Лингвистические взгляды И.А. Бодуэна де Куртенэ

Содержание:

1.Введение…………………………………………………………....стр.2

2.Лингвистические  взгляды И.А. Бодуэна де Куртенэ…………...стр.3

   2.1 Учение о фонеме……………………………………………….стр.9

3.Заключение……………………………………………………….....стр.14

4.Список  использованной литературы…………………………….стр.15

Введение.

Основные  теоретические и методологические принципы языкознания ХХ в. начали складываться ещё в XIX в. В их формировании особую роль сыграли И.А. Бодуэн де Куртенэ, Ф.Ф. Фортунатов и Ф. де Соссюр.  
Иван Александрович / Ян Игнацы Нечислав Бодуэн де Куртенэ (1845—1929), один из величайших языковедов мира, равно принадлежит польской и русской науке.

Он обладал  широким научным кругозором. Его  длительная (около 64 лет) творческая деятельность началась ещё в домладограмматический  период. Он поддерживал научные контакты со многими видными языковедами  мира. Ему принадлежит более 500 публикаций на самых разных языках. Он получил  степени магистра (1870) и доктора (1874) сравнительного языковедения в Петербургском  университете и преподавал в университетах Казани, Кракова, Дерпта (Юрьева), Петербурга и Варшавы. В науку И.А. Бодуэн де Куртенэ вступил в период борьбы в историческом языкознании естественнонаучного и психологического подходов, будучи реально независимым по отношению к господствовавшим лингвистическим школам и направлениям. Вместе с тем он оказал  влияние на многих языковедов, объединив вокруг себя многочисленных учеников и последователей и сыграв существенную роль в созревании идей синхронного структурного языкознания. Он стремился к глубокому теоретическому осмыслению всех главных проблем науки о языке и объявил общее языкознание собственно языкознанием.

Переписка И.А. Бодуэна де Куртенэ и Ф. де Соссюра, широкий обмен идеями между  ними позволяют говорить о несомненном  приоритете И.А. Бодуэна де Куртенэ  в решении большого ряда вопросов, связанных с утверждением структурализма, в формировании исследовательских  программ Пражской школы функциональной лингвистики, Копенгагенской лингвистического кружка, в деятельности главы Массачусетской ветви американского структурализма (Р.О. Якобсон). Бодуэновско-щербовским направлением были заложены основы деятельностно-функционального языкознания второй половины 20 века.

Лингвистические взгляды И.А. Бодуэна де Куртенэ.

Бодуэн  де Куртенэ совершил переворот в науке о языке: до него в лингвистике господствовало историческое направление, а языки исследовались исключительно по письменным памятникам.

Бодуэн  же не принимает “археологического” подхода к языку и призывает  к изучению прежде всего живого языка  во всех его непосредственных проявлениях, наречиях и говорах, с обращением к его прошлому лишь после основательного его исследования. Бодуэн один из первых сказал о том, что нужно изучать живой язык, его диалекты (поэтому он часто совершал лингвистические экспедиции, изучая славянские языки и наречия, и, при этом, тщательно записывая все их фонетические  особенности), а не "мертвые буквы", которые неизвестно как звучали в момент своего написания. Только таким путём можно понять языковый механизм и проверить правильность лингвистических описаний. Важность этого нового подхода к изучению языка можно сравнить с ролью, которую в естественных науках играет принцип эксперимента: без экспериментальной проверки теория мертва. Сам Бодуэн де Куртенэ задачу обращения к изучению живых языков как основе общей теории языка формулировал так: «Для языковедения как науки всесторонне обобщающей гораздо важнее исследование живых, т. е. теперь существующих языков, нежели языков исчезнувших и воспроизводимых только по письменным памятникам. Только биолог (зоолог и ботаник), изучивший всесторонне живую флору и фауну, может приступить к исследованию палеонтологических остатков. Только лингвист, изучивший всесторонне живой язык, может позволить себе делать предположения об особенностях языков умерших. Изучение языков живых должно предшествовать исследованию языков исчезнувших»¹.

