.

Сергей  Мельгунов, давая характеристику белого террора, определяет его как «эксцессы  на почве разнузданности власти и  мести», поскольку в отличие от красного террора, террор белый не исходил  прямо от органов белой власти и не был обоснован «в актах правительственной политики и даже в публицистике этого лагеря», в то время как террор большевиков был закреплен целым рядом декретов и приказов. Белые декреты и белая пресса не призывали ни к массовым убийствам по классовому признаку, не призвала к мести и уничтожению социальных групп, в отличие от таковых у большевиков. Как свидетельствовал сам Колчак, он был бессилен над явлением, именуемым «атаманщиной».

Очень важным моментом является отношение  к так называемому «белому террору» со стороны такого вождя Белого движения, каким был Генерального штаба генерал от инфантерии Л. Г. Корнилов. В советской историографии довольно часто приводятся его слова, якобы сказанные, в начале Ледяного похода: «Я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя!». Исследовавший этот вопрос современный историк и исследователь Белого движения В. Ж. Цветков обращает внимание в своей работе, что никакого оформленного «приказа» с подобным содержанием ни в одном из источников не обнаружено. При этом наличествуют свидетельства А. Суворина, единственного, кто успел издать свой труд «по горячим следам» — в Ростове в 1919 году.

В белых  армиях смертные приговоры военно-полевых  судов и приказы отдельных  начальников приводились в исполнение комендантскими управлениями, что, однако, не исключало участия в расстрелах пленных красноармейцев добровольцев из числа строевых чинов. Во время «Ледяного похода», по свидетельству Н. Н. Богданова — участника этого похода:

Взятые в плен, после получения сведений о действиях большевиков, расстреливались комендантским отрядом. Офицеры комендантского отряда в конце похода были совсем больными людьми, до того они изнервничались. У Корвин-Круковского появилась какая-то особая болезненная жестокость. На офицерах комендантского отряда лежала тяжелая обязанность расстреливать большевиков, но, к сожалению, я знал много случаев, когда под влиянием ненависти к большевикам, офицеры брали на себя обязанности добровольно расстреливать взятых в плен. Расстрелы были необходимы. При условиях, в которых двигалась Добровольческая армия, она не могла брать пленных, вести их было некому, а если бы пленные были отпущены, то на другой день сражались бы опять против отряда.

Тем не менее, подобные действия на белом Юге, как и на других территориях в первой половине 1918 г., не носили характера государственно-правовой репрессивной политики белых властей, они проводились военными и соответствовали повсеместно сложившейся практике «законов военного времени».

Другой  очевидец событий — ставший впоследствии известным корниловцем А. Р. Трушнович, так описывал эти обстоятельства: в отличие от большевиков, чьи  вожди провозгласили грабёж и  террор идейно оправданными действиями, на знамёнах армии Корнилова были начертаны лозунги законности и правопорядка, поэтому она стремилась избегать реквизиций и излишних кровопролитий. Однако обстоятельства вынудили добровольцев в определённый момент начать отвечать жестокостью на зверства большевиков: «Под станицей Гниловской большевики убили раненых корниловских офицеров и сестру милосердия. Под Лежанкой был взят в плен и заживо закопан в землю разъезд. Там же большевики вспороли живот священнику и волокли его за кишки по станице. Их зверства всё умножались, и чуть ли не каждый корниловец имел среди своих близких замученных большевиками. В ответ на это корниловцы перестали брать пленных. Это подействовало. К сознанию непобедимости Белой армии присоединился страх смерти».⁴

 

  Приход к власти сторонников  Учредительного собрания в городах Поволжья летом 1918 года сопровождался расправой над многими партийно-советскими работниками, запрещением большевикам и левым эсерам служить во властных структурах. На территории, которую контролировал «Комуч» были созданы структуры государственной охраны, военно-полевые суды, применялись «баржи смерти».

 

За 1918 год при  «белой» власти на северной территории с населением около 400 тыс. человек  в архангельскую тюрьму были отправлены 38 тысяч арестованных, из них около 8 тысяч было расстреляно, более тысячи умерло от побоев и болезней.

