Культура в Средние века

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

БАЛТИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

"Военмех"

 

 

 

 

Реферат по культурологии  на тему:

"Культура  в Средние века"

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Работу выполнил студент гр.А-102

Обидин Е.В.

Работу принял преподаватель 

кафедры культурологии

Снесарь В.И.

 

 

 

 

 

 

Санкт-Петербург 2012 г.

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

1) Введение 3

2) Культура Европейского Средневековья 4

§1. Материальная культура Европы в Средние века 4

§2. Социальная культура Европы в Средние века 5

§3. Духовная жизнь  средневековой Европы 8

3) Заключение 10

4) Список Литературы 11

 

                  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

Средневековая культура — культура христианская, она хотя и отрицала языческое отношение к миру, тем не менее, сохранила основные достижения античной культуры. Политеизму она противопоставляет монотеизм; натурализму— духовность; культу удовольствий — аскетический идеал; познанию через наблюдение и логику — книжное знание, опирающееся на Библию. Пристально вглядываясь в глубины собственной души, средневековый человек обнаружил неповторимость, уникальность и неисчерпаемость личности. Это вело к признанию  божественной личности, сделав возможным переход от политеизма к монотеизму.В средневековой культуре прослеживается постоянное стремление к самосовершенствованию и избавлению от греховности. По мнению ученых, на умы и души людей Средневековья влияло владеющее ими чувство неуверенности, связанное с низким материальным достатком, ожиданием различного рода земных бедствий, войн и Страшного суда. Будущее блаженство не было никому гарантировано, несмотря на благочестивый образ мыслей и жизни, поскольку козни дьявола были весьма хитроумны и зловредны. Античный же человек черпал свою уверенность в созерцании неизменного, вечного космоса и, прежде всего, природы. Из благоговейного созерцания вырастала уверенность в том, что «из ничего ничего не происходит». С потерей уверенности в прочности социоприродного порядка отбрасывается эта основная посылка античного самосознания и утверждается принцип сотворенности мира «из ничего», «по божественной воле». Ликвидируется пантеистическое признание единства природы и Бога, обнаруживается их принципиальное различие, дуализм  Бога и мира.

Единый и вездесущий Бог действует  на основе собственной воли, и люди не могут понять природы его действий и осознать их результаты. Фатализм являлся одной из ведущих черт миросозерцания средневекового индивида, поскольку считалось, что как жизнь природы, так и жизнь человека полностью зависели от Бога. Средневековая культура носила символический, зашифрованный характер, природа виделась неким хранилищем символов, поскольку являлась творением божественного духа. Оказавшийся перед лицом необозримого мира человек увидел, что в нем действуют законы и нормы, неподвластные человеческому разуму, но тем с большей радостью и надеждой он осознал, что в нем есть Высший Разум и Высшая Справедливость. Отмечая универсальность средневекового символизма, исследователи обычно подчеркивают особую роль книги, и в частности, Библии. Культура сознания и самосознания приобрела книжный характер; появился, осознавался и культивировался интерес к книжной учености и начитанности как основному показателю культуры. Вместе с тем человек, вчитываясь в слово Божие, прислушиваясь к тому, как оно отзывалось в глубинах его «Я» и структурировало его действия, наполнял моральным смыслом свою жизнь, свои поступки и помыслы.

Перед человеком открылся ранее  невидимый мир: Бог вездесущий заботится  о нем и любит его. Для спасения человека он послал на муки своего Сына Единородного. Это была область иного  видения мира — через любовь, любовь к ближнему. В познании человека рациональность, была далеко не главным , в нем  открылись такие  пространства, как вера, надежда, любовь. Перед  лицом Божественного провидения человек осознавал свою слабость и зависимость.Новое понимание культуры позволило человеку осознать свою уникальность: Бог создал человека, его бессмертную душу. Счастье не в познании себя, а в познании Бога. Культура начала пониматься не как воспитание меры, гармонии и порядка, а как преодоление ограниченности, как культивирование неисчерпаемости, бездонности личности, как ее постоянное духовное совершенствование.

