Миф в современности

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«УРАЛЬСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АРХИТЕКТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ»

(ФГБОУ ВПО «УралГАХА»)

РЕФЕРАТ

Предмет: философия

Тема: "Миф в современности"

Выполнил:

                                                Проверил:

Екатеринбург

2015г

СОДЕРЖАНИЕ

1. Введение
2. Миф и философия
3. "Aрхетипы К.Г.Юнга и современность"
4. Мифическое в  христианской религии
5. Политические мифы
6. Структурная типология мифа
7. Заключение
8. Литература

ВВЕДЕНИЕ

 Как и столетия назад  мифы зачаровывают, они загадочны  и таинственны, допотопные истории  оказываются неожиданно актуальными, человечество продолжает находить в них пищу для души и ума Глубинная психология раскрыла многие тайны мифа В трудах 3. Фрейда, К. Г. Юнга, Э. Ноймана, О. Ранка, Д. Хилмана показаны бессознательные основы мифологической символики, объяснено происхождение гротескных персонажей мифов, истоки их необычайных приключений и удивительных судеб. Однако, будучи научно «расколдованы» мифы и предания вовсе не лишились для нас своего смысла – наоборот чтение специальных работ, позволяет заново оценить непревзойденное сочетание наивной прелести и огромной мудрости самой незатейливой легенды или сказки.

Отталкиваясь от выше сказанного я определилась с целью моей работы, а именно: Рассмотреть присутствие мифа во всех (многих) аспектах жизни и его, то или иное, влияние на них. Т.е я постараюсь выяснить какие именно функции выполняет миф в современном мире.

При выборе такой цели, возникает ряд задач, которые я постараюсь решить в процессе моей работы: где нашел свое отражение миф, какую роль играет в жизни человека, как влияет на массовое сознание

 Ни  один  духовный  феномен  в  истории  культуры  не  вызывал  такого многообразия  подходов  к  постижению  сущности  и  такого  множества толкований своей природы, как миф. Неустранимость мифа из  истории  познания,  истории  человека  и  культуры,  его  сохранение делают миф весьма привлекательным объектом анализа.  
       Миф есть не только исторически первая форма культуры, но и изменения душевной жизни человека, сохраняющееся и тогда, когда миф утрачивает свое абсолютное господство. Всеобщая сущность мифа состоит в том, что он представляет собой бессознательное смысловое породнение человека с силами непосредственного бытия, будь то бытие природы или общества. Миф -  это  сказание  о  том,  как «возникли определенные  формы  поведения,  установления  и  трудовые  навыки;  именно поэтому миф составляет парадигму всем значительным актам человеческого поведения»

Наш век стал веком нового мировоззрения  и сознания. Как бы сжались, сдвинулись и сделались зримыми границы мира, он стал единым, с общей судьбой и общим будущим, которое все же остается неясным. Но и взгляд на предшествующую историю изменился, она уже не воспринимается лишь прошлым. Человечество оказалось единым не только в пространстве, но и во времени своего бытия. Все в истории кажется знакомым и понятным, все, что в ней было, существует и сегодня в виде неразрешимых проблем, которые есть и будут. Последовательность в истории превращается в одновременность, и люди разных времен оказываются современниками перед лицом одних и тех же проблем. Это совмещение диахронического и синхронического аспектов в мышлении XX в. является характерным свойством именно мифологического мышления.

Современный миф — «условно истинное высказывание, истинность которого выявляется из системного рассмотрения контекста и аксиологически. С этой точки зрения древние мифы были истинными в некотором историческом контексте. При определении современного мифа важным является понятийный ряд реальность–миф–ложь. Если целевой аудитории не известна хотя бы одна точка зрения, с которой данное высказывание истинно — это ложь. Если целевой аудитории известна хотя бы одна точка зрения, с которой данное высказывание истинно или оправданно — это миф. Если со всех точек зрения целевой аудитории данное высказывание истинно — это реальность. Из этого определения видно, что непроходимой границы между реальностью, мифом и ложью нет — они контекстуальны, зависят от мировоззрения целевых аудиторий и замыслов менеджеров социальной и физической реальности этих аудиторий. Вышеупомянутые менеджеры на самом деле тоже могут являться представителями целевых аудиторий с точки зрения других менеджеров»

В фундаментальной работе А. Ф. Лосева [1] доказывается ряд постулатов, выделяющих миф в качестве самостоятельной понятийной единицы, которые мы приводим в несколько усеченной форме:

1. Миф  – не выдумка или фикция, не  фантастический вымысел, а необходимая  категория сознания и бытия.