Данные о жертвах  белого террора довольно различны в  зависимости от источника, сообщается, что в июне 1918 года сторонники белого движения на захваченных ими территориях расстреляли 824 человека из числа большевиков и сочувствующих, в июле 1918 — 4 141 человека, в августе 1918 года — более 6000 человек.

С лета 1918 года на территории Советской России значительно увеличивается количество случаев индивидуального белого террора. В начале июня в Петрозаводске было организовано покушение на следователя Областного комиссариата внутренних дел Богданова. 20 июня 1918 года был убит террористом комиссар Северной Коммуны по делам печати, пропаганды и агитации В.Володарский. 7 августа произошло покушение на Рейнгольда Берзина, в конце того же месяца был убит комиссар внутренних дел Пензы Оленин, 27 августа в гостинице "Астория" была совершена попытка покушения на председателя Совнаркома Северной Коммуны Г.Е.Зиновьева. 30 августа 1918 года в результате покушений был убит председатель ПГЧК, комиссар внутренних дел Северной Коммуны М.С.Урицкий и ранен Ленин.

Ряд террористических актов во второй половине июня был осуществлён организацией М.М.Филоненко. Всего в 22 губерниях Центральной России контрреволюционерами в июле 1918 года был уничтожен 4141 советский работник. По неполным данным, за последние 7 месяцев 1918 года на территории 13 губерний белогвардейцы расстреляли 22 780 человек, а общее количество жертв "кулацких" восстаний в Советской республике превысило к сентябрю 1918 года 15 тысяч человек.

Отношение адмирала Колчака к большевикам, которых он именовал «шайкой грабителей», «врагами народа» было крайне негативным. В ноябре 1918 года адмирал А. В. Колчак, осуществляя власть в Сибири, проводил политику высылки и расстрелов эсеров. Член ЦК партии правых эсеров Д.Ф.Раков сумел переправить из тюрьмы заграницу письмо, которое было опубликовано в 1920 году виде брошюры с названием "В застенках Колчака. Голос из Сибири". В нём он писал, в частности, следующее:

 

«Омск просто замер от ужаса. В то время, когда жены убитых товарищей день и ночь разыскивали в сибирских снегах их трупы, я продолжал мучительное свое сидение, не ведая, какой ужас творится за стенами гауптвахты. Убитых... было бесконечное множество, во всяком случае, не меньше 2500 человек.

Целые возы трупов провозили по городу, как  возят зимой бараньи и свиные туши. Пострадали главным образом солдаты местного гарнизона и рабочие...»⁵

 С приходом к власти Колчака Российский Совет министров Постановлением от 3 декабря 1918 г. «в целях сохранения существующего государственного строя и власти Верховного Правителя» скорректировал статьи Уголовного Уложения Российской империи от 1903 г. Статьи 99, 100 установили наказание в виде смертной казни как за покушение на Верховного Правителя, так и за попытку насильственного свержения власти, отторжения территорий. «Приготовления» к данным преступлениям, согласно статьи 101 карались «срочной каторгой». Оскорбления ВП в письменной, печатной и устной форме карались тюремным заключениям согласно ст. 103. Бюрократический саботаж, неисполнение приказов и прямых обязанностей служащими, согласно ст. 329, карался каторжными работами на срок от 15 до 20 лет. Деяния согласно Уложению, рассматривались военно-окружными или военно-полевыми судами в прифронтовой полосе. Отдельно указывалось, что данные изменения действуют лишь «до установления народным представительством основных государственных законов». Согласно данным статьям квалифицировались, к примеру, действия большевистско-эсеровского подполья, организовавшего восстание в Омске в конце декабря 1918 г.

