Культура Владимиро-Суздальской Руси (XII-XIII вв)

ТЕМА Культура Владимиро-Суздальской Руси (XII-XIII вв)

Содержание

Введение

Одна из наиболее значительных художественных школ древнерусского изобразительного искусства и архитектуры cложилась в северо-восточной Руси в период усиления Владимиро-Суздальского княжества (XII - первая половина XIII вв).

Памятники художественной культуры Владимиро-Суздальского княжества, созданные в период его политического расцвета, являются важными источниками для изучения древнерусского общества, позволяют более глубоко исследовать политический и религиозно-этический идеал Средневековой Руси. В работах Н.Н. Воронина, В.Н. Лазарева, Г.К. Вагнера,

во многом сформировавших современные представления о культуре Владимиро-Суздальского княжества, были детально проанализированы памятники архитектуры, живописи и прикладного искусства. Однако идейный замысел, положенный в основу создания художественных памятников, ученые связывали лишь с демонстрацией высокого социального статуса ктиторов. Всестороннее изучение памятников византийской и древне-русской литературы, предпринятое в течение двух последних десятилетий, позволило значительно расширить источниковую базу исследований социально-политического и социально-психологического аспектов культурных явлений, дало возможность по-новому взглянуть на закономерности развития средневековой исторической и политической мысли.

Данная работа ставит своей целью проследить историю развития культуры Владимиро-Суздальской Руси в XII-XIII вв.

1 Заселение Владимиро-Суздальской земли славянами. Образование великорусской народности

В середине 12 в. Киевская Русь распадается на несколько княжеств внутри которых формируются более мелкие, вассальные по отношению к ним княжества.

Бесконечные усобицы и половецкие нападения ослабили Киевскую Русь окончательно. До смерти одного из мономаховичей в 1132 г. Русь ещё с успехом отбивала нашествие половцев. Эта почти двухвековая борьба Руси с половцами имеет значение для Европы. В то время как она предпринимала

крестовые походы на азиатский Восток, на Пиренейском полуострове против

мавров Русь своей борьбой с половцами прикрывала левый фланг Европы. Но эта историческая заслуга стоила Руси очень дорого: начался отток населения из Киевской Руси, который круто изменил её дальнейшую историю.

Отлив населения из Поднепровья шел в двух направлениях двумя противоположными струями: 1-я – на запад, 2-я – в противоположную сторону на восток.

С первой половины 12 в. наблюдается прилив переселенцев из Приднепровья. В конце 11 столетья, после Любеческого съезда в 1097 г., Суздальская земля выделилась в особое княжество – она была отдана Владимиру Мономаху, который начал обустраивать её для младшего сына Юрия. С этого момента началась усиленная колонизация земли и строительство городов северо-восточного края.

Под давлением русской колонизации финские племена уходили со своих мест или сливались с пришедшими.

Столкновение вызывалось не самой встречей с туземцами, а с попытками распространить христианство, ещё до введения, которого финские племена уже начали перенимать языческие верования славян. Вместе с язычниками туземцы боролись против христианства.

Восстание охватило Ростово-Суздальскую землю и было настолько сильным, что для его подавления приезжал сам Ярослав Мудрый.

Два фактора в образовании нового племени: этнографический, вызванный к соприкосновению русских переселенцев с инородцами в междуречье Оки и Волги, и географический, в котором сказалось действие природы края.

Сливаясь с Русью, финны, в свою очередь, оказали на неё своё влияние.

Пришлая Русь заимствовала некоторые элементы быта. Финны, со своими антропологическими и этнографическими особенностями, со своим языком, обычаями и верованиями входили в состав русской народности.