2. Миф  – не бытие идеальное, но ощущаемая  и творимая вещественная реальность.

3. Миф  – не научное построение, но  живое субъект-объектное взаимообщение со своей истинностью, достоверностью, закономерностью и структурой.

4. Миф  – не метафизическое построение, но действительность, отрешенная  от обычного хода явлений.

5. Миф  – не аллегория или схема, а  символ, который может содержать  в себе аллегорию или схему.

6. Миф - не поэтическое произведение, а  особая отрешенность вещей в  интуитивную сферу, где они воссоединяются  с личностью в ее лике.

МИФ И ФИЛОСОФИЯ

Понятие "миф и философия" воспринимается сознанием как многоаспектное единое целое благодаря огромному количеству исследовательских работ. Степень разработанности данной проблемы далека от завершения, и слово "завершение" здесь совершенно не подходит, т.к. актуальность проблемы растёт, меняет своё качество благодаря ряду выдающихся открытий, стремительно расширивших горизонт человеческих знаний. Тема спрессована в единое целое.

Миф, символ, философия – составные части нашего сознания и говорить о завершённости проблемы неуместно. Вернёмся к актуальности проблемы. Исследования об Атлантиде занимают 20 тысяч статей и 5 тысяч книг, но каждому понятно, что главные открытия ещё впереди. Е.П.Блаватская говорит, что миф – это не сказка, но история, и доказывает это. Человек – главное, что интересует исследователей. Проследить его мучительный путь через эпохи и столетия – вот задача, которую они ставят в своих работах. [2]

Прочитав определение мифа и философии, ощущаешь, что оба эти понятия представляют собой синтез, они не воспринимаются сознанием отдельными частями. 
"Мысль, говорят мудрые, венчает легенда, миф". Это древнейшая, испытанная форма передачи знаний в концентрате образных символов и аллегорий. 
Трижды обойдя земной шар Е.П.Блаватская собрала, исследовала, систематизировала огромный, уникальный материал. Умело, используя его, незаметно вкрапляя в известные науке данные новые знания и обжигающие намёки на знания будущего, она соединила разорванные и разбросанные в веках и разных народах куски единой ткани общечеловеческой истории. Они обладают свойством чудным образом срастаться в нашем сознании при помощи нашей мысли, которая может напрячься до такого предела, когда умолкает физическое разумение и беззвучно заговорит разум духовный.  
Все древние мифы, легенды, сказания – в прозе и поэзии – полны воспоминаний разных народов о лемуро-атлантах, первых физических расах человечества.

