Содержание 

Введение 3

Греческая мифология 5

Римская мифология 10

Жизнь античного  мифа в постантичную эпоху 13

Античный миф  в современной жизни 20

Заключение 23

Список использованной литературы 25 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

     Современный читатель обычно воспринимает мифы, как  сказки. А вот для первобытного человека они были истиной.

     У мифа нет автора – это воплощение коллективного сознания. Мифология  – это первичные образы, которые  были достоянием рода и передавались из поколения в поколение. Мифология  была исходной формой человеческого мышления. Именно из нее, как бабочка из кокона, появились более развитые формы мышления – религиозного, художественного, философского, научного.

     Философ Г. В. Ф. Гегель называл мифы педагогикой  человеческого рода. Мифология создавала образы-образцы, которым соответствовало поведение человека, все его сознание и жизнь. Миф помогал осознать смысл жизни и бытия племени и отдельного человека, учил отличать добро от зла. В мифах разных народов находят при всем различии много родственного – так же, как и в психике ребенка, а исследователи называют мифологическое сознание «детским сознанием».

     Многие  исследователи считают, что и  в наше время миф продолжает играть свою определяющую роль в качестве архетипа (первообраза). По концепции К. Юнга, архетипы организуют восприятия и представления людей о внешнем мире. То, что принято называть знаниями, в действительности может быть продиктовано воображением.

     Новое время творит новые мифы. Например, вместо домовых и леших в сознании человека утверждаются полтергейст и «маленькие зеленые человечки».

     Юнг всю историю культуры рассматривал, как трансформацию мифов, возведение их на все более высокие ступени. 
 
 

                                           Греческая мифология

     При рассмотрении греческой мифологии  в развитии, в пределах каждого  отдельного мифа устанавливаются и  прослеживаются разновременные рудименты, которые существуют с ферментами нового, возникающего в сюжете мифа.

     Например, в мифе о рождении Афины Паллады в полном вооружении из головы Зевса, проглотившего свою забеременевшую супругу Метиду, можно различить остатки фетишистских представлений и каннибализма, предшествовавшие развитому патриархату, примат мужского индивидуума над женским и символику мудрости верховного божества – свидетельства патриархата; наконец, гротеск, свойственный времени распада общинно-родовой формации и начальному периоду греческой классики¹.

     Один  и тот же мифологический мотив  может составлять основное содержание мифа и играть второстепенную роль. Для эпохи последовательного  зооморфизма отождествление солнца с быком является центральным  содержанием мифа о солнце, так  же как совиный вид Афины Паллады  – основное в содержании мифа.

     Но  в гомеровской мифологии в связи с тем, что центральное содержание мифа о солнце для этого времени было уже антропоморфическим, солнце, воплощенное в быке, стало рудиментом. Аналогичен по своему происхождению рудиментарный характер совоокости Афины Паллады у Гомера с изменением основного содержания мифа.

     Греческая мифология в ее наиболее развитом, так называемом классическом, состоянии  представляет собой мифологию героическую, а не стихийно-фетишистскую и не стихийно-демоническую (эти два типа мифологии относятся к хтонической мифологии). Героическая мифология связана с периодом патриархата, однако, в ней прослеживаются главнейшие типы хтонических рудиментов.

     Огромное  количество рудиментов имеет метаморфозный, или оборотнический, характер: Зевса вступает в брак с Данаей в виде золотого дождя, с Семелой – в виде грома и молнии, с Европой – в виде быка и т.д. Из иконографических рудиментов (т.е. относящихся к внешнему виду определенного мифологического персонажа) в мифах фигурируют змеиный хвост у Кадма, рога и копыта у Пана, совиные глаза у Афины, коровьи у Геры и др.

     Некогда самостоятельные божества, демоны или герои выступают теперь в виде закостеневших внешних придатков (атрибутивные рудименты) к другим персонажам: орел и Ника около Зевса, сова или змея около Афины. Тому или иному мифологическому образу постоянно сопутствуют также функциональные рудименты: перун Зевса, лук и стрелы Аполлона, трезубец Посейдона, жезл и крылатые сандалии Гермеса и др.

     Если рудимент мифа отражает его прошедшее, то фермент указывает на будущее развитие мифа. У Гесиода Ехидна – полузмея-полудева, она прекрасна, но зловредна, ненавистна людям. Этот мотив отвержения Ехидны – элемент в мифе, объясняющий стремление человека обуздать стихийные силы природы.

