Мифологическая картина мира. 2

    МИФ (от греческого mythos - предание, сказание), 1) повествования о богах, духах, обожествленных героях и первопредках, возникшие  в первобытном обществе. В мифе переплетены ранние элементы религии, философии, науки и искусства. Мифам  разных народов присущи сходные  и повторяющиеся темы и мотивы. Наиболее типичны мифы о происхождении  мира, Вселенной (космогонические мифы) и человека (антропогонические мифы); о происхождении Солнца (солярные мифы), Луны (лунарные мифы), звезд (астральные мифы); мифы о животных; календарные  мифы и др. Особое место занимают мифы о происхождении и введении культурных благ (добывание огня, изобретение  ремесел, земледелия), а также об установлении определенных социальных институтов, брачных правил, обычаев  и обрядов. Для мифов характерно наивное очеловечивание всей природы (всеобщая персонификация). В первобытном  обществе мифы - основной способ познания мира, опирающийся на своеобразную логику (нерасчлененность, тождественность  субъекта и объекта, предмета и знака, существа и его имени). Некоторые  элементы мифологического мышления сохраняются и в современном  массовом сознании (например, расовые  и классовые мифы, культ вождей, ритуалы массовых сборищ и т.п.). 2) В переносном смысле - ложные, некритические, оторванные от действительности состояния  сознания, концепции, представления. 

Мифологическая  картина мира

    Высшим  уровнем первобытного сознания являлась мифология. Мифология — это некоторый  «до-теоретический» способ обобщения, систематизации стихийно-эмпирических, обыденных знаний.

Миф есть прежде всего способ обобщения  мира в форме наглядных образов. В первобытности отдельные стороны, аспекты мира обобщались не в понятиях, как сейчас, а в чувственно-конкретных, наглядных образах. Совокупность связанных  между собой таких наглядных  образов выражала мифологическую картину  мира.

В качестве оснований, связывающих наглядные  образы в мифологии, выступали аналогии с самим человеком, с кровно-родственными связями первобытной общины. Человек  переносил на окружающую его действительность собственные черты. В мифе очеловечивалась  природа. Для мифа природа есть поле действия человеческих сил (антропоморфизм). В мифологическом сознании мир мыслился как живое, одушевленное существо, живущее  по законам родовой общины; мир  представлялся некоторой общинно-родовой  организацией. Картина мира выступала  аналогией картины того рода, в  котором сложился данный миф.

В мифологическом сознании человек не выделяет себя из окружающей среды. Для  мифа характерно неразличение объекта  и мысли о нем; вещи и слова; вымысла, фантазии и действительности; вещи и свойств; пространственных и  временных отношений; правды и «поэзии» и др. Миф нес в себе не только определенное обобщение и понимание  мира, но и переживание мира, некоторое  мироощущение. Миф всегда сопровождается переживаниями, открытыми чувственно-эмоциональными состояниями. В мифе обобщались и  выражались желания, ожидания, страдания  человека, его эмоциональные порывы. Для мифа свойственны и высокая  эмоционально-аффективная напряженность, и значительный динамизм воображения, иконическая полнота воспроизведения  содержания памяти, синкретичность и  полифункциональность наглядно-чувственных  образов.

Своеобразие мифа в том, что он не нацелен на выявление объективных закономерностей  мира. Миф выполняет функцию установления идеального (но осознаваемого как  реальное) равновесия между родовым  коллективом и природой. В мифе нет различия между реальным и  сверхъестественным. Поэтому миф как бы достраивает реальные родовые отношения в общине идеальными мифологическими образами, заполняя ими «пропасть» между человеком и природой. Этим самым между природой и человеком поддерживается некоторая гармония, равновесное отношение.

