Оглавление 

Введение 2

1 Мир в представлении  кузнецких татар. 4

2 Родовые верования. Родовые верования, промысловый культ, духи гор, рек, огня. 5

3 Духи - покровители  домашнего очага. 7

4 Комплексные духи 9

5 Шаманы и обряды  камлания 11

6 «Составляющие души»  человека 15

7 Религиозный синкретизм. 16

Заключение 21

Список  литературы 22

Введение

    Последнее десятилетие  для коренных народов Сибири, как  и для большинства населения бывшего СССР, стало периодом серьезных трансформаций в мировоззрении. Наиболее характерным явлением был стремительный рост национального самосознания, что проявилось в  желании людей лучше узнать свою историю, культуру, язык, традиции и обычаи. Одновременно, ясно обрисовались тенденции возврата к традиционным культурным ценностям, и в первую очередь, в сфере религиозных воззрений, т. к. традиционная культура преимущественно и формируется на основе религиозного мировосприятия.

     В своей работе я рассмотрела мировоззрение  и религиозные верования коренного  населения Кузнецкого края, т.к. считаю, что чтобы сохранить индивидуальность каждого народа необходимо изучить  его истории.

     Традиционная  духовная культура шорцев имеет свои локальные особенности, связанные  с различиями этнокультурных контактов с русскими в XVII – началу XX вв. и влиянием модернизаций советского периода.

     Первые  четыре вопроса я посвятила рассмотрению мира духов шорцев, их представлению  об устройстве мира. Пятый и шестой вопросы посвящен шаманам и обрядам камлания, т.к. шаманы, или по как их называли «камы», были очень важным звеном между духами и людьми, по представлениям шорцев. Шаманизм присутствовал во всех сферах жизни шорцев, поэтому каму отдавалось привилегированное место в обществе.

     Седьмой вопрос посвящен религиозному синкретизму, т.е. взаимодействию шаманизма и  православия.

       К началу XX в. большинство шорцев стараниями Алтайской духовной миссии были крещены и официально исповедовали православие. Православные календарные обряды вытесняли шаманистские или сочетались с ними, через миссионерские школы распространялись знания русского языка, библии и жития святых, истории России. Однако значительное место в духовной жизни продолжало занимать шаманство и более архаичные культы огня, гор и др.

       Элементы дохристианских верований  сохранились до сих пор, хотя  и не играют заметной роли  в современной жизни большинства  шорцев, подавляющее большинство  которых придерживаются безрелигиозного мировоззрения.

 
    1 Мир в представлении  кузнецких татар.

     Согласно  традиционному мировоззрению кузнецких  татар-шорцев, мир разделен на три  сферы: небесная земля Ульген-чер (земля Ульгеня) - небо; средняя земля - орты чер или бистын чер - наша земля; земля злых духов - айна чер - подземный мир.    

       Во владениях высшего божества  Ульгеня имеется 9 небес. На первом, самом нижнем небе кошкан помещается молния сарыджы - плеть для бело-сивого коня Ульгеня, гром - удары этой плетью. В середине первого неба санчи живет его хозяин, у которого свой дом, жена, дети. Второе небо называется кок кур - синий пояс, где помещается синяя часть радуги тенгри челизе. Третье - кызыл кур - красный пояс, четвертое - кыр кур - серый пояс, пятое - кектамош кур - голубой пояс, а шестое - кызыл тенгри - красное небо, там живут красные женщины. На седьмом небе находятся луна и звезды, на восьмом - солнце, на девятом живет Ульгень - доброе верховное божество.     

       Ульгень вместе со своим братом Эрликом, который в мифологии шорцев олицетворял злое начало, сотворили мир и человека. Согласно легенде, Ульгень сотворил солнце, луну, звезды, ровную землю и на ней реки. Эрлик, злое божество, поставил на земле горы. Затем Ульгень создал птиц и зверей, потом человека, но душу его, как ни старался, создать не мог. Он позвал Эрлика и попросил помочь, на что тот ответил согласием, но поставил условие, что созданная душа будет принадлежать ему, а телом пусть владеет Ульгень. Поэтому кузнецкие татары верили тому, что Ульгень и Эрлик равны между собой и их власть над человеком одинакова. Счастье, здоровье, богатство - это воля двоих, а не одного существа. Даже очевидное зло: болезни, несчастья - определяются обоими началами .    

