Медицина в западной европе в период позднего средневековья-эпоху возраждения

Оглавление

Оглавление.. 2

Введение.. 3

Глава 1. Медицина в средневековой  Западной Европе.. 5

Глава 2. Об истории западноевропейского  госпиталя в средние века   23

Глава 3. О клинической  подготовке врачей в средневековых  университетах   35

Заключение.. 41

Список литературы... 42

                 Введение

Средние века обыкновенно  рассматривают как мрачную эпоху  полневежества или совершенного варварства, как период истории, который  характеризуется в двух словах: невежество и суеверие.

В доказательство этого приводят, что для философов и врачей в течении всего средневекового периода природа оставалась закрытой книгой, причем указывают на преобладающее  господство в это время астрологии, алхимии, магии, колдовства, чудес, схоластики и легковерного невежества.

Как доказательство ничтожности  средневековой медицины приводят совершенное  отсутствие в средние века гигиены, как в частных жилищах, так  и вообще в городах, а так же свирепствования в течение всего  этого периода убийственных эпидемии чумы, проказы, различного рода кожных заболеваний и т.д.

В противоположность этому  взгляду существует мнение, что средние  века потому выше древности, что они  за нею следуют. Ничего доказывать, что и то, и другое лишено основания; по крайне мере, что касается медицины, уже один здравый смысл говорит  в пользу того, что не было и не могло быть перерыва в медицинском  предании, и подобно тому, как  история всех других областях культуры покажет, что варвары были не посредственными  преемниками римлян, точно так  же и медицина не может, и не могла  составить в этом отношении исключения.

Известно, с одной стороны, что в Римской Империи и, в  особенности в Италии преобладала  греческая медицина, так что греческие  сочинения служили настоящими руководствами  для наставников и учеников, и  с другой стороны, что нашествие  варваров вовсе не имели на западе таких всесокрушающих последствий  для науки и искусств, как обычно полагалось.

Мне показалась интересная эта  тема тем, что эпоха средних веков  является промежуточным звеном между  античным и новым временем, когда  наука стала бурно развиваться, стали делаться открытия, в том  числе и в медицин. Но ничего не бывает и не происходит на пустом месте…

В своем реферате я показал  в первой главе общую картину  этой эпохи, так как нельзя рассматривать  по отдельности любые отрасли, будь то искусство, экономика или как  в нашем случае медицина, так как  для создания объективности   надо рассматривать данный раздел науки  относительно своего периода времени, учитывая всю его специфику и  рассматривая с этой позиции различные  проблемы.

Мне было интересно рассмотреть  во второй главе более конкретно  тему истории средневекового госпиталя, его путь становления от простой  обители призрения бедных и места  каратативной деятельности церкви до формирования социального института  медицинской помощи, хотя даже подобие  современной больницы с врачами, медицинскими медсестрами, палатами и  некоторой специализацией госпиталь  начинает походить только что с XV века.

Интересна и клиническая  подготовка врачей в период средневековья, которой посвящена третья глава, их процесс обучения на медицинских  факультетах университетов того времени, так как в основном образование  было теоретическим, более того, схоластическим, когда студентам приходилось  просто переписывать на лекциях труды  древних, причем даже не сами произведения античных ученых, а комментарии к  ним святых отцов. Сама наука была в жестких рамках, диктуемых церковью, ведущий лозунг, который дал доминиканец  Фома Аквинский, (1224—1274): «Всякое познание—  грех, если оно не имеет целью  познание Бога» и поэтому любое  свободомыслие, отступления, иная точка  зрения - рассматривалось как ересь, и быстро и беспощадно наказывалось «святой» инквизицией.

В качестве справочной литературы в реферате были использованы следующие  источники, такие как – большая  медицинская энциклопедия, справочное пособие, составившие основу данной работы. И которое, наверное, наиболее полно освещает самые актуальные моменты, связанные с медициной  и, интересное, как и для студентов, так уже и для практикующих врачей любых специальностей.

