Культура и субкультура

Содержание

Введение

Понятие культуры в его научном варианте сложилось и отстоялось в социальной антропологии, изучавшей более всего первобытные культуры и культуры ранних периодов истории. Поэтому структура культуры в них предстает как очень устойчивая, хорошо огражденная от вмешательства в нее различных течений и сил строгими запретами. Она, конечно, постепенно модернизируется, но настолько медленно и осторожно, что изменения почти незаметны даже на протяжении ряда поколений.

Совершенно  не так в современном мире. Здесь  процесс изменений очень ускорился. И в какой-то момент норма, по которой  совершалось изменение, стала существенным препятствием на пути его ускорения  и потому была сломлена. Запреты стали рушиться, дорога изменению была расчищена. Но это повлекло за собой множество последствий, в том числе нежелательных

Теория субкультур – одно из средств описания явлений культурной дифференциации современного общества. Впрочем, известны и другие термины для обозначения той же реальности, например: контркультура, общественные движения, неформалы, локальные сети, социальные страты, жизненные стили и проч. Каждое из таких определений предполагает акцент на одной из сторон изучаемого явления: символике, атрибутике, идеологии (теория жизненных стилей), внутренней структуре сообществ и типах межличностных связей (теория и метод социальных сетей), места в иерархической структуре социума (теория социальной стратификации), социальной активности и воздействия на эту структуру (теория общественных движений, контр-культуры и т.п.). При этом очевидна прикладная ориентация многих из этих теорий.

Определение “субкультуры” охватывает практически все перечисленные аспекты, потому и пользуется значительной популярностью. Это определение базируется на понятии “культуры”, фундаментальном в антропологии, что не могло не повлиять на естественность его укоренения в антропологическом (в первую очередь) дискурсе.

Рассмотрим особенности культуры и субкультуры.

1. Понятия «культура» и «субкультура»

Понятие "культура" универсально. Почти каждая наука о человеке, обществе имеет свое определение культуры. В некоторых классификациях их насчитывается свыше трехсот.

Термин "культура" употребляется в нескольких смыслах, поддающихся группировке:

1. Под культурой понимается личностная система качеств ума, характера, полученных в процессе образования и воспитания. В таких случаях говорят: "Он культурный человек". Или наоборот.
2. Культура, как социальная система организованных форм деятельности, является нам через социальные институты, традиции, нормы, ценности. В данном случае нас будет интересовать, как культура передается от поколения к поколению, какими средствами для этого обладает общество, как через культуру общество устанавливает связь с индивидом.
3. Культура понимается как целостный исторический феномен (культурно-исторический тип, локальная культура, цивилизация). Каждая из великих культур (индийская, китайская, европейская, североамериканская, славянская и др.) обладает относительной автономией.

Понятие “субкультура” сформировалось в результате осознания неоднородности культурного пространства, ставшей особенно очевидной в урбанизированном обществе. «Прежде под “культурою” понималась господствующая этическая, эстетическая, мировоззренческая система - профессиональная, поддерживаемая элитами и исходящая от элит, получавшая сакральное подкрепление. Все, что за ее пределами, - область профанного, бытового, - лишалось статуса “культуры” (ср.: обыденные представления о “культурном” и “некультурном” - поведении, вкусах, речевых стереотипах и т.д.)»¹.

Хотя появление  термина “субкультура” в научной  литературе возводят к 30-м гг. ХХ в., настоящее распространение он получил  в 1960-70-х гг., в связи с исследованиями молодежных движений. Поначалу на первый план выступает приставка “sub” (т.е. “под-”), обозначая скрытые, неофициальные культурные пласты, подстилающие “дневную поверхность” господствующей культуры. Это понятие использовалось в ряду таких, как subterranean culture (подземная культура) и underground (подполье). Просматривается и привычное восприятие неинституциональных культурных явлений как низовых – в противоположность “высокой” официальной культуре. В том же контексте ( в применении к идеологии и практике молодежного протеста против ценностей общества потребления, трудовой этики и технократической цивилизации) использовалось и понятие “контр-культура”, определявшее идеологию молодежи как разрушающую всякую культуру вообще, противостоящую культуре как таковой. Отсюда видно, что понятие “субкультура” первоначально обозначало явления, воспринимавшиеся как не- или вне-культурные. Со временем, однако, оно получило иной смысл.