     Тантал  наказан за человеческое жертвоприношение, это – несомненно фермент, свидетельствующий о позитивных сдвигах в морали. Прометей у Гесиода представлен заурядным обманщиком, вздумавшим перехитрить самого Зевса. Но именно этот момент противодействия Зевсу в дальнейшем лег в основу эсхиловской концепции Прометея-богоборца.

     Между составляющими миф элементами устанавливаются  не только хронологические, но и самые  разнообразные смысловые связи, образующие мифологические комплексы. Один из таких комплексов – комплекс-интерполяция – состоит из отдельных смысловых элементов, связанных более или менее механически. Примером такого комплекса является гомеровское представление о тенях в загробном мире, которое дается в XI песне «Одиссеи».

       Если комплекс-интерполяция пронимается  как объединение в одно целое  чуждых друг другу элементов  без всякой мотивировки, то  комплекс-компиляция есть объединение  элементов, также несходных или  противоположных, но это объединение  уже определенным образом мотивировано. Аполлон, Артемида и Лето первоначально были демонами совершенно разного прохождения, никак между собой не связанными.

       Их объединение – Аполлон и Артемида как дети Лето от Зевса – есть мифологический комплекс-компиляция. Олимпийская семья богов, образовавшаяся в результате объединения европейских и малоазиатских божеств – тоже компиляция, поскольку присоединенные азиатские божества стали трактоваться как дети Зевса и Геры.

     Оба типа мифологических комплексов (интерполяция и компиляция), а также бесконечно разнообразные приближения то к  одному, то к другому такому типу встречаются в античной мифологии  постоянно. Например, Диомед то вступает в бой с богами и ранит их, то заявляет о невозможности вступать в борьбу с богами. Прометея наказывают в одном случае раз и навсегда, без всякой надежды на освобождение, в другом – его освобождает Геракл.

     В греческой мифологии может быть выделен также монолитно-художественный мифологический комплекс, в котором  все элементы мифа составляют одно целое. Примером такого комплекса является образ сирен у Гомера.Это–полуптицы-полуженщины, они поют такими завлекающими, чарующими голосами, что всякий путник высаживается на берег, но сирены тут же его уничтожают, поэтому у них на берегу целые горы человеческих костей и гниющих останков.

     В этом образе совмещаются художественный восторг и гибель, то есть красота  и смерть. С другой стороны, у Гомера в этом мифе совмещаются различные эпохи культурного и социального развития: наряду с фетишизмом и людоедством характерная для Гомера высокоразвитая эстетическая культура. Причем это совмещение не эклектично, а монолитно-художественно.

     В так называемом полярном комплексе  противоположные по смыслу элементы в силу именно общей художественной идеи даны сразу: и во всей своей  противоположности, и во всем своем  тождестве. Например, самый «светлый» бог Зевс вступает в брак с самой «темной» богиней Персефоной, и от этого брака рождается Загрей. Загрея еще младенцем растерзывают и поедают титаны.

     Но  из золы испепеленных Зевсом титанов происходят люди, которые поэтому являются носителями и титанического, и дионисийского начала. Афина-горгона убивает горгону Медузу и оттого сама перестает быть горгоной. Либитина – любовь и смерть одновременно.

     При исследовании греческой мифологии  необходимо также учитывать ее географическое распространение (так называемая географическая мифология) и исторические особенности  тех или иных местностей, к которым  приурочиваются события, излагаемые в  разных античных мифах.  
 
 
 
 
 
 

Римская мифология

     Римская мифология в своем первоначальном развитии сводилась к анимизму, т. е. вере в одушевление природы. Древние  италийцы поклонялись душам умерших, причем главным мотивом поклонения был страх перед сверхъестественной их силой. Для римлян, как и для  семитов, боги представлялись страшными  силами, с которыми надо было считаться, умилостивляя их строгим соблюдением  всех обрядов. Всякую минуту своей жизни  римлянин боялся нерасположения богов  и, чтобы заручиться их благосклонностью, не предпринимал и не совершал ни одного дела без молитвы и установленных  формальностей.

     В противоположность художественно  одаренным и подвижным эллинам, римляне не имели народной эпической  поэзии; их религиозные представления  выразились в немногочисленных, однообразных и скудных по содержанию мифах.

     Римские боги не имели ни своего Олимпа, ни генеалогии, и изображались в виде символов: Маны – под видом змей, Юпитер — под видом камня, Марс – под видом копья, Веста — под видом огня. Первоначальная система римской мифологии – судя по модифицированным под самыми различными влияниями данным, которые нам сообщает древняя литература – сводилась к перечислению символических, безличных, обоготворенных понятий, под покровительством которых состояла жизнь человека от зачатия его до смерти; не менее отвлеченны и безличны были божества душ, культ которых составлял древнейшую основу семейной религии.

