Личностная пережитая значимость переводческого акта

В соответствии с антропоцентризмом современной  науки  человек во всем многообразии его проявлений находится в центре внимания мирового гуманитарного и  естественно - научного знания. Именно антропоцентризм представляет собой  основной принцип развития лингвистической науки, и в частности переводоведения. По мнению Е. С. Кубряковой, «антропоцентризм как особый принцип исследования заключается в том, что научные объекты изучаются прежде всего по их роли для человека, по их назначению в его жизнедеятельности, по их функциям для развития человеческой личности и ее усовершенствования» [Кубрякова, 1995:212]. В отечественном языкознании общепризнанной считается концепция языковой личности, предложенная Ю. Н. Карауловым, согласно трактовке которого языковая личность являет собой вид полноценного представления личности, вмещающий в себя психические, этические, социальные и другие компоненты, но преломленный через ее язык. Феномен языковой личности профессионального переводчика представляет особый интерес в общенаучном поле  гуманитарного познания. Исследователи выделяют следующие научные направления в  изучении языковой личности переводчика:

1) становление  и формирование языковой личности  переводчика; 

2) проявление  языковой личности переводчика  в переводных 

текстах в различных аспектах;

3) определение  уровня компетенций, стратегий,  тактик языковой личности переводчика.

В соответствии с разработанными в отечественной  психологии положениями в структуре  любой деятельности можно выделить  четыре основных аспекта: 1) мотивационно побудительный,

2) ориентировочно-исследовательский, 

3) исполнительный  и 

4) контрольно-корректировочный [Леонть ев, 1969].

Общение как  меж культурная  коммуникация, таким  образом, в равной мере состоит из этих стадий. Во-первых, мотивами его  организации и  осуществления выступают профессионально-обусловленные  интересы и деловые намерения выстраивающих сотрудничество людей. Во-вторых, необходимая для этого ориентировка обеспечивается за счет найма переводчика. В-третьих, конкретные действия по достижению имеющихся целей опираются на информацию, приведенную посредником в доступную форму. В-четвертых, именно посредник-переводчик реализует функции модератора всего процесса в целом, что подчеркивает важность его статуса для продуктивности общения. В рамках психологического подхода коммуникация включается в общение в качестве одного из трех его компонентов. Два других —  интеракция и перцепция. Переводчик не производит перекодировку двух последних, но опосредует их, делая их возможными путем обеспечения эквивалентного (адекватного) соотнесения вербальных кодировок задействованных в общении смыслов. В общем виде партитивное соотношение между явлениями общения и коммуникации можно представить на рис. 1., который одновременно с этим демонстрирует посредническую роль самой коммуникации между явлениями интеракции и перцепции.

Рис. 1

Интеракция                          Перцепция

Коммуникация

Сущность второго  основания целесообразности  психологического подхода к переводческой деятельности отмечается, что представители разных стран, обслуживаемые переводчиком, осуществляют  деятельность  общения,  коммуникативный аспект которой и обеспечивается именно переводчиком. Благодаря этому становится возможным реализовать два других аспекта — интеракцию, приводящую к желаемому материальному результату, и перцепцию, предшествующую этому исполнительскому компоненту деятельности общения в качестве ориентировочного компонента. Третьим основанием целесообразности психологической интерпретации перевода для выявления механизмов  освоения обрабатываемой информации является тот факт, что в последнее время в науке довольно широко обсуждаются вопросы, связанные с антропоцентрическим подходом к описанию  статуса,  роли,  функции и влияния личности переводика на качество процесса и конечного продукта деятельности перевода. Этому уделяется повышенное внимание в работах Л. В. Куш ниной, А. Б. Бушева, М. С. Силантьевой, С. В. Серебряковой и др. Возрастает  внимание  к  позиции  переводчика  как  субъекта в опосредованном им взаимодействии между людьми различной культурной принадлежности. Увеличивается интерес к понятию, сущности и особенностям языковой личности переводчика как вторичного языкового образования в личностной структуре одного индивида. Само понятие «языковая личность», прежде всего, связывают с именем Ю. Н. Караулова, который определяет его как «вид полноценного представления личности, вмещающий в себя психические, этические, социальные и другие компоненты, но преломленный через ее язык, ее дискурс» [Кушнина, 2010:72].