Эстетика, этика, идеология молодежных сообществ  получила признание как особая “молодежная  культура”. Обнаружилось существование и других культур (напр., детской), отличающихся от официальной, но вполне реальных, со своими нормативными и символическими характеристиками. Это придало новую жизнь понятию “субкультуры”, впрочем, в несколько измененном значении. Теперь оно прочитывается как обозначение “подсистемы” культуры, указывая на мультикультурный характер современного общества.

В таком прочтении  концепция “субкультуры” оказалась  чрезвычайно плодотворной как в  научно-эвристическом (программа описания различных сегментов и вариаций культуры), так и в практически-прикладном отношении. С этим последним связан ряд ее модификаций, среди которых в последнее десятилетие наиболее актуальна, пожалуй, концепция “жизненных стилей” (life styles) , под которыми понимаются особенности идеологии, социальной психологии, потребительского поведения, языка и символики, в целом образа жизни, - характерные для различных социальных групп. Изучение “жизненных стилей” ориентировано в первую очередь на моделирование потребительского поведения их представителей. Впрочем, идеологические аспекты стилей жизни находятся в поле интересов политиков и особенно их имиджмейкеров. Еще более очевиден социальный заказчик изучения общественных движений, на практике делающего упор на организационных аспектах этих движений, средствах и возможностях мобилизации ресурсов, мониторинге властных устремлений и проч.

Определение понятия “субкультура” затруднено именно из-за фундаментальности лежащего в его основе понятия “культуры” и существования огромного множества его определений. Не имея возможности их подробного анализа и даже перечисления в рамках этой статьи, мы остановимся на определении, которое считаем наиболее операциональным (как средство сбора и описания эмпирических данных по конкретным субкультурам).

Прежде всего  приставка “суб-” в современном контексте, как мы говорили уже, подразумевает, что речь идет о подсистеме культуры как целого. Субкультура не представляет собою самостоятельного целого. Ее культурный код формируется в рамках более общей системы, определяющей основу данной цивилизации и целостность данного социума (ее мы и обозначаем словом “культура”). Субкультуры, как ее подсистемы, опираются на ее культурный код (общий для большинства их и обеспечивающей их взаимопонимание), а кроме того, ориентированы на постоянный диалог с нею. Этот диалог может принимать формы “обновления культуры”, ее “развития”, “восстановления традиций” – или “противостояния”, “разрушения” и проч., но он необходимый элемент самосознания и самоопределения субкультур. Каждая из них определяется прежде всего по отношению к Культуре (господствующей, общепринятой, материнской и т.п.), противопоставляя ей свои нормы и ценности, либо черпая в ней обоснования этих норм.

Большинство известных  определений культуры (и субкультуры  как ее разновидности) акцентируют ограниченный набор ее основных признаков. Среди них:

- знаковые (общность идеологии, ментальности, символики, культурного кода, картины мира);

- поведенческие (обычаи, ритуалы, нормы, модели и стереотипы поведения);

- социальные (социальная группа, страта и т.д., определяемая как носитель субкультуры или ее “порождающая среда”) и все они вместе (культура как “целостный образ жизни”).

Подчеркивается  еще небиологический способ воспроизводства всего вышеописанного комплекса (воспитание, образование – социализация, как средство трансляция культурной традиции).