Кроме того влияние финских туземцев на состав общества, какое создавала русская колонизация Верхнего Поволжья. Туземское финское население пополняло преимущественно села, причём оно имело признаков значительного социального расчленения, деления на высшие и низшие классы. В силу этих причин русское и обрусевшее население становилось более сельским по своему составу, чем оно было в южной Руси. Таким образом, из встречи русских пришельцев с финским туземским населением вышла тройная смесь:

1. религиозная, которая легла в основу мифологического созерцания

великороссов

2. племенная, из которой выработался  антропологический тип великоросса

3. социальная, которая в составе  верхневолжского населения дала  перевес сельским классам.

Первые владимиро-суздальские князья.

В пору феодальной раздробленности Руси на северной окраины Киевского государства.

Поднимается новый центр русской культуры и государственности – город Владимир, младший в семье старых русских городов северо-востока: Ростова, Суздаля.

Настоящим хозяином северо-восточной Руси стал сын Долгорукого Андрей Юрьевич Боголюбский.

В Ростово-суздальской земле было два старших вечевых города – Ростов и Суздаль. Однако новый князь сразу повел решительную борьбу против боярства.

Своей столицей он сделал сравнительно новый город Владимир, а резиденцией – великолепный белокаменный город-замок в Боголюбове. Первым актом Андрей было изгнание младших братьев и разгон отцовой дружины.

В борьбе за власть Андрей стремился опереться на церковь. В области внешней политики он продолжал действовать в тех же трёх направлениях, которые были намечены ещё Долгоруким: походы на Волжскую Болгарию, Новгород и Киев.

Взяв Киев, Андрей не сел на престол, а отдал его младшему брату Глебу.

До сих пор звание старшего великого князя нераздельно соединено с обладанием старшим киевским столом. Андрей впервые нарушил этот порядок, отделил старшинство от места, заставив себя признать великим князем всей русской земли, оставшись в Суздальской волости. Таким образом, княжеское старшинство как бы получило личное значение. Это была попытка произвести переворот в политическом строе русской земли.

1174 год безуспешно бесславного  похода на Киев ускорил развязку. Группа бояр, руководимая кучьковичами, составила в 1174 г. Заговор против Андрея.

Ночью, ворвавшись в его спальню, они убили великого князя.

На следующий день после убийства князя горожане, мастера подняли восстание против княжеской администрации. Более того, после смерти Андрея на Суздальской земле разгорелась усобица. Старые города Ростов и Суздаль призвали на княжество Андреевых племянников, а Владимир позвал братьев Андрея, Михаила и Всеволода, усобица длилась два года. В битве под Юрьевом на реке Колокше победу одержал Всеволод.

При Всеволоде 3 Большое Гнездо Владимирское княжество усилилось, стало одним из крепких гос. В Европе. Княжение его было продолжением внешней и внутренней деятельности Андрея. Всеволод уже мог влиять на политику Новгорода, получил богатый удел на Киевщине, почти полновластно распоряжался Рязанским княжеством, в начале 12 в. Владимиро-суздальская Русь раздробилась на несколько уделов между многочисленными сыновьями Всеволода. Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский, Всеволод 3связали свои основные интересы с владимиро-суздальской землёй. Они начали обустраивать этот регион. В новые города и новоосвоенные земли начался приток населения.

Строительство городов, с одной стороны, было результатом развития производительных сил, а с другой стороны, - могучим фактором их дальнейшего роста.

Удельное правление и его последствия для Руси.

Всеволод умер в 1212 г. В последний год его жизни возник конфликт по поводу престолонаследства. Его старший сын Константин хотел вернуться к старым временам первенства Ростова. Всеволод собрал собор, на котором представители присягнули второму сыну Юрию. После смерти утверждается новый порядок княжеского владения. За Киевом оставалось короткий срок лишь значение церковно-административного центра. Занимая старший Владимирский стол, Всеволодовичи вообще следовали очереди старшинства.

Но постепенно возникает несколько младших волостей, где правление проходит не по очереди, а по завещанию, от отца к сыну.

Такой порядок владения изменяет юридический порядок малых волостей. Теперь отдельная волость – неотъемлемая собственность князя, личное его достояние.

