Миф об аргонавтвах

Мифология есть совокупность сказаний о богах и героях и, в  то же время, система фантастических представлений о мире. Мифотворчество рассматривается как важнейшее  явление в культурной истории  человечества. В первобытном обществе мифология представляла основной способ понимания мира, а миф выражал  мироощущение и миропонимание эпохи  его создания. Древний человек  не выделял себя из окружающей природной  и социальной среды. Следствием этого  явилось наивное очеловечивание всей природы, всеобщая персонификация. На природные объекты переносились человеческие свойства, им приписывалась  разумность, одушевленность, человеческие чувства и, наоборот, мифологическим предкам могли быть присвоены  черты животных. Определенные способности  могли быть выражены многорукостью, многоглазостью, трансформациями внешнего облика. Болезни могли быть представлены чудовищами, пожирателями людей, космос - мировым деревом или живым великаном, предки - существами двойной -зооморфной и антропоморфной природы. Для мифа характерно, что различные боги и представленные ими стихии, и сами герои связаны семейно-родовыми отношениями.

Миф об аргонавтах рассматривался рядом исследователей как трансформация  сюжета о путешествии в подземное  царство; делались также попытки  возвести сюжет об аргонавтах к сказке (отдельные мотивы этого мифа обычны для волшебной сказки — невыполнимое задание, которое герой осиливает  с помощью дочери его главного противника; враждебные существа, которых  герой побеждает, поссорив их между  собой, и др.). Однако, вероятнее всего, рассказ об аргонавтах сложился в 8 в. до н.э. в виде не дошедшей до нас эпической поэмы с характерной для эпоса систематизацией, гиперболизацией и проекцией в мифическое прошлое рассказов о первых плаваниях греков в Чёрное море и в западную часть Средиземного моря (отсюда запутанный маршрут аргонавтов).

Миф об Аргонавтах представляет собой большую сюжетную линию разделенную на 16 частей, а именно:

Баран с золотым руном

Человек в одной сандалии

Отплытие

На острове Лемнос

Медвежья гора

Ссора на корабле

В царстве бебриков

Аргонавты в Салмидессе. Голубь Финея.

Между движущимися скалами

Конец пути

Язон у царя Колхиды

Волшебница Медея

На поле Ареса

Похищение золотого руна

Возвращение "Арго"

Смерть Язона

Краткое содержание согласно Аполлонию:

Золотое руно — это шкура  священного золотого барана, ниспосланного богами с небес. У одного греческого царя были сын и дочь по имени Фрикс и Гелла, злая мачеха задумала их погубить и подговорила народ принести их в жертву богам; но возмущенные боги ниспослали им золотого барана, и он унес брата и сестру далеко за три моря. Сестра утонула в пути, по ее имени стал называться пролив, нынешние Дарданеллы. А брат достиг Колхиды на восточном краю земли, где правил могучий царь Эет, сын Солнца. Золотого барана принесли в жертву Солнцу, а шкуру его повесили на дерево в священной роще под охраной страшного дракона.

Об этом золотом руне вспомнили вот по какому случаю. В Северной Греции был город Иолк, за власть над ним спорили двое царей, злой и добрый. Злой царь сверг доброго. Добрый царь поселился в тиши и безвестности, а сына своего Ясона отдал в обучение мудрому кентавру Хирону — получеловеку-полуконю, воспитателю целой череды великих героев вплоть до Ахилла. Но боги правду видели ,и Ясона взяли под свое покровительство богиня-царица Гера и богиня-мастерица Афина. Злому царю было предсказано: его погубит человек, обутый на одну ногу. И такой человек пришел — это был Ясон, Говорили, будто в пути ему встретилась старуха и попросила перенести ее через реку; он перенес ее, но одна его сандалия осталась в реке. А старуха эта была сама богиня Гера.