Культура Европейского Средневековья

§1. Материальная культура Европы в Средние века

Средние века — это период, начало которого совпало с отмиранием эллинско-классической, античной культуры, а конец — с ее возрождением. Он охватывает более тысячелетия с V по XVI в., и в социально-экономическом отношении соответствует зарождению, развитию и разложению феодализма. Соответственно выделяют этапы раннего (V-IХ вв.), зрелого (Х-ХIII вв.) и позднего (ХIV-ХVI вв.) Средневековья. В основе средневековой культуры лежит взаимодействие двух начал: собственной культуры «варварских» народов Западной Европы (так называемое германское начало) и культурных традиций Западной Римской империи (романское начало). К этим традициям относят мощную государственность, право, науку и искусство, а также христианство. Культура Рима усваивалась во время его завоевания «варварами», взаимодействовала с традиционной языческой родоплеменной культурой народов Северо-Западной Европы.

Западноевропейская культура формировалась как целостность:

1) на базе феодальной формы собственности, основанной на личной и поземельной зависимости крестьян от вассалов-землевладельцев, присваивающих себе их труд (или продукты труда) в самых разных формах (натурой, рентой, на договоре и т. п.);

2) в условиях сословно-иерархической структуры общества, пронизанной сверху донизу сословной замкнутостью и отношениями вассального служения сюзерену;

3) в процессе бесконечных войн, которые несли голод, разрушение, смерть и ощущение трагизма человеческой жизни;

4) в духовной атмосфере эпохи, где своеобразно переплетались традиции «погибшей» античной культуры, христианства и духовной культуры варварских племен, чей героический эпос сохранял свою привлекательность и влияние вплоть до Нового времени. Рассмотрим эти грани средневековой культуры. Ее материальную основу составляли феодальные отношения, главной особенностью которых были:

    5)условность собственности на землю: феодал «держал» феод — землю с крестьянами на правах владения, получаемого от вышестоящего феодала (сеньора), который в свою очередь также являлся вассалом феодала, занимающего более высокую ступень в политической иерархии;

   6) личное и экономическое подчинение крестьян «держателям» земли.

Средневековая культура формировалась  в условиях господства натурального хозяйства замкнутого мира сельского  поместья, неразвитости товарно-денежных отношений. В дальнейшем социальной основой культуры все более становились городская среда, бюргерство, ремесленное цеховое производство, торговля, денежное хозяйство.

Каковы же средневековые взгляды  на экономическую деятельность? Материальное богатство необходимо, поскольку  без него люди не могут жить и  помогать друг другу, но значение его  второстепенно, оно существует для человека, а не человек для богатства.

Человек должен был быть уверен в  том, что занимается делом ради всеобщей пользы и что прибыли, которые  он извлекает, не превышают справедливой оплаты его труда. Имущество, даже в  наилучшем случае, представляло собой  некоторое бремя. Оно должно быть добыто законным путем; принадлежать как можно большему числу людей; давать средства для помощи бедным. Пользоваться им нужно по возможности сообща. Его обладатели должны быть готовы делиться с теми, кто в нужде, даже если нужда их не достигает нищеты.

Труд был разделен между различными классами социальной пирамиды отнюдь не равномерно. Существовал конкретный спрос, и человек работал для того, чтобы заработать себе на жизнь и поддерживать свое существование. Во времена Средневековья, а впрочем, и до него, как показал Макс Вебер, не существовало никакого стимула работать больше, чем необходимо для поддержания своего традиционного жизненного уровня.

Исходной точкой всякой хозяйственной  деятельности в этот период является естественное ограничение потребностей: сколько благ потребляет человек, столько и должно быть произведено (такое хозяйствование В. Зомбарт называет «расходным»). Размеры и характер потребностей были вполне определенными для каждой социальной группы. В частности, для дворянства это положение и определяло меру хозяйственной активности: вести жизнь сеньора — означало жить «полной чашей» (охота, турниры, балы) и «давать жить многим», одновременно презирая деньги, существовавшие для того, чтобы их тратить.

Для массы простого народа было принято  просто приводить доходы в соответствие потребностям. Каждая семья получала такое количество усадебной земли, выгона, леса, в каком она нуждалась для своего «нормального» существования. У крестьян и ремесленников были различия в понимании существа «пропитания»: если для крестьянина являлись достаточными размеры его владений, то для ремесленника достаток определялся возможностями сбыта изделий. Но основная идея была одной и той же — покрытие потребностей.

 

Экономическая организация городов  бьла сравнительно статичной. В конце Средних веков ремесленники были объединены в цехи. Несмотря на то, что среди членов цеха всегда был кто-то, кто с трудом сводил концы с концами, в общем, мастера всегда могли быть уверены в том, что работа их прокормит и они не останутся босыми и голодными. Если мастер изготавливал хорошие товар, то этого было вполне достаточно, чтобы обеспечить ему жизненный уровень, положенный его сословию.

