Методологические основы институциональной экономической теории

Тема 1. Методологические основы институциональной экономической  теории

1.1. Неоклассическая экономическая теория – теория без институтов

1.2. Традиционный институционализм

1.3. Новая институциональная экономическая теория

1.4. Основные направления современной неоинституциональной теории

1.1. Неоклассическая экономическая теория – теория без институтов

В начале XX в. произошел синтез классической экономической теории и маржинализма, появилась неоклассическая экономическая теория, которая к середине ХХ в. стала доминирующим течением экономической мысли.

Согласно концепции известного философа и историка науки И. Лакатоша [Лакатош, 1995], теоретические допущения любой научного школы состоят из неизменного жесткого ядра и изменяемого защитного пояса. Допущения жесткого ядра образуют основную суть научной школы, и отказ от них означает переход к иной школе. Защитный пояс состоит из допущений, которые используются в экономическом анализе в зависимости от развития научной дискуссии и хода экономической истории. В соответствии с этой классификацией с легкостью можно представить те допущения, которые сформулированы и используются неоклассической экономической теорией.

Рисунок 1.1 – Фокус исследования неоклассической теории

Допущения жесткого ядра неоклассической теории

1. Принцип методологического индивидуализма. Данный принцип относится к соотношению целого и части. В частности, целое выводится из его частей, то есть целое всеми своими свойствами и закономерностями поведения обязано своим частям, и никаких самостоятельных свойств оно не имеет. Применительно к обществу это означает, что все характеристики общества, например, институты, могут быть выведены из поведения индивидов.

Поскольку индивид всегда преследует свою собственную, а не чью-то еще выгоду, то его поведение индивидуалистично. При этом никакие внешние факторы не способны оказывать воздействие на его цели. Именно отдельные индивиды формируют вид и порядок экономической системы в целом, поэтому любые социальные явления можно объяснить через поведение отдельных индивидов и взаимодействие их индивидуальных мотивов.

2. Принцип полной рациональности и принцип оптимизации. Под рациональностью подразумевается соответствие между поставленными целями и используемыми средствами. Если действия человека идут вразрез с поставленными им целями, то такое поведение выходит за рамки неоклассической экономической теории.

Оптимизация означает, что сталкиваясь с ограниченностью ресурсов, индивид способен распределять их так, чтобы достичь максимального (с учетом издержек принятия решений) удовлетворения своих потребностей.

3. Транзитивность и устойчивость предпочтений. Транзитивность предпочтений означает, что у каждого индивида имеются устойчивые критерии выбора и он не меняет их каждый раз при выходе на рынок. Так если есть три альтернативы A, B и С, так что B предпочтительнее A и C предпочтительнее B, то C предпочтительнее A. Транзитивность предпочтений является необходимым условием существования наилучшей альтернативы, без которой невозможна оптимизация. Устойчивость предпочтений означает отсутствие у индивидов склонности часто изменять свои предпочтения, в результате чего их поведение стало бы непредсказуемым.

4. Равновесие как основной способ описания экономической динамики. В соответствии с этим принципом функционирование экономической системы всегда сводится либо к неподвижному состоянию в условиях равновесия, например, равенства спроса и предложения, либо к движению в сторону равновесия. Равновесие на рынке совпадает с оптимумом по Парето (модель Вальраса-Эрроу-Дебре).

Возможность рассмотрения рыночного равновесия как отправной  точки обусловлена тем, что полная рациональность поведения экономических агентов обусловливает совпадение полученных ими результатов с ожиданиями. А это возможно в том случае, если ожидания этих агентов согласованы на основе «правильной», адекватной картины мира. В свою очередь, согласованность ожиданий атрибут динамически определенного равновесия. В неявном виде здесь предполагается наличие множества участников обмена как на стороне предложения, так и на стороне спроса. Последнее означает «свертывание» ядра обмена в точку, соответствующую определенной – равновесной – цене товара (услуги).