Ясон потребовал, чтобы царь-захватчик вернул царство законному царю и ему, Ясону-наследнику. «Хорошо,— сказал царь, — но докажи, что ты этого достоин. Фрикс, бежавший в Колхиду на златорунном баране, — наш дальний родич. Добудь из Колхиды золотое руно и доставь в наш город — тогда и царствуй!» Ясон принял вызов. Мастер Арг, руководимый самой Афиною, стал строить корабль о пятидесяти веслах, названный его именем. А Ясон кинул клич, и со всей Греции к нему стали собираться герои, готовые в плавание. Перечнем их начинается поэма.

Почти все они были сыновьями  и внуками богов. Сыновьями Зевса были близнецы Диоскуры, конник Кастор и кулачный боец Полидевк. Сыном Аполлона был песнопевец Орфей, способный пением останавливать реки и вести хороводом горы. Сыновьями Северного ветра были близнецы Бореады с крыльями за плечами. Сыном Зевса был спаситель богов и людей Геракл, величайший из героев, с юным  оруженосцем Гиласом. Внуками Зевса были богатырь Пелей, отец Ахилла, и богатырь Теламон, отец Аякса. А за ними шли и Аргкорабел, и Тифий-кормчий, и Анкей-мореход, одетый в медвежью шкуру — отец спрятал его доспехи, надеясь удержать его дома. А за ними —многие-многие другие. Главным предложили стать Гераклу, но Геракл ответил: «Нас собрал Ясон — он и поведет наc». Принесли жертвы, взмолились богам, в пятьдесят плеч сдвинули корабль с берега в море, Орфей зазвенел песнею о начале неба и земли, солнца и звезд, богов и титанов, — и, вспенивая волны, корабль двигается в путь. А вслед ему смотрят боги со склонов гор, и кентавры со старым Хироном, и младенец Ахилл на руках у матери.

Путь лежал через три  моря, одно другого неведомей.

Первое море было Эгейское. На нем был огненный остров Лемнос, царство преступных женщин. За неведомый грех боги наслали на жителей безумие: мужья бросили своих жен и взяли наложниц, жены перебили своих мужей и зажили женским царством, как амазонки. Незнакомый огромный корабль пугает их; надев доспехи мужей, они собираются на берегу, готовые дать отпор. Но мудрая царица говорит: «Примем мореходов радушно: мы дадим им отдых, они дадут нам детей». Безумие кончается, женщины привечают гостей, разводят их по домам — Ясона принимает сама царица, о ней еще будут сложены мифы, — и на много дней задерживаются у них аргонавты. Наконец трудолюбивый Геракл объявляет: «Делу время, потехе час!» — и поднимает всех в путь.

Второе море было Мраморное: дикие леса на берегу, дикая гора неистовой Матери Богов над лесами. Здесь у аргонавтов были три стоянки. На первой стоянке они потеряли Геракла, Юный друг его Гилас пошел за водой, склонился с сосудом над ручьем; заплескались нимфы ручья, восхищенные его красотой, старшая из них поднялась, вскинула руки ему на шею и увлекла его в воду. Геракл бросился его искать, аргонавты тщетно ждали его целую ночь, наутро Ясон приказал отплывать. Возмущенный Теламон крикнул: «Ты просто хочешь избавиться от Геракла, чтобы слава его не затмила твоей!» Начиналась ссора, но тут из волн поднял огромную косматую голову вещий бог, Морской Старик. «Вам судьба плыть дальше, — сказал он, — а Гераклу — вернуться к тем трудам и подвигам, которых не совершит никто другой».

На следующей стоянке  навстречу им вышел дикий богатырь, варварский царь, сын морского Посейдона: всех проезжающих он вызывал на кулачный бой, и никто не мог против него выстоять. От аргонавтов вышел против него Диоскур Полидевк, сын Зевса против сына Посейдона. Варвар силен, эллин ловок — жестокий бой был недолгим, царь рухнул, его люди бросились к нему, был бой, и враги разбежались, побежденные.