     На  второй стадии мифологических представлений  стояли божества природы, главным образом  рек, источников и земли, как производительницы  всего живого. Далее идут божества небесного пространства, божества смерти и преисподней, божества – олицетворения духовных и нравственных сторон человека, а также различных отношений общественной жизни, и, наконец, боги иноземные и герои. При рождении гении вселяются в человека, при смерти – отделяются от тела и становятся (добрые души).

     В честь Юноны и Гения в день рождения приносились жертвы, их именем клялись. Позднее были приданы каждому  семейству, городу, государству, для  охраны, свои Гении. С Гениями родственны Лары, покровители полей, виноградников, дорог, рощ и дома; в каждой семье  был свой чнловек охранявший очаг и дом (позднее их было два). Кроме того, были особые боги очага (собственно покровители кладовой) –к которым причислялись, между прочим, Янус, Юпитер, Веста.

     Божества, под покровительством которых находилась вся человеческая жизнь во всех её проявлениях. Их было столько же, сколько различных деятельностей, т. е. бесконечное множество; каждый шаг человека, каждое движение и действие в разные возрасты были опекаемы особыми богами, списки  которых были составлены в IV веке до н. э. понтификами, с подробными указаниями, к какому божеству с какой молитвенной формулой и в каких случаях жизни надлежит обращаться.

       Так, были боги, оберегавшие человека  со времени зачатия до рождения, помогавшие при рождении, охранявшие мать и ребенка тотчас после родов, заботившиеся о детях в первые года детства, боги возрастания, боги покровители брака и т.д. При дальнейшей эволюции мифологических представлений, некоторые из этих божеств более индивидуализировались, к основным их атрибутам присоединялись другие и мифологический образ становился рельефнее, приближаясь к человеческому, причем некоторые божества были соединены в брачные пары.

     На  этой ступени развития религиозных  представлений выступают божества природы – боги и богини водной стихии, полей, лесов, а также некоторых явлений человеческой жизни. Божества источников (обыкновенно – богини) почитались в рощах и обладали еще даром предвещания и песни, а также были помощницами при родах. Представителем водной стихии был Нептун, позднее, через отожествление с Посейдоном, сделавшийся богом моря (с 399 г. до н. э.)².

Жизнь античного мифа в  постантичную эпоху

     Амазонки  – скифское племя, промышлявшее грабежом. По мере того как мужчины гибли, женщины сами занимали их места. В дальнейшем племя стало уничтожать мальчиков, а девочек готовить к военной службе. Они прижигали или отрезали правую грудь, чтобы удобнее было стрелять из лука, а левую оставляли для вскармливания детей. Отсюда «амазонки» – буквально «лишенные груди»³.

     В переносном значении амазонками стали  именовать отважных, самостоятельных женщин, нередко термин употребляется в спортивной среде, кино. Ахилл (Ахиллес) – герой Троянской войны, отличившийся исключительной доблестью. Отец Ахилла – Пелей, царь Фессалии, мать – морская нимфа Фетида. Желая дать сыну бессмертие, Фетида искупала его в Стиксе – священной реке подземного царства. Она погрузила младенца в воду, держа за пятку, и пятка, не омытая водой, осталась единственным уязвимым местом на теле Ахилла. Будущего героя отдали на воспитание мудрому кентавру Хирону, давшему юноше прекрасное воспитание и боевые навыки.

     Зная, что Ахиллу предстоит гибель в  войне с ахейцами, Фетида захотела перехитрить судьбу и спрятала сына на острове Скирос, где он жил среди дочерей Ликомеда, одетый в женские одежды. Однако грекам было предсказано, что без Ахилла им не победить в войне с троянцами, и по приказу Одиссея Ахилла нашли на острове. Хитроумный Одиссей заставил юношу разоблачить себя самому. Под видом купца проникнув на Скирос, Одиссей разложил перед девушками товары, а потом приказал слугам неожиданно ударить мечами в щиты. Девушки в страхе разбежались, и лишь Ахилл схватился за оружие.

     Ахилл отправился с Одиссеем в Трою, осада  которой длилась десять лет. Однажды (эти события описываются в «Илиаде» Гомера) Агамемнон отнял у Ахилла одну из троянских пленниц, в результате они поссорились. Ахилл отказался воевать, но Патрокл, его друг, призвал героя забыть обиду, ибо без него греки потерпят поражение. Тогда Ахилл отдал другу свои доспехи, коня и дружину. Троянцы, увидев «Ахилла», обратились в бегство.