Он признаёт научным не только историческое, но и описательное языкознание, различая состояние языка и его развитие. Критикуя гипертрофированный историзм, характерный для младограмматиков, Бодуэн отстаивал право на существование «статической», то есть синхронической лингвистики. Разделяя «статику» и «динамику»  он, тем не менее, не допускал их взаимоисключения и взаимного противопоставления: Статика языка есть только частный случай его динамики, или, скорее, кинематики».² Он указывает на возможность видеть в состоянии языка и следы его прошлого, и зародыши его будущего. Он убеждён в нарастании черт системности в процессе развития языка, призывая искать эти черты в противопоставлениях и различиях, имеющих социально-коммуникативную функцию.

Бодуэн  критически оценивает теорию “родословного  древа” и механистические попытки  реконструкции праязыка, призывая считаться  также с географическими, этнографическими и прочими факторами и признавая  смешанный характер каждого отдельно взятого языка. Он допускает сознательную языковую политику.

Ученый  принимает идею вспомогательного искусственного международного языка. Проблема создания общего языка для всех жителей планеты издревле волновала человеческие умы. Первый проект искусственного славянского языка известен в России еще с XVII века. Но особенно эта идея была популярна среди южных славян, которые часто подвергались нападениям, как с севера, так и с юга, и они боялись ассимиляции. Бодуэн де Куртенэ изучал на практике, что такое "родство языков", и сделал научный обзор славянских языков (кстати, он не только отредактировал, но существенно дополнил "Толковый словарь живого великорусского языка" В.И. Даля, подготовив третью и четвёртую редакции словаря, сделав его более упорядоченным, уточнив этимологии, исправив разделение на гнёзда (у Даля часто произвольное), а также пополнив его новыми словами, в том числе, внеся отсутствовавшую у Даля вульгарно-бранную лексику. За свои дополнения был подвергнут жёсткой критике и в советское время "Бодуэновский словарь Даля" не переиздавался. Переиздания советского времени опираются на оригинальный текст второго издания словаря Даля, версия Бодуэна обычно считается самостоятельным словарём).

А сам  Бодуэн - автор первого в мире диалектного славянского словаря  тончайшей транскрипции. По его записям  можно и сегодня воспроизвести  живую разговорную речь. Поэтому  не случайно, что ученый предложил  рассмотреть проект создания межславянского языка на I съезде славянских филологов и историков, который состоялся в Петербурге в 1904 году. Помимо этого он неоднократно выступал сторонником такого искусственного языка как эсперанто.

 При  активном участии де Куртенэ была подготовлена реформа русской орфографии, осуществлённая в 1917-1918 году.

 На  материале исследования флексий  польского языка он устанавливает  изменения по аналогии и вводит  это понятие (ещё до младограмматиков) в широкий научный обиход. Обоснование  этих изменений, в отличие от  младограмматиков, он ищет не  в индивидуально-психологических,  а социолого-психологических факторах. Вместе с тем он не принимает  младограмматическое понимание  звуковых законов, указывая на  противоречивость и многочисленность  одновременно действующих факторов  звуковых изменений. Бодуэн  детально описывает звуковую сторону диалектов ряда славянских языков и литовского языка. При этом он пользуется собственной фонетической транскрипцией с множеством дополнительных знаков.

Бодуэну принадлежит одна из первых в мировой  лингвистике структурно-типологическая характеристика различных видов  письма. Он делает попытки осмыслить  специфику регламентированной письменной речи в отличие от устной.

