Личность Екатерины великой

«Золотой век» Екатерины  Второй - один из интереснейших этапов российской истории. Правление  Екатерины наложило отпечаток на всё последующее культурное развитие России. Век её правления называют еще Веком Просвещённого Абсолютизма, ей удалось просветить своих подданных и приблизить русскую культуру к западной. Так же она сделала существенные изменения и в механизмах управления государством. Правление Екатерины II продолжалось более трёх с половиной десятилетий (1762-1796). Оно наполнено многими событиями во внутренних и внешних делах, осуществлением замыслов, продолжавших то, что делалось при Петре Великом. 

По образному выражению  В. О. Ключевского "Екатерина II: была последней случайностью на русском  престоле и провела продолжительное  и необычайное царствование, создала целую эпоху в нашей истории" . Эта "последняя случайность" XVIII в. не смогла оставить равнодушной ни своих современников, ни потомков. На протяжении более 200 лет отношение к Екатерине II было неоднозначным, но мало кто оспаривал значение ее царствования для блага России.

 Редко отмечают тот факт, что даже в советский период монумент Екатерины II, наравне с почитаемым большевиками Петром I, не покинул своего постамента, оставаясь единственным памятником монарху-женщине в государстве, где царствующая династия была пресечена насильственным способом.

 И это несмотря на то, что ее столь многогранную личность нельзя подвести под определенный стереотип: для одних Екатерина II -просвещенная государыня, для других - тиранка, раздаривающая "крестьянские души", для кого-то - любвеобильная особа, сбившаяся в счете любовников. Для исследователей история царствования Екатерины II была, остается и, по всей видимости, еще долгое время будет оставаться одним из любимых объектов исследований.

 В отечественной историографии личность Екатерины II рассматривалась как в специальных монографиях и статьях, посвященных исключительно преобразованиям ее царствования или ее биографии, так и в работах общего характера, касающихся истории XVIII в., истории дипломатии, культуры, литературы или в трудах, посвященных деятелям ее царствования или фаворитам. К началу XXI в. библиография по этой проблематике насчитывает почти 600 названий.  
Однако интерес к истории екатерининского времени не ослабевает и только за последние годы вышло несколько новых крупных исследований. Большинство публикаций было приурочено к юбилеям или годовщинам определенных реформ.

 Наибольшее количество работ увидело свет в последней четверти XIX - начале XX в. (столетний юбилей дарования "Жалованной Грамоты" дворянству и городам.

Родилась Екатерина 21 апреля 1729 года в семье прусского фельдмаршала. Родители не слишком заботились о  её воспитании. Отец был усердным служакой, а мать – неуживчивой склочной женщиной. Она жестоко наказывала дочь за каждый пустячный проступок. Несмотря на недостаточность образования, Екатерина производила впечатление  развитой и многообещающей девочки. Екатерина была племянницей принца Карла-Августа, епископа Любского, бывшего  жениха Елизаветы Петровны, умершего незадолго до их свадьбы. В память о нём императрица согласилась  с предложением прусского короля Фридриха II, и в декабре 1743 года 14-летнюю Екатерину привезли в Россию в качестве невесты наследника престола Петра Фёдоровича. До бракосочетания невеста изучала русский язык и Закон Божий. Вероятно, тщеславные мечты заставляли её скорее сделаться вполне русской и забыть своё немецкое происхождение. От природы она была честолюбива в помыслах и способна на терпение, хитрость, риск и авантюру, ради достижения цели. При всяком удобном случае она старалась показать любовь к русскому языку, русским обычаям, и православной вере.

   Бракосочетание (1745 год) не принесло счастья молодым. Любви не было, семьи не получилось. Это были два разных человека. С одной стороны полумальчик ограниченного ума, недалёкий, фальшивый, скверного характера, слабый, не понимающий и не признающий эту чужую непонятную страну; с другой – мечтательная, недюжинного ума девочка с безграничным тщеславием и фантазией. Длительная, скучная, серая супружеская жизнь способствовала появлению между ними взаимной неприязни и ненависти. К тому же Екатерина долго, целых девять, лет не могла родить наследника, чем вызвала недовольство собой. Но и рождение сына Павла не изменило отношения к ней окружающих. В дополнение к её несчастьям, Елизавета Петровна, тотчас после рождения Павла забрала его к себе, и сама занялась его воспитанием. С Екатериной стали поступать как с человеком, исполнившим законное дело и ни на что более не нужным. Бесконечное, мучительное и томительное одиночество имело, к счастью, и большую пользу.

