Личность в истории. Нил Сорский

Министерство  образования и науки Российской Федерации

ФГБОУ ВПО «Московский  государственный открытый университет  имени В.С. Черномырдина»

Чебоксарский  политехнический институт (филиал)

Кафедра Информационных технологий и программирования

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

 

по дисциплине Отечественная история

на тему Личность в истории. Нил Сорский

вариант 65

 

 

 

 

 

 

 

Выполнил(а):

студент(ка) 1 курса

специальности 230100

заочного отделения

Козлов  Федор Валериевич

учебный шифр 612465

 

Проверил(а):

доцент Сергеева О.Ю.

 

 

 

 

 

Чебоксары 2012

Оглавление

 

Введение

 

Преподобный Нил Сорский  – его учение, жизнь и творчество – тема далеко не новая для историографии. Уже более двух столетий не утихают дискуссии в исторических сочинениях, посвященных преподобному Нилу.  Монастыри были «солью» Русской земли, а Нил Сорский положил много труда, чтобы эта соль «не перестала быть соленой».

Книжные собрания многих русских монастырей содержат «творения  старца Нила, пустынника Сорского». Количество их списков не поддается точному  учету. Творения Нила Сорского переписывали на протяжении ХѴІ-ХѴІІІ вв. в Кирилло-Белозерском, Троице-Сергиевом, Иосифо-Волоколамском монастырях, на Соловках и Валааме, в Саровской пустыни. Их значение высоко оценили уже современники Нила Сорского.

Монастырские рукописи называют Нила Сорского «великим старцем» и «начальником скитскаго жития», выделяя тем самым главное значение его деятельности в истории русского монашества. Время сохранило не только списки сочинений преподобного Нила, но и собственные автографы преподобного: «Предание ученикам», главы «О мысленном делании», агиографические сборники.

О самом же Ниле Сорском известно немного. Далее мы рассмотрим это подробнее.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Жизнеописание

 

Известно, что родился  преподобный Нил в 1433 году в Москве. О своем происхождении и родственных  связях он всегда предпочитал умалчивать. Сам себя он называл «невежей и поселянином», но из этого не следует его крестьянское происхождение.

С другой стороны известно, что до пострига будущий подвижник  служил подьячим, занимался списыванием  книг, был «скорописцем».  Летописец  Кирилло-Белозерского монастыря сообщает о преставлении в 1502 или 1503 г. «Нилова брата» – Андрея, в иночестве Арсения. Дьяк великих князей московских Василия II Васильевича и Иоанна III Андрей Федорович Майко упоминается в государевых грамотах и документах на протяжении полувека: в 1450-1501 гг. Он не раз исполнял различные дипломатические поручения великих князей, участвовал в великокняжеских посольствах в Польшу и Литву, в приеме послов.

Постриг преподобный  Нил принял в Кирилло-Белозерском  монастыре. Когда преподобный Нил принял постриг, неизвестно. По всей видимости, в монастыре Нил занимал заметное положение. Ряд монастырских документов от 1460 года до 1475 года имя Нила называется среди монастырских старцев, решавших хозяйственные вопросы. Возможно, другим монастырским послушанием будущего святого было списывание книг. Во всяком случае, его почерк угадывается в ряде рукописей из библиотеки Кирилова монастыря. Богатая и во многом уникальная (книги для Кириллова монастыря переписывали в монастырях Константинополя и Афона) библиотека обители явилась, несомненно, одним из факторов становления старца Нила как подвижника и духовного писателя. Принимая столь ответственное в своей жизни решение, будущий преподобный должен был очень хорошо и не понаслышке знать эту обитель. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что жизнь обоих братьев Майковых была тесно связана с Кирилло-Белозерским монастырем. Андрей Майко не раз возил сюда и в соседний Спасо-Каменный монастырь на Кубенском озере милостыню от членов великокняжеской семьи.

Верный себе – всегда в поиске обращаться к первоисточнику – Нил Сорский принял решение идти в Константинополь и на Афон, где в монастырях веками сохранялась и процветала традиция «умного делания».

Примерно между 1475—1485 годами преподобный Нил вместе со своим учеником Иннокентием Охлябиным совершил длительное паломничество в Палестину, Константинополь и на Афон. Долгое время Нил Сорский пробыл на Афоне, где основательно познакомился со скитским устройством.

Прибыв в Константинополь, русские паломники увидели город, разоренный турецким завоеванием 1453 г. Многие храмы были разрушены либо их превратили в мечети. Над церковью Святой Софии возвышался полумесяц и два пристроенных минарета.