Все эти признаки можно обобщить и уложить в  рамках модели культуры как коммуникативной системы. Коммуникативная система включает в себя:

- каналы коммуникаций (коммуникативные связи и сети). В рамках этой части модели конкретно описываются типы межличностных связей, структура сообществ, формы общения и т.п. – социальный уровень культуры);

- средства коммуникации, т.е. знаки и символы (здесь фиксируется культурный код – дискурсивные особенности, в том числе арго и вербальный фольклор; атрибутика; символика и мифология вещественного мира, телесности, пространства и времени – т.е. “язык” культуры и в целом ее картина мира). Это знаковый уровень культуры. Знаковый и социальный уровни взаимодополнительны, связаны, взаимно отражают и порождают друг друга. На знаковом хранятся и транслируются коды социальных систем, поведенческие программы - те самые обычаи и нормы, о которых шла речь. Социальный уровень есть субстрат и материализация этих кодов.

Говоря о  “каналах коммуникаций”, мы имеем  в виду два их типа: синхронные и  диахронные связи, тем самым подчеркивая  момент трансляции культурных кодов во времени, как необходимый признак, отличающий субкультуру, скажем от моды (тоже предполагающую общность символики, атрибутики, отчасти идеологии, - но не предполагающей механизмов их воспроизводства во времени).

Таким образом, наше определение субкультуры формулируется  следующим образом: субкультура  – коммуникативная система, самовоспроизводящаяся во времени. Это определение может быть развернуто в виде модели или матрицы, которую легко заполнить конкретным материалом²:

Субкультура

Коммуникативная система

1. Каналы коммуникации

(социальный  уровень культуры: связи и сообщества)

а) синхронные связи

б) диахронные связи

2. Средства  коммуникации

(Знаковый уровень  культуры): целостная картина мира  и составляющие ее знаки и  символы:

2.1. Специально  знаковые объекты:

• вербальные (арго, фольклор)
• числа
• идеограммы
• карты, деньги и проч.

2.2. Ситуативно знаковые (объекты окружающего мира, играющие в данной культуре знаковую роль). В том числе их комплексы (коды):

• пространственный
• временной
• предметный
• телесный
• актуальный

Это определение-модель представляется операциональным в  качестве средства первичной фиксации и описания субкультур. В первом разделе (“Социальный уровень”) описываются связи (их типы, конфигурации и проч.) и сообщества (структуры), заданные данной культурой, а также модели поведения, нормы и ритуалы, поддерживающие эти структуры. Во втором разделе (“Знаковый уровень”) фиксируется собственно культурный код: символика, идеология, картина мира. Здесь, в свою очередь, нужно различать (а) специально знаковые объекты (к таким относятся, например, слово и, соответственно, весь дискурсивный пласт культуры: арго, фольклор и т.д.; число и числовая символика; карты, деньги, идеограммы и мн.др.) и (б) ситуативно знаковые (напр., символика пространства, времени, вещей, тела и телесности, жестов и действий и т.д.).

Эта модель позволяет фиксировать  в полевых условиях и учитывать в процессе описания максимальное число конкретных особенностей культуры, в то же время имея в виду их соотношение в рамках целого (культуры как коммуникативной системы), а также делает сопоставимыми материалы по различным субкультурам. В то же время исследователь может сделать акцент на любом из сегментов этой матрицы, не переставая иметь в виду его место в рамках целого.

В настоящем издании акцент делается на вербальных компонентах  описываемых субкультур, поскольку  именно они пока лучше всего обеспечены источниками. Именно наличие вербальной специфики – особого арго и сложившегося фольклора – служит наиболее яркими и легко фиксируемыми признаками существования субкультуры. Возможно поэтому о многих субкультурах пока ничего не известно, кроме их фольклора и арготизмов. Вероятно и то, что здесь виною особенности научного восприятия, сложившегося в рамках письменной и уж во всяком случае вербальной культуры; потому и “видимыми” для научного сообщества становятся прежде всего словесные компоненты. Информация же, выраженная посредством иных кодов, не воспринимается (ее извлечение требует специальных аналитических процедур и осуществляется, как правило, с опорой на вербальные тексты как “перевод” невербальных). Таким образом, изучение этой стороны субкультур может послужить ключом к разгадке других.