Такие младшие волости, на которые распались Суздальская земля в 13 в., называются уделами или вотчинами, и этот новый порядок назывался удельным.

2. Особенности культуры  Владимиро-Суздальского государства

Рост производительных сил не замедлил сказаться на развитии культуры. Несомненно, положительным было широкое строительство городов, которые явились не только крепостями, но и сосредоточением ремесла и торговли, важными экономическими и культурными центрами феодального государства.

Интересным отражением культуры периода владимиро-суздальского княжества является Владимирский летописный свод созданный, возможно, при участии старшего сына Всеволода – Константина Мудрого.

Владимирский летописный свод 1205-1206 гг. был не только образцом государства. Летописи одного княжества – он отразил в себе художественную культуру Руси за несколько столетий. По летописям можно судить и о накоплении научных знаниях на Руси, расширения географических знаний благодаря торговым связям и путешествиям русских паломников. Из летописях мы также судим о достаточных математических знаниях, примиряемых в строительстве храмов, военном деле. Появились на Руси и свои врачи, находившиеся в ведении духовных властей. 
 С распадом киевской державы отошло в прошлое искусство мозаики, слишком дорогостоящая она стала для удельных князей. Будущее принадлежало фреске и иконописи. В развитии живописи прослеживаются две тенденции. С одной стороны, возрастало влияние церкви, которая в борьбе с язычеством ужесточила контроль за соблюдением канонических требований, с другой стороны – активное влияние элементов народной культуры. 
 Во времена Андрея Боголюбского Владимиро-Суздальская живопись делала первые шаги. Небольшие фрагменты фресок сохранились в Успенском соборе. 
 В искусстве 12-13 вв. всё сильнее сказывается стремление к плоскости, орнаментальности изображения. Усиливается роль орнамента в системе церковной росписи. 
 В 12 столетии сформировалась своя самобытная традиция в зодчестве и изобретательном искусстве владимиро-суздальской Руси. Она отличается особой поэтичностью и утонченностью. Владимиро-суздальское искусство явилось во многом преемником и отзвуком классической культуры, пришедшее к нам через византийскую культуру. Впоследствии эти черты проявились и получили дальнейшее развитие в культуре московской Руси.

Владимиро-Суздальское княжество было к этому времени наиболее мощным как в экономическом, так и в политическом отношении русским государством. Его независимость от киевских князей была достигнута при сыне Владимира Мономаха Юрии Владимировиче Долгоруком, получившем свое прозвище за стремление присоединить к территории своего княжества новые земли. Он же явился и основателем Москвы - будущего центра Российского государства. Первоначально столицей государства был Суздаль, а вскоре - Владимир. Основу экономики княжества составляло развитое земледелие. Население занималось также скотоводством, рыболовством, бортничеством, сбором грибов и ягод. Высокое развитие получило ремесло. Успенский и Дмитриевский соборы во Владимире считались в это время лучшими на Руси. Развитая экономика давала возможность князьям укреплять свои позиции не только внутри княжества, но и в борьбе с соседями за усиление своего господства. Проведя в военных походах долгие годы, Юрий Долгорукий сумел покорить многие соседние территории и даже занять силой великокняжеский престол в Киеве, однако вскоре был отравлен там политическими противниками.  
Сын Юрия Андрей продолжил курс отца на жесткое укрепление своей власти и борьбу с боярской оппозицией. В селе Боголюбове он создал загородную резиденцию, в которой вскоре и был убит сторонниками ослабления княжеской власти. Лишь через несколько лет сумел навести порядок сын Андрея - Всеволод Большое Гнездо, подавивший выступления родовой знати. При нем княжество достигло наибольшего могущества.  
 Самобытная архитектурная школа складывается во второй половине XII века в городах Владимиро-Суздальского княжества – самой могущественной страны русского домонгольского средневековья. Владимиро-суздальские князья стремились к расширению границ своих владений и консолидации русских княжеств вокруг своего престола. Притязания на лидерство подчеркивала архитектура владимиро-суздальских храмов – величественная и монументальная.  
 При строительстве храмов мастера пользуются блоками белого камня – этот строительный материал станет традиционным для зодчества владимиро-суздальской школы. Во второй половине XII здесь белый камень совершенно вытеснил кирпич. Как правило, стена храма состояла из двух тонких стенок, тщательно выложенных из плотно пригнанных блоков камня. Пространство между внешними стенками заполнялось каменным ломом, валунами и заливалось известковым раствором. Часто в толще стен для прочности закладывались дубовые балки. В некоторых храмах Владимиро-Суздальской земли эти деревянные детали видны изнутри здания в основаниях арок. Они традиционно украшались живописным орнаментом.  
 Уже в середине XII века появляется излюбленный прием, применявшийся затем практически во всех храмах владимиро-суздальской школы: поверх вертикальных лопаток приблизительно на середине высоты стен располагается горизонтальный уступ; таким образом снаружи объем храма четко делится на два горизонтальных яруса. Окна располагались только в верхней части и были очень невелики по размеру. 
 Важнейшая особенность владимиро-суздальского зодчества – использование в наружном декоре невысокого изобразительного рельефа.  
 Уникальный ход развития владимиро-суздальской архитектурной школы был прерван нашествием монголо-татар. В последующие периоды развития древнерусского искусства некоторые традиции этого княжества так и не смогли возродиться.  
 Подлинного расцвета достигает зодчество Владимиро-Суздальского княжества во времена правления Андрея Боголюбского. Перенеся столицу во Владимир, князь Андрей разворачивает здесь интенсивное строительство. Храмы древнего Владимира не знают себе равных по величине и богатству убранства во всех русских княжествах XII века.

