Кризис социального государства

Московский  государственный  университет

__________________________________________________________________

Социально-гуманитарный факультет

Кафедра политологии и  социальной политики 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Реферат. 

по дисциплине «Политология»

студентки 2 курса очного отделения

Ивановой  Марии Александровны 

«Кризис социального государства» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Москва - 2011г.

        Содержание.

1. Кризис  государства всеобщего  благосостояния и  новые вызовы социальных реформ..................................................................................................................3

П. Розанваллон: три кризиса государства всеобщего  благосостояния.......................4

2. Будущее государства всеобщего  благосостояния:

европейская перспектива ............................................................................................9

Социальная  система под глобальным давлением.........................................................9

Европа  как исторический проект и возможное  решение социальных проблем........10

Глобализация  и будущее социального государства в Европе.....................................12

        1. Кризис государства всеобщего благосостояния и новые вызовы социальных реформ

       Итак, во второй половине XX в. страны Западной Европы в той или иной мере сумели реализовать определенную модель государства всеобщего благосостояния. Однако финансовые проблемы, с которыми столкнулись большинство экономически развитых стран в начале — середине 1990-х гг. (а некоторые страны – уже с конца 1980-х гг.), наложили определенный отпечаток и на тенденции в реализации социальных функций общественных систем. Одним из следствий данного обстоятельства стало в известной мере размывание различий между указанными моделями. Так, государства со значительными объемами финансирования социальных расходов за счет бюджетной системы стали более активно использовать систему социального страхования и вводить элементы платности в системе государственных услуг социального назначения. Одновременно в странах с акцентом на финансирование социальных услуг за счет страхования стала просматриваться тенденция к расширению участия бюджетных источников. Активная и масштабная социальная политика, проводимая в странах с экономикой рыночного типа, не может не сказываться на общей рыночной и конъюнктурной ситуации в этих странах, на темпах экономического роста. Наиболее ощутимыми негативными последствиями проводимых социальных мероприятий являются следующие:

       • снижение конкурентоспособности товаров  на внутренних и внешних рынках по причине высокого уровня налогообложения  — как косвенного, так и платежей, исчисляемых в процентах от заработной платы;

       • выраженный и ощутимый для национальной экономики отток капитала;

       • снижение уровня трудовой активности населения из-за сверхвысокой социальной защищенности. Так, в Швеции наблюдается  отказ работников от повышения квалификации, нежелание работать сверхурочно;

       • развитие иждивенчества и элементов  спекуляции. Например, в Нидерландах  практически любое лицо, имеющее  проблемы со здоровьем (в том числе  в результате пережитого стресса) может, пройдя разовое обследование, фактически получить "инвалидность по болезни" и пожизненное пособие в размере 70% заработной платы на последнем месте работы. В результате в стране с численностью занятых 6,2 млн. человек насчитывается около 800 тыс. граждан, получивших такую инвалидность. Другим примером аналогичной ситуации является тот факт, что, хотя в Швеции достигнут один из наиболее высоких уровней стандартов здоровья населения, процент невыходов на работу по причине болезни здесь самый высокий в мире, и он постоянно растет. В значительной мере это связано с высоким уровнем социальных выплат по болезни и страхованию по краткосрочным заболеваниям;

       • высокий уровень страховых платежей. Это ведет не только к соответствующему повышению цен на товары и подрывает их конкурентоспособность, но и искажает относительную эффективность использования труда и капитала, влияя тем самым на формирование структуры экономики.

       С начала 1990-х гг. в Европе просматривается  некоторая тенденция к свертыванию  социальной деятельности государства, что связано как с проблемами роста государственной задолженности и расходов по ее обслуживанию, так и с конкретной конъюнктурной ситуацией в странах.

       П. Розанваллон: три  кризиса государства  всеобщего благосостояния. Новый социальный вопрос

       Пьер Розанваллон — французский ученый, один из теоретиков государства всеобщего благосостояния — посвятил этому историческому и социальному феномену ряд значительных работ, в том числе работы "Кризис государства всеобщего благосостояния" и "Новый социальный вопрос"¹. В этих работах Розанваллон обращается к теме кризиса государства всеобщего благосостояния, анализирует историю, взлеты и падения, успехи и просчеты, делает выводы и прогнозирует будущее. Ученый утверждает, что во второй половине XX в. модель государства всеобщего благосостояния пережила три кризиса: экономический, идеологический и философский, которые привели к необходимости кардинального обновления и модернизации общих оснований самой концепции.