       Согласно легендам, Эрлик по воле Ульгеня был изгнан с поверхности земли в подземный мир, где он властвует. В подчинении Эрика находятся его помощники айна. Это злые духи, которые забирают душу человека, чем причиняют ему болезнь и смерть. В нижнем мире находится загробный мир, где обитают души умерших людей кермесы, служащие, как и айна, Эрлику. 
              Человек обитает на средней земле в соседстве с многочисленными духами - хозяевами мест: тайги, гор, рек, озер. Причем эти духи обычно представляются антропоморфными существами, почти ничем не отличающимися от людей по образу жизни.

     Наибольшим  почитанием у шорцев пользовались духи гор - таг эзи и духи воды - суг эзи. Эти духи представлялись в образе мужчин-охотников или нагих женщин с длинными распущенными волосами. Водный дух часто виделся в образе рогатого черного человека . 

2 Родовые верования. Родовые верования, промысловый культ, духи гор, рек, огня.

     Духи  гор таг-эзи в отличие от охотничьих покровителей шорцев не получили материального воплощения, хотя их образ довольно отчетливо представлен в мифологии шорцев. Обычно они являлись охотникам во сне в образе молодой голой женщины. Не известны у шорцев также изображения духа огня от-эзи, хотя жертвоприношение ему во время похорон и поминок сохранилось до сегодняшнего дня. Этот факт объясняется этнографами глубокой древностью культа, когда изготовление идолов еще не практиковалось. 
     Религиозное наполнение охотничьего промысла у шорцев было настолько обильным, что сам промысел представлялся чем-то священным. По дороге охотники останавливались у подножия гор и "кормили" духа таг-эзи, разбрызгивая по кругу жертвенный напиток абыртку. Переваливая через хребет, побрасывали собранные пихтовые ветки, обращаясь к горам с просьбой об удачном промысле. Придя на промысловый участок, кропили абырткой охотничий балаган, бросали во время вечерней трапезы кусочки мяса в костер духу огня от-эзи.   

       На промысле существовали строгие  запреты: нельзя было шуметь, кричать,  ругаться, так как звери в тайге  понимают человеческую речь. Общаться  между собой можно было только  знаками, иносказательно называя  промысловых животных. Соболя вместо  алба называли аскыр, т.е. красивый, медведя вместо апилак - улуг кижи, т.е. старый человек и т.д.    

       Считалось, что душа промыслового  зверя находится в кончике  его носа, поэтому последний отрезали  и хранили, как амулет. Такими  же амулетами служили различные  части убитого медведя: коготь  или лапа, подвешенные над дверью  служили оберегом от злых духов  айна. Бывали случаи, когда на пасеке вешали на кол медвежью голову и поворачивали ее по направлению к чужой пасеке, чтобы пчелы летели туда воровать мед. 
     Наряду с почитанием духов-владельцев промысловых зверей, ежегодно, перед большой охотой, устраивались моления и другим духам, способствующим охоте, которых по Мрассу обычно изображали одноголовыми или двухголовыми. Изображения с большой овальной головой с налепленными на нее кусочками меха и с короткими выступами по бокам вместо рук, считались мужчинами. Они имели длинный прямой и широкий нос, и круглые медные глаза. Второе изображение в виде двух одинаковых по размеру овалов, соединенных короткой и тонкой перемычкой, считалось женским. 
     На Кондоме почитали духа охоты шалыг. Он изображался в виде вырезанных из дерева мужа и жены, причем одна нога мужского изображения делалась короче другой, отчего шалыг считался хромым. Хранили изображения духов в холщовом мешке или берестяной коробке в амбаре. Перед промыслом их заносили в дом и оставляли там до возвращения охотников, угощая аракой и талканом. Там же на Кондоме покровителем охоты считался дух сарыс. Его изображения в виде шкурки колонка или небольшой холщовой тряпочки прямоугольной формы вывешивали на сучьях деревьев за улусом и кормили по пути на промысел.

3 Духи - покровители домашнего очага.

     Кроме духов-хозяев и покровителей охотников  на земле обитали еще духи предков, являющиеся покровителями домашнего  очага. Изображения их делали женщины . Эти антропоморфные "покровители" очага и детей, родоначальницы женщин орекеннер или тер-кижилер имелись в каждой семье и относились к наиболее древнему культурному пласту. У шорцев существовали различные вариации их материального воплощения, и соответственно имеющие разные названия: орекеннер, ене-кижи, тор-кижилер.    