3. Белокаменное зодчество Владимиро-Суздальской земли

Многовековая культура русского народа, его огромный творческий труд запечатленный в драгоценных памятников прошлого, которыми так богата владимиро-суздальская земля. Главнейшее место в этих сокровищницах русского искусства принадлежит прославленным памятникам зодчества, скульптуры: живописи и прикладного искусства 12-13 вв., которые составляют ценность мирового значения.  В развитии русского искусства 12-13 вв. различаю три крупных, отличных друг от друга, направления: поднепровский юг, новгородский северо-запад и владимирский северо-восток.  Ни одна архитектурная школа Руси 12-13вв. не может сравниться с владимиро-суздальской по богатству и разнообразию образов, воплощённых в её памятниках. Она символизирует высоту общего уровня культуры передовых центров древней Руси.  В архитектуре владимирской земли выступает светское начало, проявившееся в создании монументальных дворцовых ансамблей, соборов.  В строительстве крепостей, дворцов и храмов находили выход могучее дарования народа, его вдохновение, вкусы. Этому способствовала высокая строительная техника, точность белокаменной кладки, применения в убранстве фасадов резьбы по камню; от суровых и простых храмов времён Юрия Долгорукого – к созданию таких шедевров, как церковь Покрова на Нерли.  Особое место среди русских городов принадлежит Суздалю. Это уникальный город-музей, сохранившийся до наших дней полный своеобразия архитектурный облик города 12-17 вв., является вкладом в сокровищницу мировой архитектуры и культуры.  Редчайшим памятником русской военно-оборонительной архитектуры 12 в. являются золотые ворота в городе Владимире, которые не находят себе прямых аналогий в архитектуре европейского средневековья. 

Храм святых Бориса и Глеба в Кидекше .

Оплывшие, но до сих пор впечатляющие валы окружают единственную сохранившуюся постройку княжеского замка — церковь святых Бориса и Глеба (1152 г.). По преданию, именно на этом месте полутора веками раньше разбили стан князья Борис и Глеб, павшие жертвой династической борьбы за киевский престол и впоследствии объявленные Церковью святыми. Четырёхстолпная одноглавая церковь не похожа на изысканные памятники Киева. Она сложена не из тонкой и хрупкой на вид киевской плинфы, а из тяжёлых массивных блоков местного белого известняка. Поэтому кажется, что строили её не обычные люди, а сказочные богатыри. Сужающиеся вглубь входы-порталы, похожие на воронки (позднее учёные назвали их перспективными), подчёркивали толщину стены. Может быть, такая их форма должна была напоминать о словах Христа про врата в Царство Божье. В Евангелии от Луки сказано: «...подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут».