В соответствии с современными представлениями о языковой личности переводчика, следует указать на ее вторичность по отношению к главной, которая базируется на системе родного языка. Это — «коммуникативно-активный субъект, способный в той или иной мере познавать, описывать, оценивать, преобразовывать окружающую действительность и участвовать в общении с другими людьми средствами иностранного языка в иноязычно-речевой деятельности» [Плехов, 2007:3]. Таким образом, человек, играющий роль посредника в межкультурном общении, обладает как минимум двумя конструктами, включенными в состав его целостной личности: первичной языковой личностью (родной язык) и вторичной языковой личностью (иностранный язык).

Проблема  модальности при переводе

Проблема категории  модальности как фундаментальной языковой категории, средств ее формального выражения в современной лингвистической науке вызывает неослабевающий интерес, что находит отражение в большом количестве исследований, касающихся ее сущности, разновидности модальной семантики и средств выражения модальных состояний.Большой вклад в решение проблемы модальности внес В. В. Виноградов, который утверждал, что «каждое предложение включает в себя, как существенный конструктивный признак, модальное значение, т. е. содержит в себе указание на отношение к действительности» [Виноградов, 1975:55]. Модальность — это понятийная категория со значением отношения говорящего к содержанию высказывания и отношения содержания высказывания к действительности (отношение сообщаемого к его реальному осуществлению), выражаемая разными грамматическими и лексическими средствами. При построении высказывания говорящий с помощью различных языковых средств задает определенную модальность, которая воспринимается сознанием адресата и которая способна повлиять на формирование у адресата определенного отношения к сообщаемому.Между тем проблема модальности имеет существенное значение не только для лингвистики, но и для психологии, так как категория модальности принадлежит к той области языковых явлений, которая оказывает воздействие на адресата сообщения.

В словаре лингвистических  терминов категория модальности  имеет несколько подвидов:

- модальность  гипотетическая (hypothetical / suppositional modality), которая предполагает представление  содержания высказывания как  предположительного;

- модальность  глагольная (verbal modality) — модальность,  выражаемая глаголом;

- модальность ирреальная (unreal  modality) — представление содержания высказывания как невозможного, неосуществимого;

- модальность  отрицательная (negative modality) — представление содержания высказывания как несоответствующего действительности [Ахманова, 1986:246].

Язык, выполняя функцию общения, служит не только средством передачи информации, но и средством воздействия  на человека, принимающего эту информацию. Таким образом, речевой акт является особой формой оказания психологического воздействия на адресата.

Согласно исследованию психологов, сознание человека защищено от внешних влияний своеобразным барьером, который может быть преодолен  путем повторения определенных слов и словосочетаний, эмоционального давления, психологических приемов или методом аргументации. Языковое манипулирование является особым видом речевого воздействия, используемым «для скрытого внедрения в психику адресата целей, желаний, намерений, отношений или установок, не совпадающих с теми, которые имеются у адресата в данный момент» [Быкова, 1999:99]. Речевые воздействия реализуются с помощью как фонетических, относящихся исключительно к устной речи (интонация, регистр голоса, темп речи, паузация и т. д.), так и лексико-грамматических средств. В некоторых сферах деятельности человека речевое воздействие, а часто и подлинное языковое манипулирование практикуется особенно часто. Это, в первую очередь, политика, реклама и судопроизводство.