11 апреля 1919 г. правительством Колчака  было принято Положение № 428 «О лицах, опасных для государственного порядка вследствии принадлежности к большевистскому бунту» за подписью министра юстиции С.Старынкевича. Законодательный акт был опубликован в омской газете «Правительственный вестник Омск» (№ 188 от 19 июля 1919 г). Он предусматривал ссылку на срок от года до пяти лет без конфискации и лишение на данный период «политических прав» для «лиц, признанных опасными для государственного порядка вследствие прикосновенности их каким-либо образом к большевистскому бунту». Санкция, согласно закону, «иностранные подданным — высылка заграницу», лица, не достигшие 17 лет, отдавались «под надзор родителей». В случае «самовольного возвращения» из ссылки или из заграницы предусматривалась ответственность в виде каторжных работ от 4 до 8 лет. Приоритет отдавался гражданскому судопроизводству, а военно-полевые суды исключались из судебной системы. Расследование дел возлагалось на специально создаваемые Окружные Следственные Комиссии, действующие согласно Постановлению № 508 от 1 июля 1919 года «О порядке расследования и рассмотрения преступлений, совершенных в целях большевистского бунта».

Довольно  мягкие репрессивные меры в отношении  большевиков и их сторонников  объяснялись, прежде всего, необходимость  сохранить демократичкие элементы в условиях последующего обращения к мировому сообществу с предложением о признании суверенного государства и Верховного Правителя России.

В то же время, наличие статей 99-101 во временной  редакции Уголовного уложения от 3 декабря 1918 года позволяло, при необходимости квалифицировать действия «противников власти» по нормам Уголовного уложения, которые предусматривали смертную казнь, каторжные работы и тюремное заключение и выносились не Следственными Комиссиями, а органами военной юстиции.

В Екатеринбургской губернии, одной из 12 находившихся под  контролем Колчака губерний, при  Колчаке было расстреляно не менее 25 тысяч человек, перепорото около 10% двухмиллионного населения. Пороли как мужчин, так и женщин и детей.

Беспощадное отношение карателей Колчака к рабочим и крестьянам спровоцировало массовые восстания. Как отмечает про режим Колчака А.Л.Литвин, «трудно говорить о поддержке его политики в Сибири и на Урале, если из примерно 400 тыс. красных партизан того времени 150 тыс. действовали против него, а среди них 4—5% было зажиточных крестьян, или, как их тогда называли, кулаков».

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 3

«Красный  террор» — массовые репрессии, проводившиеся  большевиками в ходе Гражданской  войны в России как против аристократии, офицерства, буржуазии, священников, деятелей оппозиционных партий, лиц сочувствовавших и причастных Белому движению, так и против мирного населения, широких социальных групп (кулаки, казачеств), а также в ответ на Белый террор.

Являлся частью репрессивной политики большевистского правительства (см. также расказачивании), применялся на практике как путём реализации законодательных актов, так и вне рамок какого-либо законодательства, служил средством устрашения как в отношении антибольшевистских сил, так и в отношении населения на территориях, контролируемых большевиками.

Согласно  Постановлению СНК РСФСР от 5 сентября 1918 «О красном терроре», «красный террор»  ставил перед собой задачу борьбы с контрреволюцией, спекуляцией  и преступлениями по должности путём  изолирования «классовых врагов» в концентрационных лагерях и путём физического уничтожения «всех лиц, прикосновенных к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».

Смертная  казнь в России была отменена 26 октября 1917 г. решением Второго Всероссийского съезда советов рабочих и солдатских депутатов.

24 ноября 1917 г. Совет Народных Комиссаров (СНК) издал Декрет «О суде», согласно которому были созданы: рабочие и крестьянские Революционные Трибуналы для борьбы против контрреволюционных сил в видах принятия мер ограждения от них революции и её завоеваний, а равно для решения дел о борьбе с мародерством и хищничеством, саботажем и прочими злоупотреблениями торговцев, промышленников, чиновников и прочих лиц.

 6 декабря 1917 года СНК рассмотрел вопрос о возможности антибольшевистской забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе. Было принято решение создать чрезвычайную комиссию для выяснения возможности борьбы с такой забастовкой путём «самых энергичных революционных мер». На пост председателя комиссии была предложена кандидатура Феликса Дзержинского.

