Красный и белый террор в годы гражданской войны. 2

 

 

Челябинский институт путей сообщения – филиал ФГБОУ ВПО

«Уральский государственный университет путей сообщения»

 

 

 

 

 

 

 

 

     Кафедра гуманитарных и социально-экономических  дисциплин

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

РЕФЕРАТ ПО КУРСУ «ИСТОРИЯ»

«БЕЛЫЙ И КРАСНЫЙ ТЕРРОР В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Проверил преподаватель:                                                    Выполнил:

 

к.и.н.доцент Н.В.Аверенкова                                              студент гр. СОа-173

 

Вишнякова В. С.

 

 

 

Челябинск

2013

Оглавление

Введение……………………………………………………………………..…....3

1. Два лагеря гражданской войны России……………………….…………......5
1. Белое движение……………..…………………………...……………...…5
2. Военный коммунизм…………………..………………………………......7
2. Военный террор……………………………………………………………......9
1. Белый террор………………………………………………………………9
2. Красный террор………………………………………………………..…14

Заключение……………………………………………………………………...20

Список использованных источников и литературы………………………21

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

«Человеческое страдание — всегда страдание. Убийство — всегда убийство, льется при этом „белая“ или „красная“ кровь» .

О войне писать трудно, на войне убивают. Особо тяжко писать о гражданской войне, ставшей общенациональной трагедией огромной страны. И безумно сложно говорить об убийствах миллионов невинных людей, о карательной политике правительств, нацеленной на уничтожение и унижение своих сограждан. Красные, белые, зеленые армии и карательные отряды, воюющие в 1918–1922 гг. со своим собственным народом, были одинаково преступны и ответственны за свои лиходейства.

Сущностью гражданских войн, как правило, является борьба за власть политических партий, вождей, кланов, увлекающих за собой людей популистскими обещаниями «лучшего» обустройства их жизни, которая чаще всего оборачивается общенациональной трагедией и невосполнимыми потерями. Эти войны возникают в странах, переживающих экономический и политический кризисы. В «благополучных» странах подобное немыслимо. Россия в XX столетии была «неблагополучной» страной, ее преследовали войны, революционные потрясения и репрессии как продолжение перманентной гражданской войны. А главное — экономические неурядицы населения, необустроенность и недовольство массы людей своим материальным и социальным положением. Загони человека в угол, и он начнет штурмовать небо или ложиться на рельсы. Ощущение бесперспективности бытия — одна из составляющих бунта против властей предержащих. В условиях недоедания и безработицы 1917 г., бессмысленной войны и правительственной чехарды призывы большевиков отнять «награбленное» у богатых и раздать его обездоленным пользовались большим успехом, чем обещания Временного правительства постепенно, «на законном основании», проведением реформ снять социальную напряженность. Германский канцлер Бисмарк был прав, когда сто с лишним лет тому назад утверждал, что сила революционеров не в идеях их вождей, а в обещании удовлетворить хотя бы небольшую дозу умеренных требований, своевременно не реализованных существующей властью.

Война — явление отвратительное, война против сограждан отвратительна вдвойне. XX век вошел в историю мировыми войнами, геноцидом, разгулом нацистского и большевистского террора. Готовы ли люди извлечь уроки из этого трагического опыта, вступая в новое тысячелетие и новый век? Неужели только смерть побежденных и поверженных может успокоить победителей? Требуются исследования многих специалистов и время, чтобы ответить на эти вопросы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.Два лагеря гражданской войны  в России

1. Белое движение

Белое движение (также встречалось «Белое дело», «Белая идея») — военно-политическое движение разнородных в политическом отношении сил, сформированное в ходе Гражданской войны 1917—1923 годов в России с целью свержения советской власти. Включало в себя представителей как умеренных социалистов и республиканцев, так и монархистов, объединённых против большевистской идеологии и действовавших на основе принципа «Великой, Единой и Неделимой России». Белое движение было крупнейшей антибольшевистской военно-политической силой во время Гражданской войны в России и существовало наряду с другими демократическими антибольшевистскими правительствами, националистическими сепаратистскими движениями на Украине, Северном Кавказе и басмачеством в Средней Азии.