Специфика передачи переводчиком эмоционального состояния переводимого человека

Реализация  межъязыкового перевода вербальных экспликаторов эмоциональных состояний  является непростой задачей по причине  их сложной коммуникативно-интенционной структуры, гетерогенности самих эмоциональных состояний, а также из-за различных традиций их объективации в речи в различных лингвокультурах. Так как вербализация эмоциональных состояний представляет собой многоплановый феномен, то в большинстве случаев возможен скорее не эквивалентный, а адекватный перевод вербальных репрезентантов эмоциональных состояний. Следовательно, для осуществления адекватного перевода вербальных репрезентантов эмоциональных состояний переводчик должен суметь раскрыть имплицитные компоненты смысла вербальных экспликаторов эмоциональных состояний, изучив в процессе предпереводческой деятельности компоненты структуры коммуникативного акта объективации эмоциональных состояний в речи, специфику фрагментов концептосферы, подвергаемых оценке говорящим, а также специфику культурных фреймов, в рамках которых происходит зарождение и вербальная репрезентация эмоциональных состояний.

Эмоциональное состояние (ЭС) понимается как психофизиологическое состояние, являющееся реакцией на эмоциогенную ситуацию, побуждающее человека к конкретным действиям (в том числе мыслительным, речевым). В объем этого понятия включены состояния физического порядка (боль), чисто эмоционального характера (радость), социального характера (благодарность), социобиологического характера (отцовство) и др. ЭС являются реакциями индивида на различные эмоциогенные ситуации (такие как, например, благополучная сдача экзаменов, получение подарка от друга, рождение ребенка и т. д.), провоцирующие его на различные действия [Колпащикова, 2007:15]. Вербализацию же эмоциональных состояний определим как речевые действия, являющиеся реакцией говорящего на эмоциогенные ситуации и осуществляющие определенную коммуникативную задачу, формирование которой провоцируется ощущаемым эмоциональным состоянием.

Коммуникативной задачей, реализуемой говорящим при вербализации ЭС, считается передача информации слушающему. Более того, речевое общение, всегда рассчитанное на какую-либо реакцию со стороны слушающего, представляет собой двусторонний процесс. Следовательно, вербально эксплицируемые ЭС рассчитаны на то, чтобы быть понятными коммуникативному партнеру. Благодаря тому, что манифестация говорящим того или иного ЭС имеет определенную коммуникативную задачу, ее можно сопоставлять с другими коммуникативными действиями. Таким образом, адекватный перевод вербализуемых в условиях той или иной коммуникативной ситуации ЭС должен быть ориентирован на соответствие существующим в языке-реципиенте коммуникативным стандартам, моделям их вербальной объективации в определенной культурной среде. Если использовать метафоры, то вербализацию ЭС как коммуникативную задачу можно сравнить со стратегической игрой, в которой вербализованное ЭС — это ход фигуры, двигающейся определенным образом и имеющей конкретную цель воздействия на остальные фигуры. Таким образом, чрезвычайно важной чертой вербализации ЭС является стремление говорящего вызвать ответную реакцию слушающего. Существует мнение, что благодаря таким свойствам некоторых эмоций, как их нацеленность на аудиторию, их понимание становится доступно другим участникам коммуникации [Parkinson, 1995]. Например, внешняя экспликация кем-либо своего депрессивного состояния вызвана, скорее, не стремлением выразить внутренние переживания, а желанием послать сигналы другим людям [Coyne, 1976].

В теории речевой  коммуникации речевое действие, призванное вызвать реакцию у слушающих, относится к сфере понятия коммуникативное намерение (КН). КН  определяем как намерение говорящего повлиять определенным образом на слушающего посредством высказывания. Интенции, обусловливающие выражение ЭС в речи, зависят от образа мышления человека, что непосредственно связано с окружающей его этнолингвокультурной средой. Многие ЭС воспринимаются человеком в детском возрасте, и их коммуникативной функцией, в первую очередь, является установление взаимопонимания с  другими людьми, а также управление своими действиями (к  примеру, через мимическую, жестовую и вербальную манифестацию эмоций родители приучают ребенка избегать явлений, которые могут нанести ему вред). Так как этнолингвокультуры различны, то различны и ЭС, адаптирующие людей к обществу. В каждой отдельной этнолингвокультуре эмоции имеют свою коммуникативную «семантику» и интепретацию.