       Что же произошло с государством всеобщего  благосостояния за десятилетия реализации этой модели в XX столетии? Розанваллон пишет, что в конце 1970-х гг. казалось, что вот-вот в общественной жизни восторжествует утопия, когда люди будут защищены от нужды и основных жизненных рисков. Однако начиная с 1980-х гг. рост безработицы и появление новых форм бедности показали иллюзорность этих предположений. Государство всеобщего благосостояния переживало свой первый экономический кризис в 1970-е гг.

       Второй  кризис — идеологический — приходится на 1980-е гг., когда под вопрос была поставлена эффективность методов государственного вмешательства в экономику при решении социальных проблем. Особенно активной переоценке в этот период подвергались растущая бюрократизация государственного аппарата и закрытый характер принятия решений, результатом чего стала путаница приоритетов, вызвавшая кризис легитимности.²

       Все эти проблемы существуют и сегодня. Проблема безработицы далеко не решена, что усугубляет существующие финансовые трудности. Выплата различных социальных пособий остается одной из серьезнейших проблем современного общества. Вопросы перераспределения благ и оптимизации организационно-управленческих методов также далеки от окончательного решения.

       Но  все это еще больше усугубилось  в 1990-е гг., когда наступила новая, философская, фаза кризиса. И теперь уже помимо острых проблем финансирования и управления под вопрос поставлены принципы общественной солидарности и сама концепция социальных прав — концептуальные и ценностные основы модели государства всеобщего благосостояния.

       "Мы  все еще не до конца отдаем  себе отчет, — пишет Розанваллон,  — в том, что уже вступили  в этот кризис, вынуждающий нас  говорить о новом социальном  вопросе. Нам еще предстоит  создать понятийный аппарат, адекватно  отражающий новые общественные  реалии. Но уже сейчас очевидно наличие двух важнейших проблем: это, во-первых, проблема утраты взаимосвязей между организационными принципами социального обеспечения, основанного на солидарности, и, во-вторых, крах традиционной концепции социальных прав ввиду неспособности этой концепции предложить комплекс мер для улучшения положения граждан, вытесняемых из нормальной жизни. Речь не идет лишь о том, чтобы найти новые основания для легитимности государства, как это было десять лет назад. Ведь после того, как в 1980-е гг. произошло резкое углубление социальных различий, государственное вмешательство стало вновь представляться вполне законным и оправданным. Идеология, сводившая роль государства до минимального предела, вышла из моды. С тех пор повсюду была признана незаменимость роли государства всеобщего благосостояния в деле поддержания сплоченности общества".³

       Поэтому речь идет о переосмыслении государственных  функций ради того, чтобы государство  и впредь могло успешно выполнять  эту роль. Иначе говоря, непременным  условием выживания государства всеобщего благосостояния является подведение под него нового интеллектуального и нравственного фундамента.

       Прежние механизмы, обеспечивавшие солидарность общества, переживают распад, и такой  распад, возможно, необратим. Эти механизмы опирались на систему социального страхования, благодаря чему солидарность означала все возраставшую взаимность социальных рисков. В результате государство всеобщего благосостояния стало восприниматься как своего рода страхования компания.

       В то же время в мире сегодня отмечается нарастающее отчуждение социального обеспечения и общественной солидарности. Изменение демографической ситуации, усиливающееся несовпадение интересов налогоплательщиков и тех, кто имеет право на пособие, растущее понимание различий, существующих между индивидами и социальными группами, — все это расшатывает концепцию солидарности, основанную на системе страхования. Все эти сдвиги требуют непосредственного политического решения. На смену "невидимой руке" социального страхования должен прийти прямой социальный контракт между сторонами. Однако такие перемены не происходят сами по себе.