2. Типология  субкультур

Далее встает проблема типологии субкультур. Удобной представляется типология В.Соколова и Ю.Осокина: субкультуры типологизируются в  соответствии с типами общностей  их носителей. В частности, выделяются:

- половозрастные (детская, молодежная; добавим еще упоминавшиеся в литературе субкультуры матерей, геев и парковые собрания пенсионеров);

- социально-профессиональные (авторы выделяют здесь рабочих и интеллигенцию; можно конкретизировать, назвав, например, такие профессионально-корпоративные субкультуры, нашедшие некоторое отражение в литературе, как компьютерную, медицинскую, археологическую, а также армейскую, нищенскую и криминально-тюремную);

- досуговые; религиозные и этнические;

- территориальные – напр., землячества, не всегда связанные с иноэтничностью, например, длительно самовоспроизводящееся псковское землячество в Санкт-Петербурге. К ним примыкают локальные субкультуры (в этом качестве можно рассматривать некоторые города и региональные общности, имеющие свои языковые особенности, фолкьлор, нормативные традиции и проч.). В основу типологии положен в данном случае принцип консолидации соответствующих общностей – он же определяет и источник символики (характерные особенности той или иной общности – ее облика, темперамента, социальных интересов, языка и проч. – становятся основой “языка” формирующейся в этой среде субкультуры).

3. Особенности  молодежных субкультур в России

Изучение молодежных субкультур составляет важное направление  социологии молодежи. С 60-х годов XX в. к этой проблематике обратились ведущие социологи разных стран мира; в отечественной же социологии анализ молодежных субкультурных феноменов до конца 80-х годов велся в весьма узких рамках. В известной мере это объяснялось тем, что указанные феномены в силу утвердившихся научных парадигм воспринимались как социальная патология, а подобного рода тематика в основном носила закрытый характер и ее разработка не могла вестись по свободному выбору того или иного исследователя или исследовательского коллектива. Сказывалось и то, что субкультуры, свойственные Западу, были мало представлены (по крайней мере на поверхности) в формах социальной и культурной активности молодого поколения.

Что же предопределяет российскую специфику субкультурных  образований в молодежной среде, а точнее - их слабую развитость в традиционном для Запада понимании? Три фактора, как нам представляется, здесь играют основную роль.

Первый - социальная и экономическая неустойчивость российского общества на протяжении последних полутора десятилетий и обнищание основной части населения. «В 2000 г. согласно данным Госкомстата России, молодежь (16-30 лет) составляла в численности населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума 21,2%, а в своей возрастной группе доля бедных была 27,9% . Среди безработных молодежь в возрасте до 29 лет тогда же составила 37,7%. Хотя в последующие два года отмечался некоторый экономический подъем, принципиально картина не изменилась. Для значительной части молодежи проблема физического выживания отодвигает на задний план потребности, реализуемые в формах молодежных субкультур»³.

Второй фактор - особенности социальной мобильности в российском обществе. Каналы восходящей социальной мобильности в 90-е годы претерпели коренные изменения, и молодежь получила возможность достигать престижное социальное положение в очень короткие сроки. Первоначально (в начале десятилетия) это привело к оттоку молодежи из системы образования, особенно высшего и послевузовского: для быстрого успеха (понимаемого как обогащение и достигаемого в основном в сфере торговли и услуг) высокий уровень образования был скорее помехой, чем помощью. Но позже вновь усилилась тяга к получению образования как гаранта личного жизненного успеха. Кроме того, действует фактор уклонения юношей от службы в армии. Возможность быстро достичь успеха, стать богатым, в действительности слишком часто основанная на криминале, является, тем не менее, основой для социальных установок и ожиданий значительной части российской молодежи. Этим во многом вытесняется идентификация с субкультурными ценностями в западном смысле, поскольку такая идентификация в российских социокультурных условиях противоречит реализации установок на материальное благополучие.

Третий фактор - аномия в российском обществе в дюркгеймовом смысле, т.е. утеря тех нормативно-ценностных оснований, которые необходимы для поддержания социальной солидарности и обеспечения приемлемой социальной идентичности. В молодежной среде аномия ведет к парадоксальному сочетанию актуальных оценок и глубинных ценностных предпочтений.