В своем сочинении  Нил Сорский оставил драгоценное  упоминание о монашеской жизни завоеванного Константинополя. После разрушения больших монастырей монашеская жизнь сосредоточилась в малых обителях – скитах. Скиты и стали предметом главного внимания русского святого. «Жилищем безмолвия» назвал он их впоследствии. Очевидно, что именно эта форма монастырской жизни больше всего заинтересовала преподобного Нила и на Афоне.

Такова краткая историческая канва жизни Нила Сорского. Однако она отнюдь не объясняет того интереса, с которым относились к сорскому подвижнику современники и потомки. Как «великий старец» отвечал на сложные вопросы русской действительности конца XV столетия? Что такое скит как форма монастырской жизни, и почему именно ее предпочел Сорский подвижник, устраивая свой монастырь? В чем оригинальность и традиционность старца Нила как духовного писателя, каковы особенности его работы с древними житиями? Без ответа на эти вопросы нельзя в полной мере увидеть значение Нила Сорского в истории русского монашества ХѴ-ХѴІ вв. Жизнь и мировоззрение Нила Сорского – ключ к изучению всей «Северной Фиваиды» – уникального и во многом загадочного феномена духовной жизни Средневековой Руси.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Литературная  деятельность

 

Представляется, что нельзя говорить объективно о взглядах Нила Сорского на важнейшие вопросы русской  церковной жизни, не исследовав его агиографические сборники. Ведь именно в примерах житий святых отцов он искал ответа на вопросы современной ему жизни. Нельзя говорить о Ниле Сорском как о возобновителе традиций древнего монашества и скитского жительства на Руси, когда практически нет исследований по истории самого Нило-Сорского скита.

Сочинения преподобного Нила Сорского, рукописные сборники, составленные им, принадлежат к числу основных источников, которые рассказывают о  его мировоззрении и жизни. К  настоящему времени выявлены следующие сочинения старца Нила: «О жительстве святых отец сие предание старца Нила Пустынника учеником своим, и всем прикладно имети сие» (далее – «Предание»), «От писаний святых отец о мысленнем делании, чего ради нуждно сие и како подобает тщатися о сем» (далее – главы «О мысленном делании»), «Завещание», «Молитва и благодарение к Господу Богу Нашему имущиа покаяние и исповедание грехов и страстей» (далее – «Молитва»), помянник «Творение Нила старца, внимай известно глаголемым» и пять посланий. Все эти сочинения Нила Сорского опубликованы.

Главным его трудом следует  назвать состоящий из 11 глав "Устав  скитской жизни". «Устав» предваряет краткое предисловие:

«Смысл этих писаний  охватывает следующее: как подобает делание совершать иноку, хотящему истинно спастись в эти времена, что и мысленно и чувственно по божественным Писаниям и по житию святых отцов, насколько возможно, подобает поступать».

Таким образом, «Устав»  преподобного Нила, это не регламент  скитской жизни, а аскетическое наставление в духовной борьбе. Большое внимание преподобный уделяет «умной» или «сердечной» молитве, цитируя при этом Григория Синаита и Симеона Нового Богослова. Нет сомнений, что Нил Сорский принадлежит мистическо-созерцательному направлению в православном монашестве, возрождение которого связано с именем преподобного Григория Синаита.

Особо ценным источником по истории Нило-Сорского скита являются рукописные книги его библиотеки. Книги часто имеют подписи  писцов – монахов скита, вкладчиков, что значительно расширяет знания о братии, книжных связях Ниловой пустыни с другими монастырями, о почитании скита на Руси. Кроме того, в рукописях встречаются фрагменты церковных служб Нило-Сорского скита, сообщения о панихидах «по старцу Нилу» и другие ценные свидетельства.

Наибольший интерес  исследователей всегда вызывала фраза  Нила Сорского о том, что он исправлял  текст «согласно своему худому разуму». Возникли предположения, что преподобный  Нил критически относился к содержанию житий, убирал из них рассказы и эпизоды, которые не согласовывались с его взглядами и убеждениями.

При работе над текстом  для Нила Сорского не существовало мелочей. Он добивался его максимальной выветренности и понятности. Житие, рассказывая о святом, почти всегда указывает точный возраст, когда святой пришел в монастырь, сколько лет пробыл в нем, сколько лет прожил в пустыне и так далее. В конце жития обычно подводится итог подвижничества и лет святого. Если данные жития и эпилога не совпадали между собой, то Нил Сорский обязательно исправлял ошибку либо оставлял пробел.