Накопление капитала до конца XV в. происходило очень медленно. Люди копали рудники, искали клады, разбойничали, занимались алхимией, принципиально  не стремясь добыть большие и быстрые  деньги в рамках обычного хозяйствования.

Другой важной особенностью средневекового хозяйства являлся сам характер труда — и для крестьян, и  для ремесленников он был «одиноким творчеством»: люди жили своим трудом, вкладывали в них душу, чуть ли не со слезами расставались с продуктами труда, ручались за них своей честью. Работа приносила определенное удовлетворение труженикам, но все таки они трудились только потому, что им приходилось работать, чтобы пропитаться.

Человек мог состояться лишь как член своей профессиональной группы. Поэтому он стремился культивировать лишь характерные для нее навыки, довести до совершенства старое, а не искать новое в организации труда, технологиях.

Традиционная экономика опиралась  на старый опыт, не любила новшеств, производила  разнообразную, а не стандартную  продукцию. Ее главная идея — покой  и уверенность в возможности  человека обеспечить свое существование  без трудовых сверхусилий. И по мере развития производительных сил эта уверенность росла, сопровождаясь неразвитостью навыка к расчету, количественному учету в хозяйствовании, ориентацией на качество, на производство как акт творения («ремесленник творил вещь, как Бог творил мир»).

Одновременно с этим шло накопление практических знаний, которые в форме рецептов для воспроизведения сохранялись в ремесленных цехах и передавались среди мастеров из уст в уста. В такой же своеобразной форме шел и процесс технического развития: применение водяных и ветряных мельниц, изобретение хомутов и подков, подъемников для строительства храмов и т. д. Машины получали все большее распространение, подготавливая возникновение «новой» Европы.

Итак, традиционный (добуржуазный) культурно-экономический тип был основан на «межличностных» (коммунократических) отношениях, когда человек участвовал в экономической деятельности как член определенной социальной группы, его роль в конкретном труде и распределении, отношение к ним определялись принадлежностью к группе. Экономическая деятельность не была связана с накоплением, а имела целью непосредственное потребление.

 

§2. Социальная культура Европы в Средние века

Социальная культура западноевропейского Средневековья характеризуется идеалами сословной иерархии и служения. Эту сферу культуры отличает иерархическая вертикаль, где социальные отношения сеньора и вассала строились на основе договоров, семейных связей, личной верности, преданности и покровительства, скрепляющих «раздробленное» общество. Во многом это было обусловлено влиянием христианства, которое освятило структуру феодального общества. Идея сословного разделения насквозь пронизывала в Средневековье все теологические и политические рассуждения. Однако в средневековой картине мира центральное место занимали социальные группы, которые дробились по иерархии : три главных сословия феодального общества, представленных прежде всего горожанами: духовенство, рыцарство, народ, каждое из них имело свое иерархическое членение, за каждым признавалась не просто полезная для общества функция, но, что значительно важнее в богоустановленном мире, — священная обязанность.

Все заботы о духовной жизни («дела  небесные») — удел духовенства. Поэтому духовенство считалось первым, высшим сословием. Оно разделялось на клир (священнослужители, деятели церкви) и монашество, которое олицетворяло переход от общинного ожидания царства Божия на земле к достижению индивидуального спасения путем совместной святой жизнедеятельности. Одним из первых орденов западной церкви является Бенедиктинский (VI в.). Характерной особенностью бенедиктинцев было практическое милосердие, высокая оценка труда, активное участие в экономической жизни общества. Главной целью Доминиканского ордена (XIII в.) являлась борьба с еретиками. Монахи Францисканского ордена (XIII в.) стремились подражать нищенской жизни Христа на земле.

Религиозность как доминанта духовной жизни. Задача церкви была достаточно сложна: хранить культуру церковь могла лишь «обмирщаясь», а развивать культуру можно было только углубляя ее религиозность. Эта противоречивость была высказана Августином в его работе «О граде Божьем» (410 г.), где он показал историю человечества как извечную борьбу двух градов — града Земного (общности, основанной на мирской государственности, на любви к себе, доведенной до презрения к Богу) и града Божьего (духовной общности, построенной на любви к Богу и доведенной до презрения к себе).