Жизнь Екатерины при дворе  была строго регламентирована . Специально приставленные люди следили за каждым ее шагом , она не имела права выйти  на прогулку без разрешения императрицы , письма родителям за нее писали в Коллегии иностранных дел , и , конечно , ей не позволяли вмешиваться в  политику .

Своего рода отдушиной  для молодой Екатерины стало  чтение . Она читает французские  романы , на смену которым пришли вскоре труды по политической истории  Германии , Франции , Англии . В то же время она знакомится с сочинениями  Вольтера, Дидро и Д' Аламбера . За 18 лет бестолкового времяпровождения Екатерина прочитала много книг, невольно занимаясь самообразованием. Философские сочинения и книги по управлению государством и праву сделали Екатерину одной из образованнейших женщин того времени и подготовили к великой роли, которую предстояло ей сыграть.

  Страстная и горячая  от природы Екатерина пристрастилась к охоте и верховой езде. Танцы и маскарады также занимали ее. Но все эти забавы не могли заполнить пустоты ее жизни

Елизавета умерла в конце 1761г., и её племянник вступил на престол под именем императора Петра  III. При нём был издан знаменитый манифест о даровании вольности и свободы российскому дворянству, то есть об освобождении дворянства от обязательной службы. Манифест от 18-го февраля имел очень важное принципиальное и практическое значение. Он заканчивал почти трёхсотлетний период обязательной военной службы землевладельцев и превращал их из служивого в привилегированное сословие. Манифест от 18-го февраля был встречен дворянством, конечно, с восторгом, однако, очень скоро политика Петра III и его личное поведение вызвали против него всеобщее недовольство. Он не понимал и не уважал верований и обычаев православной церкви и проявлял к ним полное пренебрежение. Он возбудил неудовольствие гвардии тем, что постарался ввести в ней строгую дисциплину и муштру по прусским образцам, нарядил её в узкие и неудобные прусские мундиры, отдавал предпочтение своим, голштинским офицерам перед русскими. Он вызвал всеобщее возмущение своим преклонением перед недавним врагом России, Фридрихом Прусским (с которым он заключил не только мир, но и союз). Затем он предполагал начать войну с Данией и готовился послать русскую гвардию сражаться за интересы его голштинской родины. Ко всему этому присоединялась непристойность его личного поведения, пьянство, дурачества, грубое и пренебрежительное обращение с женой, которую он намеревался послать в монастырь, чтобы жениться на одной из фрейлин. Поведение Екатерины было полной противоположностью поведения её недостойного супруга. Она всегда старалась казаться русской и православной; была скромна, приветлива и ласкова со всеми, посещала богослужения, соблюдала все праздники и посты. Французский посол в Санкт-Петербурге Бретейль доносил о ней своему правительству: «Императрица не пренебрегает ничем для приобретения всеобщей любви и расположения отдельных лиц… Она любима и уважаема всеми в той же степени, как Пётр ненавидим и презираем».

 Гвардии грозила опасность нелепой войны за голштинские интересы; Екатерине грозило заключение в монастырь. Понятно, что они оказались в союзе против общего врага. Группа гвардейских офицеров составила заговор против Петра в пользу Екатерины, и в ночь на 28июня Екатерина, в сопровождении нескольких офицеров явилась в казармы Измайловского полка; забили барабаны, сбежались солдаты и с восторгом приветствовали императрицу; затем все двинулись к казармам Семёновского полка – там такая же восторженная встреча. Затем – шествие в Казанский собор, где Екатерина провозглашается самодержавной императрицей; из Казанского собора – в Зимний дворец. Здесь наскоро составляется манифест о вступлении Екатерины на престол для спасения церкви и государства от грозивших им опасностей. Пётр, находившийся в это время вне Санкт-Петербурга, пытался организовать оборону, но за него никто не хотел сражаться, и 29 июня он подписал акт об отречении от престола. Его отвезли в Ропшу, где через несколько дней он был убит офицерами, назначенными его охранять.