Декор церкви, т.е. система украшений, необычно скромен для княжеской постройки: он ограничивается только плоскими двухуступчатыми выступами-лопатками, которые соответствуют внутренним столбам, да простым пояском поребрика (выступающих углами камней) с аркатурой (плоскими арочками) под ним. Если присмотреться, нетрудно заметить, что их ритм постоянно сбивается: мастеру трудно вписаться в отведённое поле стены, и арочки то врезаются в лопатки, то не дотягиваются до них. Да и пропорции арочного пояска выглядят немного неуклюжими. Чем это объяснить — неумелостью или небрежностью? Наверное, ни тем, ни другим: просто зодчий мыслил декор не как неотъемлемую составную часть архитектуры, а как дополнение, некий необязательный и, пожалуй, даже излишний убор, дополнительно надеваемый на здание. Арочный поясок был для него тем же, чем и дорогой пояс на княжеской одежде, — знаком особого достоинства владельца, но не более того.

Многие особенности постройки Юрия Долгорукого — техника кладки из белого камня, перспективные порталы, характерная аркатура — роднят её с романской архитектурой Европы. Есть все основания считать, что строительная артель, трудившаяся у суздальского князя, пришла на Русь из Польши. Успев поработать в Галиче у князя Владимира Володаревича — свата Юрия Долгорукого, мастера перебрались в Суздаль. Может быть, к ним обратились случайно (просто в Киеве и других русских землях не нашлось желающих выполнить княжеский заказ), но эта случайность оказалась счастливой для зодчества Владимиро-Суздальской земли.

Владимир и Боголюбово.

Размах строительства, предпринятого Андреем, не может не удивлять: за восемь лет его правления в княжестве, которое стало называться Владимиро-Суздальским, было возведено больше каменных зданий, чем за тридцать два года правления Юрия Долгорукого. Но самым важным был даже не масштаб, а новая направленность деятельности энергичного князя. Андрей не пожелал владеть Киевом: в 1169 г. владимиро-суздальские войска под командованием среднего сына Андрея Боголюбского захватили город, но князь отдал его племяннику — двенадцатилетнему отроку, младшему в роду. Впервые в русской истории киевский престол был поставлен ниже другого. Князь не собирался переселяться в уже однажды отвергнутый город: он мечтал превратить Владимир в новый Киев, который не уступал бы прославленному образцу.

Строить города «по образу» мировых столиц или священных градов было характерно для европейской культуры Средневековья, но в разных странах и в различные периоды эта идея приобретала местную окраску. Например, подражание Киева Константинополю должно было уподобить русский город древней столице византийских императоров-василевсов с таким же Софийским собором, Ирининским и Георгиевским монастырями. А Андрей Боголюбский уподоблял Владимир Киеву, чтобы, наоборот, противопоставить его древней столице Руси. Во Владимире, как и в Киеве, текли реки Почайна и Лыбедь, на княжеском дворе стояла церковь Спаса, а входили в город через Золотые ворота (1164 г.). И сейчас торжественно высится на главной улице Владимира их сводчатый массив, увенчанный церковью, которая была перестроена в XVIII в. Высота проёма ворот настолько велика (около четырнадцати метров), что не позволила мастерам изготовить воротное полотнище таких размеров. Пришлось перекрыть их на половине высоты арочной перемычкой, на уровне которой располагался настил для воинов — защитников ворот.