       Продолжая анализ проблем государства всеобщего  благосостояния, Розанваллон отмечает, что традиционная концепция социальных прав также обнаруживает неспособность предложить реалистические подходы для решения проблемы маргинализации. Существующее традиционное государство продолжает функционировать как механизм возмещения. Это "государство всеобщей компенсации", исходящее из принципа разъединенности экономики и социальной сферы. Социальные права при этом оказываются не более чем правом быть на буксире. В условиях массовой безработицы и растущей маргинализации концепция социальных прав как способа компенсировать временные дисфункции системы становится неадекватной. Система вспомоществования была создана для того, чтобы компенсировать главным образом конъюнктурные риски (временная безработица и т.д.), и не приспособлена на длительную перспективу. В результате возникают дисфункции пассивного государства всеобщего благосостояния (в терминологии Розанваллона). Прежде всего, речь идет о спирали экономического саморазрушения общественной солидарности: чтобы оказывать вспомоществование значительной части населения, вытесненной с рынка труда, приходится все больше повышать взносы в систему социального обеспечения, которые платят те, кто сохраняет рабочие места. Но в перспективе это ведет к сокращению рабочих мест. Не говоря о том, что названное государство смирилось с существующим разрывом между социальным обеспечением и социальной интеграцией. ⁴ Соответственно необходимо думать о возможности активного государства всеобщего благосостояния. В этом случае должно быть углублено понятие социального права с перспективой становления правом на интеграцию в общество. Но для этого необходимо, чтобы государство преодолело традиционный стандартный подход, получив возможность персонализировать свои отношения со вспомоществуемыми, что и позволит ему приспособить свои действия к специфике тех или иных ситуаций.

       Розанваллон пишет, что при всех различиях и специфике разных стран кризис философских основ государства всеобщего благосостояния везде имеет схожие черты. Повсюду наблюдается решительный отход от того понимания социального обеспечения, которое господствовало почти в течение века. Наряду с трудностями финансового и управленческого порядка, этот философский кризис в своей основе связан с переходом общества на новый этап модернизации. Именно он побуждает обратиться к истокам проблемы прав в том виде, в каком понятие права было сформулировано либерально-индивидуалистической мыслью еще в прежние века; именно кризис подталкивает нас к преодолению старого противопоставления формальных прав реальным правам, социальных — политическим, а также обязывает пересмотреть общепринятые формы социального контракта, чтобы по-новому сформулировать понятие справедливости и правомочности для возрождения принципа общественной солидарности.

2. Будущее государства всеобщего благосостояния: европейская перспектива ⁵

Социальная  система под глобальным давлением

Послевоенное  кейнсианское государство всеобщего  благосостояния в Европе было устойчиво  настолько, насколько активно развивалась  экономика; эти вещи вообще тесно  связаны. Однако в последние годы, когда статьи расходов множились, а  охват населения социальным страхованием еще более расширился, пропорция ВВП, затрачиваемая на социальные нужды, значительно выросла.

По мере того, как экономики становились  все более открытыми, экономическая  стагнация, начавшаяся после нефтяного  кризиса, стала первым симптомом того, что система социального обеспечения, разработанная в период послевоенного восстановления Европы, в новых условиях может не работать.

В 1960-е  годы средние расходы на социальные выплаты составляли 7,5% ВВП в наиболее крупных странах Западной Европы, при 6% в Соединенных Штатах. Уже в 1980-е годы, однако, средние расходы на социальные нужды в Европе увеличились, и достигли 14% ВВП, при 9,75% в США. Разрыв между США и европейскими странами увеличился. Однако в 80-90-е годы подход к социальным проблемам радикально изменился: после золотого века процветания европейская система социального обеспечения стала определяться «политикой жесткой экономии». Как следствие, заговорили о «кризисе» государства всеобщего благосостояния. Начиная с 1970-х годов, различные теоретики заговорили о фискальном кризисе, кризисе управления, кризисе либеральной демократии, или, как назвал это Юрген Хабермас, «кризисе легитимности».

Среди ученых есть разные взгляды на причины  нынешнего давления на систему социального обеспечения, однако они согласны в одном – мы столкнулись с окончанием государства всеобщего благосостояния таким, каким мы его знали.

