Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Массовая и элитарная культура. 12

Содержание

I Введение С. 2

II Массовая культура С. 3

III Элитарная культура С. 10

IV Заключение.

Взаимосвязь массовой и элитарной культуры С. 13

Список литературы С. 16
I Введение

Особенности производства и потребления современной культуры позволяют говорить о ее социальной дифференциации. В работе «Дегуманизация искусства» эту мысль обосновывает Х.Ортега-и-Гассет(10). По его мнению, в начале XX века искусство модернизма выступило подобно социальной силе, разделив публику на два неравных класса - класс людей, понимающих это искусство (несмотря на то, что оно очень мало походило на искусство в привычном смысле слова), и класс людей, настроенных по отношению к нему резко негативно. Первых Ортега относит к элите, последних - к массе.

С этого времени в литературе оживленно дискутируется проблема массовой и элитарной культур. Справедливости ради следует заметить, что сама проблема не нова: искусство модернизма только лишь актуализировало ее, перевело из скрытой - в очевидную; неоднородность культуры является ее неотъемлемой особенностью. «Культура иерархична», - писал Н. А. Бердяев. Внутри нее существует строгий порядок ценностей, на основании которого одни ее феномены стоят в этой своеобразной «табели о рангах» выше, другие – ниже.

Существование элитарного и массового в культуре обусловлено социально-историческими факторами, наличием различных социальных групп, их ориентацией в духовной жизни, предпочтениями, идеалами, уровнем интеллектуальности.

Одни исследователи говорят сегодня о противостоянии массовой и элитарной культуры, другие, напротив, высказывают мысль о существовании единого поля культуры. В своей работе мы попытаемся проанализировать мнения исследователей.

II Массовая культура

«Массовая культура (от лат. massa - ком, кусок) – понятие, которое в современной культурологии связывается с такими социальными группами, которым свойственен «усредненный» уровень духовных потребностей»(9, С. 231).

С древних времен культура была дифференцированной и неоднородной: так, жреческая культура была доступна только посвященным. Массы довольствовались «разрешенными» мифами, тогда как избранным, посвященным адресовались сакральные. В эпоху раннего Средневековья существовали упрощенные варианты Библии, с большим количеством иллюстраций, рассчитанные на знакомство с Книгой и тех верующих, которые не умели читать. В Новое время в Европе появляются приключенческие и авантюрные романы: интригующее содержание излагается в них вполне Доступным языком, что способствует нарастанию интереса к развлекательной литературе. Принятый в Великобритании в 1870 году закон о всеобщей грамотности в еще большей степени подготовил потенциальных потребителей той культуры, которую Ницше назовет демократической (в противовес аристократической). Феномен массовой культуры в современном значении этого слова принято связывать с эпохой становления крупного промышленного производства с возникновением индустриальной цивилизации (в шпенглеровском и бердяевском понимании) и всеобъемлющей «массовизацией» жизни

В работе «Восстание масс» X. Ортега-и-Гассет пишет о новой структурной единице общества - «человеке массы»: «Общество всегда было подвижным единством меньшинства и массы. Меньшинство - это совокупность лиц, выделенных особо, масса - невыделенных ничем. Таким образом, чисто количественное определение - многие - переходит в качественное» (11, С. 309).

Нашествие масс, безликих и агрессивных, Ортега объясняет демографическим взрывом XIX века. Если с VI по XIX век население Европы не превышало 180 миллионов человек, то за одно лишь столетие - с 1800 по 1914 год оно увеличилось до 460 млн. Население только США за столетие достигло 100 млн. Три поколения подряд, пишет Ортега, человеческая масса росла как на дрожжах, не успевая пропитаться традицией, культурой, вследствие этого современный человек, не вошедший в контекст культуры, порой напоминает дикаря, забредшего в мир цивилизации.

Демографический взрыв сопровождался построением принципиально нового мира, фундаментом которого стал союз либеральной демократии, экспериментальной науки и техники, причем, эту триаду XIX век не изобрел, а только лишь внедрил - предпосылки к ее возникновению были заложены еще в прошлые столетия. Новое общество - цивилизация - создало лучшие, более комфортные по сравнению с предшествующими условия обитания человека, в которых и возникает человек массы, освобожденный отныне от изнурительной борьбы за существование, не добивающийся благ, но получающий их в уже готовом виде.