Если попытаться выявить черты, свойственные различным субкультурным образованиям в молодежной среде, то (1) связь с субкультурами криминала окажется одной из наиболее часто представленных - наряду с (2) влиянием западной молодежной моды, (3) феноменом романтической компенсации повседневной рутины, а также (4) воспроизводством некоторых черт советского прошлого. Эти четыре характеристики могут выступать как основа типологизации молодежных субкультур в России, и в отборе субкультурных феноменов.

Криминализация  молодежных субкультур. Истоки этого процесса носят общесоциальный характер. Большое число молодых людей осуждены за преступления и отбывают наказание в местах лишения свободы. Общее число осужденных в возрасте до 30 лет в период между 1990 и 2000 гг. составило 5576,3 тыс. человек. При суммировании мы не учитывали рецидивы, но все же ясны масштабы явления. Часть вернувшихся из мест заключения активно участвуют в формировании молодежных групп криминального характера. В середине 90-х годов в России, по официальным данным, насчитывалось более 5 тыс. таких групп. Подобного рода группировки, а в еще большей мере носители тюремного опыта - важные каналы проникновения делинквентных субкультур в молодежную среду, но все же проблема этим не исчерпывается. Масштабы организованной преступности в России таковы, что значительная часть молодежи оказывается прямо или косвенно связанной с криминальными структурами, имеет контакты с ними в сферах бизнеса, политики, развлечений и т.д. Организованная преступность фактически составляет параллельную реальность, и принятые в ее среде социокультурные ориентиры приобретают ценностное значение в молодежной среде. Из этих ориентиров особое значение имеет культ физической силы, ориентация на здоровый образ жизни как одну из высших жизненных ценностей. В наших исследованиях зафиксированы случаи, когда молодые люди добровольно лечатся от наркомании, мотивированные тем, что это обязательное условие их возвращения в преступную группировку.

Сегодня криминализированы  многие молодежные сообщества, сформировавшиеся вокруг спортивных комплексов и тренажерных залов, любительских объединений каратэ, кикбоксинга, других видов единоборства, которые в определенных случаях используются криминалом как боевые отряды при "разборках", резерв охраны и телохранителей. В своем большинстве такие объединения имеют легальный фасад спортивной организации, связь с криминалом может быть не известна многим участникам. Субкультурными признаками такого рода групп становятся конкуренция накачанных мышц (искаженная форма бодибилдинга), тренировочный костюм как наиболее приемлемая в любых ситуациях одежда, довольно часто - золотые перстни и другие знаки принадлежности к иерархии преступного мира.

Нередко солидарность криминальной молодежной группы укрепляется  совместными действиями по "оздоровлению" общества. В последнее время здесь активно проявляют себя экстремистские праворадикальные группы с более высоким уровнем организации и субкультурной определенности (скинхеды, баркашевцы). Осенью 2001 г. особенно большую тревогу общества вызвали погромы в Москве торговцев с Кавказа, где ударной силой стали подростки (возможно, футбольные фанаты, но источник событий находится в правоэкстремистской части политического спектра и в уголовном мире).

В настоящее  время все больше криминализация молодежных сообществ осуществляется структурами организованной преступности на планомерной основе - как подготовка своего кадрового резерва. Летом 2001 г., например, действовали десятки палаточных лагерей для подростков, созданные преступными группировками в разных регионах России под видом легальных форм юношеского отдыха. Известны факты, когда преступные группировки с той же целью берут шефство над детскими домами.

Влияние западных молодежных субкультурных  феноменов. По этому признаку охарактеризовать российские молодежные субкультуры здесь сложно не столько из-за изобилия быстро возникающих и исчезающих форм, сколько из-за того, что в российской среде некоторые из них являются простым заимствованием, в то время как другие могут отражать скорее сходство мотивов действий. В самом деле, российские скинхеды, возникшие как оформленное движение в начале 90-х годов XX века (всплеск их численности относят к периоду после событий сентября-октября 1993 г.), хотя по форме близки к западным аналогам, но порождены прежде всего внутренними проблемами страны. «В общем, существуют разные дистанции российских субкультурных феноменов от западных образцов»⁴. Сюда можно отнести такие субкультуры, как: футбольные болельщики, экологисты, байкеры versus мотоциклисты, рейверы, хип-хоп культура.