     Тут в дело вмешался Аполлон, он помог  Гектору, троянскому предводителю, одолеть  Патрокла. Узнав о смерти друга, Ахилл  простил обиду, ринулся в бой  и победил Гектора. Уже послегомеровский миф рассказывает о смерти героя  так: после победы над троянцами  Ахилл решил взять в жены младшую  дочь троянского царя Поликсену, однако ее брат Парис во время бракосочетания поразил жениха в пятку – уязвимое место на его теле. Поликсену же греки принесли в жертву.

     «Ахиллесова пята» – выражение, обозначающее уязвимое, слабое место.

     Адонис  – прекрасный юноша, возлюбленный Венеры (согласно римскому мифу, так как в греческом варианте имя Венеры – Афродита). Зная, что ревнивый Марс готовит Адонису гибель, Венера умоляла его не идти на охоту. Но юноша, не послушавшийся влюбленной богини, был растерзан в лесу вепрем. Горько оплакивая Адониса, Венера окропила пролитую кровь нектаром и превратила ее в цветок анемона. Адонисы – первые ранние цветы – называют еще подснежниками.

     Венера  и Адонис. Питер Пауль Рубенс (1577–1640). Эрмитаж. Холст, масло.

     Смерть  Адониса. Джузеппе Маццуола (1644–1725). Эрмитаж. Мрамор.

     Венера  и Адонис. Тициан Вечеллио (1485/90–1576). Национальная галерея. Холст, масло.

     Венера  и Адонис. Паоло Веронезе (1529–1588). Музей Прадо. Холст, масло. Венера и Адонис. П. И. Соколов (1753–1791). Русский музей. Холст, масло

     Амур  и Психея. О любви Амура и  Психеи упоминается в «Метаморфозах, или Золотом осле» древнеримского писателя Апулея. Юная царевна Психея, прославившаяся своей красотой, была настолько любима и популярна, что  ее стали чтить наравне с самой  Венерой. Богиня поручила своему сыну Амуру вызвать в душе соперницы  любовь к самому ничтожному человеку на земле.

     Амур, будучи сам покорен красотой Психеи, поместил царевну в свои чертоги и являлся к ней под покровом темноты. Однажды девушка зажгла светильник, чтобы рассмотреть своего возлюбленного. Узнав в спящем юноше сына Венеры, от испуга она капнула на него масло из светильника.

     Амур  исчез, а девушка пустилась на его поиски. Всюду ее преследовала ненависть Венеры. Однажды по наущению злобной богини Психея оказалась у владычицы подземного царства Прозерпины. Девушка должна была получить от нее волшебный ящик, где хранилась красота, заглядывать в который было запрещено. Из любопытства Психея нарушила запрет, вдохнула ядовитые испарения и заснула. Амур, разыскав возлюбленную, поцелуем разбудил ее и, вознесясь с ней на Олимп, обратился к Юпитеру с просьбой о помощи, тот стала женой Амура.

     Психея  стала символом человеческой души, ее часто изображали девочкой с крыльями бабочки, а ее имя легло в основу названия науки психологии.

     История Психеи. Серия полотен. Морис Дени (1870–1943). Эрмитаж. Холст, масло.

     Амур  и Психея. Поцелуй Амура. Антонио  Канова (1757–1822). Эрмитаж. Мрамор.

     Аполлон (греч.; римск. – Феб). Аполлон –  сын Зевса и Латоны, брат-

близнец Артемиды (богини охоты), бог света, солнца, покровитель искусств. «Через меня согласуются песни и струны», – говорит он о себе в поэме Овидия «Метаморфозы».

     По  преданию Аполлон одержал победу над чудовищным змеем подземного царства Пифоном, в том месте, где это произошло, – в Дельфах, был сооружен храм. Там находился оракул Аполлона, где жрица пифия прорицала волю бога. Одурманенная ядовитыми испарениями, поднимавшимися из расселины скалы, пифия бессвязно бормотала, а жрецы интерпретировали ее слова.

     В поэме Овидия есть эпизод о том, как  Аполлон посмеялся над Амуром, сказав, что лук и стрелы могут носить только победители драконов. Тогда обиженный Амур выпустил одну свою стрелу в насмешника, внушив ему любовь к нимфе Дафне, другой же стрелой поразил саму нимфу, вызвав ее ненависть к гордецу. Спасаясь от влюбленного в нее Аполлона, нимфа воззвала к своему отцу, речному богу Пенею, и тот обратил ее в лавровое дерево. Безутешный Аполлон сделал лавр вечнозеленым, надел на голову венок из его ветвей и украсил ими кифару. Вот откуда обычай увенчивать победителей музыкальных и гимнастических состязаний лавровыми венками.