Он различает 3 уровня в строе  языка: “фонетическое строение слов и предложений”, “морфологическое строение слов” и “морфологическое строение предложений”. Различаются  также три стороны: “внешняя” (фонетическая), “внеязыковая”, включающая в себя семантические представления, и  “собственно языковая” (морфологическая  — при самом широком понимании  этого термина; эта сторона языка  образует его “душу” и обеспечивает специфическое для каждого языка  соединение звуковой стороны и семантических  представлений). Синтаксис предстаёт  как “морфология высшего порядка”. Бодуэн вводит в научный обиход понятие  морфема. В сравнительной грамматике славянских языков(1902г.) мы находим  «Морфемою называется комплекс звуковых представлений, объединяемых в одно целое ассоциацией с известною  группою представлений из области  или строя слов…или же их значения»³. Слова и выражения он называл «синтаксическими атомами», а корни – «морфологическими атомами». Слово может быть интерпретировано двояко: и как совокупность морфем и как образующий элемент фразы. В этом смысле оно приравнивается к синтагме. При анализе строя языка Бодуэн также считал необходимым отличать звуки языка «от означающих их начертаний», т.е. требовал не смешивать звук и букву (чем так грешило школьное обучение, да и университетское преподавание) и не переставал настаивать на этом в последующие годы, считая это краеугольным камнем лингвистического образования.                                                 Анализируя соотношение буквы и звука, письменной и устной речи, Бодуэн создал теорию алфавитной письменности. Он первый выделил три ее элемента: алфавит, графику и орфографию. Алфавит – это собрание начертаний, соединяемых … в одну систему применением их к обозначению звуков одного языка; графика же – способ применения начертаний азбуки к обозначению звуков, т.е. обозначение отдельными буквами и их сочетаниями звуков и сочетаний звуков без отношения к целым словам; наконец, орфография – применение единиц графической системы, готовых букв и сочетания букв … при писании целых слов. Такого разделения элементов письменности языка не было в западноевропейской науке, в которой традиционно проблемы графики смешивались с вопросами, относящимися к составу алфавита, при этом правила графики обозначались как орфография. Бодуэн де Куртенэ выделил два основных типа графики: слоговую, в которой обозначены слоги, и «буквальную», в которой каждый знак обозначает отдельный звук. При этом в слоговой графике Бодуэн различал три типа:

1) обозначены только согласные,  а гласные подразумеваются; 

2) есть отдельные знаки для  согласных, гласные же обозначаются  дополнительными значками;

3) сочетания букв отражают сочетания  согласных с гласными; при этом  в одной графике могут сочетаться  слоговой и «буквальный» принципы.

Различаются и несколько принципов  орфографии, в том числе фонетический, господствовавший в греческой, старославянской письменностях; морфологический, в соответствии со статическими звуковыми законами; этимологический («динамико-морфологический»), соотносимый с динамическими звуковыми законами; и исторический, который Бодуэн относил к написанию заимствованных слов. Эти идеи, применительно к русскому языку, нашли отражение и развитие в курсе русской грамматики В.А. Богородицкого.            В связи с рассуждениями о графике и орфографии упоминаются и малограмотные написания, которые дают важные сведения о звуковой стороне языка: «малограмотность здесь весьма драгоценна. Ею надо дорожить».

И.А. Бодуэн де Куртенэ акцентирует роль социологии, которая — наряду с индивидуальной психологией —  должна служить объяснению жизни языка. Он подчёркивает необходимость обращения к объективной истории общества, обеспечивающего непрерывность общения между людьми во времени, от поколения к поколению.

В науке  различаются горизонтальное (территориальное) и вертикальное (собственно социальное) членение языка. Он проявляет глубокий интерес к жаргонам и тайным языкам, признаёт реальность языков отдельных индивидов. «С научной точки зрения, — пишет он, — так наз. «жаргон» ничем не отличается от любого другого языка. Ему свойственны такие же звуковые, формальные, семасиологические и др. особенности, как и всем прочим языкам земного шара. Право на употребление в литературе, в школе, в администрации и т. д. он имеет ровно такое же, как и все прочие языки...» ⁴.

 Язык  характеризуется как орудие “миросозерцания  и настроения”. В этой связи  Бодуэн призывает изучать народные  поверья, предрассудки и т.п.  Он понимает язык как главный  признак, служащий определению  антропологической и этнографической  принадлежности людей. Он провозглашает  равенство всех языков перед  наукой. Ему присущ большой интерес  к лексикографическим проблемам,  проявившийся в работе над  переизданием “Толкового словаря  живого великорусского языка”  В.И. Даля.