Кроме того, известны ряд  его посланий: Гурию Тушину, Герману  Подольному, Вассиану Патрикееву, «брату, пришедшему с восточной стороны», а также две молитвы.

Другой стороной литературной деятельности преподобного Нила была его деятельность как переписчика и составителя житийных сборников.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Отношение Нила Сорского к монастырским имуществам

 

Собор 1503 г. о монастырском землевладении и позиция Нила Сорского в этом вопросе

Что есть монашеское нестяжание, каковы его границы, где начинается стяжание, т.е. нарушение одного из основных монашеских обетов – эти вопросы стали особенно актуальны для Русской Церкви в XVI в, о чем свидетельствует полемическая литература этого времени, материалы церковного собора 1503 г.

В истории Русской  Церкви преподобный Нил Сорский  известен, прежде всего, как нестяжатель, даже глава движения нестяжателей. В этом его обычно противопоставляют  преподобному Иосифу Волоцкому.

Действительно, Нил Сорский, судя по его сочинениям, придавал большое значение заповеди нестяжания. В своем «Предании» ученикам и в сочинении «О мысленном делании» он неоднократно и твердо высказывался против монашеских «стяжаний и имений».

Согласно «Божественным  заповедям», житиям древних святых и своему разуму Нил Сорский выработал определенное понимание монашеского нестяжания и, основываясь на этом понимании, строил жизнь своего скита.

Как сообщают некоторые  источники («Письмо о нелюбках» и «Слово иное»), старец Нил, участвовал в церковном соборе 1503 г., где возник спор о монастырском вотчинном землевладении – канонично ли оно. В различных источниках излагается несколько версий соборной полемики 1503 г.

Нил Сорский выступил инициатором обсуждения этого вопроса: «Егда свершился собор о вдовых попех и диаконех, и нача старец Нил глаголати, чтобы у монастырей сел не было, а жили черньцы по пустыннем, а кормили бы ся рукоделием».

Нил Сорский на соборе проповедовал «пустынное», т.е., вероятно, скитское житие, отрицал общежительные  монастыри и владение селами как  главный источник их содержания; иноки должны кормиться от трудов рук своих, говорил преподобный. Иосиф Волоцкий, защищая монастырские села и общее житие, возражал старцу Нилу.

Несмотря на существование  противоречивых рассказов с источников, в современной историографии существует мнение (согласное с версией «Письма о нелюбках» и «Жития Иосифа Волоколамского»), что Нил Сорский противопоставлял скит как наилучшую форму монастырского устройства общим житиям, которые были почти единственным типом (не считая особножительных) монастырей в его время.

По мнению исследователей, основанием своего скита и выступлением на соборе 1503г., где убеждал всех иноков жить по пустыням, Нил Сорский  предлагал нестяжательную скитскую реформу русского монашества: «Нил, очевидно, видел в предложенном им «среднем пути» не временный этап, а наилучший вид монастырского устройства». Более того, по предположению исследователей, противопоставление скитничества и общежития было тем зерном, из которого впоследствии выросли враждебные программы иосифлян и нестяжателей.

Такой вывод о противопоставлении скита и общежития в монастырской деятельности Нила Сорского представляется мало обоснованным. Нил Сорский никогда  не отрицал общежительной формы  монастырской жизни. Это противоречило  бы всей восточнохристианской монашеской традиции.

Рассуждения самого Нила Сорского о трех формах монастырского  устройства («уединенное ошельство», «съ единѣмъ или множае съ двема безмолвствовати» и «общее житие») вполне согласуются с описанной в древних житиях монашеской традицией. И хотя всю 11-ю главу его сочинения «О мысленном делании» можно назвать апологией скитского жития, но эта апология не означает отрицания других форм монастырской жизни.

Главное дело подвижника, живущего в скиту, как пишет Нил  Сорский, – «безмолвие», т.е. «умное делание», «умная молитва». Это уже более высокий уровень монашеского делания, и он не может подходить всем. Для скитского жития необходимо иметь достаточную степень подготовки, «яко же Григорие Синаитъ глаголетъ: мнозѣмъ въ безмолвии неискуснымъ бысть прельститися древле и нынѣ». Те, кто еще подвержен душевным страстям: «тщеславию, мнению, лукавству и прочим яже от сих», не могут жить в скиту, тем более в уединении. Следовательно, таковым подходит только общежитие.