Понятие «масса» означает у Ортеги-и-Гассета не социальную принадлежность, а тот человеческий тип, который господствует в XX веке во всех - в том числе и аристократических - слоях общества: это некая вертикаль, пронзившая общество сверху донизу. Человек массы лишен морали, так как сама суть ее, состоящая в сознании служения и долга, ему непонятна. Слова Гете - «Жить, как хочется - плебейство, благородны долг и верность» для человека массы всего лишь сотрясание воздуха. Удручает неотвратимость наступления масс, состоящих из людей «вполне довольных собственной неотличимостью от других, одержимых «идеей беспрепятственного роста жизненных запросов, уверенных _в собственном совершенстве, насаждающих во всех сферах жизни - от политики до искусства - тиранию интеллектуальной пошлости; не приученных считаться ни с кем, кроме самих себя (пока нужда не заставит)» (11, с. 45). Но если прежде в европейской истории человек наследовал обычаи, житейский опыт, умственные навыки и т. д. и не присваивал себе умозрительных суждений, имел некий свод идей, признанных «своими», и никогда не противопоставлял эти «свои» идеи идеям политика, философа, художника (не решаясь выходить за рамки своей компетенции), то в современном мире массы вышли из повиновения. Они не только не подчиняются никакому меньшинству, но и вытесняют его из всех сфер жизни, замещают его собой: не зная законов развития общества, они пытаются править миром, вовлекаются в активную социальную жизнь.

Заурядный человек с его невысокими эстетическими запросами способствует созданию такой же, как и он сам, заурядной культуры, которая теперь уже не просто существует рядом с культурой «высокой» в качестве дополнительной, но вытесняет последнюю на периферию, занимая ее место. В этом и состоит специфика функционирования массовой культуры в XX веке: она более не довольствуется своей прежней скромной ролью, но стремится подменить собой всю культуру. Достаточно посмотреть программу телепередач, чтобы убедиться в этом: лучшее время (так называемый «прайм-тайм») отдано развлекательным передачам, чаще всего низкопробного свойства, любители же, к примеру, интеллектуального кинематографа вынуждены довольствоваться самым неудобным временем телеэфира.

Беспрецедентное по своим масштабам и стремительности распространения утверждение массовой культуры многие исследователи связывают с развитием и неуклонным совершенствованием средств массовой коммуникации. Канадский социолог Г. М. Маклюэн полагал, что все развитие общества, культуры, сознания людей самым непосредственным образом связано с развитием технических средств массовой коммуникации: изменение средства информации влечет за собой изменение как характера информации, так и восприятия мира. На этом основании Маклюэн выделял развитии цивилизации три этапа:

I этап - первобытная дописьменная культура, основанная на принципах естественности и коллективности образа жизни, восприятия и понимания окружающего мира благодаря устным формам связи и передачи информации;

II этап - культура письменно-печатная, заменившая устно-эмоциональные формы общения книжными и утвердившая вместо естественности и коллективизма дидактизм, индивидуализм и национализм; с изобретением печатного станка Европа вступает в новую фазу развития - технологический прогресс;

III этап - современный, отходящий от принципов «Галактики Гутенберга» в сторону возрождения естественного слуховизуального многомерного восприятия мира и коллективности, но на новой - электронно-индустриальной - основе с помощью замещения книжнопечатных знаков общения радиотелевизионными средствами массовых коммуникаций (5, С.16).

На современном этапе электронные средства массовой информации вновь возвращают нас к первому - дописьменному - этапу развития цивилизации, основанному на слуховизуальном восприятии реальности, что придает новой культуре «слуховой характер», «заставляя множество людей одновременно включаться в процесс передачи и получения информации - наподобие того, как не один, а масса слушателей может присутствовать при сообщении того или иного фольклорного текста» (5, С.17). В наши дни возрождается первобытная культура, чьи мифы формируются теперь уже средствами массовой информации, сужающими пространство, превращающими мир в «глобальную деревню» и создающими нового «племенного человека». Мифы этого нового в истории персонажа (такие, например, как «культ звезд», наследовавший культу идолов) также формируются средствами массовой информации.

На становление массовой культуры оказала влияние и коммерциализация всех общественных отношений, приведшая к возникновению феномена, названного Т. Адорно «культуриндустрией»: кино и радио, пишет он, «сами себя называют индустриями, и публикуемые цифры доходов их генеральных директоров устраняют всякое сомнение в общественной необходимости подобного рода готовых продуктов» (2, С.150). Сказанное относится практически ко всем видам массовой культуры: шоубизнесу, рекламе и т. д.