Проучив надменного, пришлось прийти на помощь слабому. На последней стоянке в этом море аргонавты встретились с дряхлым царем-прорицателем Финеем. За давние грехи — а какие, уж никто и не помнит, рассказывают по-разному, — боги наслали на него зловонных чудовищных птиц — гарпий. Едва сядет Финей за стол, налетают гарпии, набрасываются на еду, что не съедят, то изгадят,а царь иссыхает от голода. Помочь ему вышли крылатые Бореады, дети ветра: они налетают на гарпий, преследуют их по небу,изгоняют на край света — и благодарный старец дает аргонавтам мудрые советы: как плыть, где останавливаться, как спасаться от опасностей. А главная опасность уже рядом.

Третье море перед аргонавтами  — Черное; вход в него — меж  плавучих Синих скал. Окруженные кипящей пеной, они сшибаются и расходятся, сокрушая все, что попадает между ними. Финей велел:

«Не бросайтесь вперед: выпустите сперва птицу-горлинку — если пролетит, то и вы проплывете, если же раздавят ее скалы, то поворачивайте назад». Выпустили горлинку — она проскользнула между скал, но не совсем, скалы сшиблись и вырвали несколько белых перьев из ее хвоста. Думать было некогда, аргонавты налегли на весла, корабль летит, скалы уже сдвигаются, чтобы раздавить корму, — но тут они чувствуют мощный толчок, это сама Афина незримой рукой подтолкнула корабль, и вот он уже в Черном море,а скалы за их спиною остановились навеки и стали берегами пролива Босфор.

Здесь постигла их вторая утрата: умирает кормчий Тифий, вместо него править берется Анкей в медвежьей шкуре, лучший моряк из выживших. Он ведет корабль дальше, по совсем диковинным водам, где сам бог Аполлон шагает с острова на остров на глазах у людей, где купается Артемида-Луна, прежде чем взойти на небо. Плывут мимо берега амазонок, которые живут без мужей и вырезают себе правую грудь, чтобы легче бить из лука; мимо домов Кузнечного берега, где живут первые на земле железоделы; мимо гор Бесстыжего берега, где мужчины с женщинами сходятся, как скоты, не в домах, а на улицах, и неугодных царей заточают в темницы и морят голодом; мимо острова, над которым кружатся медные птицы, осыпая смертельные перья, и от них нужно защищаться щитами над головой, как черепицей. И вот впереди уже видны Кавказские горы, и слышен стон распятого на них Прометея, и бьет в парус  ветер, открыл терзающего титана орла — огромнее самого корабля. Это Колхида. Путь пройден, но главное испытание впереди. Герои об этом не знают, но знают Гера и Афина и думают, как их спасти. Они идут за помощью к Афродите, богине любви: пусть ее сын Эрот внушит колхидской царевне, волшебнице Медее, страсть к Ясону, пусть она поможет возлюбленному против отца. Эрот, крылатый мальчишка с золотым луком и роковыми стрелами, в саду небесного дворца сидит на корточках и играет в бабки с приятелем, юным виночерпием Зевса: жульничает, выигрывает и злорадствует. Афродита сулит ему за услугу игрушку — чудо-мяч из золотых колец, которым игралкогда-то младенец Зевс, когда скрывался на Крите от злого отца своего Крона. «Дай сразу!» — просит Эрот, а она его гладит по головке и говорит: «Сперва сделай свое дело, а уж я не забуду». И Эрот летит в Колхиду. Аргонавты уже входят во дворец царя Эета — он огромен и.пышен, по углам его четыре источника — с водой, вином, молоком и маслом. Могучий царь выходит навстречу гостям, поодаль за ним — царица и царевна. Встав у порога, маленький Эрот натягивает свой лук, и стрела его без промаха попадает в сердце Медеи: «Онеменье ее охватило — Прямо под сердцем горела стрела, и грудь волновалась. В сладкой таяла муке душа, обо всем позабывши. Взоры, блестя, стремились к Ясону, и нежные щеки Против воли ее то бледнели, то снова краснели».