       Когда девушка покидала родительский  дом, она получала их от своей  матери и перевозила в дом  мужа. Родовые духи заботились  о благополучии семьи, увеличении  рода, охраняли здоровье детей,  родовой огонь. Если к этим  духам относились небрежно, то  они посылали болезни, поэтому  не реже одного раза в год  их угощали салом и маслом. Хранились такие изображения  в мешке или берестяной коробке  на печи или под крышкой  амбара. 

       В некоторых шорских родах изображения домашних духов представляли собой упрощенные антропоморфные, сшитые из мешковины фигурки цилиндрической формы, лишенные шеи, а иногда и носа и рта. У некоторых фигурок отмечались груди, олицетворяя духов-женщин. Соединялись "куколки" или попарно, обозначая мужа и жену, или по три и более. 

     К другому типу домашних духов относятся  изображения, имеющие деревянную основу, зашитую в лоскут ткани , поверх которой отмечены бисером или стежками из ниток глаза, нос и рот. На голову повязывался платок или надевалась круглая шапочка, сами фигурки подпоясывались кушаками. Назывались такие изображения также тор-кижилер, и при плохом к ним отношении могли нанести вред скоту и отравить воду. 
В пантеоне домашних духов покровителей особое место занимало божество Умай, Умай-иче. Представления о богине Умай - покровительнице детей - были широко распространены среди всех тюркоязычных народов Саяно-Алтая и возникли, видимо, в древнетюркскую эпоху. По воззрениям шорцев, Умай живет одновременно и в верхнем мире, и на земле рядом с новорожденным ребенком.

       Со временем культ богине Умай опустился на семейно-бытовой уровень и его функции ограничивались, как у других родовых духов. 
     Мрасские, кондомские и верхнеабаканские шорцы (улус Балыкташ) одновременно почитали добрую покровительницу детей Умай и злое божество Кара-Умай, с которым связывали болезнь и смерть грудных детей. 
     Умай, покровительствующая детям, олицетворялась с душой ребенка и входила в шаманский пантеон. Словом "умай" именовали душу ребенка с момента рождения примерно до трех лет, также называлась у шорцев пуповина младенца. Ее символическое изображение - оберег в виде лучка со стрелкой, прикрепленной с кусочком заячьей шкурки к куску бересты - прибивалось к стене юрты или над колыбелью ребенка как знак присутствия женского божества.. 
         Если в семье болели и умирали дети, мать обращалась за помощью к шаману. Он заставлял женщину тайно от всех свернуть из тряпок куклу пала куду начах, т.е. детскую душу маленького ребенка, имитирующую младенца. Это камлание Умай тытарга устраивалось тайно глубокой ночью в годовщину смерти последнего ребенка. Предварительно по совету шамана женщина бросала в реку колыбель, чтобы вместе с ней уплыла вниз по течению реки, в царство мертвых, и Кара-Умай. Во время камлания женщина держала в руках у груди, словно ребенка, изготовленную куклу. Шаман камлал тихо, хотя и с бубном, осторожно проходя свой путь. Изловив Умай какого-нибудь ребенка, кам приносил ее в своем бубне, которым накрывал женщину-мать, заставляя ее в это время пить молоко или араку и ударами в бубен "вбивал" в нее похищенную душу ребенка. При этом ребенок, чья душа была похищена, умирал. Шаман сообщал пол украденного ребенка, у которого была похищена душа, и повелевал сделать к рождению нового дитя оберег: для мальчика - маленький лучок со стрелкой, для девочки - раковинку каури для подвешивания их к колыбели для защиты новорожденного. 
     Фигурки Кара-Умай тщательно прятали от постороннего глаза. Одни их закапывали после удачного камлания в земляной пол юрты неподалеку от того места, где обычно помещалась колыбель с новорожденным. Другие отправляли куклу в маленьком деревянном гробике на плотике вниз по течению реки. 
     Стойкое сохранение культа этого женского божества у ряда современных тюр-коязычных народов Саяно-Алтая и Средней Азии, причем в сходных чертах, доходящих до тождества, говорит о его широком распространении в древнетюркское время.   