Ряд признаков отличает Белое движение от остальных антибольшевистских сил Гражданской войны:

1. Белое движение было организованным военно-политическим движением против советской власти и союзных ей политических структур, его непримиримость по отношению к советской власти исключала какой-либо мирный, компромиссный исход Гражданской войны.
2. Белое движение отличала установка на приоритет в военное время единоличной власти над коллегиальной, а военной — над гражданской. Для белых правительств было характерно отсутствие чёткого разделения властей, представительные органы или не играли никакой роли или имели лишь совещательные функции.
3. Белое движение пыталось легализовать себя в масштабе всей страны, провозглашая свою преемственность от дофевральской и дооктябрьской России.
4. Признание всеми региональными белыми правительствами общероссийской власти адмирала А. В. Колчака приводило к желанию достичь общности политических программ и координации военных действий. Решение аграрного, рабочего, национального и других основных вопросов было принципиально схожим.
5. Белое движение имело общую символику: трёхцветный бело-сине-красный флаг, герб, официальный гимн «Коль славен наш Господь в Сионе».

Идеологическое зарождение Белого движения можно отсчитывать с момента подготовки корниловского выступления в августе 1917 года. Организационное оформление Белого движения началось после Октябрьской революции и ликвидации Учредительного собрания в октябре 1917 — январе 1918 года и завершилось после прихода к власти 18 ноября 1918 года адмирала Колчака и признания Верховного правителя России главными центрами Белого движения на Севере, Северо-западе и Юге России.

Несмотря на то, что в идеологии Белого движения существовали серьёзные расхождения, в нём доминировало желание восстановления в России демократического, парламентского политического устройства, частной собственности и рыночных отношений. Белое движение в целом, несмотря на наличие политических оттенков: республиканцы, монархисты, непредрешенцы, представляло собой военно-политическое движение, которое отстаивало государственные ценности столыпинской России.

Основная слабость белого движения заключалась в том, что ему не удалось стать объединяющей национальной силой. Оно оставалось почти исключительно движением офицеров. Белое движение не смогло наладить действенное сотрудничество с либеральной и социалистической интеллигенцией. Белые подозрительно относились к рабочим и крестьянам. У них не было государственного аппарата, администрации, полиции, банков. Олицетворяя себя государством, они пытались восполнить свою практическую слабость жестоким насаждением своих порядков.

Современные историки подчеркивают национально-патриотический характер борьбы Белого движения, солидаризируясь в этом вопросе с идеологами Белого движения, которыми оно со времен Гражданской войны трактовалось как русское национальное патриотическое движение.

2. Военный коммунизм

Военный коммунизм —  экономическая политика Советского государства в период Гражданской войны и военной интервенции 1918—20. Военная интервенция и Гражданская война нарушили начавшуюся созидательную работу диктатуры пролетариата. Всё народное хозяйство пришлось перестраивать на военный лад. Тяжёлое хозяйственное положение Советской страны требовало напряжения всех сил народа. Руководящей и организующей силой на фронте и в тылу была Коммунистическая партия.        

«Военный коммунизм» был направлен на мобилизацию всех сил народа и ресурсов государства на дело обороны. Кроме ранее национализированной крупной промышленности, Советская власть провела национализацию средней промышленности и значительной части мелких предприятий.         

 В условиях хозяйственной  разрухи, при ограниченности материальных  ресурсов нельзя было наладить  снабжение фронта всем необходимым  без чрезвычайных мер «Военного коммунизма». Советская власть не располагала промышленными товарами для обмена на продукты сельского хозяйства и не могла получить их посредством товарооборота. Государство стало перед необходимостью изъятия излишков с.-х. продукции и запрета частной торговли, прежде всего хлебом и другими предметами первой необходимости, ибо частная торговля в тот период могла сорвать снабжение армии и рабочих продовольствием и промышленности сырьём.        