Примеры из житий древних  святых, сочинения Нила Сорского, принципы жизни Нило-Сорского скита свидетельствуют, что Нил Сорский не противопоставлял скит и общежитие как две формы монашеской жизни и не мог выдвигать идею реформы всех русских монастырей на скитской основе.

История собора 1503 г. недостаточно освещена источниками, что уже неоднократно обсуждалось исследователями.

Как видим, Нил Сорский  отнюдь не был сторонником уничтожения  монастырского общежития и полного  лишения монашеской братии общих  имуществ. Но в монашеской жизни  он призывал придерживаться «потребительского минимализма», довольствуясь лишь необходимым для пропитания и устройства элементарного быта.

 

 

 

 

 

 

 

Отношение Нила Сорского к ереси жидовствующих

 

В вопросе отношения  Нила Сорского к ереси жидовствующих  среди историков нет единодушия. Предположение о близости идей Нила Сорского с еретическими ранее высказывались рядом исследователей. Сомнения вызывает его критика по отношению к писаниям, подозрение в отвержении церковного предания, его нестяжательские убеждения, терпимость к кающимся еретикам.

Исповедание преподобного Нила не позволяет  сомневаться в православии сорского старца. Обращает на себя внимание то, что в тексте исповедания отражены положения, неприемлемые для жидовствующих. Нил Сорский утверждает исповедание  «единого Бога в Троице славимого», Боговоплощение, веру в Богородицу, почитание «святых отцов святой Церкви» отцов Вселенских и поместных соборов. Заканчивает своё исповедание преподобный Нил словами: «Лжеименных же учителей еретические учения и предания все проклинаю — я и пребывающие со мной. И еретики все чужды нам да будут». Вполне уместно предположить, что это исповедание, включённое в «Предание ученикам» как раз и имеет своей целью предупредить их от еретических шатаний.

Больший интерес представляет не отношение Нила к еретическим идеям, тут сомневаться особенно не в чем, а его отношение к самим еретикам и ереси, как явлению.

Известно, что вместе со своим старцем  Паисием Ярославовым он принимал участие в соборе против новгородских еретиков в 1490 году. В IV-й Новгородской летописи имена авторитетных старцев упоминаются наравне с епископами. Существует устойчивое предположение, что относительно мягкий соборный приговор был принят под влиянием кирилловских старцев. Однако никаких сведений относительно того, насколько их мнение повлияло на решения собора, мы не имеем. Однако эти скудные сведения не могут прояснить картину: из них ровным счётом ничего не следует.

Косвенным указанием на позицию  преподобного может служить известное  отношение заволжских монахов к покаявшимся еретикам, выраженное одним из учеников преподобного Вассианом Патрикеевым. Уже после смерти Нила он в ряде «слов» выступил против карательных мер преподобного Иосифа, призывая его не бояться богословских диспутов с еретиками. Покаявшиеся еретики, по мнению Вассиана, должны быть прощены. Не казни и жестокие наказания, а покаяние должны исцелить ересь.

Е. В. Романенко обратила внимание на подборку житий в сборнике Нила Сорского. Эта подборка свидетельствует  об интересе преподобного к истории  Церкви, конкретно, к истории ересей. В «Житии Евфимия Великого» повествуется, как святой противостоял «жидомудреннуому» Несторию. Здесь же обличаются ереси манихеев, оригеновская, арианская, савеллианская, монофизитская. Даётся представление об этих учениях. Примеры из жизни Евфимия Великого и Феодосия Великого показывают твёрдость в исповедании веры святых, свидетельствуют о поведении святых во время смут. Романенко считает, что такой подбор житийной литературы связан с борьбой против жидовствующих, которые, как известно, отрицали Боговоплощение и Божественную природу Христа. Обращает внимание и на жития святых — борцов с иконоборчеством: Феодора Студита, Иоанна Дамаскина, Иоанникия Великого.

Я. С. Лурье установил  факт, что ряд «Слов» в иосифовом  «Просветителе», в том числе и  жёсткие слова о еретиках, были переписаны рукой Нила Сорского. А так как он, по его собственным словам, «переписывал только то, что находил согласным со своим разумом», можно сделать вывод о согласии в вопросе необходимости борьбы с еретиками двух преподобных. Участие в работе над анти-еретическом трактатом Иосифа Волоцкого Лурье считает ещё одним косвенным доказательством участия старца Нила в борьбе с ересью.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Нило  Сорский скит как уникальное явление монастырской культуры Руси XV-XVII ВВ.