Эмоции могут  быть категоризированы самим индивидом  и обозначены эмоциональным термином, таким, как злость, печаль или зависть и др. Ученые считают, что само обозначение эмоции может повлиять на то, как оценивается событие говорящим, а значит, и ограничить рамки самой эмоции. В современных обществах социальный компонент является доминирующим в формировании эмоций. Такого же мнения придерживаются и ученые, работающие в сфере культурпсихологии. Итак, вербальное отражение ЭС в языке имеет глубокое смысловое содержание: оно связано не только с оценками, провоцирующими определенные ЭС, но также с социально обусловленными ситуативными моделями выражения ЭС. Так, А. Вежбицка полагает, что слова, называющие эмоции, представляют собой описания особых или стандартных ситуаций, в которых те могут возникнуть [Wierzbicka, 1972]. Следовательно, вербализация ЭС прототипична по своей сути: каждый раз человек испытывает конкретную эмоцию, но, сопоставляя ее с жизненными ситуациями, выбирает определенную модель ее вербального выражения из ряда возможных и озвучивает ее собеседнику. Таким образом, люди, вербализуя свои ЭС, скорее, передают друг другу не информацию о самих подлинных ЭС, а их типизированные обозначения (а вместе с ними и принятые оценки таких ситуаций) и формулы их вербального выражения, распространенные в данном обществе и соотнесенные с определенными ситуациями. Представление о механизме вербализации эмоций соответствует основным положениям когнитивной лингвистики. В процессе общения приобретенные человеком знания об эмоциях концептуализируются в его сознании, образуя концепты эмоций, словесная форма которых, в трактовке И. А. Стернина, реализуется в семантическом пространстве концепта [Стернин, 2004]. Итак, средства вербализации эмо ций определяются стереотипами их ситуативного употребления и культурно-социальными моделями, которые, по мнению когнитивистов, хранятся в нашем сознании в виде концептов и ассоциативно-вербальных связей. Взаимопонимание и общение людей при вербализации ЭС происходит благодаря тому, что они обладают знаниями о едином эмотивном коде, используемом в определенной этнолингвокультуре. Современная эмотиология определяет эмотивный код как «семиотическую систему корреляций между психическими состояниями (эмоциями) коммуникантов и их концептуализацией (семантизацией, вербальными упаковками, т. е. оязыковлением)» [Шаховский, 2003:7]. Рассмотрев функционирование эмоций в речевой коммуникации, Р. Фихлер утверждает, что существуют три класса коммуникативных задач, решаемых участниками общения:

1) манифестация  эмоций;

2) интерпретация  эмоций;

3) передача эмоций.

Двумя основными способами манифестации и передачи эмоций в процессе коммуникации являются их выражение («выражение эмоций различными способами») и тематизация (в случаях, когда эмоции являются явной темой или предметом общения). Выражение эмоций происходит как вербально, так и невербально. Как утверждает Р. Фихлер, эмоция может не тематизироваться, а выражаться посредством голосовых характеристик, темпа речи, интонации (Можешь ты хоть когда - нибудь прийти вовремя?). При тематизации же эмоция эксплицируется как тема разговора (Твои постоянные опоздания так выводят меня из себя!). Под выражением эмоций ученый понимает все виды эксплицируемого внешнего поведения (а также рефлекторные физиологические реакции), которые в контексте коммуникативной ситуации связываются участниками общения с эмоциями [Fiehler, 2002].Р. Фихлер выделяет 4 способа тематизации эмоций.

1) Вербальное  обозначение ощущений и эмоций. Эмоции могут быть тематизированы  вербально. Их обозначения формируются  в социуме и используются его  членами для дальнейших интерпретаций. Совокупность всех эмоциональных терминов формирует эмоциональный  лексикон  языка.  Термины  могут  быть  отнесены к общим (см., например, рус.: чувство, ощущение,  настроение) и специальным (например,  страх, радость) и выражены существительными, прилагательными, глаголами, наречиями и словами категории состояния. Такого рода единицы в российской эмотиологии преимущественно и относят к классу средств описания эмоций (ср.: «средствами описания эмоций на лексико-семантическом уровне являются, прежде всего, слова, которые называют какое-либо чувство, эмоцию (сочувствие, страх, радость, гнев, удивлениеи т. п.)» [Копнина, Щербаков, 2003:772]).