В качестве периодической  литературы я взял журналы: «Проблемы  социальной гигиены и истории  медицины», где по его тематике размещены  статьи многих известных авторов,  которыми я воспользовался; журнал «Клиническая медицина» и «Российский  медицинский журнал», в которых  есть рубрика, посвященная истории  медицине.

Немаловажным подспорьем оказались и книги «История медицины»  Л. Менье, «История средневековой медицины»  Ковнер, «История медицины. Избранные  лекции» Ф.Б. Бородулин, где подробно описан весь период истории медицины, начиная с первобытного общества и завершая уже началом и серединой  двадцатого века.

Глава 1. Медицина в средневековой  Западной Европе

Эпоху становления и развития феодализма в Западной Европе (5— 13 вв.) обычно характеризовали как  период упадка культуры, время господства мракобесия, невежества и суеверий. Само понятие «средневековье» укоренилось  в сознании как синоним отсталости, бескультурья и бесправия, как символ всего мрачного и реакционного. В  атмосфере средневековья, когда  молитвы и святые мощи считались  более эффективными средствами лечения, чем лекарства, когда вскрытие трупа  и изучение его анатомии признавались смертным грехом, а покушение на авторитеты рассматривалось как  ересь, метод Галена, пытливого исследователя  и экспериментатора, был забыт; осталась только придуманная им "система" как окончательная "научная" основа медицины, а "ученые" врачи-схоласты изучали, цитировали и комментировали Галена.

Деятели Возрождения и  Нового времени, борясь с феодализмом  и сковывавшими развитие философской  и естественнонаучной мысли религиозно-догматическим  мировоззрением, схола­стикой, противопоставляли  уровень культуры своих непосредственных предшественников, с одной стороны, античности, с другой — создаваемой  ими новой культуре, оценивая период, разделяющий античность и Возрождение, как шаг назад в развитии человечества. Такое противопо­ставление, однако, нельзя считать исторически оправданным.

В силу объективно сложившихся  исторических обстоятельств варварские племена, завоевавшие всю территорию Западной Римской империи, не стали  и не могли стать непосредственными  восприемниками позднеантичной культуры.

В 9-11 вв. центр научной  медицинской мысли переместился в страны арабского Халифата. Византийской и арабской медицине мы обязаны сохранением  ценного наследия медицины Древнего Мира, которое они обогатили описанием  новых симптомов, болезней, лекарственных  средств. Большую роль в развитии медицины сыграл уроженец Средней Азии, разносторонний ученый и мыслитель  Ибн-Сина (Авиценна, 980-1037): его "Канон  врачебной науки" был энциклопедическим  сводом медицинских знаний.

В отличие от народов Ближнего и Среднего Востока,  сумевших сохранить  культуру своих предшественников, народы Запада, прежде всего германские племена, опрокинувшие западную Римскую империю (при помощи восставших против Рима рабов) уничтожили культуру Рима.

Обладая   самобытной культурой  эпохи родоплеменных отношений, кельтские и германские народы предстали  перед христианизированной позднеантичной культурой особым огромным миром, потребовавшим  серьезного длительного осмысления. Оставались ли эти народы верными  язычеству или уже успели принять  крещение, они по-прежнему были носителями вековых преданий и поверий. Раннее христианство не могло просто вырвать  с корнем весь этот мир и заменить его христианской культурой —  оно должно было его освоить. Но это  означало существенную внутреннюю перестройку  позднеантичной культуры.

То есть, если на Востоке  культурный подъем 1 тысячелетия н. э. происходил на прочном фундаменте устоявшихся древних культурных традиций, то у народов Западной Европы к этому времени лишь начался  процесс культурного развития и  формирования классовых отношений.