Неотвратимая стандартизация, наступающая вследствие серийного производства продуктов «культуриндустрии», приносит в жертву все то, что отличало логику произведения искусства от логики промышленного производства. Культуриндустрия производит такой же товар, как и любая другая отрасль промышленности, и точно так же этот товар стремится не только утвердиться на рынке, но и максимально этот рынок расширить.

Естественно, что данный товар, для того чтобы быть востребованным, должен максимально соответствовать запросам потенциальных покупателей, поэтому изначально массовая культура формируется исходя из чаяний публики. Но связь эта не является односторонней, ибо «чем более прочными становятся позиции массовой культуры, тем более суммарно начинает обращаться она с потребностями потребителей, их продуцируя, их направляя, их дисциплинируя» (2, С. 180).

В этом смысле массовая культура является мощным инструментом манипулирования человеческой психикой, чем пользуются как политики, насаждающие через средства массовой информации те или иные идеологии, так и производители разнообразных товаров, добивающиеся посредством рекламы - явной или скрытой - желаемого результата - расширения производства. Произведение массовой культуры нередко рассматривается потребителем в качестве примера для подражания буквально во всем: от жизненной стратегии героя, особенностей его речи, до его прически, марки машины, часов, одежды и т. д., что вызывает очередной виток покупательского спроса на товары определенных фирм. Именно прибыль является определяющим моментом в «индустрии культуры». Если раньше произведение искусства было, прежде всего, произведением искусства и только потом рассматривалось автором как товар, источник дохода, то теперь оно является только товаром со всеми вытекающими отсюда последствиями: стандартизацией, рационализацией техники распространения, включающей в себя рекламную кампанию.

Таким образом, возникновение массовой культуры является закономерным итогом развития западной культуры. Среди причин, приведших к стремительному ее распространению, можно выделить рост населения; всеобщее образование; развитие электронных средств массовой информации; возникновение «культуриндустрии», осуществляющей товарное производство развлекательно-досуговых благ.

Научно-технический прогресс способствовал высвобождению большого количества свободного времени у значительной части населения западного мира, иначе говоря, возникновению досуга не только у избранных, как это было прежде, а у самых широких слоев общества. Заполнение досуга становится прерогативой массовой культуры: практику развлечений она поставила на самую широкую ногу и в немалой степени содействовала включению развлечений в число идеалов общества, где оно занимает теперь место среди высших благ.

Но слияние культуры с развлечением не может не подорвать ее устоев: развлечение не предполагает ни созерцания, ни размышления - оно мимолетно, несерьезно и нацелено не на вечное, а на сиюминутное. Не глубиной идеи, но броскостью формы должен выделяться продукт массовой культуры, для того чтобы быть востребованным, рентабельным: только в этом случае ему удастся добиться успеха у значительного количества потребителей. Итак, типичное произведение массовой культуры должно быть занимательным по содержанию и эффектным и, в то же время, незамысловатым по форме - изыски здесь не приветствуются. Массовая культура отвергает любые эксперименты, она ориентируется на предельно простые, уже отработанные в культуре приемы - она традиционна и консервативна. Любая новация может привести к тому, что произведение станет понятным не всем и каждому, а это минуемо повлечет за собой утрату части потребителей. Тот факт, что публике особенно понравилось то или иное произведение массовой культуры, может иметь неожиданные последствия. В литературе, например, появляются писатели, дописывающие уже существующую книгу, или пишущие ее продолжение (от Буратино и Незнайки до «Унесенных ветром» и даже «Войны и мира»). В кинематографе также появляются продолжения приключений полюбившихся героев, вследствие чего фильм разрастается до размеров сериала, а самые полюбившиеся киносюжеты находят свою вторую жизнь в ремейках, кинофильмах, снятых по мотивам уже существующих фильмов.

Произведение массовой культуры всегда имеет четкий сюжет, непременно с интригой, и оно всегда принадлежит конкретному жанру: любовный роман, детектив, приключения - смешения жанров массовая культура в своей «классической» разновидности не допускает. По началу фильма легко угадать его конец, по тембру голоса актера - является он по сюжету героем или злодеем (для облегчения этой задачи в первых американских вестернах дело доходило до того, что белую шляпу мог носить лишь положительный персонаж, а отрицательный вынужден был довольствоваться черной).