Анализируя деятельность Екатерины на троне , необходимо помнить , что , во-первых , всегда и во всем ею руководило огромное честолюбие , даже тщеславие , во-вторых , главной ее целью  было любыми средствами удержаться у  власти . Во всех своих декларациях , переписке , во всех своих начинаниях Екатерина была искренна . Екатерина  была беспринципна , и в этом она  ничем не отличалась от большинства  тогдашних политиков . Другое важное качество Екатерины - прекрасное знание людей и умение этим знанием пользоваться . 
Пытаясь понять психологическую подоплеку тех или иных поступков Екатерины , приходится учитывать , что ежедневно и ежечасно , решая множество мелких и крупных политических вопросов , она должна была руководствоваться не только собственными капризами или собственными представлениями о том , что хорошо , а что плохо .

 Ум Екатерины не был умом творческим, способным к созданию чего-то своего, оригинального . Но вместе с тем это , безусловно , был ум ясный, быстро отзывавшийся на изменение ситуации . Чтение книг лишило Екатерину многих предрассудков ее времени . Легко отказываясь от провозглашенных принципов при решении проблем глобальных , она с удовольствием принимала их там , где это не затрагивало влиятельных интересов.  
Авторы , пишущие о первых годах правления Екатерины , говорят обычно о ее неуверенности , зависимости от тех , кому она была обязана короной . А обязана была многим , но нетрудно заметить , что всякому давлению со стороны она искусно сопротивлялась и практически всегда проводила свою линию . После переворота как никогда в ней возобладала уверенность в свои силы и дела.

  О своей внешности сама она писала так: "Говоря по правде, я никогда не считала себя очень красивой, но я нравилась - и думаю, что это-то и было моей силой".

 Пожалуй, наиболее достоверный портрет Екатерины II оставил английский посол в России лорд Бёкингхэмшир. В заметках, относящихся к 1762 году, он писал: "Ее императорское величество ни мала, ни высока ростом; вид у нее величественный, и в ней чувствуется смешение достоинства и непринужденности, с первого же раза вызывающее в людях уважение к ней и дающее им чувствовать себя с нею свободно она никогда не была красавицей. Черты ее лица далеко не так тонки и правильны, чтобы могли составить то, что считается истинной красотой; но прекрасный цвет лица, живые и умные глаза, приятно очерченный рот и роскошные, блестящие каштановые волосы создают, в общем, такую наружность, к которой очень немного лет назад мужчина не мог бы отнестись равнодушно. Она была, да и теперь остается тем, что часто нравится и привязывает к себе более, чем красота».  
Екатерина II оставила после себя множество автобиографических зарисовок - шутливых и вполне серьезных. Среди них и сочиненная ею во время веселых и шумных празднеств и балов по случаю рождения внука Александра эпитафия самой себе (1778 год): "Здесь лежит Екатерина Вторая вступив на Российский престол, она желала добра и старалась доставить своим подданным счастие, свободу и собственность. Она легко прощала и не питала ни к кому ненависти. Пощадливая, обходительная, от природы веселонравная, с душою республиканскою и с добрым сердцем, она имела много друзей. Работа ей легко давалась. Она любила искусства и быть на людях". В обширной переписке с близкими по духу людьми Екатерина II не раз выказывает и на деле демонстрирует готовность воспользоваться для "общего блага" знаниями и умением более сведущих людей без всякого ущемления своего "я": "Я всегда чувствовала большую склонность быть под руководством людей, знающих дело лучше моего, лишь бы только они не заставляли меня подозревать с их стороны притязательность и желание овладеть мною: в таком случае я бегу от них без оглядки". Она без всякого притворства и расчетливости превозносила личные достоинства заслуживающего похвал человека, не считаясь при этом с неизбежными пересудами. Так, характеризуя Г. А. Потемкина, имевшего тучу врагов, Екатерина прежде всего отмечает "его смелый ум, смелую душу, смелое сердце", он, подводит итог императрица, - "великий человек". О другом своем фаворите, Г. Г. Орлове, она говорила: "Гений его был очень обширен", "умел колебать умы, а его ум не колебался никогда". И таких примеров можно привести множество.

   Екатерине II присущи и столь необходимые для верховного правителя качества, как твердость, решительность, мужество. Это дало основание близко знавшим ее современникам называть императрицу "непоколебимою".   И тем не менее, управляя сложным государственным механизмом, Екатерина оставалась весьма гибким политиком, отнюдь не на словах демонстрируя обстоятельную взвешенность при выборе того или иного подхода: "Действовать нужно не спеша, с осторожностью и с рассудком". Она с полным основанием относила себя "к таким людям, которые любят всему знать причину", и в соответствии с этим старалась принимать адекватные конкретной ситуации решения.