Вся история средневековой культуры — это история борьбы церкви и  государства, их слияния, уподобления  церкви (папства) государству и реализации его божественных целей. Возвышение государственности было необходимо не только светской власти, но и церкви как доказательство реальности мощи христианства. Главным орудием возвышения церкви стало рыцарство, что позволяет выделить рыцарскую культуру как явление средневековой жизни. Ярким проявлением этих притязаний церкви явились крестовые походы — попытка мечом объединить и расширить христианский мир под властью папства, которая основывалась на раздробленности феодальной Европы, когда именно церковь была скрепляющей христианский мир силой, опорой в борьбе с мусульманским Востоком.

     Спасение «в миру» становится все менее возможным, и религиозная мысль от попытки воплотить град Божий на земле все более обращается к советам Христа о спасении на небесах. Трагическое величие средневековой культуры состоит в неосуществимом стремлении к всеобъемлющему синтезу Бога и человека, что не получается ни на земле, ни на небе.

В реальной жизни высшие государственные  задачи («дела земные») — поддержание церкви, защита веры, упрочение мира, защита народа от насилия и т. д. — оказывались священной обязанностью рыцарства. Рыцарь это идеал человека, но во многом идеал рыцаря далек от христианского образца человека, но он преломлял христианские добродетели в соответствии с условиями жизни рыцарства.

Конечно, идеал монаха или рыцаря всегда оставался идеалом, который лишь частично реализовался в поведении людей. Монахи уплачивали штраф в папскую казну за очищение от грехов. Рыцари свои грехи замаливали, как правило, на старости лет, уходя в монастырь или проще: на умершего рыцаря надевали монашескую рясу. Этой же цели служили и пожертвования на церковь, участие в крестовых походах и т. д.

Третьему же сословию, то есть простому народу, Господь повелел трудиться, возделывая землю или торгуя плодами  своего труда и тем обеспечивая  существование всех. В связи с этим христианский образец человека трансформировался в сословные идеалы, которые так или иначе учитывали реальные возможности сословного человека.

В этих условиях личная свобода индивида не продвинулась дальше свободы выбора господина. В Средние века начался переход от рабовладельческого сообщества равных, свободных граждан к феодальной иерархии сеньоров и вассалов, от этики государственности — к этике личного служения.

Средневековый тип отношения человека к миру складывался на основе феодальной собственности, сословной замкнутости, духовного господства христианства, преобладания универсального, целого, вечного над индивидуальным, преходящим. В этих условиях важнейшим достижением средневековой культуры стал поворот к осмыслению проблемы становления человека как личности.

Существенным отличием общества этого  периода являлось отсутствие личной свободы. В раннем Средневековье каждый был обречен соответствовать своей роли, предписанной социальным порядком. У человека не было никакой возможности перемещаться по социальной лестнице.

Личная, экономическая и общественная жизнь регламентировалась правилами  и обязанностями, которые распространялись практически на все сферы деятельности человека, однако при этом он не был одинок и изолирован. Личность, по сути, отождествлялась с ролью человека в обществе; это был крестьянин, ремесленник, рыцарь, но не идивид, который мог поступать сообразно своему выбору. При рождении человек попадал в определенное экономическое положение, которое гарантировало ему ставший уже традицией жизненный уровень, хотя это влекло за собой экономические обязательства по отношению к вышестоящим в социальной иерархии. Однако в пределах своей социальной группы каждый имел возможность для достаточной свободы выражения собственной личности. Средневековое общество, с одной стороны, было структурировано и давало человеку ощущение уверенности, а с другой — держало его в рамках или, скорее, в оковах.

После XIII в. наметился мировоззренческий  поворот, все более осознавались притязания отдельного человека на признание. Человек становился сословной личностью (в отличие от родовой личности античного мира), обретающей в рамках своей социальной группы определенную свободу.

Следующий этап — выполнение человеком  своих социальных ролей. Собственно говоря, в зрелом Средневековье человек  выступал не как личность, а как  исполнитель социальной роли (купец, рыцарь, ремесленник), которая воплощается в профессии. Человек отождествлялся со своей профессией, а не занимался той или иной профессиональной деятельностью. В позднем Средневековье единство и иерархизованный порядок общества ослабевали. Росло значение капитала, индивидуальной экономической инициативы и конкуренции; возникла предпосылка для образования нового денежного класса. Все классы общества подверглись внедрению индивидуализма, который оказывал влияние на все сферы человеческой деятельности: на вкусы и моду, на искусство и философские учения, даже на теологическое мышление.