Европа  как исторический проект и возможное  решение социальных проблем

Возможное решение социальных проблем, как  считают Ю.Хабермас и У.Бек, лежит в проекте объединения Европы, проекте федерального европейского государства. «Без Европы нет ответа на глобализацию… Нет национального выхода из ловушки глобализации» (У.Бек). Применение специальных мер по корректированию работы рынков и создание механизмов по перераспределению социального богатства в условиях глобализации возможно, как считает Хабермас, только если Европейский Союз разовьется из его нынешней формы межгосударственного альянса в «настоящую федерацию». Интересно также, что Хабермас называет «привилегированным регионом мира» посткоммунистические страны Центральной и Восточной Европы. С исторической точки зрения? это понятно: ни так называемая «европейская социальная модель», ни «государство всеобщего благосостояния» сегодня не работают в большинстве стран этого региона. Большинство этих стран не имеют ни одной из моделей социального обеспечения, существующих в Европе – ни либеральной, ни социал-демократической, ни континентальной. Возможно, в будущем в них появится либеральная модель, типа той, что существует в Австралии, Канаде, Новой Зеландии или Соединенных Штатах. Хабермас очень хорошо понимает, что экономические ожидания европейского населения несбыточны. Главная мысль его работы «Постнациональная ситуация и будущее демократии» звучит так: способно ли хоть какое-то государство избежать насильственного принятия социальной модели, навязываемой господствующим глобальным экономическим режимом?

Ответ на этот вопрос, конечно, нужно дать негативный, отсюда вытекает и растущее значение проекта объединения Европы. Для Хабермаса, самым важным измерением глобализации является экономическое. Главное, насколько глобализация снижает способность наций поддерживать демократию и есть ли какие-то «функциональные противовесы» глобализации на наднациональном, общеевропейском уровне. Общепринятая модель государства в этом плане выглядит все более не соответствующей сегодняшней ситуации.

Глобальная  эпоха создает новое качество; вспомним два известных высказывания Хабермаса, что «власть можно демократизировать, но деньги – нет» и «деньги замещают власть». Под давлением глобализирующихся рынков национальные правительства утрачивают способность влиять на экономические циклы, так что остается мало возможностей для эффективной внутренней политики.

Поскольку рынки становятся важнее, чем политика, национальное государство все более утрачивает способность поднимать налоги и стимулировать экономическое развитие, а также «обеспечивать главные условия своей легитимности», как выразился Хабермас. Национальные государства теряют как способность к действию, так и способность сохранять свое лицо, свою коллективную идентичность, а потому опасения, связанные с иссушающим действием глобализации вполне оправданы.

Угасание  национальной модели государства приводит к далеко идущим последствиям для кейнсианской модели соцобеспечения – прежний социальный компромисс, существовавший после Второй Мировой войны, разрушен. Европейские государства больше не имеют ресурсов, необходимых для поддержания прежней социальной модели, а потому возникает старый вопрос, как совместить действие рынков и социальное измерение, особенно в отношении распределения национального богатства.

Глобализация  и будущее социального  государства в  Европе

Что касается будущего системы социального обеспечения в Европе Хабермас и Бек согласны в одном: те его трансформации, которые мы сейчас наблюдаем, необратимы. Мы входим в новую эпоху с новым балансом между экономикой и социальной сферой. «Постнациональная ситуация» Хабермаса это почти то же самое, что «постнациональная современность» Бека (или, кстати, «текучая современность» Зигмунта Баумана). Традиционное кейнсианское государство всеобщего благосостояния с его мощной «национально-государственной» составляющей, обречено, и конец этому европейскому социальному проекту положит глобализация, ее теория и практики.

Появление «индивидуализированного общества», как назвал его Бауман, сопровождается ошеломляющей властью потребительской  идеологии, усиленной общей неолиберальной тенденцией отрывать экономику от общества и овеществлять социальное.

Вера  в то, что создание федерального государства Европейского Союза  способно разрешить социальные проблемы (или обеспечить некий базовый  доход для всех граждан, что, как  считает Бауман, можно рассматривать  как еще одно человеческое право), еще объяснима в странах Европы (особенно центральной Европы). Однако в целом ее очень сложно осуществить, учитывая происходящее в мире.

Сегодня мы видим переход от социальной солидарности к усилению индивидуализма, и от идеи социального единства к идее экономической конкуренции (даже на региональной основе в расширенном ЕС), и едва ли можем согласиться с этим как с философской, так и с социальной или с моральной точек зрения.