   Но, несмотря на природную гибкость ума, Екатерина II, как она сама признавалась, "умела быть упрямою или твердою (как угодно), когда это было нужно", но "никогда не была злопамятна. Во всех случаях человеколюбие и снисхождение к человеческой природе предпочитала я правилам строгости".

   Внешняя политика Екатерины в рамках этических норм своего времени была последовательной и честной. Но при этом надо помнить и о публичном заявлении Екатерины II, как бы подводившем итог проводимому ею внешнеполитическому курсу - никто и никогда не сомневался в самостоятельности принимаемых императрицей решений: "В это столетие Россия не понесла убытков ни от какой войны и не позволит управлять собою".  
Желания Екатерины были скромными, хотя и определяли многое, если не все в ее жизни: "Здоровье прежде всего; затем удача; потом радость; наконец, ничем никому не быть обязанной". Современники отмечали, что "она была проста в домашней жизни", отличалась чрезвычайной умеренностью в пище и питье. Но вместе с тем баснословная пышность русского двора при Екатерине изумляла иностранцев немыслимым соединением азиатской роскоши с европейской утонченностью.

  То, что Екатерина II - мудрая правительница, признавали даже ее закоренелые недоброжелатели. Взять к примеру, В. О. Ключевского, который оценивал ее ум достаточно критически: "Это не была самая яркая черта характера Екатерины: она не поражала ни глубиной, ни блеском своего ума.. У нее был ум не особенно тонкий и глубокий, зато гибкий и осторожный, сообразительный, умный ум, который знал свое место и время и не колол глаз другим, Екатерина умела быть умна кстати и в меру". Однако Екатерина обладала другим бесценным качеством, столь необходимым самодержавной правительнице, тем "счастливым даром", который позволял свободно ориентироваться в самой сложной ситуации, - "памятливостью, наблюдательностью, догадливостью, чутьем положения, уменьем быстро схватить и обобщить все наличные данные". Ее трудно было застать врасплох. Всегдашняя собранность и живая сообразительность помогали выбрать оптимальный вариант решения неожиданно возникшей проблемы. 
Дидро не раз подолгу беседовал с Екатериной во время своего пятимесячного пребывания в России (в конце 1773 - начале 1774 года), наблюдая императрицу в реальной обстановке. Не имея ни малейшего повода для лести, он писал о ее "непостижимой твердости в мыслях", о "легкости в выражениях", о "знании быта и дел государства своего", о том, что "ни один предмет не чужд ей". Обобщая наблюдения современников, лучший и по сегодняшний день биограф Екатерины II дореволюционный историк А. Г. Брикнер признавал, что "познания и стремления Екатерины отличались не столько глубиной и основательностью, сколько широтою и разнообразием", и отмечал, что она "была как бы создана для престола: в истории мы не встречаем другой женщины, столь способной к управлению делами".  
Державин не раз бывал, обезоружен ее невозмутимой любезностью. "Часто случалось, что рассердится и выгонит от себя Державина, а он надуется, даст себе слово быть осторожным и ничего с ней не говорить; но на другой день, когда он войдет, то она тотчас приметит, что он сердит, зачнет спрашивать о жене, о домашнем его быту, не хочет ли он пить и тому подобное ласковое и милостивое, так что он позабудет всю свою досаду и сделается по-прежнему чистосердечным. В один раз случилось, что он, не вытерпев, вскочил со стула и в исступлении сказал: "Боже мой! Кто может устоять против этой женщины? Государыня, вы не человек. Я сегодня наложил на себя клятву, чтоб после вчерашнего ничего с вами не говорить, но вы против моей воли делаете из меня что хотите".

  По многочисленным отзывам современников, Екатерина II слыла открытым, душевным человеком, что чрезвычайно импонировало психологическому складу русского человека. И другая важная черта, на нее указывает французский посланник Л. Ф. Сегюр: «она никогда не оставляла человека, к которому питала дружбу", и особо отмечает ее неподдельное уважение к личности человека, кем бы он ни был.