Бодуэн  разрабатывает принципы типологической классификации славянских языков (по долготе—краткости гласных и  по функции ударения), а также  проводит типологические исследования других индоевропейских языков и  урало-алтайских языков. Ему принадлежит  пророческое утверждение о внедрении  в будущем в языковедческие исследования математических  методов. Поэтому он всемерно поддерживает шаги по созданию в стране лабораторий экспериментальной фонетики. Им создаются не только учебник, но и первый в университетской практике сборник задач по введению в языковедение.

Активно восстанавливая в правах синхронное языкознание, Бодуэн де Куртенэ много занимался и опросами исторического развития языков. Здесь он в отличие от большинства младограмматиков стремился не ограничиться анализом конкретных фактов, а выявлять общие закономерности. В то же время он решительно отверг идеи стадиальности как научно необоснованные. Достаточно скептически он относился и к реконструкции праязыков, видя в ней проявление «археологического характера» языкознания 19 века.

Рассматривая  историю языков, Бодуэн старался выявить  причины языковых изменений и  общие тенденции таких изменений  в тех или иных конкретных языках. В своей работе «Некоторые общие  замечания о языковедении и языке» он выделял пять факторов, вызывающих развитие языка. Это 

1)привычка(бессознательная  память);

2)стремление  к удобству;

3)бессознательное  забвение и непонимание; 

4)бессознательное  обобщение; 

5)бессознательное  стремление к дефферинциации.

Позднее из этих факторов Бодуэн особо выделял  стремление к удобству, к  разного рода экономии работы: «Один из общих законов развития языка состоит в том, что звук или созвучие более трудное заменяется с течением времени звуком или созвучием более легким, или же, что из представлений более конкретных развиваются представления более абстрактные и пр.»⁵.

Экономии  и упрощению, однако, согласно Ивану  Александровичу, противостоит  консерватизм носителей языков, стремление сохранить  язык в неизменном виде.

Языковые  изменения он понимал как системные, связанные с проявлением той  или иной общей тенденции. Этим его  подход отличался от подхода Ф.де Соссюра, отрицавшего системность  диахронии. Вообще интересна высказанная де Куртенэ в 1904 году мысль о том, что в ходе исторического развития языка в нем растет системность: «в самом языке уменьшается богатство форм обособленных, друг с другом не связанных и его место занимает подведение под известные типы»⁶.

Иван Александрович имел очень много учеников в разных университетах, наиболее прославленными последователями можно назвать Л.В.Щербу и  Е. Д. Поливанова.

Однако сам Бодуэн считал себя «автодидактом», то есть ученым, не вышедшим из какой-либо научной школы, пришедшим к своим теоретическим идеям самостоятельно. Однако мы видим, что Иван Александрович явно воспринял некоторые идеи Шлейхера. Еще ближе был ему Штейнталь. Характерное для Штейнталя понимание языка как «языкового континуума», как развертывающейся во времени и пространстве языковой деятельности группы индивидов составляющих общество близко и Бодуэну. Это штейнталевское понимание проходит через все общеязыковедческие работы Ивана Александровича. Позднее оно оказалось противопоставленным структуралистскому пониманию языка как «языка – системы».

Концепция языкового континуума, которую обычно считают младограмматической, сильно, однако, расходится с учением младограмматиков. Если Бодуэн призывал искать причинную  связь языковых явлений в «индивидуально-психических  центрах отдельных людей», то самих  этих людей, в отличие от младограмматиков рассматривал «как членов известным  образом оязыковленного общества»⁷. Бодуэн подчеркивает, что единство общего и индивидуального в языке не исчерпывается единством физиологического, или, как он говорил «антропологического» субстрата языковых явлений. Наряду с антропологическим аспектом мы, по Бодуэну, должны различать «социальный аспект человеческих индивидов…, обладающих речевой способностью вообще и входящих  в определенную лингвистическую общность в частности»⁸.