Тем не менее человек вырвался из феодального общества и разорвал те узы, которые одновременно обеспечивали ему чувство уверенности и  ограничивали его. (Италии, по словам Буркхардта, принадлежит «первый опыт среди представителей европейской семьи в отношении развития личности», а итальянец — это первый «индивид»). Возник новый, буржуазный класс, представители которого были настроены на решительные преобразования и преисполнены инициативы, силы и честолюбия. Начиная с XIII в. аристократы и бюргеры жили вместе, за общими стенами городов; сословные различия стали стираться, богатство становилось более существенным и уважаемым элементом, чем «голубая» кровь.

Христианская религия упростила и гуманизировала культ, запретив жертвоприношения и отказавшись от жесткой регламентации поведения человека в быту. Сложная обрядность языческих религий создавала перегородки между людьми: люди разных религий не могли вместе ни есть, ни пить, ни свободно общаться.

Христианство свершило великий  исторический синтез, наследуя и по-своему преобразуя интеллектуальные завоевания предшествующих эпох: идеи и образы различных религий Ближнего Востока, традиции греко-римской античной философии. При этом освоение существовавшей ранее философской и религиозной мысли шло в русле духовно- нравственных исканий эпохи, что придавало христианству особую привлекательность.

Главная христианская ценность —  любовь как связующая нить человека с Богом, как любовь к Богу, которая противостоит греховной и низменной плотской любви.

Главным догматом христианства является вера в единого всемогущего и всеблагого Бога, причем решающее значение для христианства имеет то представление о Боге, что Он есть Бог-Отец, Бог-Любовь, а люди — дети Божии.

В христианстве образцом выступает  человек смиренный, духовный, страдающий, жаждущий искупления грехов, спасения с Божьей помощью. Сущность нравственного идеала средневековой христианской идеологии можно представить единством Веры, Надежды и Любви. В этой триаде Вера выступает как особое состояние духа, как ведущая к Богу святая простота. Надежда олицетворяет идею спасения от греха с помощью Бога через загробное воздаяние, путь к которому — смирение, следование образцам освященного церковью поведения. Любовь понимается как любовь к Богу, как связь, устремление к нему человека.

Всегда ли христианство имело в  Средние века абсолютно господствующее положение или ему противостояло, выступало альтернативой какое-либо другое явление? В период раннего Средневековья, вплоть до X в., даже в таких официально христианских странах, как Англия, Франция, Италия, наряду с христианством сохраняли большое влияние языческие верования, для различных социальных слоев наблюдалась своя особая религиозность. Так, для знати более характерно формальное исповедание христианства и менее выражено сохранение язычества. Для простонародья — наоборот.

Данный факт свидетельствует не только об экономическом подъеме, но и о повышении религиозного энтузиазма людей. Так, начиная с X в. и до эпохи  Просвещения (конец XVII — начало XVIII в.) христианство стало религией, которая  входила в жизнь каждого европейца  с момента его рождения, сопровождала его на протяжении всего его земного  существования и вводила в загробный мир.

Жизнь простых людей была пронизана религиозностью до мелочей, но сама эта религиозность подчас выглядела богохульством из-за потери дистанции между «божественным» и «человеческим». К Богу относились как к человеку с его грубой натурой, были популярны непристойные песенки о евангельских персонажах. Сочетание скабрезности и богохульства было проявлением не развращенности этих людей, но скорее варварской детскости их восприятий и представлений.

Высшим проявлением такого своеобразия  средневековой культуры были народные праздники, в том числе карнавалы, где естественная потребность в  психологической разгрузке, в беззаботном  веселье после тяжких трудов выливалась в пародийное осмеяние всего высокого и серьезного в христианской культуре: «литургия наизнанку — богослужение идольское», «праздники дураков» и т. д. Это причудливое, гротескное мироощущение проявлялось не только в народной смеховой культуре, но и в официальной христианской культуре, к созданию которой непосредственный доступ имел простой человек. Например, в средневековой мистерии (театрализованное жизнеописание Христа), в книжной графике, в скульптуре и росписи храмов в серьезные евангельские сюжеты вплетались «шалости», дьявольские буффонады, сатирические жанровые сценки (эти комедийные сценки так и назывались фарс — «начинка»), фольклорные образы диковинных зверей, вурдалаков и т. д. Церковь пыталась бороться с этим, но оказалась бессильна.

Переход от античного атлета, живущего в гармонии с миром, земными радостями, к аскету, устремленному к духовному  единству с Богом, являл собой  новый уровень духовного самосознания человека.