В произведении массовой культуры потребителя волнует, прежде всего, сюжет, рассказ, в котором он ищет иллюзию жизненности, достоверности воображаемых героев (поэтому это искусство оперирует в основном формами реалистического искусства). Сюжет позволяет радоваться вместе с героями, сострадать перипетиям их судеб. Жажда сопереживания бывает столь сильна, что зритель не обращает внимание на ходульность героев и клишированность сюжета. Читатель, стремясь поскорее узнать «чем дело кончится», рассеянно перелистывает страницы с описанием пейзажа, интерьеров, внутренних монологов героев - психологизм в произведении массовой культуры только раздражает потребителя, ждущего внятной сюжетной канвы без особенных художественных излишеств, рассказа, наподобие сказки или мифа.

Одна из особенностей массовой культуры состоит в том, что зритель или читатель идентифицирует себя с героями художественного произведения. В основе подобной идентификации лежит стремление к идеалу, который и воплощает в себе в меру своих возможностей произведение массовой культуры, реализующее чьи-то несбывшиеся мечты. Массовая культура не только развлекает, она выступает в качестве иллюзорной компенсации за несправедливости жизни - отсутствие денег, здоровья, любви, успеха, признания и т. д. Потребитель получает возможность на время отвлечься от своих проблем, отождествить себя с благополучным героем, разнообразить - хотя бы иллюзорно - эмоционально бедное (или исполненное только отрицательных эмоций) существование.

Сюжеты массовой культуры часто повторяются. «Описание драматической формулы «попасть в беду и вновь выпутаться из нее» — приложимо ко всей массовой культуре целиком, начиная со слабоумных дамских сериалов и кончая самыми высокими достижениями» (2, С. 182), - писали Адорно и Хоркхаймер еще в начале 1940-х гг. С тех пор в массовой культуре в содержательном плане мало что изменилось. Те же формулы: «добродетель всегда вознаграждается», «любовь и вера (в себя, в Бога) всегда побеждает все»; те же вечные истории, вроде истории Золушки (с поправкой на время - в роли «Золушки» может выступать сегодня не героиня, а герой) и т. д. В этом смысле произведения массовой культуры являются своеобразным источником социального оптимизма (редкий голливудский фильм обходится без фразы: «Я сделал это!»).

Произведение массовой культуры, как и всякий товар - за редким исключением - недолговечно. Нередко оно спекулирует на актуальных, злободневных темах: СПИД, наркотики, природные катаклизмы, крупнейшие техногенные катастрофы, терроризм и т. д. (трагедия атомной подводной лодки «Курск» оказалась в сфере внимания Голливуда спустя несколько недель). Особое внимание массовая культура уделяет теме агрессии. Жестокость сцен насилия на экране поражает воображение как количеством, так и своей натуралистичностью. «Долгие годы изображение насилия в искусстве было характерно для задворок массовой культуры. В наши дни «сверхнасилие»... вышло на первый план, пристрастие к вымышленному насилию напоминает зависимость от наркотика» (7, с. 119). Объяснение этому факту дается на основании философии 3.Фрейда.

Поскольку культура подавляет в человеке его природное начало, подавляет его инстинкты (все многообразие которых Фрейд объединяет в две группы: инстинкты, поддерживающие жизнь - сексуальные, и инстинкты, направленные против жизни - деструктивные), человек использует искусство в качестве иллюзорной реализации своих неудовлетворенных страстей. Поэтому в массовой культуре так много секса и агрессии. Еще одна излюбленная тема - страх: такие жанры массовой культуры, как триллер, фильм ужасов, фильм-катастрофа и т. д., эксплуатируют эту тему весьма активно. В итоге, психика человека, «закаленного» современной массовой культурой становится менее чувствительной к тому, что происходит в реальности: он привыкает к убийству, насилию, мало что может взволновать его (если, конечно, это не касается его самого). Душевная черствость сегодня становится, скорее, правилом, нежели исключением.

Значение массовой культуры однозначно определить достаточно сложно. С одной стороны, она действительно способствует снижению общего культурного уровня. Произведение массовой культуры по определению адресовано самой широкой аудитории, следовательно, в силу интеллектуальной неоднородности этой аудитории, оно должно ориентироваться на уровень чуть ниже среднего - именно поэтому в нем используется минимум изобразительных средств.

С другой стороны, впервые культурой оказались охвачены те слои общества, которые прежде существовали как бы «вне культуры».