4 Комплексные духи

      Таежные шорцы изготовляли и почитали изображения духов, одновременно являвшихся покровителями домашнего очага и охотничьего промысла, так как без удачной охоты не мыслилось благополучие семьи. Таких духов называли комплексными.Среди таких изображений выделяются несколько типов.

       У шорцев среднего течения  Мрассу и в верховьях Томи почитался каннатыг или канатулар (крылатый) в виде природной развилки ветки березы с неорнаментированной тряпочкой посредине. К концам развилки или вдоль верхнего края тряпочки крепились птичьи перья. В низовьях Мрассу развилка с холстинкой называлась Ухут-кан, в низовьях Кондомы - Учугат-кан. Это идол в виде укрепленной между развилки тряпочки покровительствовал как охотничьему промыслу, так и охранял дом от злых сил, обитая в печной трубе. 
     У шорцев низовьев Кондомы аналогичное канатулару изображение носило еще название сарае/сарыс/колунак, трактовавшееся как дух охоты. Это был или небольшой лоскут холста, или шкурка колонка, которую вывешивали на матицу на все время охоты хозяина.    

       Охотничьи духи сарае, колунак, каннатыг, канатулар имели родовую принадлежность. Их изображения хранили в амбаре или под крышей вместе с другими духами и "угощали" жирной пищей - маслом и кашей без соли. За непочтение "крылатый" мог насылать болезни, мешал охотникам прицеливаться в зверя, мелькая перед глазами". 
     Более поздние по происхождению духи территориально-этнических групп шорцев имели уже антропоморфную форму, почитались целыми группами шорских родов и назывались - тайгамы, шалыги, курмуши и составляли 2-й тип. 
     По всей долине Мрассу, в верховьях Томи и Абакана шорцы почитали охотничий дух тайгам, имевший как одноголовые, так и двухголовые изображения. При этом в обоих случаях пропорции тела изображений были нарушены. Одноголовые тайгамы вырезались из дерева и имели антропоморфную форму с овальной головой .  

       Двухголовые деревянные тайгамы имели форму двух овалов, соединенных тонкой перемычкой. Верхний овал изображал лицо с намеченными чертами: длинный двухгранный расширяющийся книзу нос, глаза узкие, из проволоки, или круглые, из медных заклепок, рот вырезан в виде углубления. На нижнем овале некоторых фигур обозначен знак пола или ступни ног. У некоторых тайгамов из кусочков меха прикреплены усы, брови и борода. 
     У шорцев среднего течения р. Кондомы охотники перед промыслом камлали шалыгу, почитавшемуся как домашний , так и как охотничий дух. Изображение духа вырезалось из кедра или сосны в виде плоской антропоморфной фигуры с овальной готовой, глазами из кусочков свинца или меди, рельефно вырезанным ртом и носом, расчлененными ногами разной длины и руками в виде коротких выступов.    

       К третьему типу относят идолы  из бересты в виде человеческого  лица с глазами из округлых  свинцовых бляшек, деревянным носом,  с бородой и усами из беличьего  хвоста. Такие изображения символизировали  духов, сочетающих функции покровителей охоты и домашнего очага.    

       У шорцев существовали также представления о магической силы амулетов. Таким могла быть прикрепленная к веревке детской колыбели кость животного или медвежья лапа, укрепленная перед входом в юрту .

       Изображения домашних и охотничьих  духов чаще всего хранили вместе  в укромном уголке в берестяном  туесе или просто в мешке.  Такие туеса украшали незатейливым  орнаментом: зигзагом из двух  параллельных линий, ромбами,  выполненными техникой процарапывания.     

       Таким образом, у шорцев дошаманистские верования представлены предметами домашнего и охотничьего культов, а также наделенными магической силой амулетами.   

5 Шаманы и обряды  камлания

     Жизнь любого человека, по воззрениям кузнецких  татар - шорцев полностью зависела от этих окружающих духов и божеств всех трех миров. Сам человек лишь в немногих случаях непосредственно общался с духами, например, при "кормлении" духа огня, жертвоприношении духам - хозяевам во время промыслов и некоторым домашним духам-покровителям. Чаще же общение с духами и божествами происходило через посредника-шамана, особого избранника среди живущих на земле людей.    

       К услугам шаманов прибегали  очень часто: при болезнях, во  время похорон и поминок, перед  охотой, при трудных родах, перед  сбором урожая и т.д. Кроме  того, существовали традиционные  родовые моления Ульгеню, в которых обязательно участвовал шаман.     

