Мировые политические идеологии

Мировые политические идеологии

§ 1. Понятие политической идеологии

Политическая идеология  представляет собой одну из наиболее влиятельных форм политического  сознания, воздействующую на содержание властных отношений, орудие “духовного княжения” (Макиавелли) той или иной политической силы. Со времени появления  соответствующего термина (его ввел французский ученый А. де Треси в XVIII в.) в науке сложились различные взгляды на это духовное явление. Так, основоположник теории идеологии К. Маркс видел в ней прежде всего форму иллюзорного сознания, вызванную противоречиями производственных отношений. К. Мангейм также понимал ее как совокупность ложных представлений. Однако большее внимание он уделял ее функциональным характеристикам и, в частности, способности сплачивать людей, аккумулировать их политическую энергию.

Американский теоретик Л. Саджент полагал, что идеология, вырабатывая определенные цели и ценности политического развития, в то же время огрубляет решение практических проблем. Его соотечественник Ф. Уоткинс считал, что идеология всегда противостоит статус-кво и является политическим фактором, сохраняющим значительный преобразующий потенциал. Неомакиавеллисты (Р. Моска, Р. Михельс, В. Парето и др.) гиперболизировали политическую идеологию, рассматривая даже формы эстетического и религиозного сознания как специфические формы ее проявления, порожденные нуждами легитимизации власти. В то же время, несмотря на признание многими видными учеными весьма высокой роли политической идеологии в обществе, в политической мысли бытуют и представления, характеризующие ее как “служанку власти”, не имеющую в политике сколь-нибудь серьезного веса.

И все же большинство  ученых трактуют политическую идеологию  как определенную доктрину, оправдывающую  притязания той или иной группы лиц  на власть (или ее использование) и  добивающуюся в соответствии с этими  целями подчинения общественного мнения собственным идеям. Следовательно, политическая идеология — это  разновидность корпоративного сознания, отражающая сугубо групповую точку  зрения на ход политического и  социального развития, отличающаяся склонностью к духовному экспансионизму.

Политическая идеология  является по преимуществу духовным орудием  элиты. Именно от тактики поведения  последней зависит степень идейного оформления тех или иных групповых  интересов. Однако реальная роль политической идеологии в отношениях власти зависит  от характера овладения ею общественным сознанием.

Таким образом, основными  функциями политической идеологии  являются: овладение общественным сознанием; внедрение в него собственных  критериев оценки прошлого, настоящего и будущего; создание позитивного  образа в глазах общественного мнения предлагаемых ею целей и задач  политического развития. При этом политическая идеология призвана не столько распространять, пропагандировать свои цели и идеалы, сколько добиваться целенаправленных действий граждан во исполнение поставленных ею задач.

С точки зрения политических функций, идеология стремится сплотить, интегрировать общество либо на основе интересов какой-нибудь определенной социальной (национальной, религиозной  и др.) группы, либо для достижения целей, не опирающихся на конкретные слои населения (например, идеология  анархизма, фашизма). При этом, помимо рациональных — нередко теоретически обоснованных положений, любая идеология предполагает некую дистанцированность от действительности, исповедует те цели и идеалы, которые людям предлагается воспринимать на веру. В меньшей степени таким налетом верований обладает официальная идеология, направляющая реальный курс государственной политики и потому в основном приукрашивающая действительность. Особой же предрасположенностью к утопизму обладают идеологии оппозиционных сил, как правило, ожидающие от власти значительно большего, чем она может дать, и стремящиеся с помощью красивого идеала привлечь к себе массы сторонников.

Поскольку политическая идеология представляет собой духовное образование, специально предназначенное  для целевой и идейной ориентации политического поведения граждан, необходимо различать следующие  уровни ее функционирования:

— теоретико-концептуальный, на котором формулируются основные положения, раскрывающие ценности и идеалы определенного класса (нации, государства) или приверженцев какой-то определенной цели политического развития. Иными словами, здесь представлены те идеи и принципы, во имя которых “совершаются государственные перевороты <...> умирают и возрождаются общества”.