Средневековье развилось  из совершенно примитивного состояния. Оно стерло с лица земли древнюю  цивилизацию, древнюю философию, политику и юриспруденцию и начало во всем с самого начала. Единственное, что  средневековье взяло от погибшего  древнего мира, было христианство и  несколько полуразрушенных, утерявших  всю свою прежнюю цивилизацию, городов»1. (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2-е  изд., т. 7, с. 360).

В жизни народов Западной Европы христианство в эпоху средневековья  представляло собой общественный фактор исключительного значения. Вылившись  в форму католицизма, оно объединяло европейский мир, лишенный единства, целой сетью крепких, трудно расторжимых  связей. Это объединение оно осуществляло в лице папы, являвшегося «монархическим центром» католической церкви, и посредством самой церкви, раскинувшей широкую сеть во всех странах Западной Европы. Во всех этих странах церковь владела приблизительно 1/22 всех земель, являясь, таким образом, не только идеологической, но и реальной связью между различными странами. Организовав владение этими землями на началах феодальных отношений, церковь оказалась едва ли не самым крупным феодалом средневековья и вместе с тем могущественным охранителем системы феодальных отношений вообще. Церковь объединяла разрозненные запад­ноевропейские страны в их борьбе против общего внешнего врага, сарацин. Наконец, вплоть до XVI века духовенство было единственным образованным классом в Западной Европе. Следствием этого было то, что «монополию на интеллектуальное образование получили папы и что само образование приняло тем самым преимущественно богословский характер» 2.

При этом, если на Востоке  устоявшиеся культурные традиции позволили  длительное время сопро­тивляться  сковывающему влиянию догматики  организованных религий, то на Западе церковь, даже подвергшаяся в 5—7 вв. «варваризации», была единственным общественным институтом, сохранившим остатки позднеантичной культуры. С самого начала обращения  варварских племен в христианство она  взяла под контроль их культурное развитие и духовную жизнь, идеологию, про­свещение и медицину. И далее  следует говорить уже не о греко-латинской, но о романо-германской культурной общности и византийской культуре, которые шли своими особыми путями.

В Западной Европе сложилась  феодальная культура в наиболее типичной ее форме (см. выше — Медицина феодального  общества); мировосприятие и идеалы, ценностные ориентации и критерии, нравственные и этические представления  средневекового европейца сводились  к религиозной догматике. Никакое  мирское знание не шло в сравнение  с познанием возможностей «спасения».

Поэтому средневековые художники  и писатели, пренебрегая реальными  окружающими явлениями, внимательно  «всматривались» в потусторонний  мир, типизация предпочиталась индивидуализации. Церковники утверждали, что все возможные  знания уже изложены прежде всего  в Священном писании, а также  в некоторых канонизированных произведениях  древности, Например Птолемея (в области  географии и астрономии), Галена (в области медицины). Новые открытия отрицались, а люди, высказывающие  новые идеи, ставились под подозрение как еретики. Основой всякого  знания являлось учение Аристотеля, односторонне воспринятое и поставленное на службу богословию.

Всякое позитивное знание имело право на существование  лишь как средство для иллюстрации  теологических истин. На этом фоне процветали различные мистические представления, заменяющие и вытесняющие рациональное знание.

Достаточно сказать, что  даже в 17 в., в период подъема материалистической философии и опытного естествознания, не только сохранялась вера в колдовство, но и борьба с ним являлась одной  из важных функций государственных  судебных органов. Известный французский  судья А. Реми (первая половина 17 в.) гордился тем, что ему удалось  приговорить к сожжению около 900 колдунов и колдуний.

И все же Средневековье  не было шагом назад в культурном развитии народов Западной Европы, прошедших за этот период путь от племенных  отношений до развитого феодализма и создавших своеобразную культуру, во многом противоречивую и неприемлемую для потомков, но все же достаточно высокую для того, чтобы послужить  фундаментом для последующего развития.