 Для победы в войне понадобилась  мобилизация всех сил и средств  страны. Вся промышленность работала  на основе централизованных планов, подчинённых задачам обороны  страны. Система централизованного  руководства промышленным производством  и распределением (Главкизм), несмотря на недостатки, была в этот период единственно правильной формой управления и планирования промышленностью.  Одна из наиболее характерных черт «Военного коммунизма» — Продразвёрстка — обязательная сдача государству крестьянами по развёрстке всех излишков продовольствия по твёрдой цене. Она была продиктована военными условиями, нуждой и разрухой. При проведении продразвёрстки Советская власть опиралась на военно-политический союз рабочих и крестьян, который сложился в борьбе с врагами. Экономическая основа военно-политического союза рабочего класса и крестьянства, по характеристике В. И. Ленина, состояла в том, что трудящиеся крестьяне получали от Советской власти землю и защиту от помещика и кулака, а рабочие получали от крестьянства продовольствие по продразвёрстке. Чтобы обеспечить выполнение продразвёрстки, в деревню направлялись Продотряды из рабочих.        

 «Военный коммунизм» характеризовался натурализацией хозяйства, свёртыванием товарооборота, уменьшением роли и значения денег, кредита, финансов.        

 Политика «Военного коммунизма» изображалась врагами социализма, как «потребительский» и «солдатский» коммунизм. В действительности первая и основная задача «Военного коммунизма» — обеспечение победы над интервентами и внутренней контрреволюцией, упрочение диктатуры пролетариата, сохранение главной производительной силы общества — рабочего, трудящегося. «Если рабочий класс будет спасён от голодной смерти, от прямой гибели, тогда можно будет восстановить разрушенное производство» (Ленин В. И., Полн. собр. соч., 5 изд., т. 38, с. 395).

2. Военный террор

2.1. Белый террор

Практика белого террора происходила на территориях, захваченных белым движением. Выделяют два очага белого движения: юг России и места, где располагались чехословацкие корпуса. Мятеж чехословацкого корпуса пронесся по территории востока Советской России, от Волги до Тихого океана, и повсеместно сверг Советскую власть.

С конца и до середины сентября 1918 г. Вся Сибирь и Дальний Восток оказались в руках мятежников. По общему мнению исследователей гражданской войны, террор под властью интервентов и «белых режимов» нигде не достиг таких масштабов и зверства, как в «белой» Сибири, включая и Дальний Восток. 

С момента своего появления на свет Сибирское правительство заявляет о политике радикальной реставрации дореволюционных порядков. Тут же принимается постановление «О недопущении советских организаций», по которому «все существующие Советы рабочих, солдатских и казачьих депутатов закрываются». В числе первых актов Сибирское правительство приняло постановление об аннулировании всех декретов Совнаркома и местных Советов, Национализированные предприятия возвращались их прежним владельцам. В результате до 50% рабочих было выброшено на улицу. Завоевания трудящихся по рабочему вопросу, узаконенные Октябрьской революцией, безжалостно вытравлялись.

Экономический террор развертывался по всему фронту. Реставрация дореволюционных порядков пришла и в деревню: все имения с инвентарем, принадлежавшие как отдельным лицам, так и товариществам, обществам и учреждениям, были возвращены их прежним владельцам. Такого резкого поворота к восстановлению дореволюционных порядков в аграрных отношениях не решалось делать ни одно из «белых» правительств. Даже Колчак и Деникин, не желая чрезмерно обострять отношения с крестьянством, составлявшим основной контингент их армий, поступали в аграрном вопросе более осторожно. 

Но особое пристрастие переворотчики проявили к созданию законов и органов чисто репрессивного характера. Уже 6 июля они приняли постановление «О восстановлении судебных учреждений в Сибири», упраздненных революцией. Им было предложено руководствоваться царскими судебными уставами 1864 г. и другими законами, действовавшими при Временном правительстве Львова—Керенского. Главную цель этих учреждений правительство определило в вердикте «Об определении судьбы бывших представителей Советской власти в Сибири». В нем указывалось:

 «1. Все представители так  называемой Советской власти подлежат политическому суду Всесибирского Учредительного собрания. 2. Деятели советских учреждений, признанные Временным Сибирским правительством опасными для государственного порядка и спокойствия, содержатся под стражей до созыва Всесибирского Учредительного собрания».