2) Описание ощущений  и эмоций. Описание ощущений и  эмоций является попыткой объяснить  свое состояние партнеру по общению и осуществляется с помощью привлечения следующих лингвистических средств: а) выражений, определяющих эмоцию: (я чувствовал себя X; у меня было чувство Х; мне X). Этот способ тематизации эмоций может реализовываться с помощью речевых единиц, обозначающих ощущения, эмоциональные состояния (мне грустно), метафор  (он  чувствовал  себя  опустошенным), сравнений и развернутых сравнительных оборотов (я почувствовал себя как рыба, выброшенная на берег); b) устоявшихся идиоматических конструкций: фигуративно-метафорических выражений, описывающих эмоции или ощущения (ты сводишь меня с ума); c) метафорических выражений: сюда относятся неустоявшиеся фигуративные выражения (переполнение входного буфера — умственное или эмоциональное перенапряжение).

3) Обозначение  или описание событий и обстоятельств,  относящихся к ощущению. При обозначении  и описании событий или обстоятельств,  которые имеют негативные или  позитивные последствия для говорящего, ощущения, связанные с событиями,  могут становиться темой общения (Моя собака вчера попала под машину!). Заметим, что к этой группе мы также относим актуальный для русской вербализации ЭС способ тематизации ЭС, при котором прояснение ощущения для собеседника происходит через  разделение  переживаний (например, с помощью конструкций, начинающихся с Представляешь, …).

4) Описание и  пересказ эмоциогенных обстоятельств.  Говорящий описывает ситуативные  обстоятельства эмоциогенной ситуации  с целью прояснить испытываемые  им ощущения для собеседника.Отнесенность  высказывания к тематизации или к выражению ЭС зависит от контекста. Каждая эмоциогенная ситуация, даже искусственно стимулируемая текстовая, является механизмом, запускающим в сознании говорящего определенные сценарии речевого поведения и вызывающим ассоциации с речевыми реакциями, «закрепленными» в сознании за подобными ситуациями. Рычагом, запускающим реализацию речевых интенций (РИ), становится ситуативное намерение человека.

По утверждению  Б. Паркинсона, эмоция возникает тогда, когда ситуация отклоняется от нормы (например, люди начинают испытывать любовь друг к другу тогда, когда утрачивают способность поддерживать стандартные отношения) [Parkinson, 1995]. Первичным условием возникновения ЭС является наличие каузатора ЭС — объективного элемента эмоциогенной ситуации, оказывающего определенное воздействие на говорящего и провоцирующего у него возникновение конкретного ЭС. В процессе возникновения ЭС объект оценки (раздражитель ЭС, или эмоциоген), заложенной в ЭС, может как совпадать, так и не совпадать с каузатором. Так, например, в ситуации увольнения с работы (каузатор ЭС — действия начальника) эмоциогеном ЭС могут быть как действия начальника (частотное русское вербальное обозначение ЭС злость на начальника), так и действия субъекта ( частотное американское вербальное обозначение ЭС mad of myself).

Существуют  три пути изучения вербализации эмоциональных  состояний :

1. Коммуникативно-ситуативный,
2. лингвокогнитивный и
3. социо-культурный,

использование которых позволит переводчику правильно  интерпретировать вербальные экспликаторы эмоциональных состояний языка-оригинала и адекватно переводить их на язык-реципиент.

Роль  личности переводчика при устном переводе

Общение  вообще  и  билингвальное,  бикультурное  общение в условиях устного последовательного  перевода как сложный многоплановый процесс установления и развития контактов, взаимодействия людей порождается потребностями в совместной коммуникативно-речевой, профессиональной деятельности и включает в себя обмен информацией, эмоциями, отношением друг к другу, выработку единой стратегии взаимодействия (Г. М. Андреева, И. А. Зимняя, А. А. Леонтьев, А. Н. Ле онтьев и др.).