2.1Учение о  фонеме

Одна из главных  заслуг  Бодуэна  де Куртенэ — построение теории фонем и фонетических чередований. Уже в 1871 г. Бодуэн де Куртенэ различал «рассмотрение звуков с чисто физиологической точки зрения» и «роль звуков в механизме языка, для чутья народа…, разбор звуков с морфологической, словообразовательной точки зрения». Так намечается нетрадиционный подход Бодуэна к анализу звуковой стороны языка, что привело позднее к выделению своеобразной единицы внутри морфемы, а затем и к созданию основ фонологической теории. В соответствии с разграничением синхронии и диахронии предлагалось различать «статику звуков», в которую входят указанные два аспекта описания звуковой системы языка, и «динамику звуков» - «законы и условия развития звуков во времени».     Взгляды Бодуэна на артикуляторное описание и классификацию звуков речи не претерпели существенных изменений со временем. В 70-ые годы он опирался на уже достаточно разработанные принципы классификации звуков речи. В своем описании фонетики резьянских говоров согласные определены по активному действующему органу (который образно сравнивается с молотом, а пассивный – с наковальней), употребляются термины «переднеязычные», «заднеязычные»; поскольку шипящие описаны как имеющие «двойное линейное приближение языка к небу» они названы «задне-передне-язычными». Мягкие согласные характеризуются как простые звуки, при артикуляции которых дополнительно поднимается «средняя поверхность языка» к твердому небу, но при этом в 70-е годы еще нет четкого различения палатализованных и среднеязычных (позднее Бодуэн употреблял и этот последний термин).  В своих курсах 70-х годов по языковедению Бодуэн обращал внимание на своеобразие по-видимому одинаковых звуков в разных языках, на статистические характеристики звуков.       При всем внимании к артикуляторным характеристикам звуков речи, Бодуэн, в соответствии со своим разделением физиологического и лингвистического аспектов в фонетике полагал, что универсальная классификация всех звуков речи лишена реального лингвистического основания, а является рассмотрением внеязыковых процессов.   Мысль о необходимости различать две точки зрения на звуки языка Бодуэн настойчиво проводил во всех своих курсах, несколько меняя формулировки, но всегда противопоставляя акустико-артикуляторный аспект лингвистическому. В соответствии с этим подходом, Бодуэн считал необходимым различать физиологию звуков, которая «рассматривает все вообще звуки человеческой речи … с объективно-физической и физиологической … точки зрения», и фонетику, точнее – ее грамматическую часть, которая исследует «эквиваленты звуков … относительно их известных свойств…». В этом случае и возможно «несовпадение физической природы звуков с их значением в механизме языка, для чутья народа». Подход Бодуэна к фонетическому (в его понимании) анализу несколько изменялся в деталях, но всегда основывался на соотнесении звуковых различий с морфологическими отношениями, с его пониманием фонетики «как этимолого-морфологической части науки о звуках вообще».        Уже в своих курсах по языковедению 1876 – 77 гг. и 1877 – 78 гг. Бодуэн, в противоположность традиционным представлениям о «звуковых переходах» Бодуэн выдвинул идею чередований звуков, поскольку морфемы с разным звуковым составом существуют в языке одновременно и можно наблюдать лишь замену, а не изменение звуков. Такие соответствующие друг другу звуки, появляющиеся в одной и той же морфеме, были названы гомогенами. Среди них были выделены два типа: дивергенты – видоизменения одного (и того же) звука, обусловленные теперь действующими звуковыми законами, и коррелятивы – антропофонически различные, но гомогенные звуки, различие которых не может быть объяснено имеющимися теперь налицо условиями. Термин «звук», обозначающий элемент, неделимый с антропофонической точки зрения, может быть применен только к дивергентам. Коррелятивы же представляют собой как один звук, так и группы звуков, поэтому для них предлагается термин «фонема».         Таким образом, по Бодуэну деление потока речи на отдельные звуки является делением антропофоническим; «с точки зрения фонетическо-морфологической … цельная связная речь делится на предложения или фразы знаменательные, предложения на знаменательные слова, слова на морфологические слоги, или морфемы, морфемы на фонемы».   Поэтому между фонемой и звуком могут быть разные соотношения; она может равняться

1. цельному, неделимому звуку;
2. неполному звуку;
3. цельному звуку плюс свойство другого;
4. двум и более звукам.