7 декабря  Дзержинский на заседании СНК  сделал доклад о задачах и  правах комиссии. В своей деятельности  она, по мнению Дзержинского, должна  была обращать внимание, прежде  всего на печать, «контрреволюционные партии» и саботаж. Её надлежало наделить довольно широкими правами: производить аресты и конфискации, выселять преступные элементы, лишать продовольственных карточек, публиковать списки врагов народа. Совнарком во главе с Лениным, заслушав Дзержинского, с его предложениями по наделению нового органа чрезвычайными полномочиями согласился.

В то же время, 17 декабря 1917, в своем обращении  к кадетам, Л. Троцкий заявляет о  начале стадии массового террора  по отношению к врагам революции  в более жесткой форме:«Вам следует знать, что не позднее чем через месяц террор примет очень сильные формы по примеру великих французских революционеров. Врагов наших будет ждать гильотина, а не только тюрьма».

 Иногда первым актом красного террора считают убийство руководителей партии кадетов, депутатов Учредительного собрания, юриста Ф. Ф. Кокошкина и врача А. И. Шингарева в ночь с 6 на 7 января 1918.

21 февраля  1918 г. СНК издал декрет «Социалистическое  отечество в опасности!», который  постановлял, что «неприятельские  агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления».

 Уже 21 февраля 1918 года Декрет СНК РСФСР «Социалистическое отечество в опасности» восстанавливает смертную казнь в виде расстрела без судебного разбирательства за совершение преступлений неприятельскими агентами, спекулянтами, погромщиками, хулиганами, контрреволюционными агитаторами, германскими шпионами. С этого момента ВЧК и местные чрезвычайные комиссии стали применять расстрел во внесудебном порядке.

13 июня 1918 г. был принят декрет о  восстановлении смертной казни.  С этого момента расстрел мог  применяться по приговорам революционных  трибуналов. 21 июня 1918 г. первым приговоренным  революционным трибуналом к расстрелу  стал адмирал Щастный.

14 июня 1918 г. в Березовском Заводе  неподалеку от Екатеринбурга  рабочие проводили митинг протеста  против действий «большевистских  комиссаров», обвиняя их в захвате  лучших домов городка и в  присвоении ста пятидесяти рублей  контрибуции, взысканной с местных богачей. Отряд Красной гвардии открыл огонь по митингующим, и пятнадцать человек было убито. На следующий день местные власти ввели военное положение в этом рабочем городке, и четырнадцать человек были немедленно расстреляны местной ЧК.⁶

За  май—июнь 1918 г. Петроградская ЧК зарегистрировала семьдесят инцидентов: забастовок, митингов, антибольшевистских манифестаций. Участвовали в этих инцидентах преимущественно рабочие. Собрание рабочих уполномоченных — организация, координирующая оппозиционную деятельность среди рабочих, которой руководили меньшевики, — было распущено. За два дня было арестовано более восьмисот «зачинщиков».

Красный террор был объявлен 2 сентября 1918 года Яковом Свердловым в обращении ВЦИК и подтверждён постановлением Совнаркома от 5 сентября 1918 года как ответ на покушение на Ленина 30 августа, а также на убийство в тот же день Леонидом Канегисером председателя Петроградской ЧК Урицкого.

Согласно  постановлению СНК РСФСР от 2 сентября 1918 г., «обеспечение тыла путём террора является прямой необходимостью», республика освобождается от «классовых врагов путём изолирования их в концентрационных лагерях», «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».

Самой крупной акцией красного террора был расстрел в Петрограде 512 представителей элиты (бывших сановников, министров, профессоров). Данный факт подтверждает сообщение газеты «Известия» от 3 сентября 1918 года о расстреле ЧК города Петрограда свыше 500 заложников. По официальным данным ЧК, всего в Петрограде в ходе красного террора было расстреляно около 800 человек.

Согласно  исследованиям итальянского историка Дж. Боффы в ответ на ранение  В. И. Ленина в Петрограде и Кронштадте было расстреляно около 1000 контрреволюционеров.

Формально красный террор был прекращён 6 ноября 1918 г. По некоторым данным, в течение 1918 ВЧК репрессировала 31 тыс. человек, из которых 6 тыс. было расстреляно. В тоже время, в октябре 1918 года Ю. Мартов, лидер партии меньшевиков заявил, что жертв репрессий ЧК в ходе красного террора с начала сентября было «более чем десять тысяч».