Ясон просит царя вернуть  грекам золотое руно — если нужно, они отслужат ему службою против любого врага. «С врагами я справлюсь и один, — надменно отвечает сын Солнца. — А для тебя у меня испытание другое. Есть у меня два быка, медноногих, медногорлых, огнедышащих; есть поле, посвященное Аресу, богу войны; есть семена — драконовы зубы, из которых вырастают, как колосья, воины в медных доспехах. На заре я запрягаю быков, утром сею, вечером собираю жатву, — сделай то же, и руно будет твое». Ясон принимает вызов, хоть и понимает, что для него это смерть. И тут-то мудрый Арг говорит ему: «Проси помощи у Медеи — она волшебница, она жрица подземной Гекаты, ей ведомы тайные зелья: если она не поможет тебе, то никто не поможет».

Когда послы аргонавтов приходят к Медее, она сидит без сна в своем тереме: страшно предать отца, страшно погубить прекрасного гостя. «Стыд ее держит, а дерзкая страсть идти заставляет» навстречу возлюбленному. «Сердце в груди у нее от волнения часто стучало,( Билось, как солнечный луч, отраженный волною, и слезы были в очах, и боль огнем разливалась по телу: «То говорила она про себя, что волшебное зелье даст, то опять, что не даст, но и жить не останется тоже».

Медея встретилась с Ясоном в храме Гекаты. Зелье ее называлось «Прометеев корень»: растет он там, где падают на землю капли крови Прометея, и когда его срезают, то земля вздрагивает, а титан на скале испускает стон. Из этого корня сделала она мазь. «Натрись ею, — сказала она, — и огонь медных быков не обожжет тебя. А когда из драконьих зубов в бороздах прорастут медные латники — возьми каменную глыбу, брось в их гущу, и они перессорятся и перебьют друг друга. Тогда возьми руно, скорее уезжай — и помни Медею».«Спасибо тебе, царевна, но уеду я не один — ты поедешь со мною и станешь моею женой», — ответил ей Ясон.

Он выполняет наказ Медеи, становится могуч и неуязвим, гнет быков под ярмо, засевает поле, не тронутый ни медью, ни огнем. Из борозд появляются воины — сперва копья, потом шлемы, потом щиты, блеск встает до небес. Он бросает в гущу их камень, большой, как жернов, четверым не поднять, — между воинами начинается побоище, а выживших он посекает сам, как жнец на жатве. Аргонавты торжествуют победу, Ясон ждет себе награду — но Медея чувствует: скорее царь перебьет гостей, чем отдаст им сокровище. Ночью бежит она к Ясону, взяв с собой только свои чудодейственные травы:«Идем за руном — только мы двое, другим нельзя!» Они входят в священный лес, на дубе сияет руно, вокруг кольцами свился бессонный дракон, змеиное тело его ходит волнами, шипенье разносится до дальних гор. Медея запевает заклинания, и волны его извивов становятся все тише, все спокойнее; Медея можжевеловой ветвью касается глаз дракона, и веки его смыкаются, пасть опускается на землю, тело вытягивается вдаль меж деревьями леса. Ясон срывает с дерева руно, блистающее, как молния, они всходят на корабль, скрытый у берега, и Ясон рубит причалы.