Свои рассуждения Бодуэн заключает  так, что понятие «фонемы» разлагается на два существенно различные: 1) просто обобщение антропофонических свойств, 2) подвижной компонент морфемы и признак известной морфологической категории.        В дальнейшем Бодуэн отказался от второго толкования термина, т.е. от фонемы как этимолого-морфологической единицы. В «Опыте теории фонетических чередований» он с самого начала обращает на это внимание читателя и предлагает следующее определение: «Фонема – это цельное принадлежащее к миру фонетики представление, которое возникает в душе путем психологического слияния впечатлений, полученных от произношения одного и того же звука, – психический эквивалент звука языка. С цельным представлением фонемы ассоциируется известная сумма отдельных антропофонических представлений, которые являются, с одной стороны, артикуляционными представлениями, т.е. представлениями совершенных или совершаемых  физиологических артикуляционных работ, а с другой стороны, акустическими представлениями, т.е. представлениями услышанных или слышимых результатов этих физиологических работ»⁹.     При этом по чисто антропофоническим причинам психологически единая фонема может звучать по-разному. В подобных случаях образуются, по Бодуэну, дивергенты одной и той же фонемы. Если подобные дивергенты обнаруживаются в этимологически родственных морфемах, то происходит «неофонетическая альтернация». Во всех подобных ситуациях Бодуэн видит несоответствие «между антропофоническим исполнением и намерением, целью: мы хотим произнести определенную фонему со всеми ее свойствами, а между тем мы можем произнести только модификацию этой фонемы, подставляя вместо данных мыслимых свойств какие-то другие, возможные для исполнения.            Все эти соображения дают Бодуэну основания говорить о фонетических положениях, благоприятствующих проявлению всех индивидуальных свойств данной фонемы, и положениях, каким-то образом препятствующих этому. Таким образом, он близко приходит, в сущности, к различению (в современных терминах) сильных и слабых фонетических позиций фонемы.   Обсуждая этимологические соответствия разных звуков в одной и той же морфеме, Бодуэн подчеркивает, что фонетическое изменение звуков, как его понимают обычно, является чистой фикцией, заблуждением; существуют только: 1) субституции возможных действий вместо предполагавшихся, несоответствия или коллизии между фонетическим выполнением и фонетическим намерением, и кроме того 2) готовые фонетические различия или альтернации исторического происхождения, альтернации морфем и их фонетических компонентов или фонем.       Позднее Бодуэн уточнил, что чередования первого типа объясняются «из настоящего данного языка», а чередования второго типа «объясняются исторически, как разветвления первоначально единого на два или более видоизменений, совершившиеся с течением времени», иными словами, эти последние чередования являются результатом чередований первого типа. В настоящее время эти два типа называются живыми фонетическими и историческими чередованиями.         В своем труде «Опыт теории фонетических чередований» Бодуэн представил анализ чередований с различных точек зрения, главным образом учитывая их роль в языке в данный момент. Он рассматривал также особый случай чередований, возникших в русском языке в результате заимствований из церковно-славянского, а во французском вследствие заимствований из латыни.

Бодуэн рассматривал также соотношение  чередующихся фонем с морфологическими категориями, т.е. был зачинателем  нового направления в изучении строя  языка, которое впоследствии получило название морфонология.