Кругом уже вырастали  города: в Италии, Южной Франции, и в Рейне возродились из собственного пепла староримские муниципии; в  других местах, особенно внутри Германии, создавались новые города; все  они были обнесены для обороны  стенами и рвами, их крепости были гораздо более неприступными, чем  дворянские замки... За этими стенами  и рвами развилось средневековое  ремесло... накоплялись первые капиталы, возникла потребность взаимного  общения городов друг с другом и остальным миром...».

Несомненный экономический  и технический прогресс, достигнутый  средневековой Европой, обеспечил  развитие ремесла, торговли и рост городов. Не позднее 8 в. народы Европы создали  на­циональную письменность, приспособив  латинский алфавит к своим  диалектам. Деятели средневековой  культуры оставили крупные памятники  литературы, архитектуры, философской, юридической и экономической  мысли. Появились элементы будущего преодоления и разрушения идеологической монополии церкви.

Подобно тому, как это было на Востоке и в Западной Европе, горожане стали классом, который  воплотил в себе дальнейшее развитие производства и обмена, просвещения, социальные и политические учреждения.

В эту эпоху в городах  стал возрождаться древнеримский институт городских врачей, которые  стали  называться «городскими физиками».

В связи с частыми вспышками  эпидемий издаются специальные «регламенты», в которых излагаются обязательные мероприятия против заноса и распространения  заразных болезней. Прокаженных, например, которые во множестве появились  в Европе уже после первого  крестового похода, в города не допускали. У городских ворот ставили  привратников для задержания больных  проказой. В сельских местностях прокаженных  обязывали предупреждать о своем  появлении звуками трещотки, рога, колокольчика 3.

В крупных городах, прежде всего портовых (Венеция, Генуя), приходят к мысли об учреждении «карантинов» («сорок дней») в целях предупреждения заноса заразы матросами, крестоносцами  и разным бродячим людом; учреждается  должность «попечителя здоровья»  в портах. Эпидемии заставили организовать зачатки противоэпидемической службы. Вместе с тем возникает и светское (нецерковное) медицинское образование.

Потребности городской жизни  диктовали новые методы познания действительности:   опытные —  вместо умозрительных, критические  и рациональные — вместо слепой веры в авторитеты.

Под личиной теологической  направленности начало развиваться  и опытное знание. Петр Пилигрим (9 в.) первый проводил экспериментальное  изучение магнетизма, Р. Гроссетест (около 1168— 1253) опытным путем проверял рефракцию  линз. Оккам (W. Ockham, около 1285—1349), последовательный борец с папизмом, стал родоначальником  схоластического номинализма, который  в эпоху Средневековья «...вообще является первым выражением материализма» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2-е  изд., т. 2, с. 142); в области естествознания ему принадлежат гипотезы, предшествовавшие открытию законов тяготения, инерции  и небесной механики. Буридан (J. Buridan, около 1300-1358) и Орезм (1320—1382) выступили  с критикой аристотелевского учения о движении и тем самым проложили  путь для преобразования Галилеем (G. Galilei) динамики; Луллий (R. Lullius, около 1235—  около 1315), первый европейский алхимик-экспериментатор, много сделал для обоснования  роли химии в медицине и других областях знания.

Вместе с тем все  исследования средневековые ученые проводили исключительно с теологическими целями. Даже такой смелый мыслитель, как Бэкон (R. Bacon, около 1214— около 1292), один из первых открыто призывавший  к изучению природы опытным путем, предсказавший появление моторных судов, автомобилей, летательных аппаратов  и химической науки, которая «учит, как открывать вещи, способные  продлить человеческую жизнь», все  же полагал, что научное знание —  «лишь часть, наряду с откровением, совокупной мудрости, которую следует  созерцать, ощущать и использовать на службу богу». Однако сама мысль  о целе­сообразности опыта в  познании достаточно прочно укоренилась  в представлениях средневековых  ученых. Они передали ее своим ученикам, которые на основе возрождения традиций античности стали применять метод  своих учителей исключительно для  целей познания окружающего мира. Отрицая Средневековье как век  догматики, уничижения личности и умозрительного теоретизирования, они усвоили все  то позитивное, что создала средневековая  культура. И в этом смысле при  всех контрастах и   противоречиях  средневековой культуры ее преемственная  связь с культурой Возрождения  и Нового времени несомненна: она  подготовила тот грандиозный  качественный скачок в культурном развитии человечества, с которого начинается летосчисление современной науки.