 Любой миф древности надо рассматривать многоаспектно. И лишь тогда станет ясно, что Бог и Герой имеет много значений: он олицетворяет небесные тела и земные страны, психические, духовные силы и силы Природы, Космические Разумы, воплощение Богов и исторических личностей земных людей и т.д. 
Современный учёный всё ещё не решается во всём поверить "Илиаде" и её автору Гомеру (то и дело, забывая, что именно благодаря "сказкам" Гомера был найден совершенно реальный город Троя). Но если открытие города в науке состоялось, то о том, что гомеровский Аполлон историческое лицо и высочайший представитель Божественных Династий – Сынов Разума, Сынов Мудрости, - современные учёные пока допустить не хотят, не могут. (Как будто бы города и царства древности были без людей). 
Гомер сообщает, что Аполлон – этот Светоносный Царь – уже четыре раза появлялся среди людей в своём истинном лучезарном облике. Это означает, что Сын Разума под тем или иным условным именем воплощается в каждой Коренной Расе. Он является в каждой Расе, как Великий обновитель Жизни и Спаситель новой Расы в период планетного катаклизма. 
Аполлон "Илиады" Гомера – это отсвет ещё более древнего Спасителя Человечества – индийского Бога Вишну. Если воспринимать древнюю аллегорию буквально, то этот древнеиндийский Бог Вишну спасает людей от Потопа, принимая вид гигантской Рыбы (Матсья), то, приняв вид Вепря, - кабана чудовищной силы – создаёт сушу среди вод, подняв на своих клыках с океанского дна целый материк. Но вот он, наконец, воплощается и как человек – в образе мудрого, могущественного и прекрасного Царя по имени Кришна, олицетворения Солнечного Бога. Этот Царь – символ и одновременно конкретная выдающаяся историческая личность. Предыдущее воплощение этого человекоподобного "Бога Солнца" было, как сообщают сказания, в виде индийского царя Рамы. Его битвы с демонами зла отражены в уникальном эпосе Индии – "Рамаяна". Эти подлинные события, связанные с атлантами и арийцами, многое могли бы рассказать пытливому исследователю. Но для этого надо бы для начала поверить и в Атлантиду и в Манасапутра, и в Дьявола. Ведь именно он, сам Князь мира сего, выведенный под именем Раванны – предводителя ракшасов или чёрных колдунов – является противником царя Рамы – Сына Света. "Рамаяна" в символах и аллегориях передаёт человечеству конкретные исторические события, в которых участвуют конкретные исторические личности. Этот эпос являет собой особо знаменательную страницу в истории Атлантиды и молодой Арийской Расы. "Рамаяна" запечатлела победу Сынов Света – арийцев над Сынами Тьмы, то были атланты "почерневшие от греха", которые сосредотачивались в то время на острове Ланка под предводительством своего царя – таинственной и зловещей фигуры. [3]

Архаические формы героического эпоса также уходят корнями в миф. Такой архаический характер имеют карело-финские руны, мифологические песни скандинавской "Эдды", северокавказский эпос о нартах, тюрко-монгольские эпосы Сибири, отчётливые отголоски архаики можно обнаружить в "Гильгамеше", "Одиссее", "Рамаяне", "Гесериаде" и др.  
Мифотворчество рассматривается как важнейшее явление в культурной истории человечества. В первобытном обществе мифология представляла основной способ понимания мира, а миф выражал мироощущение и миропонимание эпохи его создания. 
В мифе форма тождественна содержанию и поэтому символический образ представляет то, что он моделирует. Мифологическое мышление выражается в неотчётливом разделении субъекта и объекта, предмета и признака, вещи и слова, существа и его имени, вещи и её атрибутов, единичного и множественного, пространственных и временных отношений, начала и принципа, то есть происхождения и сущности. 
Эта диффузность проявляется в среде воображения и обобщения. 
Для мифа чрезвычайно специфичны отождествление генезиса и сущности, то есть собственно замена причино-следственных связей прецедентом. В принципе, в мифе совпадает описание модели мира и повествование о возникновении его отдельных элементов, природных и культурных объектов, о деяниях богов и героев, определивших его нынешнее состояние. 
Рассказ о событиях прошлого служит в мифе средством описания устройства мира, способом объяснения его нынешнего состояния. Мифические события оказываются "кирпичиками" мифической модели мира. Мифическое время есть время "начальное", "раннее", "первое", это "правремя", время до времени, то есть до начала исторического отсчёта текущего времени. Это время первопредков, первотворения, первоэлементов, "время сновидений" (откровения во снах), сакральное время в отличие от последнего профанного, эмпирического, исторического времени. Мифическое время и заполняющие его события, действия предков и Богов являются сферой первопричин всего последующего, источником архитипических первообразов, образцом для всех последующих действий. Реальные достижения культуры, формирование социальных отношений в историческое время и т.п. проецируется мифом в мифическое время и сводится к однократным актам творения. 
Важнейшая функция мифического времени и самого мифа – создание модели, примера, образца. Оставляя образцы для подражания и воспроизведения, мифическое время и мифические герои одновременно источают магические духовные силы, которые продолжают поддерживать установленный порядок в природе и обществе, поддержание такого порядка также является важной функцией мифа.