Объединив все чередующиеся в зависимости  от фонетических условий звуки в  одну категорию дивергентов, Бодуэн тем не менее внутри этой категории  выделяет два типа, появляющиеся по разным причинам: 1) дивергенты, возникающие  под влиянием «постоянных, можно сказать, вечно действующих причин» (которые в современных терминах можно назвать аллофонами, произносимые в разных фонетических положениях, в частности, в результате артикуляции в слоге) или 2) появляющиеся «под влиянием только преходящих, действующих только в определенное время причин, под влиянием условий, свойственных данному языковому сообществу в определенный период его языковой жизни».           В связи со структурной сложностью фонемы рассматривается и система фонетической транскрипции. Как и некоторые западноевропейские лингвисты  Бодуэн предпочитает буквенным обозначениям аналитические, в которых каждому простейшему  элементу соответствовал бы и на письме один простой знак или символ, легко отличаемый от других таких символов. Сам Бодуэн, однако, такой системы не предложил и продолжал пользоваться традиционными латинскими обозначениями.       Но неправомерно представлять эволюцию фонологических взглядов Бодуэна де Куртенэ как путь от структурализма к психологизму, как сказал Р.Якобсон. Бодуэн, верный своему основному тезису в том, что следует рассматривать как реальную величину не «Язык, абстрагированный от людей, но человека, как носителя языкового мышления»¹⁰только тогда считал возможным говорить о существовании тех или иных фонологических закономерностей, только когда представлял себе их психофизиологический механизм и только тогда выдвигал то или иное понятие когда мог определить его с помощью материального психофизиологического субстрата. Психологизм позднего Бодуэна сказывается главным образом в таком «удвоении понятий». Например кинемы и акусмы ( позже Бодуэн пришел к единому понятию кинакемы) обычно рассматриваемые с чисто фонетической точки зрения могут быть истолкованы и реляционно: об этом свидетельстует хотя бы их определение как «общественных или социальных элементов индивидуального общения с помощью человеческого языка», а также толкование кинем и акусм как едениц фонологического изменения ( то есть заведомо системных). 

Учение Бодуэна де Куртенэ о фонеме, не понятое современниками учёного, активно используется современной лингвистикой. А. Мейе писал, что книга Бодуэна де Куртенэ о фонетической альтернации привлекла мало внимания. “…Она вышла слишком рано. К этому времени думали лишь об исторической лингвистике. Книга по общей лингвистике почти не вызвала интереса. В ней Бодуэн де Куртенэ проанализировал с глубиной и поразительной точностью явление, которое особенно ясно в польском и вообще в славянских языках, но которое наблюдается почти повсюду и имеет большое значение. Ещё сегодня, когда все интересуются общей лингвистикой, явления альтернации не всегда определены с точностью, не рассмотрены так, как они того заслуживают, потому что слишком мало читается эта короткая книга, в которой каждое слово весомо и предмет рассмотрен во всей его глубине” ¹¹.

Заключение.

          Оценить в немногих словах место Бодуэна де Куртене в истории языкознания чрезвычайно трудно. Учение об аналогии и стремление к исследованию живых языков и диалектов; интерес к социальным диалектам и к патологии языка; разработка проблемы субстрата и проблемы смешения языков; теория чередований и учение о фонеме; разграничение статики и динамики языка и речи; создание научной теории письма – трудно даже перечислить все вопросы, разработкой которых занимался Бодуэн де Куртенэ.

Он положил  начало не менее чем трем направлениям в языкознании.

( Петербургская  школа Якубинского, Щербы и  Поливанова; Пражская школа и  Варшавская школа, представленная  Улашиным, Шобером и др.) Он  был и своеобразным «пророком» в языкознании он предопределил некоторые пути по которым продолжит свое развитие языкознание. В одной из своих поздних работ он говорил, что языкознанию предстоит решить следующие вопросы:

- до конца  освободиться от схоластических  взглядов, идущих от грамматических  опытов греков и римлян. Языковая  терминология должна измениться  не только по форме, но и  по существу;

- осуществить  мысль Лейбница и, в подражание  естествоиспытателям, исходить всегда  и всюду из исследования живых  языков, доступных для наблюдения;

- где только  можно применять метод эксперимента, что лучше всего осуществимо  в антропофонике;

- нужно чаще  применять в языкознании математическое  мышление и приблизить его  к наукам точным;

- первым  кардинальным требованием объективного  исследования должно быть признано  убеждение в безусловной психичности  и социальности человеческой  речи и, в этой связи, психология  именуется Бодуэном де Куртене  «базисной наукой языкознания».

         Бодуэн предсказывает, наконец, что языковые обобщения будут охватывать все более широкие круги и все больше соединять языкознание с другими науками: с психологией, с антропологией, с социологией, с биологией. Для него языкознание только часть единой комплексной науки о человеке.

Думается, что  в этом Бодуэн де Куртенэ был прав.

Список использованной литературы:

1.Алпатов В.М. «История лингвистических  учений». М.2001.