Однако в области медицины и медико-санитарного дела Средневековье  в целом не внесло ничего нового. Анатомо-физиологические представления   Галена, искаженные в духе догматов христианства, считались высшим достижением  человеческого разума. При этом вера в непогрешимость древних была столь  высока, что даже наглядно наблюдаемые  факты, если они противоречили текстам  древних, считались «наваждением»  и не принимались во внимание.

Галилей в «Диалоге о двух главнейших системах мира» приводит примечательный рассказ о некоем философе-схоласте, который, находясь у анатома, препарировавшего животное, увидел, что нервы исходят из мозга, а не из сердца, как учил Аристотель, и воскликнул: «Вы мне показали все это так ясно и ощутимо, что если бы текст Аристотеля не говорил обратного, а там прямо  сказано, что нервы зарождаются  в сердце,— то необходимо было бы признать это истиной». В течение 10 веков анатомия практически не изучалась. Анатомирование человеческих трупов было запрещено. Лишь в 1238 г. Фридрих II разрешил профессорам Салернской мед. школы вскрывать для демонстрации один труп в 5 лет. В 1241 г. было разрешено  вскрытие трупов с судебно-медицинскими целями.

Первое судебно-медицинское  вскрытие произвел в 125 г. в Болонье  известный хирург Саличето (G. Saliceto, Salicetti, 1201—1277); в 1302 г. судебно-медицинское  вскрытие было произведено в Польше. В 1316 г. профессор Болонского университета Мондино Луцци (Мопdino de Luzzi, 1275—1326) издал  учебник по анатомии, пытаясь заменить им анатомический раздел «Канона  врачебной науки» (см.). Сам Мондино  имел возможность вскрыть только два трупа, и его учебник состоял  в основном из текстов, почерпнутых  из плохого перевода Галена. Тем  не менее книга Мондино более  двух веков была университетским  пособием по анатомии, по ней учился А. Везалий. Только в 14—15 вв. отдельные  университеты начали получать разрешение на анатомические демонстрации: обычно разрешалось вскрывать не более  одного трупа в год.

Широкое распространение  получили мистические представления. Звездочеты и колдуны, гадалки и  кликуши успешно конкурировали  с врачами. Более того, многие врачи  пользовались их средствами и приемами.

Талисманы и гороскопы, магические заклинания и мистические поверья  использовались в лече­нии любых  болезней. Летучая мышь, убитая ровно  в полночь и высушенная, считалась  лучшим противозачаточным средством. Безоговорочно признавалось, что  корень мандрагоры кричит по ночам  человеческим голосом и помогает от падучей, что судьба человека, его  здоровье и воз­можность излечения  в случае болезни зависят от расположения светил на небесном своде.

Астрология и кабалистика  — наследие Древнего Вавилона и  Халдеи — обрели в средневековой  Европе как бы вторую родину. Во многих европейских университетах были созданы кафедры астрологии. Средневековые  правители содержали придворных астрологов (эта должность считалась  высокой и почетной в придворных кругах). Врач, не следующий духу и  букве астрологии, был так же редок, как священник, сомневающийся в истинности символов веры и догматов Священного писания.