       «Античность» была весьма своеобразным прошлым для культуры Нового времени. С одной стороны, это было «возрожденное» прошлое, значит, в каком-то смысле, сочиненное, воображенное, так как реальная преемственная связь с ним оборвалась в эпоху «мрачного» Средневековья (так оценивали эту эпоху еще долго после Возрождения). С другой стороны, это прошлое не воспринималось как ушедшее, как преодоленное и превзойденное ходом жизни. Оно, наоборот, как бы нависало над самим Новым временем и даже присутствовало в нем, но как миф, как недосягаемая в реальности абсолютная норма жизни.

     Новое время было буквально заселено образами античной мифологии и образами деятелей Античности, чья жизнь и дела были окутаны преданием, т.е. тоже мифологизированы. Мифические образы служили в культуре Нового времени не только «чистыми» примерами человеческих типов, но и концентратами культурных смыслов. Вот два примера из русской культуры. Парадный портрет Екатерины II работы Д. Левицкого изображает русскую императрицу в образе жрицы в храме богини правосудия из греческой мифологии, Фемиды. Такое отождествление реального человека с мифическим вечным образом было не только общепринятым средством «опоэтизации», в смысле возвышения героини над обыденностью ежедневного и, увы, конечного существования, но было так же и средством осмысления ее деятельности (картина называется «Екатерина II – законодательница») в нравственном аспекте, в человеческом измерении как такой деятельности, которая служит священной защите справедливости и порядка в стране.

     Сказанное выше о культурной функции «Античного» мифа легко обнаруживается и в этом стихотворении. Прежде всего заметна особая – «экспертная» роль мифической Античности (Рим, Афины), где удостоверяются подлинные достоинства человека потому, что там царит высшая справедливость – в противоположность несовершенству и несправедливости Божественного жребия.

     В XIX веке «античность» как мифический мир образцового прошлого постепенно утратила свое значение⁴. В то же время – и это совпадение не случайно – исследование античноcти как реального историко-культурного периода приобрели небывалый размах: основные открытия в области научного ее изучения были сделаны в прошлом веке. Исторический реализм XIX века как бы разгонял мифопоэтический мираж «античности». Однако, древнегреческие мифы не исчезли совсем из европейской культуры. Позже они вновь призывались в качестве культурных символов, предназначенных отразить самосознание людей XX века. Но это были уже не мифы, а заимствованные из мифов сюжеты, образы, идеи.

Античный  миф в современной  жизни

     Тем, кто интересуется историей культуры, литературой и искусством, знакомство с греко-римской мифологией совершенно необходимо. Ведь, начиная с эпохи  Возрождения, художники и скульпторы стали широко черпать для своих  произведений сюжеты из сказаний древних  греков и римлян. Придя в любой  из художественных музеев, неискушенный посетитель оказывается в плену  прекрасных, но зачастую непонятных ему  по содержанию произведений великих  мастеров русского изобразительного искусства: картин П. Соколова («Дедал, привязывающий крылья Икару»), К. Брюллова («Встреча Аполлона и Дианы»), И. Айвазовского («Посейдон, несущийся по морю»), Ф. Бруни (“Смерть Камиллы, сестры Горация», В. Серова («Похищение Европы»), скульптур таких выдающихся мастеров, как М. Козловский («Ахилл с телом Патрокла»), В. Демут-Малиновский («Похищение Прозерпины”), М. Щедрин («Марсий»).

     То  же самое можно сказать и о  некоторых шедеврах западноевропейского  искусства, будь то «Персей и Андромеда» Рубенса, «Пейзаж с Полифемом» Пуссена, «Даная» и «Флора»Рембрандта, «Муций Сцевола в лагере Порсенны «, Тьеполо или структурные группы «Аполлон и Дафна» Бернини, «Пигмалион и Галатея» Торвальдсена, «Амур и Психея” и «Геба» Кановы.

     Греко-римская  мифология столь глубоко проникла в русскую литературу, что человеку, читающему стихотворения А.С. Пушкина (особенно ранние) и неосведомленному о мифологических персонажах, не всегда будет ясен лирический или сатирический смысл того или иного произведения. Это справедливо в отношении  стихов Г.Р. Державина, В.А. Жуковского, М.Ю. Лермонтова, басен И.А. Крылова  и других. Все это лишь подтверждает замечание Ф. Энгельса о том, что  без того фундамента, который был  заложен Грецией и Римом, не было бы и современной Европы. Сильнейшее влияние, которое оказала античная культура на развитие всех европейских  народов, таким образом, не подлежит сомнению.