Начинается бегство — окольным путем, по Черному морю, по северным рекам, чтобы сбить с пути погоню. Во главе погони — брат Медеи, молодой наследник Эета; он догоняет аргонавтов, он перерезает им путь, он требует: «Руно — вам, но царевну — нам!» Тогда Медея вызывает брата на переговоры, он выходит один — и гибнет от руки Ясона, а греки громят лишенных вождя колхидян. Умирая, он брызжет кровью на одежду сестры — теперь на Ясоне и аргонавтах грех вероломного убийства. Боги гневаются: буря за бурей обрушиваются на корабль, и наконец корабль говорит пловцам человечьим голосом: «Не будет вам пути, пока не очистит вас от скверны царица – волшебница Кирка, дочь Солнца, западная сестра восточного колхидского царя». Царь Эет правил там, где восходит Солнце, царица Кирка — там, где оно закатывается: аргонавты плывут на противоположный край света, туда, где поколение спустя побывает Одиссей. Кирка совершает очищение — приносит в жертву свинью, ее кровью смывает с убийц кровь убитого, — но помогать отказывается: не хочет ни брата гневить, ни племянника забыть.

Аргонавты блуждают по неведомым западным морям, по будущим Одиссеевым местам. Они проплывают Эоловы острова, и царь ветров Эол по просьбе Геры посылает им попутный ветер. Они подплывают к Скилле и Харибде, и морская богиня Фетида — мать Ахилла, жена аргонавта Пелея — вздымает корабль на волне и перекидывает через морскую теснину так высоко, что ни то, ни другое чудовище не может до них дотянуться. Они слышат издали чарующее пение Сирен, заманивающих моряков на утесы, — но Орфей ударяет в струны, и, заслушавшись его, аргонавты не замечают певчих хищниц. Наконец они доплывают до счастливой страны феаков — и неожиданно сталкиваются здесь со второй колхидской погоней. «Верните нам Медею!» — требуют преследователи. Мудрый феакийский царь отвечает: «Если Медея — беглая дочь Эета, то она ваша. Если Медея — законная жена Ясона, то она принадлежит мужу, и только ему». Тотчас втайне от преследователей Ясон и Медея справляют долгожданную свадьбу — в феакийской священной пещере, на ложе, сияющем золотым руном. Аргонавты уплывают дальше, а погоня остается ни с чем.

Уже совсем немного осталось до родных берегов, но тут на аргонавтов обрушивается последнее, самое тяжкое испытание. Разражается буря, девять суток она носит корабль по всем морям и забрасывает его в мертвый залив на краю пустыни у берега Африки, откуда нет выхода судам: путь загораживают мели и течения. Одолев море и привыкнув к воде, герои успели отвыкнуть от суши — даже кормчий Анкей, проведший судно сквозь все бури, не знает отсюда пути. Путь указывают боги: из волн выносится морской конь с золотой гривой и мчится через степь к неведомому берегу, а вслед за ним, взвалив корабль на плечи, бредут, шатаясь, измученные аргонавты. Двенадцать дней и ночей длится переход — здесь погибло больше героев, чем во всем пути: от голода и жажды, в стычках с кочевниками, от яда песчаных змей, от жара солнца и тяжести корабля. И вдруг на последний день после песчаного ада открывается цветущий рай: свежее озеро, зеленый сад, золотые яблоки и девы-нимфы, плачущие над мертвым огромным змеем: «Пришел сюда богатырь в львиной шкуре, змея нашего убил, яблоки наши похитил, расколол скалу, пустил из нее ручей течь до самого моря». Обрадовались аргонавты видят, что, даже покинув их, Геракл спас товарищей от жажды и указал им дорогу. Сперва вдоль ручья, потом по лагуне, а потом через пролив в открытое море, и добрый морской бог подталкивает их в корму, плеща чешуйчатым хвостом.

Вот и последний перегон, вот и порог родного моря — остров Крит. Его сторожит медный великан, отгоняя корабли каменными глыбами, — но Медея подходит к борту, вперяется в великана оцепеняющим взглядом, и он замирает, отшатывается, спотыкается медной пятою о камень и рушится в море. И, запасшись на Крите свежей водой и пищей, Ясон с товарищами наконец достигают родных берегов.

Аполлоний писал не об одном или двух героях — он писал об общем деле, о первом всегреческом великом походе. Аргонавты сходят на берег и расходятся по своим домам и городам — поэме «Аргонавтика» конец.