 Обратимся к основным  мотивам и терминам мифов. В них ясно звучат те же темы, что и в философии: антропологические мифы, архетипы (первообразы), астральные мифы, битва, близнецы, богиня – мать, великаны, воздух, волшебство, время мифическое, геометрические символы, герои, добро и зло, дуалистические мифы, духи, душа, жертвоприношение, жрец, загробный мир, земля, зачатие, имена, инцест, календарные мифы, космогонические мифы, модель мира, мировое дерево, небо, океан мировой, огонь, пантеон, пастух, пахарь, первопредки, пряжа, свет и тьма, солярные мифы, мировое яйцо и т.д. 
Терминология мифов и философии сходна. Единство в многообразии жизни, какое богатство для учёных: возьмём один только термин "архитипы" (первообразы) – целая сознательная часть жизни швейцарского психоаналитика Г.Юнга посвящена работам, связанным с этим словом. 

"АРХЕТИПЫ  К.Г.ЮНГА И СОВРЕМЕННОСТЬ"

Слово "архетип" происходит от двух греческих слов: агсhе - начало и tyроs - форма, образец. В позднеантичной философии оно использовалось для обозначения прообраза, идеи. Карл Густав Юнг (1875-1961) обозначал этим термином некие первичные врожденные структуры коллективного бессознательного, архаический психический "осадок повторяющихся жизненных ситуаций, задач и переживаний человека. Под воздействием проблемной, кризисной ситуации личной или социальной жизни происходит, по Юнгу, бессознательное оживление и воплощение соответствующего архетипа. При этом данный процесс имеет спонтанный, принудительный, демонический характер. Именно "архетипическая" матрица, априори формирующая деятельность фантазии и творческого мышления объясняет существование повторяющихся мотивов в мифах, сказках разных народов, "вечных" образов мировой литературы и искусства.

 Архетип освобождает  психическую энергию от прикрепленности ее к голым и непонятным восприятиям, но прикрепляет ее к определенному, который и направляет деяния на путь, соответствующий данному смыслу. Здесь уместно заметить, что психическую энергию Юнг называет часто "либидо", которая требует наличия противоположностей, и трактуется сознательно-психологически как ценность для данного индивидуума или как интенсивность стремления к этой цели.

Анализируя интровертную  интуицию, Юнг пишет об архетипе: «Интровертная интуиция захватывает те образы, которые возникают из основ бессознательного духа, существующих априори, т.е. в силу наследственности. Эти архетипы, сокровенная сущность которых опыту недоступна, представляют собой осадок психическкого функционирования у целого ряда предков, т.е. это суть опыты органического бытия вообще, накопленные миллионократными повторениями и сгущенные в типы. Поэтому в этих архетипах представлены все опыты, которые издревле встречались на нашей планете. И чем чаще, и чем интенсивнее они бывали, тем явственнее они выступают в архетипе. Архетип, говоря вместе с Кантом, есть как бы ноумен того образа, который интуиция воспринимает и, воспринимая, создает».[4]

По Юнгу, образ является изначальным, если он обнаруживает заметное совпадение с известными мифологическими мотивами, выражая коллективно-бессознательное и указывая на то, что состояние сознания данного момента подвержено не столько личному, сколько коллективному влиянию. Архетип всегда коллективен, т.е. он одинаково присущ по крайней мере целым народам или эпохам. Основываясь на собственных исследованиях об общности ряда мотивов греческой мифологии и некоторых содержаний в сновидениях и фантазиях душевнобольных чистокровных негров, Юнг выдвинул гипотезу о том, что главнейшие мифологические мотивы общи всем расам и всем временам. Архетип есть типическая основная форма известного, всегда возвращающегося душевного переживания, поэтому в качестве мифологического мотива изначальный образ всегда является действенным и всегда снова возникающим выражением, которое или пробуждает данное душевное переживание, или же соответствующим образом формулирует его. По Юнгу, подобно тому, как глаз есть свидетельство о своеобразной и самостоятельной творческой деятельности живого вещества, так и изначальный образ является выражением собственной и безусловной творческой силы духа. Тесно связано с понятием “изначального образа” и понятие "идея". Изначальный образ есть ступень, предшествующая идее, это почва ее зарождения. Из нее разум развивает через выделение конкретности необходимо присущее изначальному образу некое понятие, именно идею, причем это понятие отличается от всех других понятий тем, что оно не дается в опыте, но открывается как нечто, лежащее даже в основе всякого опыта. Преимуществом изначального образа перед ясностью идеи является ею одаренность жизнью.