В мифологическом понимании мира случайное, хаотическое, единичное, неповторимое не противостоит необходимому, закономерному, повторяющемуся. В мифе выделение  черт предмета определяется не его  объективными характеристиками, а субъективной позицией хранителя мифа (шамана, колдуна  и др.), в русле его индивидуальных ассоциаций. Способ обобщения строится на основе подражания увиденному. Главным  средством обобщения выступают  умозаключения по аналогии, не разделяющие  закономерные и случайные черты  предмета. В мифологии имеет место  неполная обратимость логических операций (если А + В = С, то для первобытного сознания С — В может быть и не равно  А), следствием чего является нечувствительность мифа к логическим противоречиям.

Таким образом, мыслительная деятельность на уровне мифологического сознания качественно  отлична от понятийно-мыслительной деятельности эпохи цивилизации. Основные черты наглядно-образного мифологического  мышления:

- преобладание умозаключений  по аналогии;

- обобщение на основе  подражания;

- недецентрированность (или  эгоцентризм) отражения;

-неполнота  обратимости логических  операций и нечувствительность  к логическому  противоречию;

-неразличение  случайного, единичного, неповторимого и  необходимого, общего, повторяющегося.

    К этим чертам можно добавить: трансдуктивный характер связи абстракций (наряду с дедукцией и индукцией); определение  предмета по одной его несущественной характеристике; характеристика объекта  не на основе выявления соподчинения и иерархической организации  его свойств, а посредством простого соединения, связывания известных его  свойств (вперемешку существенных и  несущественных) и др.

    Этнографические исследования показали, что в системе  мифологического мышления предметы классифицировались не на основе логических операций, а через наглядные представления  об участии предметов в практической ситуации. Так, во-первых, имело место  недоверие к исходной посылке  силлогизма, если она не воспроизводит  наглядный личный опыт; во-вторых, посылка  силлогизма не имела всеобщего характера  и трактовалась как частное положение; в-третьих, силлогизм легко распадался на три независимых, изолированных  частных положения, не связанных  в единую логическую систему. Таким  образом, мифологическое мышление еще  не может обеспечивать логико-понятийное освоение объективных связей мира.

    Но  в то же время миф есть и некоторое  своеобразное объяснение мира. Оно  определяется прежде всего особыми  трактовками причинности, пространства и времени. Объяснить какое-либо событие с точки зрения мифологии  — значит рассказать о том, как  оно произошло, как оно было сделано, сотворено в прошлом. Причинные  связи (как и все другие) первобытный  человек выделял в своей деятельности, но фиксировал их как связи между  целями и результатами своей деятельности. Поэтому и саму причинность он представлял сначала лишь как  волевое действие, акт некоторого созидания.

    В мифе существуют также свое, особое мифологическое время и мифологическое пространство. Мифологическое время  — это некое далекое прошлое, время Творения Мира богами, «Время великих сновидений», которое качественно  отличается от настоящего, от современности. Вместе с тем время Творения —  это некая модель, образец современных  событий. В мифе все современные  события происходят по аналогии с  событиями далекого мифологического  времени. И только из этой аналогии могут быть объяснены. Мифологическое время легко переходит в мифологическое пространство, и наоборот.

Мифологическое  пространство — это пространство родовой жизни, часть мира, в которой  появился и функционирует данный род со своим определенным тотемом, т.е. родоначальником, в качестве которого выступает некая вещь — животное, растение или даже неорганический предмет. Время жизни рода и его тотем  определяют мифологическое пространство рода. В этом пространстве можно  легко перейти из прошлого в настоящее, и наоборот — из настоящего в  прошлое. Силы, породившие род, не исчезли, они продолжают существовать, и человек  верит, что может легко перейти  из пространства окружающих его физических вещей в пространство тех тотемных сил, которые сотворили в прошлом  самого человека, его род, общину (в  частности, от смерти к жизни и  от жизни к смерти).

    Таким образом, вся система мифологического  объяснения построена на убеждении  в реальности мифа, событий мифологического  времени и пространства. Отсюда беспроблемность  мифологического объяснения: миф как некоторое миропонимание не нуждался в проверке и обосновании.