 

Около 1485 г., возвратившись  из паломничества на Святую Гору Афон, старец Нил вместе со своим учеником Иннокентием поселился в лесу на реке Соре, за «пятнадесят поприщ»  от Кирилло-Белозерского монастыря. Преподобный  Нил выбрал Сору как место, удобное для жизни по скитскому обычаю, общий принцип которого он так сформулировал в своих главах «О мысленном делании»: «еже с единем или множае с двема братома житие».

Традиция скитского  жительства восходит к первым векам  монашества. Основатель египетского  монашества Антоний Великий. Хотя это не был скит со своим определенным уставом и правилами жизни, но соблюдался основной принцип скитского жития: иноки всегда могли пользоваться наставлениями своего старца и спасались рядом с ним.

Одновременно с Египтом  скитская форма монашеской жизни распространилась и в Палестине. Первые палестинские лавры (первоначальное палестинское название монастырей скитского типа) со строгой уставной жизнью основал преподобный Харитон (ок. 350г.). Он основал Фаран, лавру Сука и Иерихонскую лавру. Наиболее известными палестинскими лаврами стали монастыри Евфимия Великого (473г.) и Саввы Освященного (532г.).

Афонские скиты, более  поздние по своему происхождению  по отношению к древним скитам Египта и Палестины (наиболее древний  Свято-Аннинский скит был основан по предположению епископа Порфирия (Успенского) при лавре Афанасия Афонского в конце X в.),  повторяли основные принципы скитского жития.

Скитской путь подвижничества многие святые отцы почитали «золотым», т.е. наиболее удобным для тех, кто мог избрать любую форму монашеской жизни: отшельничество, скит, киновию.

«Устав скитского жития», известный на Руси с 80-х гг. XIV в. насыщен  цитатами из творений святых Иоанна Лествичника, Василия Великого, которые доказывают преимущества скитского жития.

Следуя традиции Иоанна Лествичника, святого Варсонофия, Нил  Сорский называл скитской путь «царским», «непадательным», подчеркивая его  наибольшую безопасность (в духовном понимании) для подвижника.

Отшельническое житие  «ангельскыа требует крепости» и грозит многими духовными опасностями. Говоря об отшельничестве, Нил Сорский ссылался на слова Иоанна Лествичника: «Единому бо горе, рече: аще впадет въ уныние или сон, или разленение, или отчаяние несть въздвижаи его в человецех». Поэтому, замечал Нил Сорский, даже такие совершенные безмолвники, как святой Исаак, Арсений Великий, Нил Синайский, Даниил Скитский, имели учеников и жили рядом с ними, а не в полном уединении.

Сам принцип скитского  жития, когда двое или трое иноков собирались вокруг опытного старца, безусловно, не мог быть новым для русской монастырской жизни. Так составлялся любой монастырь. Особенность же Нило-Сорского скита, его уникальность состоят в том, что это первый русский скит, длительное время просуществовавший как самостоятельный монастырь со своим определенным типиконом, уставом и укладом скитской жизни.

Многих исследователей закономерно интересовал вопрос о святоотеческих источниках аскетических сочинений Нила Сорского, т.к. его  «писания» не имеют себе аналогий в истории русской духовной литературы. Представляет также значительный интерес, на какие примеры монастырского устройства ориентировался Нил Сорский, создавая свой скит, ведь он был устроителем нового для истории русского монашества типа монастыря.

Изучение устройства Нило-Сорского скита поможет, на наш взгляд, определить, что есть скит как монастырь. В историографии не существует единого мнения о том, что можно считать скитом. В соответствии с поздней традицией Русской Церкви (ХIХ-ХХ вв.) под скитами часто подразумеваются уединенные монашеские кельи, находящиеся на небольшом удалении от основного монастыря. Здесь подвижники живут по более строгому уставу, посещение скита мирскими людьми строго ограничено.

Чтобы понять, что есть скит и какой тип монастыря  устраивал на Руси Нил Сорский, необходимо рассмотреть традицию скитского жития и Нило-Сорский скит в русле этой традиции.

В исторических исследованиях  уже неоднократно отмечалось, что  в своей монастырской деятельности Нил Сорский руководствовался собственным  опытом, полученным им на Афоне «и в странах Царьрада», о чем он сам пишет в 11-й главе сочинения «О мысленном делании».