 

§3. Духовная жизнь средневековой Европы

Главными чертами духовной культуры Средневековья являются:

1) доминирование христианской религии.

2) традиционализм, ретроспективность. Чем древнее, тем подлиннее — вот кредо связи нового и старого в духовной жизни.

3) символизм, когда текст (Библия) дает повод для размышлений, толкований. Вся интеллектуальная культура Средневековья экзегична:

+ первый этап экзегезы — семантический  анализ текстов Библии,трудов отцов церкви;

+ второй — концептуальный анализ (смысловой);

+ третий — спекулятивный, когда  автор получает возможность высказывать собственные мысли, маскируя их авторитетными суждениями.

4) дидактизм. Особое внимание уделяется формам интеллектуальной деятельности — дискуссиям, искусству аргументации, связям учителей и учеников.

5) универсальность, энциклопедичность знания, когда главным достоинством мыслителя является эрудиция.

6) рефлексивность, психологическая самоуглубленность.

Необходимо отметить роль исповеди в духовной жизни человека, очищения, искренности для его душевного спасения.

7) историзм духовной жизни. Обусловлено христианской идеей неповторимости событий, их единичности, вызванной уникальностью факта явления Христа.

8) иерархичность духовной сферы. Она проявляется в постановке проблемы отношения знания и веры, которая активно обсуждается богословами и философами. Именно философия стала средством, которое весьма своеобразно «ограничивало» христианскую религию изнутри. Действительные взаимоотношения между философией и религией, а также представления о них у духовной элиты общества в значительной степени предопределяли жизнь средневековой культуры в целом.

Принципиальные решения этой проблемы были выработаны еще в первые века христианства апологетами и отцами церкви. На латинском Западе рельефно приявились две взаимоисключающие точки зрения. Один из крупнейших западных теологов Квинт Тертуллиан еще в конце II в. настойчиво и бескомпромиссно проводил мысль, что вера исключает разум и не нуждается в нем: Вера в Христа и человеческое разумение несовместимы. Поэтому, чтобы прийти к Богу и принять христианское вероучение, не нужна никакая философская ученость — достаточно одного простодушия. Значительно более сбалансированную точку зрения выработал крупнейший христианский мыслитель Аврелий Августин (354-430), выдвинув и всесторонне обосновав мысль, что вера и разум — это лишь два различных вида деятельности одного рода мышления. Поэтому они не исключают, а дополняют друг друга. Разум есть мышление с пониманием, а вера — мышление с одобрением (или «согласное понимание»). Отсюда вывод, что вера дает разуму истины, которые он должен затем прояснить, а в проясненные истины человек крепче верит.

Становление буржуазных экономических  отношений и связанная с этим растущая заземленность мировоззренческих интересов человека дают импульс развитию знаний, называемых научными. Средневековая наука выступала как способ осмысления авторитетных данных Библии. Главным методом познания в этих условиях является постижение смысла божественных символов.

В средневековой науке является ориентация не на причинно-следственные связи между вещами, а иерархические, когда идет поиск небесных «прототипов» земных вещей.

Средневековая наука не сформулировала еще представлений о «самозаконности» мира, не имела почвы для идеи о законах природы, чисто вещные, не одухотворенные Богом связи не обладали авторитетом истины. Бог стоял за вещами природы, как мастер за созданной им вещью. Наука в Средние века опиралась главным образом на абстрактное мышление. При непосредственном обращении к природе она пользовалась, как правило, методами наблюдения; видела свою цель не в том, чтобы способствовать преобразованию природы, а стремилась понять мир таким, каким он предстает в процессе созерцания, не вмешиваясь в естественный ход событий и не руководствуясь соображениями практической пользы.

Но потребности хозяйствования побуждали изучать почвы, металлы, наблюдать природу, делать физические и химические опыты и т. п. Появляется Алхимия. Будучи неистовыми экспериментаторами, алхимики видели выход к новому знанию только через откровение в ходе мистерии как особого состояния сознания. Настоящий алхимик стремился не получить золото, но найти способ его получения.

Несмотря на такую идеологию  научного поиска, в эпоху Средневековья в Европе были изобретены часы, налажено производство бумаги, появились зеркало, очки, проводились медицинские опыты, вплоть до анатомических. По мере развития практики хозяйствования, накопления опытных знаний кредо Августина «Верую, чтобы понимать» неуклонно вытеснялось новым: «Понимаю, чтобы верить» (П. Абеляр).