 Как видим, простор для репрессий был дан полный. К «представителям Советской власти» были отнесены не только коммунисты и советские работники, но и красногвардейцы, красноармейцы, участники продотрядов, рабочие и служащие, причастные к конфискации и национализации предприятий и т. п., то есть все, кто так или иначе содействовал установлению и укреплению народной власти. Им, как подчеркивалось в постановлении, грозила не только политическая, но и уголовная ответственность (за «конкретные» действия). Таким образом, было, по сути, объявлено о начале массовых репрессий.

Сибирская армия окончательно превратилась в карающий меч режима. По кадетско-монархическому духу командных верхов и по основному офицерско-казачьему личному составу она более других «белых» армий была приспособлена для ведения войны не на внешнем, а на внутреннем фронте. Ее родимым пятном, определившим весьма жестокий характер действий на внутреннем фронте, стала пресловутая атаманщина. Каждый из начальников, поставленных во главе корпуса или округа, полагал себя первым «спасителем отечества», считал, что он и бог и царь в своей вотчине, потому действовал, как правило, без оглядки на центральную власть и творил что хотел.

 История Сибири того времени  породила галерею таких типов, как атаманы Анненков, Семенов, Калмыков, генералы Иванов-Ринов, Волков, Розанов, полковник Красильников и им подобные, о деяниях которых сибирские патриоты до сих пор вспоминают с содроганием. Вот авторитетное свидетельство члена Сибирского и колчаковского правительства Г. К. Гинса: «Бывшие руководители антибольшевистских офицерских организаций в главных городах Сибири как будто поделили ее между собой, учредив военные округа и став во главе этих округов. Они ввели территориальную систему, при которой каждый округ автономен, то есть он формирует у себя корпус войск из местных людей и на местные средства... Это и было нарождение «атаманщины», превращение государства в какое-то феодальное средневековое сожительство вассалов, мало считающихся с сюзереном».

Главное кредо сибирской военщины без обиняков сформулировал первый главком Сибирской армии. Выступая в августе перед Сибирской областной думой, Гришин-Алмазов с солдатской прямотой заявил: «Я говорю это смело, я говорю открыто, что в настоящее время идея народоправства, в полном объеме, впредь до полного успокоения Сибири и России является средством непригодным». В соответствии с этой установкой его подчиненные — карательные офицерско - казачьи отряды под водительством больших и малых атаманов совершали налеты на города и села Сибири и рука об руку с чехословацкими мятежниками громили органы Советской власти, арестовывали и расстреливали коммунистов и советских работников, а под их именем всех противников режима, подавляли забастовки, разгоняли профсоюзы, устраивали повальные порки крестьян, недовольных мобилизацией в армию и различными реквизициями.

При штабе Сибирской армии действовала громоздкая военная юстиция, ведавшая военно-полевыми судами и следственными комиссиями, а также военный контроль (контрразведка) под руководством весьма опытного в этих делах чешского полковника Иосифа Зайчека. Ведомство этого матерого палача за время с июня 1918 г. по апрель 1919 г. арестовало 1735 человек, которых контрразведка считала особо опасными для «государственного порядка и общественного спокойствия».

Спешно сооруженная мощная репрессивная машина в городах была пущена в ход без промедления. Тотальная кампания преследований, арестов и убийств сторонников Советской власти в июне — октябре 1918 г. штормовой волной прокатилась от Урала до Приморья. Ее чудовищный итог в решающей мере определялся тем, что зверства офицерских и казачьих отрядов повсеместно поддерживались чехословацкими мятежниками.