   Энергичная, веселая по натуре Екатерина редко поддавалась унынию. В письме к Бьельке, написанном в тяжелую пору ее "привыкания" к трону, а общества к ней, есть примечательные строки: "Надобно быть веселою только это одно все превозмогает и переносит. Говорю это по опыту: я много переносила и превозмогала в моей жизни, однако смеялась, когда могла, и клянусь вам, что в настоящую минуту, когда у меня столько затруднений в моем звании, я охотно играю, когда представляется случай, в жмурки с моим сыном и часто без него". Как она сама признавалась, "для людей моего характера нет в мире ничего мучительнее сомнения".  
В сложной внутренней и внешнеполитической обстановке конца 1769 года, когда многие уже предвкушали ее падение, она пишет: "Храбрее, вперед - выражение, с которым я одинаково проводила и хорошие, и дурные годы. Вот уже мне исполнилось сорок лет, и что такое настоящее дурное положение в сравнении с тем, которое прошло?" Ту же мысль она позже выразила в чеканной фразе: "Отважно выдерживать невзгоду - доказательство величия души; не забываться в благополучии - следствие твердости души". Вместе с тем Екатерина II была лишена свойственной немцам холодной рассудительности, больше являя собой пример, как она сама говорила, натуры "восторженной", "горячей головы". Возражая неумеренно льстивым попыткам представить ее "образцом во всех отношениях", она пишет: "Этот образец не только плох, но и непригоден для образца", так как "я вся состою из порывов, бросающих меня, то туда, то сюда". Эта ее природная черта порой проявлялась и в государственных делах.

    В 1767 году императрица, со всей страстью принялась за работу над "Наказом". Но, наткнувшись на непонимание, быстро охладела к своему детищу. В 1775 году она уже не менее горячо увлечена составлением "Учреждения для управления губерний" и склонна именно в нем видеть вершину своих законотворческих усилий. Однако спустя два года Екатерина II, казалось бы, ни с того ни с сего дает весьма критическую оценку всей своей деятельности, в том числе и законотворческой. Поводом послужила неудача со строительством совершенно нового по замыслу личного дворцового комплекса под Петербургом, в Пелле. "Я открыла только два дня назад, - признается она, - что я -"инициаторша" по профессии и до сих пор ничего не довела до конца из всего, что я начала".  
Через год, как бы оправдываясь и не желая, видимо, разрушать прочно сложившееся в свете представление о ней как о неутомимом строителе, Екатерина поясняет: "Не достает только времени кончать все это. Таковы мои законы, мои учреждения: все начато, ничего не кончено, все из пятого в десятое; но если я проживу два года, все приведется в конечное совершение". Но спустя чуть более двух лет Екатерина с не свойственной ей грустью заключает, что дело, оказывается, отнюдь не в нехватке времени: "Никогда я так хорошо не сознавала, что я - прошедшее несовершенное, составленное из урывок". Согласимся, далеко не каждый из "избранных" способен столь самокритично взглянуть на себя.

   Немало говорилось и говорится о чрезмерном честолюбии и тщеславии Екатерины II. Однако есть много достоверных свидетельств, опровергающих подобные характеристики. Одно из них - собственноручно написанные "Нравственные идеалы Екатерины II", на которые исследователи по какой-то причине не обращают должного внимания: "Изучайте людей, старайтесь пользоваться ими, не вверяясь им без разбора; отыскивайте истинное достоинство, хоть бы оно было на краю света: по большей части оно скромно. Доблесть не лезет из толпы, не жадничает, не суетится и позволяет забывать о себе. Никогда не позволяйте льстецам осаждать вас: давайте почувствовать, что вы не любите ни похвал, ни низостей.  
Оказывайте доверие лишь тем, кто имеет мужество при случае вам поперечить и кто предпочитает ваше доброе имя вашей милости.  
3наменательна и запись в ее заветной тетради "Мысли, замечания императрицы Екатерины. Анекдоты": "Я желаю и хочу лишь блага той стране, в которую привел меня Господь; Он мне в том свидетель. Слава страны создает мою славу. Вот мое правило: я буду счастлива, если мои мысли могут тому способствовать".

   Все, кто когда-либо работал с императрицей, находили ее разумной и чуткой. Екатерина могла на равных беседовать с людьми о политике, выслушивать чужие доводы, изменять свою точку зрения. Она не была излишне обидчивой и мелочной и редко выходила из себя. Однако за ее мягкостью и обходительностью скрывались железная воля, приведшая Екатерину к власти, и самообладание, помогавшее удерживать эту власть всю жизнь.