Разумеется, строители руководствовались не только практическими соображениями: ворота были форпостом города, представляли гостям его лицо и служили границей между враждебным внешним миром и обжитым внутренним. Поэтому для Божественной защиты ворот на них ставили церковь, хотя она и ослабляла оборонительные свойства сооружения. Не случайно, конечно, было выбрано посвящение надвратного храма Положению Ризы Богоматери.

Этот праздник установили в Константинополе в 860 г. после осады столицы Византийской империи русским войском под предводительством князя Аскольда. Когда славянский флот подошёл к берегу вплотную, патриарх Константинопольский погрузил в воды залива край ризы Богоматери, хранившейся во Влахернском храме, и поднявшаяся буря разбросала корабли противника. С тех пор этот праздник чтился именно благодаря его «градозащитному» свойству, а храм Ризположения должен был обеспечить надёжную защиту ворот. Кроме Золотых ворот во Владимире были ещё Серебряные и Медные. Надо признать, что зодчие Андрея Боголюбского достойно справились со своей задачей: возведённые ими ворота — огромные, белокаменные, с окованными позолоченной медью створками, с венчающей их златоглавой церковью — были достойны любой столицы тех времён.

По высоте владимирские Золотые ворота всё же уступали киевским, высота проёма которых равнялась высоте центрального прохода-нефа Софии Киевской. А вот новый владимирский Успенский собор (1158—1160 гг.), заложенный Андреем, высотой превосходил все соборы Святой Софии на Руси — и киевский, и новгородский, и полоцкий. По площади храм Андрея Боголюбского был значительно меньше Софии Киевской и обладал поразительной лёгкостью и стройностью. Стены и столбы стали тоньше, чем в постройках Юрия Долгорукого; вместо как бы растекающихся по стене выступов-лопаток появились плоские четырёхгранные полуколонны — пилястры. Наложенные на них тонкие полуколонки, на глазах словно растущие вверх, заканчивались изящными лиственными капителями. Незамысловатые арочки преобразились в красивый пояс из колонок, свисающих подобно бахроме. Между колонками, очевидно позолоченными, были написаны изображения святых. Сверкали золочёной медью также порталы, глава и несущий её барабан.

Впервые владимирские горожане смогли полюбоваться и резными каменными рельефами. На одном из них грифоны возносили на небо Александра Македонского. С другого рельефа смотрели фигурки сорока севастийских мучеников, брошенных в холодное озеро, с третьего — три отрока, ввергнутые вавилонским царём Навуходоносором в горящую печь. А вошедшего в храм поражали яркие росписи, полы из цветных майоликовых плиток, сделанных из обожжённой глины и покрытых глазурью, драгоценные ткани и ковры. Весь облик собора стал совершенно другим: не суровый воин заказал возвести эту постройку, а рачительный хозяин и утончённый ценитель искусства.

Едва ли уступала по роскоши городскому собору княжеская церковь Рождества Богородицы в Боголюбовском замке (1158—1165 гг.), куда князь Андрей любил водить почётных гостей. Такой церковью, «всею добродетелью церковной исполненной, измечтанной всею хитростию», можно было гордиться. Её купол несли не столбы, а круглые колонны, которые завершались пышными золочеными капителями, напоминавшими короны; стены пестрели фресками, а полы сверкали начищенными плитами красной меди. Внутри было светло и просторно; высоко возносились хоры, где во время службы стоял князь со своей свитой. Над белокаменной крепостной стеной издалека были видны золотая глава Рождественской церкви и две высокие лестничные башни двухэтажного белокаменного дворца.

Если у Юрия Долгорукого храмы выглядели как крепости, то у Андрея Боголюбского крепость походила на дворец. Нарядно украшенный фасад с тройными окнами, с бахромой висячих колонок более подходил парадной резиденции, чем зданию, рассчитанному на осаду. Площадь перед дворцом была вымощена камнем: на такой площади не стыдно было бы принять и самого германского императора Фридриха Барбароссу, который, по преданию, в знак уважения и дружбы прислал Андрею своих мастеров. Под белокаменной сенью стояла большая водосвятная чаша. Говорили, что в эту чашу Андрей щедрой рукой насыпал деньги для раздачи работникам. Князь чувствовал себя «самовластцем» в своём княжестве и не видел нужды хорониться за грозными стенами мрачных крепостей.