Однако  даже в 1922 году В. И. Ленин заявляет о  невозможности прекращения террора  и необходимости его законодательного урегулирования.

 

Заключение

В 1922 году закончилась гражданская война (к которой применяют даже термин «апокалипсис») на всей территории страны. Прекратилось беспредельное истребление человеческих жизней. Оно исчислялось миллионами. Война, внутренние волнения, террор, насилие, болезни, голод опустошили великую страну и в общей сложности сократили ее население на 13 млн. человек, в том числе примерно 8 млн. убитых, искалеченных, умерших от ран, голода и эпидемий. Только потери участников вооруженной борьбы с обеих сторон составили около 2,5 млн. солдат, красноармейцев, командиров и офицеров, убитых в боях и умерших от ран и болезней. Видимо, число жертв с обеих сторон никогда не удастся точно установить. Из России эмигрировало по различным данным от 1,5 до 2 млн. военных и .гражданских лиц, особенно много интеллигенции. Кульминационным моментом эмиграции была эвакуация остатков разбитой в Крыму белогвардейской армии Врангеля совместно с гражданскими беженцами. В ноябре 1920 года морская армада в составе 126 судов с грузом и со 135693 пассажирами вышла в Черное море, чтобы увезти их из России в европейские страны. Покидая Крым, врангельцы увели с собой 2 линкора, 2 крейсера, 10 эсминцев. 4 подводные лодки, 8 канонерок, 12 тральщиков, 119 вспомогательных судов, транспортов, буксиров.

Победа белых, даже если бы им в первые месяцы удалось задушить Советскую власть, означала бы длительную тлеющую, со вспышками, гражданскую войну. Белое движение было отвергнуто крестьянами и рабочими, составлявшими более 90% населения России. А крестьяне в то время и умели, и обладали возможностями для сопротивления длительного и упорного. Рано или поздно, но они <сожрали> бы белых, как за два месяца сожрали Колчака в Сибири без всякой Красной Армии. Но до этого Россия была бы обескровлена несравненно больше, чем при организованном устранении белых Красной Армией. Ленин много сделал, чтобы гражданская война была закончена как можно быстрее и резко - без <хвостов>. На это была направлена и военная стратегия мощных операций, и политика компромиссов и амнистий. Опыт многих стран показал, что часто гражданская война переходит в длительную <тлеющую> форму, и в этой форме, соединяясь с <молекулярным> насилием, наносит народу очень тяжелые травмы.

  В целом гражданская война  ленинского периода имела <два  завершения> - решительную и резкую  победу красных над белыми в Крыму и прекращение стихийного крестьянского сопротивления через переход к НЭПу. Это мы помним довольно четко, надо только задуматься над тем фактом, что завершение обеих войн было чистым. Это - вовсе не обычная и тривиальная в гражданских войнах вещь. Напротив, общим правилом является длительное изматывающее противостояние после номинального окончания войны.

  После гражданской войны бывшие  противники примирились на основе  признания советской государственности.  Всем уже было очевидно, что  в этой оболочке восстановилась Россия и смогла укрепиться для большой войны с новым тевтонским нашествием. В этой Отечественной войне на взаимных обидах Гражданской был поставлен крест.

  Те, кто снова начал растравливать  раны и призывать к реваншу,  на мой взгляд, являются самыми настоящими врагами народа - в самом простом и понятном смысле этого слова.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы:

• История России XIX-XX вв. Курс лекций. часть 1 под. ред. Б. В. Леванова
• Литвин А. Л.  Красный и белый террор 1918—1922. — М.: Эксмо, 2004
• Мельгунов С.П. Красный террор в России. 1918—1922. (современное издание — М.,1990)
• Орлов А.С. История России – М.,2003
• Цветков В. Ж. Белый террор — преступление или наказание? Эволюция судебно-правовых норм ответственности за государственные преступления в законодательстве белых правительств в 1917—1922 гг.