 Ее жесткость в стремлении сохранить власть любой ценой можно проследить на примере судеб всех ее "соперников" в претензиях на российскую корону, будь то несчастный Иоанн Антонович, "княжна Тараканова", Емельян Пугачев (объявивший себя счастливо спасшимся Петром III) или собственный сын Павел, которому она так и не уступила царский престол после того, как он достиг совершеннолетия. Екатерина решительно отвергла конституционный проект Никиты Панина, еще раз доказав, что сама мысль о возможности ограничения самодержавной власти для нее абсолютно неприемлема. Не требует комментариев и настойчивое желание Екатерины решить вопрос о престолонаследии в пользу любимого внука Александра, поскольку она отлично понимала, что Павел сделает все, чтобы опорочить ее имя и перечеркнуть многие ее дела. И эта страсть к власти, умение бороться за обладание ею и способность удержать ее, несмотря ни на что, были подлинной доминантой ее личности.  
Но каким бы умом и талантами ни была наделена Екатерина II, без знающих и инициативных помощников, верных сподвижников государственное строительство в годы ее правления едва ли могло быть столь успешным. И она с первых лет своего правления придавала особое значение подбору чиновников высшего звена. Вот имена лишь некоторых из назначенных ею на ответственные посты деятелей, оставивших заметный след в истории России: А. А. Безбородко, И. И. Бецкой, А. И. Бибиков, А. Р. Воронцов, А. А. Вяземский, Д. М. Голицын, братья Г. Г. и А. Г. Орловы, Н. И. Панин, Г. А. Потемкин, К. Г. Разумовский, Н. И. Салтыков, Н. В. Репнин, П. А. Румянцев, А. В. Суворов, Г. А. Спиридов, Ф. Ф. Ушаков и многие другие.  
   В способ подбора кадров она, пожалуй, не привнесла ничего существенно нового, а лишь последовательно руководствовалась правилами и опытом Петра Великого, которого боготворила. Вот ее слова: "Все на свете держится людьми нужно только их заставить делать, что нужно, и как скоро есть такой двигатель, все пойдет прекрасно". При этом она ничуть не сомневалась, что "в замечательных людях никогда не бывает недостатка".  
Однако с годами, особенно к концу царствования, Екатерине II становилось все сложнее подбирать себе помощников. На ответственные посты все чаще попадали люди случайные, мелкие. Из жизни постепенно уходили надежные, проверенные в трудных делах люди. Только с 1779 по 1789 год Екатерина потеряла девятнадцать сенаторов, тогда как за предыдущие 17 лет - лишь восьмерых. Это сильно ее угнетало. И в одном из писем Гримму в начале 1790-х годов она с не свойственной ей резкостью пишет о том, что "половина тех, кто еще в живых, или дураки, или сумасшедшие; попробуйте, коли можете, пожить с такими людьми»!

   Рядом с императрицей почти нет способных к управлению государством лиц, и это приводит ее в отчаяние. В октябре 1791 года, после неожиданной кончины верного соратника Потемкина, Екатерина писала, что князь своею смертью сыграл с ней "злую шутку". "Теперь вся тяжесть правления лежит на мне. Ну, как же быть? Надо действовать. Ах, Боже мой! Опять нужно приняться и все самой делать". Это уже голос не сильной правительницы, а раздавленной горем усталой женщины, волею судьбы вознесенной на самую вершину власти такой огромной империи, как Россия.  
В поисках опоры она останавливает свой выбор на двух, на ее взгляд, "подающих более всего надежд" особах - Платоне и Валериане Зубовых (одному было неполных 24 года, а другому не исполнилось и 20), с поразительной слепотой наделяя первого "последовательным умом", "понятливостью", "обширными и разнообразными" знаниями и даже называя его очень "даровитым человеком". Столь неадекватная характеристика весьма амбициозного, заносчивого и в той же мере посредственного по интеллекту П. Зубова со всей очевидностью показывает, насколько императрица стала ошибаться в людях.

   Великий князь Александр Павлович с болью пишет тому же Кочубею: "В наших делах господствует неимоверный беспорядок; грабят со всех сторон; все части управляются дурно; порядок, кажется, изгнан отовсюду Я всякий раз страдаю, когда должен являться на придворную сцену, и кровь портится во мне при виде низостей, совершаемых на каждом шагу для получения внешних отличий, не стоящих в моих глазах медного гроша".