Главный удар каратели обрушили против наиболее видных партийных и советских работников. В столице «белой» Сибири Омске в первые дни после переворота, как докладывала на пленуме совета профсоюзов города специальная следственная комиссия, было арестовано несколько тысяч человек. В Иркутске, тоже по данным профсоюзов, новая власть в первые 10 дней упрятала в тюрьму до 1000 человек. Сохранившиеся в архивах доклады местных властей Сибирскому правительству иллюстрируют лавинообразное заполнение тюрем арестованными: к ноябрю—декабрю не только в Иркутской губернии, но повсеместно норма по загрузке тюрем была «перевыполнена». Только в местах заключения двух губерний содержалось, по неполным данным, около 6000 человек. Если к ним прибавить официальные данные о количестве арестантов в тюрьмах Самары (около 2500 человек), то получается скорбная цифра почти в 9000 заключенных. Неучтенными остаются заключенные уездных тюрем Самарской, а также всех мест заключения Симбирской, Казанской губерний и других, местах заключения, подчиненных министерству юстиции, содержалось по меньшей мере около 20 000 человек. 

К этой цифре необходимо добавить большой контингент заключенных, находившихся в ведении военного ведомства. В полном распоряжении военных властей номинально была сеть концлагерей. Но фактическими хозяевами в них были чехословаки. Они самовластно распоряжались судьбами людей, оказавшихся за колючей проволокой. В лагерях совместно несли тяжкий крест «демократии» как австро-германские военнопленные, так и русские граждане — советские работники, красноармейцы и т. д. Затем туда стали переводить массы людей из переполненных тюрем: их сортировали по категориям преступлений.

Первую категорию должны были составить подследственные, которым уже было предъявлено обвинение. Во вторую попадали содержавшиеся под стражей в административном порядке (то есть без предъявления обвинений). Сюда включались: а) комиссары, члены исполкомов, члены Советов и др.; б) красноармейцы, красногвардейцы и другие лица, «активно выступавшие против чехословацких войск, народной армии и Комитета членов Учредительного собрания»; к третьей категории относились военнопленные, служившие в Красной Армии, и к четвертой — все прочие заключенные.

Заключенных первой категории планировалось оставить в тюрьмах, второй категории — перевести в особые концлагеря, «где последние содержатся под усиленной охраной с привлечением на принудительные работы». Третья категория подлежала тщательному расследованию и преданию военно-полевому суду. И только лиц четвертой категории намеревались отпустить на свободу, но только после тщательной проверки. Планы власти, как свидетельствуют документы, с размахом реализовали сначала Уфимская директория, а затем колчаковский режим. 

В военном ведомстве действовало Военно-судное управление. Под его началом были следственные органы в частях «народной армии», военно-полевые суды, специальные места заключения арестованных, а также концлагеря. Обычным приговором военно-полевых судов была смертная казнь или каторга.

Верхом злодеяний режима явилось изобретение им такой чудовищной формы террора, как «поезда смерти» и «баржи смерти». Этой бесчеловечной акцией, равной по жестокости, пожалуй, лишь гитлеровским освенцимам, он вошел в историю гражданской войны. Это стало его как бы визитной карточкой.

Когда осенью 1918 г. на Восточном фронте началось наступление Красной Армии, режим, отступая и бросая многое, не забыл об узниках тюрем и концлагерей и проявил энергию по их эвакуации в Сибирь в виде своего главного «трофея». Тысячи заключенных загоняли в вагоны и баржи, свозили в Самару и Уфу, как пункты концентрации, там их грузили в специальные поезда, которые увозили этих людей в буквальном смысле слова в ад. То, что пришлось пережить узникам этих страшных концлагерей на колесах и на баржах в течение многомесячных скитаний по дорогам Сибири и Дальнего Востока, в лютые морозы, при свирепой эпидемии тифа и прочих болезней, отсутствии теплой одежды, элементарного питания и медицинской помощи, сравнимо, пожалуй, только с муками заключенных, и известно по воспоминаниям самих узников.

 

 

2.2. Красный террор

Мощная идеологическая основа - марксистское учение о диктатуре пролетариата - явилось предпосылкой будущего террора. Содержание теории диктатуры пролетариата в российском варианте модифицировалось в тесной связи с политической обстановкой и потребностями руководящей партии. По сути дела оно использовалось для выработки и обоснования этой стратегии и тактики, которую проводила ленинская власть, исходя из конкретных исторических условий.

Ликвидация эксплуататорских классов, понимавшихся Марксом и Энгельсом чисто в чисто социальном смысле – как изменение производственных функций и образа жизни людей, была воспринята большевиками буквально, вплоть до физического их уничтожения. 