 После разрыва с  З.Фрейдом в течение шести лет (1913-1918) Юнг пытался понять значение  и смысл своих сновидений и  фантазий, что привело к объемистой  рукописи в 600 страниц - "Красной  книге''. В 20-е годы Юнг совершил  ряд длительных увлекательных  путешествий в различные районы  Африки и к индейцам Пуэбло  в Северной Америке, чуть позже  в Индию (1938). Это дало обширный  материал, вошедший в автобиографическую  книгу «Воспоминания, сновидения, размышления». Часто Юнг обращается к текстам  Библии, Упанишад, цитирует греческие  мифы, "Фауста" Гёте, "Заратустру" Ницше. Это, конечно, не случайно, поскольку архетипы как образы коллективного бессознательного в противовес образам, производимым личным бессознательным, являются общими для любого представителя какой-либо достаточно большой культурно-исторической среды, то они, безусловно, находят себя и составляют живительную сердцевину соответствующей религии или мифологии, а также художественных произведений гениев данной эпохи, которые интуитивно воспринятый образ коллективного бессознательного своей эпохи смогли превратить в вещественно-знаковую форму, отчего их произведения превышают их личность…[5]

В древние времена в обществе преобладали индивиды с развитыми иррациональными функциями (ощущение и интуиция), по-видимому, тогда для выживания они были более ценными. Можно сказать, что все общество имело иррациональную функцию в качестве главной. Но постепенно для выживания становились более ценными рациональные функции. Нарастал конфликт между пока еще господствующей в сознании общества иррациональной функцией и набирающими силу в бессознательном рациональными. Возникновение религий, по Юнгу, стало тем внешним проявлением смены господствующей функции. Таким образом, весь период развития человечества от начала до современности характеризуется все нарастающей дифференциацией рациональных функций. В настоящее время наблюдается чрезмерное усиление рациональной функции (можно говорить о мышлении, имея в виду развитие науки, можно говорить о чувстве, имея в виду, например, развитие музыки- от Баха через Бетховена к Шостаковичу). Но на усиление рационального происходит реакция иррационального, на которую происходит ответ через усиление иррационального.

 Последователь Юнга  может смело ставить врачебный  диагноз нашему времени: общество  находится в состоянии глубокого  невроза. Ему необходимо лечение, оно и лечится путем компенсации, иначе как расценить чрезвычайно развившуюся в последние 30 лет так называемую сферу infotainment (компьютерные игры, фэнтези, шоу-бизнес, спортивная индустрия, - футбол начинался как спортивная игра в начале века, но превратился в совершенно коммерческое предприятие с созданием в начале 90-х Лиги Чемпионов, где игроки покупаются и продаются за все большие суммы ("футбольная инфляция"), победа футбольной сборной или клуба в каком-нибудь крупном турнире является национальным праздником). Достаточно вспомнить снижение преступности во время трансляции в СССР "Рабыни Изауры". В таких условиях легко всплывают архетипические образы: в современных фэнтези битвы не обходятся без меча (т.е. всплывает изначальный образ меча), копье, например практически никогда не используется. Разумеется, нельзя не заметить рост числа самоубийств и неврозов в современных условиях напряженной городской жизни.

МИФИЧЕСКОЕ В  ХРИСТИАНСКОЙ РЕЛИГИИ

Расхождение обеих сфер станет яснее, если принять во внимание их сходство. Непререкаемое сходство мифологии и религии заключается в том, что обе эти сферы суть сферы бытия личностного. Относительно религии тут не может быть сомнений ни с популярной, ни с научной точки зрения. Религия и мифология - обе живут самоутверждением личности. В религии личность ищет утешения, оправдания, очищения и даже спасения. В мифе личность также старается проявиться, высказать себя, иметь какую-то свою историю. Эта общая личностная основа делает заметным и расхождение обеих сфер. Действительно, в религии мы находим какое-то особое, специфическое самоутверждение личности. Это какое-то принципиальное самоутверждение, утверждение себя в своей последней основе, в своих исконных бытийственных корнях.