       Шаманом, по-шорски - камом, мог стать только особый избранник Ульгеня. У такого избранника обычно бывает отметина Ульгеня, так называемая артак сеок - лишняя кость: бугорок на пальце руки или ноги, ямка в мочке уха и прочее. Если родители замечали такую особенность у ребенка, то обращались к шаману. Тот узнавал у главного духа-помощника - таг-эзи горы Мустаг, будет ли ребенок камом. Если дух подтверждал это, то ребенку с детства внушали, что он будет камом.     

       Шаманы по своей силе и возможностям  делились на несколько категорий.  Сильный всегда имел бубен  с изображенными на нем духами-помощниками  и колотушку. Слабый шаман  шабынчи камлал веником, рукавицей, палкой или маленьким охотничьим луком и мог только лечить больных. 
     Самые сильные шорские шаманы получали бубны от горы Мустаг, другие - от Эрлика или Ульгеня.    

       Шаман получал бубен по указанию  Мустага обычно осенью. Если разрешение на бубен давал Эрлик, то он повелевал отправиться к Ульгеню весной. Получив разрешение на изготовление бубна, кам обращался к духу-хозяину, перешедшему к нему от умершего в родне шамана, стараясь выпытать у него сведения о материале, форме бубна, местонахождении дерева, из которого нужно делать обечайку, о рисунках, наносимых на бубен.    

       Процесс изготовления бубна длился  несколько дней. В течение двух  дней готовили детали для бубна,  на третий - обечайку обтягивали  кожей. Вечером шаман совершал  первое камлание и рассказывал  духу-хозяину бубна о процессе  его изготовления. Затем начиналось "оживление" бубна с оживления  дерева, из которого был сделан  обод. После этого "оживлялся"  марал, чьей кожей был обтянут  бубен. По окончании камлания  в течении ночи до рассвета все присутствующие мужчины стучали по очереди в бубен. 
     Утром шаман справлялся у духа-хозяина бубна об изображениях, которые тут же наносились на обтяжку, после чего подвешивались "ножи шамана". В течение дня бубен просыхал, а вечером все, принимавшие участие в его изготовлении, привязывали к перекладине и рукоятке бубна ленточки из материи. Затем шаман вновь камлал, показывая бубен Мустагу или Эрлику. 
     В тех случаях, когда разрешение на изготовление бубна давал Эрлик, бубен делал кто-либо из старших дальних родственников под руководством шамана, который обучал своему ремеслу будущего кама. После изготовления бубна шаман вместе со своими родственниками шел к человеку, сделавшему бубен и "сватал" его, так как дух-хозяин становился мифической женой шамана. При сватовстве человек, сделавший бубен, выступал в роли отца духа-хозяйки, роль ее матери поручали тому, кто помогал делать бубен. Они садились на лавку, ставили около себя бубен, привязывали к нему ленты и повязывали на него женский платок. Затем шаман подносил "отцу" хозяйки бубна чашку вина. Когда тот принимал угощение, шаман или один из его родственников хватал бубен и убегал с ним из жилища. "Отец и "мать" разыгрывали сцены ссоры и примирения, заканчивающиеся угощением всех присутствующих аракой. 
     Дальше начиналась сама "свадьба", и шаман совершал "поездку" к Ульгеню. Осмотрев бубен, Ульгень сообщал о сроке, в течении которого можно им пользоваться, указывал, сколько бубнов шаман сменит за свою жизнь. 
     В качестве культового атрибута при лечении больных шаман использовал и посох - черемуховую палку длиной 70 см с орнаментально срезанной корой в виде спиральных и прямых линий по всей длине. На одном из концов посоха на кендырной нити подвешивался скрученный кусок бересты. 
    Специальной ритуальной одежды у шорских шаманов не было, камлали они в довольно заношенной рубахе и штанах, иногда босиком, но на голову обязательно и женщины и мужчины повязывали платок. 
     Ежегодно для благополучия сородичей устраивались родовые моления Ульгеню - обряд таелга. Камлать ему можно было только весной, летом и осенью, так как в зимнее время между человеком и Ульгенем нет общения, их разделяют слой льда, покрывающий небо. Жертвоприношение зимой допускалось лишь в тех случаях, если на это соглашался кам, который обычно вооружался молотком и им пробивал в небе лед. Камлание Ульгеню заключалось в жертвоприношении сородичами (исключительно мужчинами) жеребца особой для каждого из родов масти.     