Важно также отметить и повествовательность  мифа. Мифологическое объяснение есть некоторое повествование, развернутый  рассказ о совокупности и последовательности прошлых событий. Повествовательность  мифа стала источником народных эпосов, а затем и эпического искусства.

    Но  миф не был застывшей совокупностью  образов. Миф предполагал определенный динамизм, который проявлялся в постоянном взаимодействии образов, их соотнесении. Важнейшей стороной взаимодействия мифологических образов выступало  выявление их противоречивых сторон. Отношения природной среды воспроизводятся  мифом в виде бинарно-ритмических  оппозиций: пространственно-временных (день — ночь, верх — низ, право  — лею, небо — земля и др.); социальных (мы — они, старшие — младшие  и др.); на стыке природного и культурного  миров (огонь — вода, вареное —  сырое и др.); цветовых (красное  — белое — черное и др.) и  т.п.

Вещам окружающего человека мира (обрядам, предметам быта, одежде, жилью, орудиям  труда, украшениям и др.) система  мифов придавала определенную символическую  значимость, ценность. В мифологическом сознании вещи носили иерархизированный  характер. Мифы как бы накладывали  на вещи социальные характеристики. Все  значимые для человека вещи были реализацией  некоторого мифического замысла. Миф  выступал и как совокупность чувственных  образов, и как неразрывно связанная  с такими образами система ценностей. Мифологическая система ценностей  определяла знаково-символический  статус вещей, поступков людей. В  мифе была заложена некоторая система  прото-моральных регулятивов, норм и ценностей.

    Миф, как и само первобытное общество, исторически изменялся. Ранние мифы — краткие, примитивные, сюжетно  неразвернутые, очень простые по содержанию. Бинарно-ритмические оппозиции  в самых древних мифах —  простейшие, не имеют логических связей, переходов. В наиболее древних мифах  мир, Земля, Вселенная часто изображались в облике животного (зооморфное видение мира). В качестве такого животного выступали мамонт, бык, лошадь, черепаха, кит, птицы и т.п. Животных рассматривали как демиургов (творцов) мира. Каждое из них являлось тотемом, олицетворявшим данный род.

Например, в древнеиндийских сочинениях присутствует изображение Вселенной в образе жертвенного коня: «Утренняя заря — это голова жертвенного коня, солнце — его глаз, ветер —  его дыхание... небо — его спина, воздушное пространство — его  брюхо, земля — его пот, страны света — его бока... дни и  ночи — его ноги, звезды — его  кости, облака — его мясо, пища в  желудке — это песок, реки —  его жилы, печень и легкие — горы, травы и деревья — его волосы». У северных народов Вселенная  нередко изображалась в образе громадного лося. Леса рассматривались как шерсть огромного космического лося, животные — как паразиты на его теле, а  птицы — как вьющиеся над ним  комары. Устав от неподвижности, лось время от времени переступает  с ноги на ногу, вызывая тем самым  землетрясения. Можно привести множество  зооморфных мифов, и некоторые из них имели хождение вплоть до сравнительно недавнего времени.

    Широко  распространен в первобытных  мифах образ мирового дерева. Вселенная  представлялась как громадное космическое  мировое дерево. В таком дереве четко выявлялись три составные  части, каждой из которых соответствовал свой самостоятельный мир: верхушка (где живут духи и боги), столб (скрепляющий Космос) и корень (уходящий в землю, на которой живут люди). По такому чудесному дереву можно  проникнуть в иные миры Вселенной; дерево — это путь, по которому боги могут  спускаться на землю и возвращаться в божественный мир, на верхушку дерева. Образ мирового дерева не только выражал  понимание древними людьми структурной  организации Вселенной, но и воплощал идею плодородия (животворные водные ключи, плодородная земля, плоды, цветы  и другие атрибуты плодородия).