Зримой особенностью всех скитов является их местоположение. Место «пустынное и жестокое» выбрал для своего поселения преподобный, а его монастырь чаще всего называли Нило-Сорской пустынью. «Среди… различных угодий, которыми так изобильна здешняя светлая, счастливая природа, – заметил наблюдательный С.П. Шевырев, – трудно отыскать убежище, более грустное и уединенное, чем эта пустынь. Традиция «пустынного» расположения скитов неслучайно устойчиво сохранялась. Вид этого места с первого раза дает понятие о том, чего искал здесь святой, и совершенно соответствует характеру его духовных созерцаний, которые известны нам из его творений».

Принципы планировки Нило-Сорского скита, так же как и его местонахождение, повторяли древние скиты, где кельи стояли на некотором удалении друг от друга и от храма. Этот принцип скитской жизни строго соблюдался, чтобы не нарушать «безмолвие» и созерцание иноков, дабы «не слышно было, как кто к Богу подвизается. Некоторые подвижники древнего скита, сказано в патерике, кроме основных келий имели дальние тайные пещеры ради еще большего уединения. Так, Макарий Великий, «сотворивъ изъвнутрь келиа своея под землею исход млъвы ради народа.

В Нило-Сорском скиту, как сообщает «Повесть» Плешкова, кельи в лесу стояли так, чтобы из окна одной можно было увидеть только другую келью. В кельях, согласно правилу египетских скитов, жили по-одному. Уединение каждого инока в скиту сохранялось неукоснительно. Даже в XVII в. лес «на свою потребу» рубить вблизи келий запрещалось.

Постоянная молитва, связанная  с простым рукоделием («кошницу творяше»), работа на огороде для дневного пропитания «от труда рук своих» составляла весь день старца. Место поселения  и образ жизни скитского инока более всего походил именно на такое «отшельническое пребывание».

Такая особенная планировка Ниловой пустыни сохранялась  до 30-х гг. XIX в., т.е. до тех пор, пока она не стала общежительным монастырем и была полностью перестроена в соответствии с принципами общежития.

Излагая общие принципы иноческого жития, Нил Сорский много  внимания уделил в своем «Предании» правилам-запретам, цель которых сохранить  «благочиние» в монастыре, уберечь  иноков скита от падений, от влияния  «мира». Выходить из скита без благословления настоятеля и не в «уставленное» время запрещалось. Исхождение из кельи допускалось по «Уставу скитского жития», который был принят в Нило-Сорском скиту. В кельях иноки могли собираться вместе или принимать странников только для духовного наставления. Некоторые подвижники скита, как сказано в патерике, не оставляли свои кельи даже ради церковной службы. Оговаривая меру «пищи и пития», Нил Сорский особо подчеркнул, чтобы «пианство же пита» в скиту не держали «никоего питиа». Нил Сорский в своем «Предании» строго предупреждал братию об опастности «самочинства» в скиту, т.е. жизни по своей воле. Понятие «мое» в скиту практически отсутствовало. Одной из высших добродетелей скитского инока было полное нестяжание. Келья также не являлась его собственностью. Если монах уходил из скита, то терял все права на нее. Если даже возвращался, то не мог требовать назад ту же келью. Это решалось только по воле настоятеля. Этот принцип монастырской жизни сохранил в своем монастыре и ученик старца Нила – преподобный Иннокентий (Охлябинин).

Таким образом, «Предание» Нила Сорского, несмотря на свою лаконичность и кажущуюся простоту, является сложным  духовным произведением в жанре  монастырского типикона. Здесь воплотился и обрел чеканные формулировки весь жизненный и духовный опыт великого старца: его глубокие знания традиций как древнего палестинского и египетского монашества, так и современного ему афонского и русского. Из множества правил монастырской жизни, которые содержатся в святоотеческих творениях, житиях святых, преподобный выбрал те, которые считал наиболее необходимыми для того, чтобы оградить свой скит от влияния «мира» и внутренних «нестроений».

 

 

 

 

История канонизации преподобного Нила Сорского

 

Дополнительный свет на отношение русского общества к учению Нила Сорского и его незаурядной личности проливает история его канонизации. Противопоставляя Нила Сорского и Иосифа Волоцкого, исследователи обычно сравнивают «историю посмертного почитания основателей обоих направлений». А.С. Архангельский в своей книге о Ниле Сорском писал: «Желание преподобного Нила Сорского не получить «славы века сего никоторыя» сбылось: имя его, как подвижника, осталось мало известным. Мы не знаем даже, был ли он формально канонизован подобно своему знаменитому противнику».