Это не конец судьбы Ясона  и Медеи — о том, что было с ними потом писали уже другие писатели. Согласно Гесиоду у него был сын Медей от жены Медеи. Согласно поэме Кинефона, у Ясона и Медеи были сын Медей и дочь Эриопида. Согласно поэме «Навпактии», после смерти Пелия он переселился из Иолка в Коркиру, его сын Мермер был разорван львицей на охоте, а о Ферете не упоминается. По Диодору, у них было три сына: Фессал, Алкимен и Тисандр.

По наиболее распространенной версии, Ясон и Медея были изгнаны  из Иолка и поселились в Коринфе у царя Креонта, где счастливо прожили 10 лет (в более ранних версиях Ясон назван царем Коринфа или правителем его гавани Лехея). У них родились два сына Мермер и Ферет. Когда Ясон решил вступить в новый брак с дочерью царя Креонта Главкой (другой вариант — Креусой), возмущённая изменой Медея прислала в дар новобрачной отравленное одеяние, и та умерла в страшных мучениях. Своих малолетних сыновей от Ясона Мермера и Ферета Медея убила на его глазах, а сама унеслась на колеснице, запряжённой крылатыми конями (драконами).

У Аполлония очень сильно отличается образ Медеи. Его Медея, вначале простодушная и наивная девочка, совершенно преображается под влиянием неожиданного для нее чувства, рождение которого Аполлоний подает двояко. Впервые Медея сама увидела идущего ко дворцу Ясона и мгновенно влюбилась в него, подобно феокритовской Симефе, героини II идиллии. А уже после этой встречи никем незамеченный в зале дворца появился Эрот, спрятался за стулом Ясона и выпустил стрелу в сердце Медеи. Так была сохранена традиционная эпическая мотивировка божественного вмешательства. Чтобы спасти любимого, Медея становится обманщицей, преступницей и, наконец, в IV книге появляется уже та коварная и жестокая волшебница, которую давно знали по мифу и его литературным переработкам. История Медеи, героини III книги «Аргонавтики», имела большое будущее: с ней, в частности, оказалась связана психологизация любовной темы и вся ее последующая судьба в литературе. Нет необходимости далее перечислять все те новшества, которые внес Аполлоний в эпическую поэзию; к ним принадлежит дегероизация олимпийских богов, детали быта, забавы и игры детей, картины природы с игрой красок, т. е. все то, что впоследствии включил в «Энеиду» Вергилий, а потом унаследовала новая литература.

2.2 Аргонавты

АРГОНАВТЫ (Ἀργοναύται, букв. «плывущие на „Арго”»), в греческой мифологии участники плавания на корабле «Арго» за золотым руном в страну Эю (или Колхиду).

Предводимые Ясоном аргонавты, среди которых были близнецы Диоскуры — Кастор и Полидевк (Поллукс), Геракл, Орфей, Пелей, прорицатель Мопс, Еврит (Ευρυτος, сын Гермеса и Антианиры, брат Эхиона), Гилас (любимец Геракла, наядами, пленёнными его красотою, увлечён в пучину во время похода) и Теламон, должны были возвратить в Грецию золотое руно волшебного барана, увезённое в Колхиду.

У Аполлодора приводится перечень 45 аргонавтов. Согласно Диодору, который не дает перечня, всего их было 54. По Феокриту, их было 60, по ряду других авторов, всего 50. Так как списки противоречат друг другу, в различных перечнях встречается более девяноста имён героев. У Аполлония 55 (из них лишь в каталоге — 21 имя).У Валерия 51 имя. У Гигина 67 (компиляция, не имеющая физического смысла). 2 имени есть лишь у Диодора. Гигин, конспектируя Аполлония, по ошибке упоминает Тесея и Пирифоя. При этом во всех основных списках совпадает всего  29 имен.

2.3 Мифы об аргонавтах  в русской культуре.