Церковь Покрова на Нерли.

От остатков Боголюбовского дворца открывается вид на постройку, ставшую символом древнерусской архитектуры, — знаменитую церковь Покрова на Нерли (1165г.). Андрей велел поставить её в том месте, где река Нерль впадает в Клязьму, в память о сыне, юном Изяславе, павшем в бою с волжскими булгарами. Сейчас церковь, уединённо стоящая на бескрайних просторах владимирских равнин, отражающаяся в воде неширокой речки, выглядит покинутой и печальной. Чем же объясняется её мировая слава? Церковь невелика и удивительно гармонична. Полуцилиндры апсид (выступов алтарной части храма), такие грузные, так сильно выступающие в постройках Юрия Долгорукого, здесь словно утоплены в тело храма, и восточная (алтарная) часть не перевешивает западную. Фасады разделяются многослойными четырёхуступчатыми лопатками с приставленными к ним полуколонками; острые углы лопаток и стволы полуколонн образуют пучки вертикальных линий, неудержимо стремящихся ввысь. Вертикальное устремление постепенно и незаметно переходит в полукруглые очертания закомар. Полукружиям закомар вторят завершения изящно вытянутых окон, порталов, арочек колончатого пояска. И, наконец, церковь венчает полукружие главы, которая раньше была шлемовидной, а сейчас напоминает луковицу.

Красив резной убор церкви. В центре каждого фасада (кроме восточного), наверху, в поле закомары, находится рельефная фигура знаменитого библейского царя Давида-псалмопевца. Царь Давид играет на лире, а слушают его львы, птицы и грифоны. Птица — древний символ человеческой души, а лев — символ Христа. В Средние века считалось, что львица рождает детёнышей мёртвыми и оживляет их своим дыханием. Это воспринималось как прообраз Воскресения Христова. Кроме того, лев будто бы спит с открытыми глазами, подобно тому как Бог не дремлет, храня человечество. Наконец, лев— царь зверей, а Христос — Царь Небесный. Последнее толкование связывало льва с идеей княжеской власти: ведь земные правители считались наместниками Бога на земле. А резные львы внутри храма помещены на верхней части столбов, поддерживающих купол. Купол церкви — это небо, простёртое над землёй; небесный свод утверждался на львах, как на власти утверждается порядок земного мира.

Под львами и птицами в кладку вставлены загадочные маски: юные лики с огромными очами и распущенными волосами. Некоторые учёные связывали их с образом Богоматери до Её обручения с Иосифом, когда Пресвятая Дева ещё не покрывала головы. Однако, скорее всего, маски изображают ангелов, явившихся послушать Давида и прославить Богородицу. Изображения Девы Марии в резьбе храма нет, но весь облик церкви, такой стройной и изысканной, напоминает Её образ, запечатленный церковным писателем Епифанием, особо отмечавшим тонкость Её рук и перстов. Вообще говоря, любую церковь можно уподобить Богоматери, поскольку Мария в церковной традиции символизирует Церковь Земную. В храме Покрова на Нерли это умозрительное положение стало наглядным.

Своей властной политикой Андрей вызвал недовольство бояр и был убит заговорщиками в Боголюбовском дворце. Предание гласит, что он принял смерть от руки Кучковичей — братьев его жены, сыновей боярина Кучки, некогда казнённого Юрием Долгоруким. Владимиром стали править рязанские князья, прежде всего отправившие владимирскую казну к себе в Рязань. Когда же они посягнули на имущество церквей и даже на икону Владимирской Богоматери, жители города восстали и позвали на княжение брата Андрея — Михаила. Тяжелобольного Михаила к месту битвы с рязанцами принесли на носилках. Несмотря на это, ему удалось обратить противников в позорное бегство: рязанские князья так торопились, что бросили во Владимире своих жён и старую мать.