Допущения защитного  пояса неоклассической теории

1. Права собственности остаются неизменными и четко определенными. Согласно данному допущению, все права собственности на редкие ресурсы всегда четко определены и защищены, что является необходимым условием обмена. Поскольку при рыночном обмене происходит перемещение прав собственности, эти последние должны быть определены, чтобы обмен состоялся. Нельзя меняться тем, что никому не принадлежит.

Характер первоначального  распределения собственности задан  извне и не подвергается сомнению со стороны участников рынка. Таким  образом, распределительный конфликт отсутствует, и получить благо можно лишь в результате обмена. Чисто технические проблемы по установлению частной собственности на ресурс тоже отсутствуют. Соответственно его владелец извлекает все выгоды и несет все издержки, связанные с данной собственностью. Это, в свою очередь, является основой для принятия им экономически эффективных решений. И, кроме того, права собственности не нуждаются в защите: они не нарушаются (во многом это обусловлено информационной прозрачностью рынка) и могут быть полностью реализованы.

2. Пределы экономического обмена определяются на основе принципа убывающей полезности, учитывая первоначальное распределение ресурсов между участниками взаимодействия. В неоклассической теории процесс обмена рассматривается как результат оценок полезности, сделанных индивидуальными производителями и потребителями, причем независимо от любого специфического социального или исторического контекста. Индивидуальные решения о покупке и продаже являются функцией предельной полезности соответствующего товара для определенного индивида.

Осуществление обмена не требует других усилий, кроме расходования некоторой  суммы денег. Цены являются основным инструментом оптимального распределения  ресурсов. Иными словами, чтобы выбрать  оптимальную линию поведения, не нужно знать ничего, кроме цен. Таким образом, издержки при осуществлении обмена отсутствуют, и единственный вид издержек, который рассматривается в теории, – производственные издержки.

3. Информация является совершенно доступной и полной. Данное допущение означает, что издержки на получение информации отсутствуют, то есть индивиды обладают всем объемом информации о сделке. При этом человек не только хорошо знает собственные потребности, но и обладает информацией о средствах их удовлетворения.

Вся необходимая информация о состоянии рынка содержится в ценах, обладание информацией о равновесных ценах позволяет участникам обмена совершать сделки в соответствие со своими интересами.

Таким образом, неоклассическая теория основное внимание сосредотачивает на анализе проблемы распределения ограниченных ресурсов при помощи ценового механизма и заданных предпосылках полноты информации и существования внеисторического субъекта, рационального и компетентного, стремящегося к максимизации собственной выгоды.

Единственными ограничителями деятельности этого индивида или рамками, ограничивающими  его своекорыстие, оказываются законы, соблюдение которых обеспечивается силой принуждения со стороны  государства.

При таком подходе действия человека являются сетью обезличенных отношений. Поэтому экономические действия агентов, подчиненные сложившимся социальным нормам, или неформальным институтам, остаются вне пределов анализа. Такой подход представляется логичным при условии, что не только вся экономика сводится к рынку, но и все общественные отношения становятся рыночными.

Следует признать, что неоклассической  теории удалось объяснить механизм ценообразования и распределения  ресурсов в децентрализованной экономике. Кроме того, анализ экономических  явлений в рамках этой теории, предполагающий совершенную конкуренцию, должен привести нас к выводу, что механизм рынка автоматически ведет к максимальному благосостоянию и производителей, и потребителей.

Исходя из посылки о рациональном поведении индивида, представители неоклассического направления экономической науки предполагали, что фирма при производстве продукции использует такой набор производственных возможностей, который обеспечит ей максимальное расхождение между валовой выручкой и издержками. Потребитель в свою очередь приобретает такой набор товаров, который обеспечит ему максимизацию полезности. Равновесное состояние системы предполагает оптимизацию целевых функций (у потребителя – максимизация полезности, у предпринимателя – максимизация прибыли). Оно означает, что, когда все участники рынка, стремясь каждый к своей выгоде, достигают взаимного равновесия интересов и выгод, суммарное удовлетворение (общая, функция полезности) достигает своего максимума. И это почти то, о чем говорил А. Смит в своем знаменитом пассаже о «невидимой руке» (правда, не в терминах полезности, а в терминах богатства).