  В поисках опоры она останавливает свой выбор на двух, на ее взгляд, "подающих более всего надежд" особах - Платоне и Валериане Зубовых (одному было неполных 24 года, а другому не исполнилось и 20), с поразительной слепотой наделяя первого "последовательным умом", "понятливостью", "обширными и разнообразными" знаниями и даже называя его очень "даровитым человеком". Столь неадекватная характеристика весьма амбициозного, заносчивого и в той же мере посредственного по интеллекту П. Зубова со всей очевидностью показывает, насколько императрица стала ошибаться в людях.

  Великий князь Александр Павлович с болью пишет тому же Кочубею: "В наших делах господствует неимоверный беспорядок; грабят со всех сторон; все части управляются дурно; порядок, кажется, изгнан отовсюду Я всякий раз страдаю, когда должен являться на придворную сцену, и кровь портится во мне при виде низостей, совершаемых на каждом шагу для получения внешних отличий, не стоящих в моих глазах медного гроша".

Говоря о Екатерине Великой, нельзя не коснуться ее отношения к наукам и искусству. Речь идет не только о существенной черте личности императрицы, без которой она не может быть ни понята, ни оценена, но о факторе, имевшем принципиальное значение для развития русской культуры ХVIII века .

   Екатерина немало потрудилось над тем, чтобы ее царствование вошло в историю как время просвещенного абсолютизма. Она была "просвещенным" монархом. Среди русских царей она выделяется широтой интеллектуальных интересов и запросов. Обожая балы, спектакли, всяческие развлечения, она могла целыми днями заниматься работой текущих бумаг, чтением книг или сочинительством. Образованность, начитанность ценились при ее дворе , и это не могло не сказаться благотворно на политике Екатерины в сфере культуры , которая носила либеральный характер.

 Это был, пожалуй, один из наиболее спокойных периодов в истории русской литературы. Немало было сделано в области просвещения и образования. В царствование Екатерины появились и первые русские благотворительные учреждения.

   Сколько бы не говорили о том, что личность не играет ведущей роли в истории, интерес к судьбам сильных мира сего, и прежде всего к жизни монархов, всегда был, есть и будет. Их частная и общественная жизнь постоянно находились под пристальным вниманием современников и потомков . Этот интерес к жизни государей легко объясним и понятен : ведь волею обстоятельств этим людям вручена была огромная власть над судьбами их подданных ; по их желанию или капризу начинались войны .

   Однако, как бы не сложилась судьба тех или иных государей , их жизнеописания всегда увлекательны и с исторической и с общественной точки зрения . Тем более , когда тебе не безразлично то, что свершалось за кулисами великой мировой драмы под многоликим названием "История" . Екатерина Великая сыграла в этой драме немаловажную роль. Не случайно вторая половина ХVIII века была названа екатерининской эпохой. Волею судеб на российском престоле оказался в это время человек яркий и незаурядный, а ведь у России мог бы и быть другой альтернативный путь развития в случае неудачи Екатерины.  Но кто знает, что ожидало бы Россию тогда? Скорее всего, совсем другая история, совсем другая человеческая судьба.  
 
 
 
 
 

Список литературы. 
1. Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле .- СПб.:"Норинт", 1998.-416с.,илл 
2. Борзаковский П.К. Императрица Екатерина Вторая Великая .-М.:Панорама, 1991 .- 48

 с.- ( Популярная библиотека "Коробейник" Серия "Мгновения истории")

3.   Брикнер А. “История Екатерины Второй”,  М.: Современник, 1991.

 4.   Заичкин И.А., Почкаев И.Н. “Русская история: От Екатерины Великой до

Александра II”  М.: Мысль, 1994.  
5. Каменский А.Б. Екатерина Великая [ Исторические портреты] // Вопросы истории .- 1989.-№ 3.- с. 62-89 . 
6. Кулюгин А.И. Правители России . - Чебоксары : "Чувашия", 1994.- 332с.:  
7. Павленко Н.И. Екатерина Великая .- М.: Молодая гвардия , 2000.- 495 с.: ил.- ( ЖЗЛ ; Сер.биогр.; Вып. 779 ) 
8.Рыжов К. Все монархи мира . Россия . ( 600 кратких жизнеописаний ) .- М.: Вече , 1999.- 640 с. ( " Энциклопедии . Справочники . Неумирающие книги ") 
9. Россия и Романовы : Россия под скипетром Романовых : Очерки из русской истории / Под ред. П.Н. Жуковича . М.: Россия , Ростов - на - Дону : АО "Танаис", 1992 .- с. 567-586.