«Нельзя требовать от массового человека почитания элитарного искусства. Оно чуждо ему. Зато ему подходит искусство массовое. Оно поддерживает его духовные потребности и не позволяет выпасть из культурного процесса. Это огромная заслуга коммерческого искусства. «Общее ухудшение вкуса населения служит одним из проявлений снижения духовного тонуса общества, но отнюдь не означает свертывания социальных возможностей искусства. Обладая огромной аудиторией, массовое искусство едва ли не значимее элитарного в деле воспитания. На своем, пусть примитивном, уровне оно закладывает идеи - добрые или дурные, за которыми следует массовый человек, что чрезвычайно важно. Исследования, проведенные в 1994 г., показали, что "почти 9/10 граждан России пребывают в состоянии крайней эстетической неразвитости", "20% горожан и 26% сельских жителей нашей страны вообще не бывают ни в каких учреждениях культуры и вовсе не обращаются к художественной литературе" - то есть это люди, потерянные даже для массовой культуры»(6, С. 47).

III Элитарная культура

Элитарная культура (от франц. Еlite - лучшее, избранное) – это понятие, которое характеризует культуру, ориентированную на особую группу людей (элиту), обладающую особой восприимчивостью к новому, оригинально-неожиданному в искусстве, науке, философии»(7, С. 231). Элитарная культура часто рассматривается в культурологии как антипод массовой культуры. В работе «Дегуманизация искусства» X.Ортега-и-Гассет пишет: «Под поверхностью всей современной жизни кроется глубочайшая и возмутительнейшая неправда - ложный постулат реального равенства людей. В общении с людьми на каждом шагу убеждаешься в противоположном...» (10, С. 222).

Идея была не нова - еще С. Кьеркегор утверждал, что историей должно руководить меньшинство. А. Шопенгауэр в работе «Мир как воля и представление» разделил человечество на две неравные части: «людей пользы» и «людей гения», стремящихся «в каждой вещи постигнуть ее идею, а не ее отношение к вещам» (14, С. 358); способных к чистому созерцанию, а не ориентированных только на утилитарную деятельность; равнодушных как к практике, так и к своему жизненному пути, который в большинстве случаев «проходят весьма неискусно», но способных при этом к философско-художественной деятельности. «Людям гения» нелегко приходится среди «людей пользы», ибо «грубость, тупость, извращенность, вздорность и животность громадного большинства человеческого рода вечно борются с ними во всем, образуя те враждебные полчища, которые их напоследок и одолевают... Фальшивое, пошлое, нелепое, появляющееся на рынке, яснее и понятнее «говорит душе» этого великого большинства, а потому большею частью оно и удерживает за собою поле битвы» (14, с. 1209). «Люди гения» имеют множество врагов - «людей пользы» раздражает в них несомненное умственное превосходство. Аналогичным образом и массовая культура относится к элитарной с крайним раздражением, неосознанно подозревая, что в свете последней все ее собственные достижения несостоятельны и убоги.

Одну из первых концепций элитарной культуры создал Ф. Ницше. В работах «Рождение трагедии из духа музыки», «Веселая наука», «Так говорил Заратустра» он говорит о «сверхчеловеке», обладающем уникальной эстетической восприимчивостью в сочетании с «волей к власти».

Таким образом, в философии культуры сложилась определенная традиция, интерпретирующая элиту в качестве духовной аристократии, наделенной высокими эстетическими и нравственными способностями.

Ортега-и-Гассет, являющийся одним из идеологов элитарной культуры, в уже упоминавшейся работе «Дегуманизация искусства» отнюдь не отождествляет элиту с родовой аристократией. В его понимании элита не является правящим меньшинством или аристократией крови - это аристократия духа: ее представителей можно найти в любом социальном слое общества. Элита - это наиболее одаренная в эстетическом и этическом смысле часть общества, способная к руководству этим обществом. Критерием, позволяющим разделить общество на две неравные части - массу и элиту - служит, с точки зрения Ортеги, новое искусство, искусство модернизма. Именно в ходе его восприятия становится очевидным неравенство умов и талантов, незаурядные возможности одних и банальность других.

Новое искусство принципиально обращается только к элите, это искусство «аристократического инстинкта», искусство касты, но не демоса. Оно не стремится к тому, чтобы быть понятым всеми: оно замкнуто, герметично, доступно лишь незаурядным людям. Массы в состоянии понять только такое искусство, в центре внимания которого находится человек и его страсти. Стремясь создать искусство, ориентированное на элиту, художники вступают на путь дегуманизации, последовательного отказа от изображения в искусстве «человеческого, слишком человеческого». И если способом восприятия прежнего искусства служило сопереживание, то подлинно эстетическое восприятие нового искусства предполагает чистое, холодное, бесстрастное созерцание, не замутненное чувством.