Иными словами, неоклассические модели показывают, что нестесненная рыночная система тяготеет к состоянию  равновесия, при котором используются все благоприятные возможности взаимовыгодного обмена между индивидами. Доказывается, что в данных условиях при заданном исходном распределении богатства размещение ресурсов оптимально по Парето.

Логика безукоризненна, но, еще  раз подчеркнем, что она строится на предпосылках полноты информации, реального существования рынка совершенной конкуренции и представлении об определенной природе человека. И, значит, чтобы опровергнуть выводы теории, надо разрушить фундамент, или аксиомы, которые являются ее основой. Такую попытку предприняли экономисты направления, которое получило название институционализм, а в дальнейшем, при появлении различных подходов к анализу институтов, название традиционного институционализма.

1.2. Традиционный институционализм

Альтернативное неоклассике течение  зародилось еще в конце XIX века в США. Толчком к становлению американского институционализма послужили традиции немецкой исторической школы. Тогда среди американских экономистов было принято ездить учиться в Германию, где они знакомились с новыми идеями и, главное, перенимали новую методологию экономических исследований. Надо заметить, что в то время в США шел активный процесс индустриализации, складывались крупные корпорации, которые уже имели возможность оказывать давление на рынки, создавались акционерные общества, бурно росла торговля. Однако неоклассический подход не позволял анализировать эти процессы. Поэтому идеи немецкой школы пали на благодатную почву и были охотно восприняты американскими учеными.

Это направление экономической  мысли в научной литературе обычно называют традиционным или «старым» институционализмом, чтобы не путать его с современной институциональной экономической теорией, которую соответственно стали называть новым институционализмом.

В отличие от неоклассической теории, традиционный институпионализм представляет собой течение экономической мысли, которое тяготеет к объяснению поведения человека в соответствии с правилами или институтами. Оно исходит из постулата, что именно общественные обычаи регулируют хозяйственную, экономическую деятельность. И, следовательно, исходным пунктом анализа становятся институты, а не индивид (что характерно для неоклассической теории).

Традиционный институционализм является старейшим направлением в институциональной  теории, в той или иной степени  он повлиял на все институциональные школы, которые возникли впоследствии.

Основоположники традиционного  институционализма. Появление традиционного институционализма связано прежде всего с работами Торстейна Бунде  Веблена (1857–1929), в которых он подверг критике концепцию рациональности и соответствующий ей принцип максимизации как основополагающий в объяснении поведения экономических агентов.

Т. Веблен считал, что задачей  экономистов, среди прочего, является изучение норм, обычаев, привычек, а  также их эволюции для интерпретации решений, которые принимают экономические агенты в разное время и в разных обстоятельствах. И в этом принципиальное отличие институционализма от неоклассической теории, строящей свои модели на постулате о рациональном поведении человека. В противовес ему Веблен выдвигает теорию о роли инстинктов в экономико-социальном поведении человека. Он считает, что поведение человека зависит от инстинктов и привычек. Причем инстинкты человека, которые он наследует подсознательно, отличаются от инстинктов животных. Веблен выделяет инстинкты труда, мастерства, праздного любопытства, родительский инстинкт, инстинкт себялюбия, а также инстинкт подражания (таблица 1.1).

Инстинкты труда и мастерства отделяют людей от животных. Инстинкт мастерства побуждает человека добиваться совершенства при изготовлении любого предмета. Инстинкт праздного любопытства лежит в основе игр и, в частности, по Веблену, в основе обмена. Праздному любопытству мы обязаны и всеми научными открытиями, ибо ученые руководствуются именно этим инстинктом. Родительский инстинкт, согласно Веблену, порождает коллективизм, а инстинкт себялюбия – индивидуализм, что позволяет ученому легко уйти от ответа на вопрос, почему в обществе мы наблюдаем проявления как индивидуализма, так и коллективизма.