       Место для камлания выбирал  сам кам - обычно на поляне около березы. С западной стороны от нее вкапывали столб, рядом ставили в ряд принесенные с собой куспаки с абырткой. Невдалеке сооружали конический шалаш - одаг со свежей березкой в центре, вершина которой с зелеными листьями возвышалась над конусом. Сучья на березке внутри шалаша обрубались, а на стволе делались 9 зарубок - ступеней, по которым шаман во время камлания проникал на небеса к Ульгеню. Рядом с одагом разводили небольшой костер, а внутрь его складывали остатки трапезы - кости и туеса с недопитой аракой. Считалось, что кости в будущем воплотятся в другого жертвенного жеребца - сына Ульгеня, а напитки пригодятся таг эзи.    

       В начале камлания шаман садился  и рассказывал о следах зверей, которых он видел по дороге  к Ульгеню, значит, их будет много зимой; о местах, в которых он встречал животных, значит, охота там будет удачной. Путь кама проходил через Золотое (Телецкое) озеро. По пути задерживался у хозяев гор на Мрассу возле улусов Кабырза, Адыр, Кичик, Челей, заходил к хозяину огня от эзи. В это время один из присутствующих брал палку, расщепленную на одном конце, со вставленной в расщеп берестой, зажигал бересту от костра и подходил к каму. Тот высоко поднимал бубен и подбрасывал его вверх, это значило, что он начинает подниматься к Ульгеню. Один из сородичей трижды окуривал факелом бубен, при этом заклиная: "Алас, алас". Все присутствующие повторяли за ним те же слова.    

       Затем привязывали к ногам  жеребца веревки и растягивая их, выворачивая тем самым жеребцу суставы до тех пор, пока он не погибал от боли. Потом тушу разделывали, оставляя в шкуре череп и голени, при этом стараясь не разлить ни капли крови на землю, не ломать и не резать кости. Мясо варили в больших казанах, затем выкладывали в деревянные блюда и не спеша съедали. 
     Пока мясо варилось, рядом с березкой втыкался в землю большой кол с развилкой. В нее вставляли длинный шест тюкеле, на конце которого укрепляли шкуру жертвенного жеребца и оставляли здесь до следующего камлания. Под свисающей шкурой устраивали деревянный сруб из 2-3 венцов на четырех столбах - жертвенник тастак.

     Родовое моление шачил было связано с почитанием березы. Совершался этот обряд летом в Николин день или на Троицу. Рано утром два «выборных» обходили с туесами дома, собирая в них абыртку и отправлялись вместе с толпой сородичей на возвышенное место за улусом. Там около священной березы ставили туеса различной величины, наполненные абырткой. К сучьям березы подвешивали принесенные с собой ленточки, шкурки белок, бурундуков, крылья глухаря, рябчика, предварительно сделав три кивка головой. Старейший из рода становился против березы и туесов и обращался к духам гор. При произнесении имени того или иного духа присутствовавшие на обряде кланялись и брызгали абырткой на березу и вокруг нее. Затем устраивалась борьба, после которой перед уходом гадали на чашках, подбрасывая их вверх. Если чашка падала кверху дном - год обещает быть тяжелым, книзу - хорошим.    

6 «Составляющие души» человека

     У шорцев существовало несколько понятий, которые на русский язык переводятся  как "душа": тын, кут, сюне, узют.    

       Тын - жизненность, происходит  от тынын - дышу. Это такое духовное свойство, которое не только присуще человеку с самого его рождения, но и животным, птицам, растениям, камням. Тын исчезает, когда айна украдет душу кут. 
     Кут - это жизненная сила человека, его зародыш, ниспосланный Ульгенем, воплощается в утробе матери в красного червяка. Дает начало бытию человека, остается с ним жить и расти. По другим представлениям душу кут создал Эрлик и поэтому она - собственность последнего. Олицетворяя здоровье человека, душа постоянно подвергается опасности быть украденной одним из помощников Эрлика. Кут способна отделиться от человека во время сна, обморока или при сильном испуге. Отделившись, душа тут же становится добычей злых духов айна или кермеса, в результате человек заболевал. Возвратить кут мог только шаман. Если же тому это не удавалось, наступала физическая смерть человека.    