По поводу астрологических  установок считалось пристойным даже спорить с древними. Так, Арнальво де Вилланова оспаривал положение  Галена о том, что на здоровье человека в основном влияют планеты; он считал, что в возникновении и течении  болезней определяющее значение имеют  созвездия, а Луна «повинна» лишь в возникновении эпилепсии. Не только в астрологических календарях, но и в мед. трудах описывалась связь  функции и поражения органов  и частей тела с движением определенных планет и расположением созвездий (от Сатурна зависело состояние правого  уха, селезенки, большой берцовой кости, плеча и мочевого пузыря; от Юпитера  — состояние легких, печени и  стоп; от Марса — левого уха, кровеносных  сосудов и половых органов  и т. д.). Четыре сока организма также  подчинялись небесным телам. На осно­вании расположения созвездий определялось наиболее благоприятное время для  кровопусканий, приготовления лекарств и их приема. Например, таблетки считались  наиболее действенными, если они приготовлены во время наибольшего сближения  Юпитера и Сатурна; прием слабительных средств считался противопоказанным, если Луна находилась в созвездии  Овна, Козерога или Тельца.

Определяющую роль в медицине и медико-санитарном деле играла церковь. В 6 в. при западноевропейских монастырях начинают создаваться первые больницы-богадельни: в 6 в.— в Лионе, в 529 г.— в Монте-Кассино, в 651 г.— в Париже, в 794 г.— в  Лондоне, около 1000 г.— в Сен-Бернаре.

Идея создания стационарных учреждений при монастырях для лечения  больных и призрения стариков и инвалидов была заимствована, по-видимому, из Византии. Однако первые монастырские больницы Западной Европы по уровню лечения  и ухода за больными существенно  уступали больницам Византии и араб. Востока. Если не считать Салёрно, где  ко времени открытия госпиталя имелась  корпорация врачей, лечебная помощь в  этих больницах оказывали монахи, медицинская подготовка которых  была крайне недостаточной. По мнению многих историков медицины, монахи лечили главным образом «постом  и молитвой», хотя не исключено, что  в монастырских больницах использовались и рациональные средства, почерпнутые  из народной медицины и работ античных авторов. При монастырях стали складываться медицинские школы, подготовка в  которых, по мнению В. Розанова (1936), первоначально  ограничивалась обучением методам  оказания первой помощи при ранениях и ухода за ранеными и больными.

В 9—10 вв. общий уровень  просвещения в Западной Европе повышается. Учреждаются крупные со­борные  школы в Шартре, Реймсе, Йорке  и других городах для подготовки высшего духовенства, появляются светские школы — дворцовая школа Карла  Великого, высшая школа в Type (796), основанная известным просветителем раннего  средневековья Алкуином (Alcuin, около 735— 804), и другие.

На базе соборных и крупных  светских школ возникли университеты в Париже (1215), Болонье (1158), Оксфорде (12 в.), Падуе (1222). Кембридже (1209), Неаполе (1224), Саламанке (1218), Монпелье (1289), Праге (1348), Кракове (1364) и других городах. Сама идея университета — высшей общеобразовательной  школы — не была новой. В период эллинизма прототипами университетов  были Афинская академия и Александрийский  музейон, в средние века высшие школы  имелись в Константинополе и  странах мусульманского мира.

Возникают университеты, светская школа, развиваются рационалистические и пантеистические философские  учения, подрывавшие официальную  церковную догму. Будучи детищами городской  культуры, все эти светские школы  на Западе характеризовались оппозицией против феодализма, а оппозиция эта  по тем временам, выражалась, прежде всего в оппозиции против церкви и в тяготении к королевской  власти.

Отсюда — общность интересов  всех этих школ и их стремление объединиться в корпорацию. Короли сочувствовали  этому их стремлению. В 1200 .г. последовала  «хартия» короля Франции об объединении  философской, юридической и медицинской  парижских школ в одну "Корпорацию, получившую, название «Stedium geherale», что  означает «общая школа». Управление этой школой было передано в руки самих  преподавателей и учащихся группировав-шихся  в землячества. Зем­лячества назывались «universitas».