Общение — это  взаимодействие с целью обмена на трех уровнях:

1. когнитивно-информационном, это обмен информацией, знаниями и т. п., то есть установление информационных связей, которые осуществляются с помощью различных средств (вербальных, невербальных, вещественно-знаковых);
2. эмотивно-эмпатийном (перецептивном), данный уровень отражает процесс адекватного восприятия и понимания друг друга, обмен эмоциями, отношение друг к другу, установление эмотивно-эмпатийных связей;
3. интерактивном (организационно-координационном), это установление интерактивных связей, то есть выработка стратегии и координация совместных действий субъектов, обмен контактами, функциями, ролями, речевыми действиями и актами.

Очень важно  отметить, что эмотивно-эмпатийная составляющая тесно связана и  присутствует на когнитивно информационном и интерактивном уровнях общения. Именно в общении как взаимодействии субъектов с целью обмена зарождаются, существуют и проявляются в течение всей жизни психические процессы, состояния и поведение человека [Шевандрин, 1995:93].

Эмотивно-эмпатийное взаимодействие — это взаимодействие, при котором каждый из его субъектов  видит, слышит и чувствует выраженные вербальными, невербальными и фонационными средствами [Серова, 2001; Серова, Горева, 2005; Аристова, 2005] эмоциональные проявления другого субъекта и на основе этого понимает его эмоциональное состояние, его проблемы и активно сопереживает, помогает ему. Переводчику, выступающему в качестве субъекта межкультурной коммуникации и  посредника, необходимо учитывать все три уровня общения и в том числе эмотивно-эмпатийный уровень.

Устному переводчику  также нужно осознавать, что в  процессе межкультурного общения сталкиваются разные нации, соответственно разные языки и культуры. Каждый человек оценивает чужой мир через призму своей культуры. «В межкультурном общении необходимо учитывать особенности национального характера коммуникантов, специфику их эмоционального склада, национально-специфические особенности мышления» [Антипов, Донских, Марковина, Сорокин, 1989:77].

Эмотивно-эмпатийное взаимодействие подразумевает не только обмен эмоциями и отношениями  между людьми, но и правильное понимание  одним человеком эмоциональных переживаний другого, сочувствие, помощь на эмоциональном уровне. Переводчику для этого необходимо владеть средствами выражения эмоций (радость, любовь, возмущение, гнев и др.) и отношений (поддержка, одобрение, сочувствие, сопереживание и т.п.). Как любой социальный феномен, эмоциональные состояния могут быть выражены вербально и невербально. В человеческом общении его вербальный и невербальный коды представляют собой в действительности единый процесс [Красавский, 2001:105].

Вербальные и невербальные средства коммуникации образуют двуединство (дихотомию), в которой полное понимание одних средств может быть достигнуто только в контексте других [Н. А. Синтоцкая, В. И. Шаховский]. При этом канал вербальный мы можем контролировать в большей степени, чем невербальный. Как отмечает Н. А. Красавский [2001:105–106], эмоциональный тип коммуникации облигаторно сочетает в себе вербальные и невербальные знаки/символы. Речевое общение является главным компонентом в речевой деятельности, оно подчиняет себе все неречевые средства. Устному переводчику как языковой личности необходимо знать вербальные средства проявления эмоций.

Язык — это  не только средство познания окружающего мира и средство коммуникации, но и средство выражения личного, субъективного отношения человека к предмету высказывания, к информации, ее носителю, к ситуации; средство выражения его чувств и эмоций; средство эмоционального воздействия на слушателя.

Эмоции, проблема их обозначения в языке, их категоризации  и многое другое долгое время не являлись предметом специального изучения лингвистов. Толчком для тематизации эмоций в лингвистических исследованиях послужило высказывание А. А. Леонтьева об отсутствии лингвистической теории эмоционального аспекта речи, хотя эмоции, безусловно, входят в сферу лексической семантики, о чем свидетельствуют результаты ассоциативных экспериментов, экспериментов по наименованию эмоций и их семантическому шкалированию, которые наглядно иллюстрируют смысловую и эмоциональную окрашенность знакового образа, его субъективное содержание [Леонтьев 1970].