    Первобытная мифология развивалась в направлении  развертывания, усложнения мифологических сюжетов, обогащения набора исходных образов, более явного выявления логических связей, переходов, а также постепенной  замены образов животных и мирового дерева образами людей. Одной из сторон исторического развития мифа был  процесс антропоморфизации мифологии, т.е. на смену Вселенной в образе животного или мирового дерева постепенно приходит Вселенная в образе человека. Мироздание в целом приобретает  человеческий облик. Такие преобразования мифологии отражали глубинные сдвиги в общинных отношениях при переходе от ранней к поздней родовой общине. Все больше появляется мифов о  гигантском космическом первочеловеке, из частей которого был создан видимый  мир. Так, в «Ведах», священных книгах Древней Индии, есть рассказ о  Пуруше, первочеловеке, из частей которого появились мир, люди, касты людей  и др.

    В поздних мифах усложняются бинарно-ритмические  оппозиции — появляется все больше опосредующих звеньев, становятся более  четкими и осмысленными переходы между ними. Одной из относительно поздних и сложных оппозиций  является противопоставление Хаоса  и Космоса, т.е. беспорядочного, случайного, неоформленного — закономерному, организованному, стройному, целостному. Эта оппозиция  интересна тем, что ее постепенное  разрешение приводит к формированию представления о закономерно  организованной природе, которое явилось  важной предпосылкой становления естественно-научного познания.

    Вот, например, как изображали происхождение  и развитие Космоса древние греки. Вначале существовал лишь вечный, безграничный, темный Хаос, заключавший  источник жизни мира. Все возникло из безграничного Хаоса — весь мир и бессмертные боги. Из Хаоса произошла и богиня Земли Гея. Широко раскинулась она, могучая, давшая жизнь всему, что живет и растет на ней. Далеко же под Землей, в ее глубине родился мрачный Тартар — ужасная бездна, полная вечной тьмы. Из Хаоса, источника жизни, родилась и могучая сила, все оживляющая Любовь — Эрос. Так начал создаваться мир. Безграничный Хаос породил еще и вечный Мрак (Эреб) и темную Ночь (Нюкту). А от Ночи и Мрака произошли вечный Свет (Эфир) и радостный светлый День (Ге-мера). Свет разлился по миру, и стали сменять друг друга ночь и день. Могучая благодатная Земля породила беспредельное голубое Небо (Уран), и раскинулось Небо над Землей. Гордо поднялись к нему высокие Горы, рожденные Землей, и широко разлилось вечно шумящее море. Уран взял в жены благодатную Землю. От их брака произошли: в первом поколении — Океан и Фетида — богиня всех рек; во втором поколении — Солнце (Гелиос); Луна (Селена); Заря (Аврора); звезды, которые горят на небе; все ветры (северный — Борей, восточный — Эвр, южный — Нот, западный — Зефир) и др.

    Таким образом, для мифологического сознания характерно перенесение общинно-родовых  отношений на природные процессы. Поэтому поиски ответов на вопрос о том, как произошел мир, лежали в плоскости проблемы происхождения  общины, рода. А искомые ответы сводились  в конечном счете к аналогиям  со сменой поколений в пределах рода, племени. В образах богов, героев войн, труда и ремесла, других чувственно-образных персонификациях обобщались отдельные  стороны жизнедеятельности родовой  общины. Содержанием космогонических  мифов выступали картины происхождения  богов, смена поколений богов  и их борьба между собой. Мифологическая космогония выступала как родоплеменная  теогония.

Магия. Первобытное сознание теснейшим  образом связано с обрядом, ритуалом и магией. Магия — важная составная  часть духовной культуры первобытного общества. Магия — это попытка  воздействия на мир (на природу, на человека, на богов-духов) с помощью определенных ритуальных действий, обряда. Магия  являлась одним из следствий разложения нижнепалеолитического (первобытное  стадо) предметно-действенного сознания (см. гл. 14), на смену которому пришло более развитое мифологическое сознание. Но в духовной культуре первобытной  родовой общины связь сознания с  деятельностью не исчезла, она лишь стала не прямой, непосредственной, а опосредованной. Формой связи мифа и действия выступила магия. Магический обряд, ритуал — это (имеющая определенный смысл в системе данной мифологии) одновременно и составная часть, и репетиция действия.