Впоследствии термин вытеснил первоначальное название «Studium generate»  и школы этого типа стали называться университетами. Так возник Парижский  университет (в 1200 г.). По образцу его  стали возникать университеты в  других городах Европы: в том же XII веке — в Салёрно, Монпелье и  т. д., i в XIV веке — в Праге, Вене, Гейдельберге и т. д. Как уже было сказано, светские школы находились в оппозиции  к церкви, иногда перераставшей в  открытые конфликты.

Случались конфликты и  с городскими властями. В результате этих конфликтов университеты иногда в полном составе или частично снимались из данного города и  переходили в другой.

Так, в XIII веке часть профессоров  и студентов Парижского университета, не поладив с властями, переехала  в Англию и положила начало старейшим  и славнейшим английским университетам  — Оксфордскому и Кембриджскому.

В 1231 г., во Франции, преподаватели  отдельных специальностей — медицины, юриспруденции и т. д. — получили право выделяться в особые коллегии, получившие название «факультетов» (от слова facultas — способность, в данном случае — способность преподавать  ту или иную специальность). Позднее  под словом «факультет» стали  понимать отделение университета, на котором преподается определенная специальность. Члены факультета выбирали себе главу—декана (decanus — десятник). Преподаватели имели ученые степени  бакалавра, магистра и доктора наук; с 1600 г. появляется звание «профессор», заимствованное из древнего Рима, где профессорами называли публичных учителей грамматики и риторики.

Учащиеся университетов  назывались «студентами» (от глагола studere—учить, заниматься, изучать), они объединялись (вместе с преподавателями) в «землячества»  или «провинции» и в «нации»  и выбирали главу всего   университета — ректора   (rector — правитель). В эпоху средневековья ректорами  университетов были, таким образом, студенты, требовалось только, чтобы  кандидат в ректоры имел духовный сан, хотя бы низших ступеней. Это требование диктовалось отнюдь не религиозными, а юридическими соображениями. Дело в том, что среди студентов  того времени было много духовных лиц (монахи, дьяконы, священники, иногда даже епископы), Они тоже совершали  проступки, подлежавшие суду («юрисдикции») ректора. Но духовные лица не подлежали  суду светских лиц. Ректор же, имевший  духовный сан, одинаково мог судить студентов и светского, и духовного  звания — отсюда необходимость выбирать в ректоры лиц, имевших духовный сан.

Средневековые университеты пользовались большой автономией: они  управлялись собственными законами, имели свой суд и полицию. B общем,  средневековые университеты, имея в  себе черты цеховой организации (типичной для городов средневековья), являлись вместе с тем автономными  своеобразными федеральными республиками в своих городах и даже в  государствах.

С самого их основания и  вплоть до 15—16 вв. университеты были главным  образом учебными заведениями для  духовенства. Это было вполне естественным явлением, поскольку духовенство  в этот период монополизировало все  сферы деятельности, требовавшие  образования. В некоторых университетах  ведущее положение занимали студенты, в других — преподаватели. Так, Например, в Болонском университете студенты выбирали профессоров и даже ректора, которые, вступая в должность, приносили  выборным представителям от студенчества «присягу покор­ности». В Парижском  университете, наоборот, университетское  самоуправление осуществлялось только корпорацией преподавателей. Строй  жизни в университетах был  подобен дисциплине цер­ковных учреждений: учебные уставы и программы контролировались церковными властями, ведущую роль играли богословские факультеты. Вступая  в университет, студенты приносили  присягу, подобную присяге священника, в частности давали обет безбрачия. Задача  ученых в средневековых  университетах сводилась к подтверждению  правильности официально признан­ных  учений и к составлению комментариев к ним.

Задача же ученых-медиков  заключалась, в первую очередь, в  изучении и комментировании Галена: его учения о целенаправленности всех процессов в организме, о  «пневме» и потусторонних «силах».