Михаил прожил недолго. Его наследником стал следующий сын Юрия Долгорукого, Всеволод, получивший за своё большое семейство прозвище Большое Гнездо. Он предал казни убийц Андрея, повелев бросить их в просмолённых гробах в бездонное озеро. Говорят, что с тех пор вода в этом озере, получившем название Пловучего, стала чёрной, как смола. Всеволоду досталось хорошее наследство — богатое, обширное, процветающее княжество, которое стало сильнейшим на Руси.

Археологи установили, что раньше храм выглядел несколько иначе. Мягкий травянистый холм, на котором стоит церковь, был облицован белокаменными плитами, и храм горделиво высился над рекой, как памятник на постаменте. С трёх сторон к его стенам была пристроена торжественная аркада, состоящая из одинаковых арок, опирающихся на столбы и украшенных резными изображениями барсов (барс был эмблемой Владимирского княжества). Поэтому церковь казалась более приземистой и устойчивой. Сейчас она выглядит прекрасной и хрупкой; раньше она была прекрасной и величавой, что вполне соответствовало толкованию образа Богородицы — не слабой Девы, но оплота и надежды всех жителей земли Русской. 

Дмитриевский собор.

В 1185 г. во Владимире случился большой пожар, повредивший Успенский собор Андрея Боголюбского. Надо было или ремонтировать его, или строить заново. Однако новый князь Всеволод Юрьевич поступил иначе: зодчие обстроили старый храм широкими галереями, заключив его в огромный каменный футляр (1185—1193 гг.). Стены андреевского собора частично разобрали, превратив их в столбы новой постройки, а над галереями возвели ещё четыре главы. Таким образом, собор стал пятиглавым и как бы ступенчатым: выше галерей, служивших усыпальницей владимирских князей и епископов, были видны своды центральной части, над боковыми куполами господствовала центральная могучая глава. Если собор Андрея высился над обрывом берега Клязьмы как прекрасное видение, то собор Всеволода напоминал могучий уступ горы. Он словно собирал вокруг себя растущий город, венчал его собой и осенял покровительством Богородицы.

Близ Успенского собора князь устроил новый княжеский двор, где решил поставить храм в честь своего покровителя Святого Дмитрия Солунского (1193—1197 гг.), потому что Всеволод носил христианское имя Дмитрий. Из далёкой Солуни, византийского города Фессалоники, принесли доску от гроба этого святого воина, ревностного защитника своего града. На этой доске написали храмовую икону Дмитриевского собора (накануне Куликовской битвы Дмитрий Донской перенёс святыню в Успенский собор Московского Кремля).

Придворный храм Всеволода не так строен, как церкви Андрея Боголюбского, но и не так приземист, как храмы его отца: он кажется золотой серединой между ними. Первоначально его обходили торжественные галереи, а у западного фасада высились две могучие лестничные башни (к сожалению, малосведущие реставраторы во времена Николая I приняли их за более поздние постройки и разобрали). А вот по богатству резного убранства он превосходит всё, что строилось до него не только во Владимирском княжестве, но, пожалуй, и во всей Руси. Вся верхняя часть стен храма, начиная со ставшего обязательным для владимиро-суздальского зодчества аркатурно-колончатого пояса, покрыта разнообразной резьбой. Её можно рассматривать часами как своеобразную энциклопедию: ангелы, птицы, звери, фантастические существа и растения сплошь покрывают стены между многослойными лопатками. Под арочками колончатого пояса стоят многочисленные святые, а в полях закомар расположены сюжетные сцены. Здесь тоже нашлось место для сюжета «Вознесение Александра Македонского», а на другом фасаде появился — совсем неожиданно для русской традиции — портрет самого Всеволода с сыновьями; новорождённого сына князь держит на руках. Выбор этих сюжетов продиктован назначением собора — княжеского домового храма, а также желанием возвеличить его могущественного заказчика.