Романтическая компенсация повседневной рутины. В выделении этого признака ряда молодежных субкультур для нас важна не столько мотивация соответствующих действий, сколько выявление фактора, внешнего по отношению к конкретным субкультурным проявлениям. Как и криминализация общества, и западные влияния, романтическая компенсация может быть рассмотрена в данном аспекте. Она выражает особенности и данного времени, и общего для молодежи (в модели европейской цивилизации) стремления к обновлению, приключению, испытанию себя в необычных условиях, поиску смысла жизни и т.д.

"Тяга к  опасному" реализуется в различных  формах молодежных сообществ  и не обязательно имеет криминальный  оттенок. Фактически субкультурными  образованиями стали группы, объединяемые  интересом к экстремальным видам спорта. Некоторые сообщества сформировали довольно развитую идеологию на перекрестке актуальных общественных проблем и практику испытания волевых качеств личности в экстремальных условиях. Социологи относят сюда такие субкультуры, как диггеры и толкинисты.

Заключение

Таким образом, “субкультурная” парадигма, открывая очевидные исследовательские перспективы, в то же время ставит множество вопросов. Назовем, например, следующие:

• вопрос о мультикультурной структуре современного общества (можно ли описать его как некую совокупность субкультур и распределяется ли население между ними без остатка или есть группы вне любых субкультур?);
• проблема взаимоотношений между разными субкультурами: по имеющимся уже теперь сведениям, многие из них перекрываются (напр., отмечены явления “общей периферии” разных субкультур и “миграции лидеров”);
• проблема взаимообменов культурных фондов разных субкультур и всех их – с господствующей культурной традицией (роль их как источника инноваций, обеспечивающих в одних случаях устойчивость культуры в изменяющихся обстоятельствах, в других – вызывающих ее разрушение);
• вопрос о соотношении субкультуры и сообщества (социальные общности: возрастные, профессиональные и др. – рассматриваются как носители субкультур, “порождающие среды”, как результат материализации знаковой картины мира, транслируемой субкультурой, и т.д.). В любом случае, надо обязетльно учитывать несовпадение понятий “субкультура” и “сообщество” (в рамках одной субкультуры – т.е. знакового, коммуникативного поля – может существовать множество сообществ, нередко враждующих, активно противопоставляющих себя друг другу. Тем не менее, они пользуются языком одной и той же культуры и в этом смысле образуют единое поле).

Можно продолжать это перечисление, но уже сказанное свидетельствует о перспективности субкультурной парадигмы для описания современного общества. Она имеет и прикладное значение – не только для рекламы или политического менеджмента, но и как средство обеспечения взаимопонимания между разными сегментами социума, “взаимопереводимости” их культурных кодов.

Список литературы

1. Луков В.А. Особенности молодежных субкультур в России // Социологические исследования. – 2002. - №.10. – С. 79 - 87.
2. Полищук В.И. Культурология: Учебное пособие. – М.: Гардарики, 1999. – 446 с.
3. Шишова Н.В., Грожан Д.В., Новиков А.Ю., Топчий И.В. Культурология. – Ростов н/Д: Феникс, 2002. – 320 с.
4. Щепанская Т.Б. Традиции городских субкультур // Современный городской фольклор. - М.: РГГУ, 2003.

¹ Щепанская Т.Б. Традиции городских субкультур // Современный городской фольклор. - М.: РГГУ, 2003. – С. 41.

² Щепанская Т.Б. Традиции городских субкультур // Современный городской фольклор. - М.: РГГУ, 2003. – С. 71.

³ Луков В.А. Особенности молодежных субкультур в России // Социологические исследования. – 2002. - №.10. – С. 81.

⁴ Луков В.А. Особенности молодежных субкультур в России // Социологические исследования. – 2002. - №.10. – С. 85.