       Причиной смерти была алчность  Эрлика или приговор суда, совершаемого сообща Эрликом и Ульгенем. Смерть, причиненная жадностью Эрлика, считается неестественной, преждевременной, от нее есть возможность избавиться приношением жертв. Смерть же, вынесенная в приговоре суда Эрлика и Ульгеня, предопределена и считается неизбежной. 
     Сюне как духовная субстанция появляется уже после физической смерти человека. Отделяясь от тела умершего, сюне блуждает по тем местам, к которым привыкла еще при жизни человека. Она издает вопли, слышимые живыми. Для ублажения ее в изголовье покойника ставили угощение. Сюне изгоняется из дома камланием на седьмой день после смерти, после чего она превращается в другую субстанцию узют, в течении года после смерти вплоть до последних поминок существующую возле живых родственников. 
     Узют - это не только душа умершего, но и название злого духа вообще. В течение года она приходит к жилищу своих бывших сородичей, сообщая о своем присутствии порывом ветра, вихрем, стуком. Если она добьется своей цели и проникнет в человека, то он сразу же заболеет. Провожают узют в мир мертвых дважды: на 40-ой день и через год после смерти во время поминок. 
    

7 Религиозный синкретизм.

     В конце XIX - начале XX вв. у шорцев сформировалась причудливая картина религиозного синкретизма. Еще не утратили своего значения шорские орекеннеры, тор-кижилеры, ене-кижи, характеризующие глубинный пласт представлений народа, истоки которого уходят глубоко в эпоху родового строя и связанных с ним видов и форм изобразительной деятельности древнего человека. 
     Из-за несостоятельности сибирского миссионерства правительство и Святейший Синод указами от 1789 и 1799 гг. упразднили должности миссионеров в Сибири. Только в 1826-1827 гг. в Тобольской епархии была учреждена Алтайская духовная миссия, возглавляемая отцом Макарием. Фактически днем основания миссии можно считать 29 августа 1830 г., когда отец Макарий с двумя семинаристами прибыли в г. Бийск для "просвещения верою Христовой" алтайцев Бийского округа. Однако "кочевые инородцы" проживали не только на территории Бийского, но и соседнего - Кузнецкого, на который с 1831 г. начальником Тобольской епархии разрешалось распространить деятельность миссии. В 1832 г. отец Макарий добился принятия правительством закона о льготах для новокрещеных - освобождения от уплаты ясака и прочих повинностей сроком на три года. Недовольные этим некрещеные старосты "инородческих" волостей "чинили притеснения", самочинно устанавливали дополнительные повинности. Достаточно было незначительного повода - плохой погоды, хвори или падежа скота - чтобы под влиянием озлобленных шаманов "правила и благочестивые обычаи христианские забывались, а суеверные понятия и привычки язычества опять возобновлялись". Чтобы оградить своих "духовных детей" от произвола паштыков и зайсанов, миссионер старался поселить новокрещеных вблизи станов миссии, в селениях Улала, Муйту, Чемал, а затем в Кузедеево, Челухоевский и Усть-Анзас. В каждом из них на средства миссии были выстроены церковь и миссионерские школы, что оградило крещеных от влияния язычников и соблазна участия в шаманских обрядах. 
     К началу XX в. большинство шорцев официально исповедовали православие. Заслуга в этом принадлежит протоиерею Алтайской духовной миссии Василию Ивановичу Вербицкому и его ученикам - выходцам из аборигенов: Иоанну Штыгашеву, Тимофею Каншину, Гавриилу Оттыгашеву, Павлу Кадымаеву и др.    

       Деятельность отца Василия началась  с того, что в морозный день 13 декабря 1858 г. он переселился  из казачьей станицы Калтан  в шорский улус Кузедеевский. Там через год русскими плотниками была срублена небольшая церковь в честь Пророка Предтечи и Крестителя Господня Иоанна и миссионерская школа для детей инородцев. Постепенно Кузедеевский стан миссии распространил свое влияние на всю Кузнецкую тайгу. К 1885 г. общее количество крещеных уже составило 14062 человек. Вслед за Кузедеевским станом стараниями учеников Вербицкого были открыты православные церкви в селе Кондомское (1894 г.), улусах Усть-Анзас (1880 г.), Очаевском (1890 г.), Матур (1905 г.)