Культурная эпоха,  которую  нам предстоит изучить, — одна из самых

спорных в истории русской литературы. В ее оценках до сих пор не преодолен разнобой, вплоть до полярно противоположных суждений.

В сущности,  только в последние  два десятилетия началось всестороннее изучение этого периода,  не осложненное  никакими идеологическими запретами, предписанными акцентами. 1900-е годы — время расцвета всех литературных школ, возникших в 1890-е годы. Русский символизм достигает настоящей зрелости.  В литературе появляется второе поколение символистов.  В 1903-1905  годах вышли первые поэтические сборники Александра Блока (“Стихи о Прекрасной Даме”),  Андрей Белый  (Борис Бугаев) (“Золото в лазури”),  Вячеслав Иванов (“Кормчие звезды”)  и др. Критика быстро усваивает деление символистов на “старших”(Д.Мережковский,  З.Гиппиус,  Н.Минский,  В.Брюсов,  Ф.Сологуб, К.Бальмонт) и “младших”. Речь идет, конечно, не о возрасте писателей. Вячеслав Иванов старше Брюсова, но относится к поколению “младших”. Имеется в виду, во-первых, время, когда писатели дебютировали в литературе, а во-вторых — различия в эстетической программе. Для “старших” символистов была чрезвычайно важна идея самоценного искусства, свободного от утилитарных целей. В 1900-е годы эта идея начинает изживать себя даже в глазах некоторых “старших”:  Мережковские выдвинули идею соединения религиозных исканий и общественного служения, социально-политической проблематики, искусства и религии. По их инициативе в Петербурге в 1902  г. были организованы Религиозно-философские собрания — первая попытка диалога между интеллигенцией и духовенством по вопросам свободы веры, взаимоотношений культуры и религии. “Младшие” символисты с самого начала относились к искусству иначе: они стремились подчинить искусство более общим жизненным задачам. Правда, “жизненные задачи” они понимали совсем не так, как поколения демократов, народников, революционеров-марсксистов.  Речь шла не о политике, не о социальной или общественной проблематике.  Они стремились к религиозному преображению жизни по законам Истины, Добра и Красоты. Как писал младший участник символистского движения,  поэт Владислав Ходасевич, “символизм не хотел быть только художественной школой, литературным течением. Все время он порывался стать жизненно-творческим методом, и в том была его глубочайшая, быть может, не воплотимая правда, но в постоянном стремлении к этой правде протекла,  в сущности,  вся его история. Это был ряд попыток, порой истинно-героических, — найти сплав жизни и творчества, своего рода философский камень творчества”.

Их духовным учителем был  русский философ и поэт Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900).  Он не считал себя символистом,  но его лирика и эстетика оказали огромное влияние на целое поэтическое поколение, он дал им особый язык: набор сюжетов, образов, мифов. По учению Соловьева, современное человечество переживает период всеобщей разобщенности, мир отпал от Бога и находится во власти зла. Причина лежит в глубинах космической истории, когда Душа мира, Вечная Женственность, София-Премудрость захотела творить не от Бога, а от себя, создала несовершенный мир зла и сама оказалась его пленницей. Теперь человечеству и каждому человеку в отдельности предстоит пройти заново

путь от всеобщего разъединения и хаоса к соединению с Богом,  спасти пленную Душу мира, Вечную Женственность от власти зла. Путь к этому спасению — любовь, позволяющая раскрыть в любимом существе, в природном мире скрытое софийное начало.  Этот мифопоэтический сюжет лежит в основе первых сборников младших символистов — “Стихи о Прекрасной Даме”  А.  Блока, “Золото в лазури” Андрея Белого. 