Эмоциональность — это психологическая категория [Шевченко, 2006], которая на языковом уровне трансформируется в «эмотивность».

Уровень эмоциональности  и ее интенсивность предопределяется принадлежностью к той или иной культуре, этим объясняется, например, наличие расхождений в эмоциональной оценке действительности у носителей русского и немецкого языков.

Важно также  отметить, что сфера языка (как  отражающая ментальную (концептуальную) систему) значительно превосходит по своему объему и возможностям сферу реального. В ментальную сферу человека входят не только концепты абстрактного плана, но и концепты психического плана: эмоциональность, оценочность, закрепленные  модели  поведения, стереотипы,  привычки,  этикет и другие проявления конкретной культуры. Все это находит безусловное отражение в языке, так как язык является средой «культурного обитания» его носителей. Разные культуры могут реализовывать различные элементы содержания в эмоциональных концептах, в то же время в них могут отсутствовать специальные термины для тех или иных эмоциональных состояний, несмотря на то, что носители данных культур в действительности «переживают» эти «внутренние процессы». Иными словами, способы категоризации мира, а также то, какие моменты действительности служат семантическими ключами в конкретных лексических и грамматических формах, обусловлены общей культурной ориентацией общества/социума. Например, ассоциативно*образные представления, вызываемые такими базовыми эмоциями, как радость, страх и другие, в некоторых случаях в немецкой и русской лингвокультурах идентичны. Многие исследователи отмечают, что эмоция радости мыслится носителями данных культур как положительное эмоциональное состояние, переживание которого «психологически важно и жизненно необходимо человеку» [Красавский, 2001:208], вместе с тем эта эмоция, бесспорно, имеет отличительные характеристики своей лингвокультурной и психологической выраженности в указанных лингвокультурах.

Слова с эмоциональными характеристиками обнаруживают свою принадлежность, как правило, к определенным функциональным стилям, к определенному регистру общения, и их функциональные характеристики во взаимосвязи с эмоциональными входят как составные компоненты в структуру значения.Кроме того, для выражения одних и тех же эмоций используются различные языковые средства. Также возможны случаи использования одних и тех же языковых средств для вербализации различных эмоций. Эмотивная семантика как компонент лексической семантики подвергается различным изменениям под воздействием контекста; ситуативный контекст является решающим для интерпретации эмоционального выражения [Яр, 2000:89; перевод с нем. наш].

Итак, в процессе межкультурной коммуникации происходит диалог различных языков и культур, в том числе и при обмене эмоциями. Устному переводчику как языковой личности необходимо знать эмотивные средства родного и иностранного языка, их сходство и различия.

Синхронный  перевод

В синхронной переводческой  деятельности перед переводчиком встает много психологических задач: он должен одновременно слушать и говорить, переключаясь с системы одного языка на систему другого в условиях однократного восприятия сообщения, ограниченных возможностей кратковременной памяти и наличия помех восприятия в виде быстрого темпа речи оратора. Трудности, сопровождающие синхронную переводческую деятельность, можно преодолеть лишь при условии их постепенного и последовательного преодоления в процессе формирования переводческих навыков и умений.

Особенности устной переводческой деятельности - это однократность восприятия текста на исходном языке и невозможность исправления текста на языке перевода. Синхронный перевод является подвидом устного перевода наряду с последовательным переводом и отличается почти одновременным восприятием речи оратора и проговариванием перевода (Комиссаров В.Н., 2000, с. 98).

Устный перевод - это вид перевода, при котором  оригинал и его перевод выступают  в процессе перевода в нефиксированной форме, что предопределяет однократность восприятия переводчиком отрезков оригинала и невозможность последующего сопоставления или исправления перевода после его выполнения. Классическим примером устного перевода является такой перевод, когда переводчик воспринимает оригинал в акустической форме («на слух») и в устной форме произносит свой перевод. При устном переводе создание текста перевода может происходить либо параллельно восприятию оригинала, либо после того, как завершится восприятие оригинала. Соответственно различаются два подвида устного перевода: синхронный перевод и последовательный перевод.