Глубочайшее и коренное отличие мифологии от религии  в том, что если религия есть субстанциальное самоутверждение личности в вечном бытия, то мифология не есть ни субстанциальное утверждение, ни тем более утверждение в вечности, хотя, несомненно, она вся живет исключительно личностным началом. Как выразился Р. Барт: «Мифом может быть все».[6]

В статье А.В.Гулыги [7] перечислены так называемые «признаки мифа»:

• Слияние реального и идеального (мысли и действия).
• Бессознательный уровень мышления (овладевая смыслом мифа мы разрушаем сам миф).
• Синкретизм отражения (сюда входят: неразделенность субъекта и объекта, отсутствие различий между естественным и сверхъестественным).

Барт также считает, что «...мифология обязательно рождается на историческом основании...».[8]

Но между тем, возможна и необходима религиозная, или абсолютная, мифология. Религия всегда живет вопросами (или, точнее, мифами) о грехопадении, искуплении, спасении, грехе, оправдании, очищении и т.д. Может ли миф существовать без этих проблем? Конечно, сколько угодно. Религия привносит в миф только некое специфическое содержание, которое и делает его религиозным мифом, но самая структура мифа совершенно не зависит от того, будет ли она наполнена религиозным или иным содержанием. В мифе личность вовсе не живет обязательно религиозным самоутверждением в вечности. В ней отсутствует самый нерв религиозной жизни - жажда спасения и искупления.

Миф есть разрисовка личности, картинное излучение личности, образ личности, мифология, религия, культура. Итак, миф возможен без религии. Но возможна ли религия без мифа? Строго говоря, невозможна. Ведь под религией мы понимаем субстанциальное самоутверждение личности в вечном бытии. Конечно, такое самоутверждение может и не зацветать специальным мифом. Религия есть вид мифа, а именно мифическая жизнь, и притом мифическая жизнь ради самоутверждения в вечности. Стало быть, миф не есть религия; миф охватывает и разные другие области; миф может быть в науке, в искусстве, в религии. Но религия не может быть без мифа. Религия есть специфическая мифология, а именно мифология жизни, точнее же жизнь как миф. Религия без мифа была бы личностным самоутверждением - без всякого выражения, выявления и функционирования личности.

Разновидностью современной социальной и социально-политической мифологии являются мифы, связанные с религиозной сферой жизни общества, относящиеся к явлениям религиозной жизни, носящие религиозную окраску.

Современное российское общество вступило в новую стадию своей эволюции. К власти пришли новые политические силы, стремящиеся повернуть Россию на путь капиталистического развития. Коренным образом изменилось положение религии и церкви, благодаря принятым в начале 90-х годов новым законам о свободе совести и вероисповедания. С потерей коммунистической партией политической власти ушла в прошлое и атеистическая пропаганда вместе с ее стереотипами. Наступило время свободы религиозной пропаганды и религиозной свободы совести.  
Но политика деидеологизации, деполитизации, демократического плюрализма мнений, свободы от "зашоренности" и т.п. нe привела к исчезновению социально-политического мифотворчества, в том числе и социально-религиозных мифов, за которыми нетрудно рассмотреть и определенные политические тенденции, интерес различных общественных групп, организаций и партий.

К числу этих мифов следует отнести распространяемые средствами массовой информации представления о "религиозной душе русского народа", о "массовом атеизме" как "разновидности религии" и его безнравственности и др.