    Вся жизнь первобытного человека была теснейшим  образом связана с магическими  действиями. Первобытный человек  полагал, что успех любого его  дела зависит не столько от объективных  условий, его личного мастерства, сколько от того, в каком отношении  он находится с теми божественными  силами, духами, которые лежат в  основе мира, породили его и управляют  им.

Первобытный миф (в том числе космогонический) не только рассказывался, но и воспроизводился  ритуальными действиями (ритуальными  плясками, жертвоприношениями и т.п.), магическими обрядами. Собственно говоря, миф в значительной степени и  выступал как способ объяснения этих ритуальных действий. Участники такого обряда-праздника «вытанцовывали»  представления о жизни и смерти, об отношениях между людьми, между  человеком и природой; они как  бы приобщались к созиданию мира богами, становились соучастниками  творения Космоса из Хаоса.

Для первобытного человека происхождение  Космоса из Хаоса — это не только (и не столько) «теоретическая» проблема, но и проблема повседневной жизнедеятельности  общины, рода. Иначе говоря, это проблема их реальной социальной практики. «Творение» мира не осталось где-то в далеком  прошлом. Поступая определенным (т.е. ритуализированным) образом, человек может поддерживать связи с теми силами (существами), которые сотворили мир. Эти силы не исчезли, они продолжают действовать  и сейчас, излучая свою «мощь». И  человек в магическом обряде имеет  возможность приобщиться к этому  могуществу и его использовать.

    В магии первобытный  человек видел  важнейшее средство решения тех проблем, с которыми он повседневно  и повсеместно  сталкивался. Причем магические процедуры  рассматривались  им не как нечто  подготавливающее, предварительное  для самого действия, а как важнейшая  составная (часто  начальная) часть  любого действия (охоты, рыболовства, военных  действий и др.). Если первобытному человеку не удавалось выполнить  такие предварительные  магические процедуры (например, при подготовке к  охоте), то он не приступал  к самому действию.

    Магическое  сознание опиралось на две главные  «идейные» предпосылки: подобное производит подобное (или следствие «похоже» на свою причину); вещи, когда-либо бывшие в соприкосновении друг с другом, продолжают взаимодействовать и  после того, как контакт между  ними прекратился. Из первой предпосылки  маг, колдун делал вывод, что он может  произвести любое желаемое действие путем простого подражания ему. Из второй предпосылки для мага следовало, что все то, что он проделывает  с предметом, окажет воздействие  на людей, которые однажды с этим предметом были в соприкосновении.

    Наиболее  верным способом решения магических проблем считалось тщательное соблюдение обрядности, традиционности действия. В этом кроются, между прочим, истоки консерватизма мифологического  познания мира. Глубинной же базой  преодоления консерватизма выступает  развитие предметно-практической активности, возрастание преобразовательных возможностей человека.

    С разложением первобытно-общинного  строя магия не исчезла полностью. Она послужила почвой для возникновения  в дальнейшем различных ритуализированных  действий типа колдовства, чародейства, волшебства, гадания (хиромантия, астрология, каббала и др.), магических заговоров  и проч. Значительный магический компонент  есть в любой религии. Магия послужила  также одним из источников средневековой  алхимии. В эпоху Возрождения  магия оказала определенное воздействие  на генезис классического естествознания. Впоследствии пути магии и науки  расходятся окончательно.

    Эта закономерность появилась уже в  первобытном обществе. Как показали этнокультурные исследования, преодоление  традиционализма, консерватизма успешнее было в тех обществах, где поощрялся  активный манипуляционный подход к  физическому миру, где действие оценивалось  по его результату. Менее успешно  консерватизм изживался в тех  обществах, где в действии, поступке усматривали прежде всего определенное личностное отношение к тем или  иным членам коллектива.