Таблица 1.1 –  Развитие институтов по Веблену

Возникновению институтов, закрепляющих устойчивые образцы поведения в  обществе, способствует инстинкт подражания. Веблен утверждает, что людям в огромной мере свойственно стадное чувство, которое и определяет их экономическое поведение. Отсюда характерное для людей демонстративное потребление, присущее им тем больше, чем они богаче. Люди, по мнению Веблена, производят значительное количество трат просто потому, что кто-то их уже произвел. Они тратят огромные деньги на совершенно бессмысленные вещи, следуя определенному примеру, моде. Так, если бы люди среднего достатка не делали глупостей в течение своей жизни, они могли бы построить себе дом, а не жить в наемной квартире. Однако люди максимизируют не благосостояние, а собственный престиж в глазах других.

Веблен показал, что  в рыночной экономике потребители  подвергаются всевозможным видам общественного и психологического давления, вынуждающих их принимать неразумные решения, тем самым, он существенно поколебал такие базовые положения классического и неоклассического направлений в экономической науке, как убежденность в суверенитете потребителя и рациональности его поведения.

Но если определяющую роль в поведении человека играют инстинкты  и привычки, то экономика должна быть наукой эволюционной. Понять, почему люди ведут себя сейчас именно так, а не иначе, можно, лишь зная, как они вели себя ранее. Именно в этом, с точки зрения Веблена, заключается основной недостаток неоклассической теории, которая исследует текущий выбор человека без учета прошлого. А без него понять настоящее невозможно [Веблен, 1994].

Основные положения  критики Вебленом неоклассической  теории можно свести к следующему.

1) Эта теория не рассматривает характерные для поведения человека аспекты эволюционных изменений. Соответственно при анализе поведения игнорируются такие важнейшие факторы, как приобретенный социально-экономический опыт, знания и навыки.

2) Эта теория, игнорируя любые формы социального влияния на предпочтения индивидов, сводит самих индивидов к машинам, которые механически действуют по вложенным в них программам потребления в соответствии с заданной функцией полезности.

3) Эта теория представляет собой систему логических и математических выводов из стилизованных фактов, взятых из бизнеса и психологии, не всегда аккуратных, а иногда просто ошибочных. Опора на эти факты при выборе базовых предпосылок приводит к некорректным прогнозам поведения индивида.

Однако, критикуя неоклассическую  теорию, Веблен практически ничего не предлагает взамен. Подобно другим ранним институционалистам, он дает лишь философское объяснение изучаемого феномена и не выдвигает никакой модели, которая позволила бы, подставив в нее конкретные данные, предсказать динамику развития того или иного института.

Другим представителем раннего  институционализма считается Уэсли Клер Митчелл (1874–1948). Митчелл развивал идеи Т. Веблена о человеческом поведении, основанном на привычках, сформированных в определенных ограничениях (несовершенство информации и ограниченности индивидов по ее восприятию и переработке).

Он также известен как активный сторонник использования эконометрических методов в экономических исследованиях. Митчеллу принадлежит фундаментальное исследование циклов деловой активности. По Митчеллу стремление предпринимателей к максимизации прибыли лежит в основе циклического развития рыночной экономики. Ценовые сигналы, влияющие на объем производства, не всегда синхронизированы, то есть в реальной экономике действуют так называемые эффекты «опережения» или «запаздывания», например, розничных цен с оптовыми, или цен на сырье и готовую продукцию. В результате происходят изменения в реальном выпуске.