В 1903 г. в Москве возник кружок “аргонавтов”, куда входили поэт Андрей Белый, племянник философа Сергей Соловьев, Эллис, но одновременно и их однокурсники по Московскому университету, не имеющие никакого отношения к искусству: способность творить жизнь ценилась “аргонавтами” не меньше, а может быть, и больше, чем способность создавать произведения искусства. Дружеские письма, беседы, прогулки по Арбату и в окрестностях Новодевичьего монастыря,  где был похоронен Вл.  Соловьев, созерцания необыкновенных вечерних “зорь”, в которых виделось предзнаменование будущих “неслыханных перемен”, преображения жизни, — все это было так же важно, как стихи, музыка, живопись.

Многозначность в символистском стихотворении может создаваться и иными способами:  с помощью мифологических образов, которые сами по себе предполагают множество возможных истолкований.

Так, “младшие” символисты, входившие в московский кружок “аргонавтов” (Андрей Белый,  Сергей Соловьев,  Эллис)  активно разрабатывали  в своей поэзии мотивы греческого мифа о путешествии Ясона и  его спутников за золотым руном  на корабле “Арго”. Рассмотрим,  например,  небольшой стихотворный цикл Андрея Белого  “Золотое руно” (1903). Он состоит из двух стихотворений. В первом стихотворении (“Золотея, эфир просветится...”)  устанавливается  основное символическое “соответствие”: “золотым руном” оказывается солнце:

    Встали груды  утесов

    средь трепещущей  солнечной ткани. 

    Солнце село. Рыданий

    полон крик  альбатросов: 

    “Дети солнца, вновь холод бесстрастья! 

    Закатилось оно  — 

    золотое старинное  счастье — 

    золотое руно!” 

Но сразу же понятно,  что  “солнце”  тоже получает в  стихотворении цепочку “соответствий”: закат солнца назван “закатом счастья”, “холодом бесстрастья”. “Золотое руно”  становится символом счастья, страсти, любви — и этим возможные истолкования этого символа не исчерпываются.  Во втором стихотворении цикла путешествие  аргонавтов становится символом духовных странствий, поисков счастья, высшей мудрости, новой преображенной жизни. Обратите внимание,  что в стихотворении  Белого аргонавты не плывут, а летят, отрываясь от земли:

    Пожаром склон  неба объят...

    И вот аргонавты  нам в рог отлетаний

    трубят...

    Внимайте, внимайте...

    Довольно страданий! 

    Броню надевайте

    Из солнечной  ткани! 

    Зовет за собою

    старик аргонавт,

    взывает

    трубой

    золотою: 

    “За солнцем,  за солнцем, свободу любя,

    умчимся в эфир

    голубой!..” 

    Старик аргонавт  призывает на солнечный пир, 

    трубя

    в золотеющий  мир. 

    Все небо в  рубинах. 

    Шар солнца  почил. 

    Все небо в  рубинах

    над нами.

    На горных вершинах

    наш Арго,

    наш Арго,

    готовясь лететь, золотыми крылами

    забил. 

В качестве мифологических персонажей или мотивов могут  выступать и герои мировой  литературы, “вечные образы” мировой  культуры, истории. «Младшие» символисты – Блок, Андрей Белый, Вяч. Иванов – зачастую выстраивали многоплановость своих стихотворений, ориентируясь на известные читателю миологические сюжеты – об Орфее,  Дионисе,  Персее и т.д.

3.Заключение

Миф вечен, вечно его влияние  на общество, на культуру, на человека. 
Античные мифы широко использовались в культуре России XVIII - XX вв. Использовались разными художественными направлениями того времени: Классицизм, Романтизм, Символизм. Нашей задачей было определить степень влияния античных мифов на развитие отечественной культуры на примере мифов об Аргонавтах. Исходя из этой задачи, мы выяснили, что «младшие» символисты, разрабатывали в своей поэзии мотивы греческого мифа о путешествии Ясона и его спутников за золотым руном на корабле “Арго”. Для них «Золотое руно» становится символом счастья, любви, света, страсти и истолкования его неисчерпаемы. Само путешествие аргонавтов они используют как символ духовных странствий, поисков счастья, высшей мудрости, новой преображенной жизни.