В первые недели и месяцы революции истребление представителей бывших эксплуататорских классов носило неорганизованный, в основном стихийный характер. Так, например, в Киеве в январе-феврале 1918 г. было убито свыше 2500 офицеров царской армии, в Ростове-на-Дону - 3400, в Новочеркасске - 2000 офицеров. Это были спонтанные акции взбунтовавшихся солдат и матросов, которые направлялись не только против офицеров, но и против других имущих слоев населения. Но репрессии начали осуществляться и ЧК.

Разъясняя их смысл, Ф.Э. Дзержинский в интервью меньшевистской газете «Новая жизнь» 19 июня 1918 г. говорил «Общество и пресса не понимают правильно задачи и характер нашей комиссии. Они понимают борьбу с контрреволюцией в смысле нормальной государственной политики и поэтому кричат о гарантиях, судах, о следствии и т.д. Мы ничей не имеем общего с военно-революционными трибуналами, мы представляем организованный террор. Это нужно сказать открыто. Террор - абсолютная необходимость в данной ситуации, наша общая задача - борьба с врагами Советской власти, мы терроризируем врагов Советской власти».

После покушения на Ленина 30 августа 1918 был объявлен «красный террор». В Постановлении ВЦИК от 2 сентября 1918 г. говорилось: «На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и ее агентов». Он состоял в захвате и расстреле заложников, превентивном аресте офицеров, чиновников, помещиков, капиталистов, представителей интеллигенции. Эти акции продолжались в течение всей гражданской войны. 

Постановление ВЦИК о красном терроре было конкретизировано решением Совнаркома от 5 сентября 1918 г., где указывалось, что все те, кто связан с белогвардейскими с организациями и заговорами, подлежат расстрелу на месте. Позднее Народный комиссариат внутренних дел также издал инструкцию, опубликованную в "Вестнике НКВД», которая рекомендовала брать заложников, причем «любая попытка сопротивления должна встретить расстрел заложников». Практиковался захват в качестве заложников жен и детей офицеров; они подлежали расстрелу в случае неявки офицеров или же сопротивления при аресте. 

В Нижнем Новгороде местная ЧК сообщала, что был расстрелян 41 человек из числа врагов советской власти, чтобы отомстить за покушение на Ленина. Осенью 1918 г. 138 заложников было взято в Твери, 184 - в Иваново-Вознесенске, 50 – Перми и т.д. Лишь в течение сентября 1918 г. в Петрограде было расстреляно свыше 500 заложников, в Москве – больше 100.

Официальное сообщение гласило, что в Петрограде за сентябрь-октябрь 1918 г. было уничтожено около 800 «врагов советской власти». По оценкам историков, всего за эти месяцы было расстреляно около 15 тыс. человек, в основном из числа представителей дворянства, офицерства, буржуазии, отчасти - меньшевиков и эсеров. В результате красного террора власть на местах фактически осуществлялась Чрезвычайными комиссиями, которые во внутренней политике стали командовать местными Советами, а кое-где и местными партийными органами. 

Идеология красного террора заключалась в представлении о том, что группы людей, принадлежавших к определенному классу или социальной группе, - буржуазии, помещикам, казачеству, кулачеству и пр. - были врагами уже по определению, независимо от конкретных действий, а всего лишь по своему роду занятий, образованию, владению собственностью. «Мы не ведем войны против отдельных лиц, - заявил зам. председателя ВЧК Лацис, - мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов, что обвиненный, действовал делом или словом против Советов. Первый вопрос, который вы ему должны предложить, - к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы должны определять судьбу обвиняемого... В этом смысле и сущность красного террора». Тем не менее, именно такой идеологией руководствовались народные массы.

Нельзя не учитывать, что «революция вручила свою судьбу в руки «наинизших низов», от имени которых большевики наивно рассчитывали прийти к самому прогрессивному строю. С этого уровня социальной активности, освобожденной от привычных норм правопорядка, законности, ...поднималась волна жестокости, социальной мести за былые унижения и эксплуатацию... Жертвами становились и мораль, нравственность, и религия... В руки брались привычные булыжник, оглобля, винтовка. Далее следовали и неизбежные спутники - криминализация общества, бюрократизация аппарата, взятки, спекуляция, бандитизм.