С точки зрения Митчелла, циклы связаны с динамической природой любой экономики. Они основаны не на равновесных состояниях системы, а на взаимодействии технологических сил, вызывающих изменения, и институциональных факторов, ограничивающих эти изменения и задающих стабильную социальную структуру. Увидеть эти регулярные изменения позволяет анализ стандартизированного поведения экономических агентов, которое обусловлено институтами.

Таким образом, рыночный механизм не совершенен и требуется вмешательство  государства для сглаживания  циклических колебаний деловой активности. Митчелл – один из тех экономистов, кто предсказал Великую депрессию и предлагал еще в середине 1920-х гг. усилить роль государства в экономике, в частности, путем создания общественных работ.

Имя третьего из основателей традиционного институционализма – Джон Роджерс Коммонс (1862–1945). Дж. Коммонс представлял социально-правовую разновидность институционализма. Его имя ассоциируется с документированием историко-экономической информации, работами по вопросам труда и регулирования сектора коммунальных предприятий, а также с предложенной им аналитической схемой, в которой сделан акцент на эволюцию правовых институтов разрешения конфликтов.

Также он является основателем теории соглашений (контрактов). В своей работе 1924 года «Правовые основы капитализма» Коммонс говорит о том, что из-за редкости ресурсов участники взаимодействия сталкиваются не только с задачей их распределения между конкурирующими способами использования (чем, собственно, занимается неоклассическая теория), но и с необходимостью кооперироваться друг с другом, что неизбежно приводит к конфликту интересов. Для их гармонизации или, по крайней мере, для создания возможностей кооперации необходимы коллективные действия.

По Коммонсу, коллективные действия контролируют действия индивидуальные через физические, моральные или экономические санкции. Таким образом, коллективные действия выступают в качестве ограничителей действий индивидуальных. Но их ограничительная функция – не единственная. Коллективные действия могут также расширять рамки индивидуальных действий.

Организованные формы коллективного  действия (в терминологии Коммонса, к которым относятся государство, политические партии, суды, профсоюзы, фирмы, церковь и пр., а также всевозможные правила, нормы, обычаи и законы, которые регулируют деятельность индивидов и фирм, носят название рабочих правил.

Окружающие условия постоянно  меняются, поэтому для эффективной  работы экономики модификация и  подстройка рабочих правил неизбежна. В силу этого экономика – эволюционная наука. Например, с точки зрения Коммонса, переход от феодализма к капитализму обусловлен постепенным появлением новых практик и соответственно новых рабочих правил. Формулировали правила (с учетом прошлого опыта) суды, которые решали, какие практики выгодны в новых условиях, и легализировали их. В этом смысле позиция Коммонса сходна с позицией Веблена. Однако в отличие от Веблена он не отвергает неоклассику, а лишь говорит о необходимости дополнить анализ институциональными факторами.

Работа Коммонса опирается на англосаксонскую систему права. В этой традиции право является прецедентным, и, следовательно, роль судей здесь необычайно велика – ведь от них зависит, какое правило применить и каким образом. Именно поэтому анализ Коммонса годится лишь для стран с той же системой права.

Коммонс полагал, что наиболее важными  задачами экономического исследования являются изучение влияния структуры  существующих рабочих правил на поведение  индивида и изучение механизмов эволюционной селекции правил во времени (поведение отдельных коллективов, судов, правительств). Что же касается его взглядов на будущее американского капитализма, то они были весьма оптимистичны. По его мнению, для решения накопившихся проблем было достаточно лишь незначительной корректировки и институциональных реформ в некоторых областях. Капитализм как систему Коммонс под сомнение не ставил. В этом он отличался от Веблена, который считал коренные реформы необходимыми. Во многом такую разницу в позициях можно объяснить социальным происхождением ученых: Коммонс был из семьи первопоселенцев Америки, а Веблен – сыном эмигрантов

Развитие традиционного  институционализма во второй половине ХХ века. Институционализм первой трети XIX века занимался в основном институтами развитых стран Запада (прежде всего США). С 1940–1950-х гг. круг институциональных исследований расширяется и начинает включать анализ институтов предшествующих исторических эпох и развивающихся стран.