Новое искусство взбунтовалось против извечной несамостоятельности искусства, постоянно прибывавшего «при чем-то»: при идеологии, религии и т. д. Оно более не носит прикладной характер, ибо существует в себе, для себя и во имя самого себя. Новое искусство — это чисто художественное искусство. Общественная значимость его состоит в следующем: новое искусство «содействует тому, чтобы «лучшие» познавали самих себя, узнавали друг друга среди серой толпы и учились понимать свое предназначение: быть в меньшинстве и сражаться с большинством» (12, с. 226).

Таким образом, истоками и почвой элитарной культуры является выделение в обществе особых групп людей, обладающих особыми знаниями, что вызывало особое отношение со стороны широких масс, часто выраженное в ее неприятии.

Элита, как правило, представляет собой передовую, наиболее одаренную часть общества. Это не просто принадлежность к господствующему социальному классу или группе, существеннее природные способности и одаренность людей. Элита пополняется достойными выходцами из различных социальных слоев. Это своего рода интеллектуальные сливки общества. Можно привести множество примеров, когда простолюдины входили в национальную или общекультурную элиту: Ломоносов, Руссо. Они проделывали гигантский путь самосовершенствования и восхождения. Основой подобной возможности становится природная одаренность и внутренние стимулы достижения цели. Именно натуры одаренные и неординарные способны создавать элитарную культуру. Взаимоотношения элиты и народных масс в действительности часто неоднозначны и противоречивы: Но элита может стоять в оппозиции не только к широким массам, предъявляя им претензии в низком интеллектуальном потенциале, неразвитости эстетических вкусов и идеалов, косности традиций. Она, являясь группой избранных, весьма часто входит в конфликт с официальной идеологией, которая, как правило, выступает в качестве сдерживающего начала. Подлинная элита же является непривилегированной группой или кастой. В современном обществе идеи, которые продуцирует элита, могут идти вразрез с официальными идеологическими доктринами. Вспомним коммунистическую идеологию, которая в нашей стране активно сдерживала художественное творчество, не соответствующее официально высоко оцениваемому соцреализму. Забвение Платонова, непризнание Мейерхольда, «бульдозерные» выставки, снятие спектаклей, закрытие фильмов и т.д. Понятие культурной элиты в структурном отношении отличается многосоставностью. Существует концепция множественности элит: художественной, научной, политической, экономической, военной, религиозной. Так или иначе элита - явление естественное, необходимое и закономерное в любом обществе. Ее истоки уходят в седую древность.

Долгое время особенности элитарной культуры рассматривались «от противного» - точкой отсчета была массовая культура. Унифицированности и тривиальности последней элитарная культура противопоставляет оригинальность и индивидуальность в поисках новых художественных решений; простоте и доступности - закрытость и зашифрованность культурных кодов; минимуму изобразительных средств - самый широкий спектр средств выразительности и т.д.

«К середине XX века элитарная культура в своем стремительном развитии (в сопровождении немногочисленных поклонников) уходит так далеко вперед, что к массам вполне приложимым становится эпитет «искусствооставленные». Вынужденные довольствоваться поставленными на поток культурными суррогатами массы не особенно беспокоятся по этому поводу, но представители элитарной культуры, обнаружив себя в своего рода «культурной изоляции», встревожились»(12, С. 150). Оправданы ли эти опасения? Говоря об элитарной культуре, стоит отметить, что ее оценка так же неоднозначна, как неоднозначна оценка культуры массовой. С одной стороны, она по-прежнему воспринимается как нечто высшее и подлинное, с другой – осуждается за свою откровенно игровую направленность, «темный» стиль и главное – удаленность от вкусов и нужд большинства людей.

IV Заключение.

Взаимосвязь массовой и элитарной культуры

Как уже упоминалось, в различные исторические периоды культуры элитарность была связана с особыми признаками: новизны, оригинальности, нонконформизма, антитезы традиционному, опережающего развития, локальности. Элитарной культуре свойственны интеллектуально-авангардная направленность, тяготение к эксперименту в области формы, сложность и неординарность, эпатаж. Все эти качества на определенный период времени делают элитарную культуру понятной преимущественно для избранных. Но проблема ее доступности - это проблема временная. Когда-то в начале XX в. художественный авангард был ярким примером элитарной культуры, но прошли годы, и он превратился в часть культуры традиционной, его стали почитать как классический образец.

Следует помнить, что элитарное и массовое в культуре - образования изменчивые, подвижные, это две стороны одной медали, они существуют в общественной жизни в единстве и не должны противопоставляться друг другу, отрываться одно от другого. Позитивные и негативные оценки в равной степени возможны по отношению к той и другой культуре.