Борьба за социализм понималась низами крайне примитивно - подобно тому, как в повести А. Платонова «Чевенгур» в городе истребляли всех представителей буржуазии, полагая, что в результате этого и наступит коммунизм. Меньшевистский лидер Ю.О.Мартов в 1918 г. в статье «Долой смертную казнь» писал: «С молчаливого одобрения Совета Народных Комиссаров люди, неизвестные народу, сидящие в чрезвычайных комиссиях, - люди, среди которых время от времени обнаруживаются преступники, взяточники, скрывающие уголовники и бывшие царские провокаторы, - отдают приказания о расстрелах, и часто... нельзя даже доискаться до то кто же именно отдал приказ об убийстве».

Серия репрессивных мер была направлена также против ранее существовавших несоветских политических партий. Тотальная их изоляция началась с принятием Декрета ВЦИК от 6 октября 1922 г. «О дополнении к Постановлению "О Государственном политическом управлении" и "Об административной высылке"». Согласно ст. 2 этого декрета комиссия НКВД получила право «высылать и заключать в лагерь принудительных работ на месте высылки на тот же срок (не свыше трех лет): а) деятелей антисоветских политических партий (ст. ст. 60, 61, 62 Уголовного кодекса); б) лиц, дважды судившихся за преступления, предусмотренные ст.ст. 76, 85, 93, 140, 170. 171, 176, 180, 182, 184, 189, 190, 191 и 220 Уголовного кодекса».

 Статьи 60-62 УК 1922 г. устанавливали  наказание (вплоть до смертной  казни) за участие в организации  или за содействие организации, стремящейся к свержению советской  власти или к оказанию помощи международной буржуазии (в том числе, как говорилось в ст. 62, путём возбуждения населения к массовым волнениям, неплатежу налогов «или всяким иным путем в явный ущерб диктатуре рабочего класса и пролетарской революции»). Другие перечисленные выше статьи имели в виду общеуголовные преступления. 

Судебные и административные репрессии обрушились чуть ли не с самого их начала и на те партии, которые разделяли социалистические и социал-демократические взгляды и были в свое время союзниками большевиков (левые эсеры, меньшевики, анархисты). Так, в ночь с 23 на 24 августа 1920 г. в Москве и окрестностях были проведены массовые аресты членов партии эсеров (свыше 250 человек). В феврале 1921 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление об очередном «усилении арестов меньшевиков и эсеров». Вскоре появился соответствующий приказ ВЧК от 28 февраля 1921 г., предписывавший «изъять... всех анархистов, эсеров и меньшевиков из интеллигенции», а также активных эсеров, меньшевиков, работающих на заводах и призывающих к забастовкам...». После Кронштадтского восстания вышел декрет ВЦИК, по которому ЧК получала право лишать социалистов свободы сроком до двух лет без направления дела в суд. Одних меньшевиков по этому декрету было арестовано свыше 500 человек. 

В революционном пафосе большевики часто ссылались на пример Парижской Коммуны, да и на опыт Французской революции XVIII в. Но надо сказать, что размах большевистского террора, направленного против нетрудовых групп и слоев российского населения, во многом превосходил цифры репрессий периода Французской революции. Что же касается нашей страны, то если, по свидетельству Лациса, за первое полугодие 1918 г. были расстреляны 22 человека, то за второе полугодие - уже свыше 6000, а всего за три года (с 1918 по 1921 г.) - 12 733 человека по всей России. 

Есть и другие цифровые данные, базирующиеся на белогвардейских и эмигрантских источниках. Так, например, судя по подсчетам комиссии, назначенной Деникиным, за 1918-1919 гг. в ходе красного террора было убито 1 766 118 человек, в том числе 6775 профессоров и учителей, 8800 врачей, 54650 офицеров, 260 тыс. солдат, 59 тыс. полицейских офицеров и агентов, 12 950 помещиков, 193 350 рабочих и 815 тыс. крестьян.