Важную роль в становлении современного традиционного институционализма  сыграли работы австро-американского экономиста Карла Поланьи (1886–1964). В книге «Великая трансформация» (1944) самым важным его теоретическим открытием стало выделение трех типов отношений обмена: реципроктности (взаимный обмен на натуральной основе), редистрибуции (централизованной системы перераспределения) и товарообмена, лежащего в основе рыночной экономики. Поланьи указал на историческую ограниченность и искусственность рыночной системы, которая просуществовала в относительно «чистом» виде не более полувека.

К традиционному институционализму можно отнести Джона Кеннета Гэлбрейта (1908–2006.) и его теорию техноструктуры, изложенную в книгах «Новое индустриальное общество» (1967) и «Экономические теории и цели общества» (1973). Рассматривая проблему информации и ее распределения среди участников обмена, Гэлбрейт утверждает, что на современном рынке никто не обладает всей полнотой информации, знания каждого носят специализированный и частичный характер. Полнота информации достигается только с помощью объединения этих частичных знаний в рамках организации или, как ее называет Гэлбрейт, техноструктуры. Он считает, что в современных условиях именно техноструктура, а не собственники капитала обладает реальной властью в корпорациях. Целью же последней, по мнению Гэлбрейта, является не столько максимизация прибыли, сколько постоянный экономический рост, который только и обеспечивает рост должностных окладов и стабильность [Гэлбрейт, 1979].

Однако экономический рост, необходимым  условием которого является рост потребления, ведет к дальнейшему давлению на потребителей со стороны производителей. Как и Веблен, Гэлбрейт подчеркивает, что в условиях современного рыночного хозяйства власть находится не в руках потребителя, как то постулируется неоклассической теорией в положении о суверенитете потребителя, а в руках производителей, которые используют наличие психологических потребностей в целях получения прибыли. Гэлбрейт отмечает, что психологические потребности, к которым он относит потребность в чувстве личного успеха, престижа, сознания собственной привлекательности и т. д., инициируются средой и изменчивыми нравами, ими легко управлять. И потому не вызывает удивления, что в современных условиях чрезвычайно разросся аппарат внушения и убеждения, связанный с продажей товаров, в первую очередь рекламы. Гэлбрейт считает, что по средствам, которые расходуются на эту деятельность, и способностям, которые находят в ней применение, она все более соперничает с процессом производства товаров.

Не удивительно, что представители  традиционного институционализма, в первую очередь социально-психологического направления, делали вывод о том, что рыночную экономику характеризует не эффективность и целесообразность, а демонстративное расточительство, завистливое сравнение, гипертрофированный рост индивидуальных потребностей, приводящие к разбазариванию природных ресурсов и деградации природы.

В изучении институтов развивающихся  стран огромную роль сыграли работы шведского экономиста Карла Гуннара Мюрдаля (1898–1987). В своей трехтомной монографии «Азиатская драма» (1968) он резко критикует западный подход к анализу «третьего мира», когда пытаются перенести реалии развитого общества в общество развивающееся. На практике это проявляется в создании анклавной экономики – узкого сектора европеизированной промышленности, больше связанной с внешним, чем внутренним рынком. Мюрдаль без тени колебания указывал на то, что политика индустриальных держав затрудняет достижение развивающимися странами удовлетворительных темпов развития.

Выводы, к которым пришел Мюрдаль, породили пессимизм в отношении перспектив развития азиатского региона. Он стремился доказать, что только глубокие реформы в области контроля над ростом народонаселения, распределения пригодных для обработки земель, а также здравоохранения и образования могут обусловить быстрое экономическое развитие стран Юго-Восточной Азии и решение острых социальных проблем региона [Нуреев, 2005].

Развитие традицинной институциональной  школы на современном этапе связано  главным образом с деятельностью  ученых «кембриджской школы» во главе с Джеффри Ходжсоном.