Н.М.Никольский обращает внимание на сообщения иностранных путешественников, посетивших Россию в XV-XVII вв. "Иностранцы утверждают, - пишет он, - что простые миряне не знали ни евангельской истории, ни символа веры, ни главнейших молитв, в том числе "Отче наш", и "Богородице деве". Олеарий (XVII в.) свидетельствовал, что едва один монах из десяти знал "Отче наш", а другой путешественник Вармунд (конец XVII в.) упоминает о монахе, просившем милостыню именем четвертого лица святой Троицы, каковым оказался св. Николай18.  
Крайне пессимистическая картина православной духовности и нравов православного духовенства выявилась при царе Иване Грозном на Стоглавом Соборе (1551 г.), который А.С.Хомяков назвал "бессмертным памятником невежества, грубости и язычества".Мало что изменилось в отношении русского народа к православной религии и церкви и в последующие века. А.С.Пушкин в 1822 г. писал о том, что в русском народе распространено "равнодушие к отечественной религии", что "нигде более, как между нашим простым народом, не слышно насмешек, насчет всего церковного". Эта же мысль приводится в знаменитом письме В.Г.Белинского к Н.В.Гоголю (июль 1847 г.), в котором категорически отвергается миф о глубокой религиозности русского народа21. В 1849 г. А.И.Герцен в статье "Россия" развивает мысль об индифферентности русского крестьянина к религии: "Русский крестьянин суеверен, но равнодушен к религии, которая для него, впрочем, является непроницаемой тайной. Он для очистки совести точно соблюдает все внешние обряды культа, он идет в воскресенье к обедне, чтобы шесть дней больше не думать о церкви" .[9]

Множество пословиц свидетельствует о безразличии русских к религии. В этом можно убедиться, анализируя сборники русских пословиц и поговорок XVII-XIX вв. В фундаментальном сборнике "Пословицы русского народа", составленном В.И.Далем, из 25 тыс. содержащихся в нем народных пословиц 3151 свидетельствуют о религиозных верованиях и убеждениях, а 21 627 проникнуты духом критицизма и скептицизма по отношению к религии и духовенству.[10] Таким образом, исторические факты (а это лишь немногие из тех, которые можно было бы привести) показывают полную необоснованность представлений об исконной религиозности русского народа, его православной духовности. Объективная истина заключается в противоположном: народ России в массе своей в силу уровня просвещенности, характера своего труда, специфики традиции быта воспринял лишь внешнюю сторону православия. Эта тенденция сохранилась вплоть до настоящего времени.

В сознании русского народа, говоря словами В.Г.Белинского, никогда не было того, что принято обычно связывать с понятием религиозности: пиетизма, благоговения, страха божьего, мистической экзальтации. Здравый смысл, ясность и положительность в уме неизбежно вели его к равнодушию и индифферентизму в делах веры. Традиции религиозного индифферентизма, религиозного свободомыслия, вольнодумства, антиклерикальных настроений - характерная традиция духовной жизни русского народа, проходящая через всю тысячелетнюю историю. Конечно, значение этой традиции нельзя преувеличивать, учитывая, что на протяжении тысячи лет православная церковь была главным регулятором духовной жизни народа, воспитателем его нравственности. Однако и забывать о ней, сознательно затушевывать ее, изображая прошлое как время абсолютного господства православной духовности, было бы менее ошибочно.

На фоне событий последнего времени все большую силу стала набирать тенденция представить и атеизм, в качестве разновидности религиозной веры, псевдорелигиозного догматического мировоззрения, своеобразной квазирелигии, "катехизиса наизнанку".

Откуда идут истоки представления о том, что атеизм совместим с религиозной верой, что он сам есть акт веры в определенные положения, аксиомы, не подлежащие доказательству - догматы, родственные религиозным? История философии и религии дает нам немало примеров того, когда атеистами называли тех, кто отнюдь не отрицал веры в богов.  
Особую роль в обосновании идеи о том, что атеизм - разновидность веры, сродни религиозной, сыграла философия И.Канта. Утверждая существование трансцендентного мира "вещей в себе", философ полагал, что разум, который ограничен сферой возможного опыта, совершенно недостаточен для обоснования существования бытия бога и загробной жизни, поскольку в них можно только верить. Одновременно он считал, что "точно также и еще в меньшей степени он (разум - Э.Ф.) неспособен дать отрицательный ответ на эти вопросы"[11]