— программно-политический, на котором социально-философские  принципы и идеалы переводятся в  программы, лозунги и требования политической элиты, формируя таким образом нормативную основу для принятия управленческих решений и стимулирования политического поведения граждан. И если политические принципы формируют приверженцев и предполагают дискуссии сторонников разных ценностей, то программы разрабатываются для ведения непосредственной политической борьбы, предполагающей подавление (нейтрализацию) оппонентов. Причем между концептуальным и программным уровнями могут существовать и определенные противоречия, в результате которых некоторые принципы, как писал Б. Чичерин, нельзя узнать в оформлении их “самых рьяных обожателей”.

— актуализированный, который характеризует степень освоения гражданами целей и принципов данной идеологии, меру их воплощения в практических делах и поступках. Данный уровень может характеризоваться довольно широким спектром вариантов усвоения людьми идеологических установок: от легкой смены политических позиций, не затрагивающих гражданские убеждения, до восприятия людьми своих политических привязанностей как глубинных мировоззренческих ориентиров. Идеологии, обладающие способностью определять принципы социального мышления людей, упорядочивать в их сознании картины мира, являются “тотальными” (К. Мангейм). Те же системы политических требований и воззрений, которые ставят задачи частичного изменения форм правления, функций государства, систем выборов и другие цели, не способные повлиять на мировоззренческие представления граждан, выступают как “частные” (Н. Пуланзас). Падение влияния идеологии на общественное мнение или распространение технократических представлений, отрицающих возможность воздействия социальных ценностей на политические связи и отношения, ведет к деидеологизации политики.

§ 2. Основные идеологические течения в современном мире

Унаследовав ряд  идей древнегреческих мыслителей Лукреция и Демокрита, либерализм как самостоятельное идеологическое течение сформировался на базе политической философии английских просветителей Д. Локка, Т. Гоббса, А. Смита в конце XVII— XVIII вв. Связав свободу личности с уважением основополагающих прав человека, а также с системой частного владения, либерализм положил в основу своей концепции идеалы свободной конкуренции, рынка, предпринимательства. Соответственно ведущими политическими идеями либерализма были и остаются правовое равенство граждан, договорная природа государства, а также в более позднее время сформировавшееся убеждение о равноправии соперничающих в политике “профессиональных, экономических, религиозных, политических ассоциаций, ни одна из которых” не может иметь “морального превосходства и практического преобладания над другими”.

С момента своего возникновения либерализм отстаивал  критическое отношение к государству, принципы высокой политической ответственности  граждан, религиозную веротерпимость и плюрализм, идею конституционализма. Главными проблемами либеральной идеологии всегда были определение допустимой степени и характера государственного вмешательства в частную жизнь индивида, совмещение демократии и свободы, верности конкретному Отечеству и универсальных прав человека.

Попытки решения  этих вопросов привели к возникновению  в либерализме многочисленных внутренних течений. Так, в XX в. наряду с традиционным либерализмом сформировались направления, пытавшиеся соединить его основные ценности с тотальной опорой на государство, или с социально ориентированными идеями, утверждавшими большую ответственность  общества за благосостояние людей, нежели отдельного индивида, либо с представлениями, напрочь отрицавшими социальную направленность деятельности государства (“консервативный либерализм”) и т.д.

В целом же, усиление элементов государственной идеологии  и социальных целей, адаптировавших традиционные ценности либерализма  к экономическим и политическим реалиям второй половины XX в., заставило  говорить о его исторически обновленной  форме — неолиберализме. Важнейшим  достоинством политической системы  здесь провозглашалась справедливость, а правительства — ориентация на моральные принципы и ценности. В основу политической программы  неолибералов легли идеи консенсуса управляющих и управляемых, необходимости участия масс в политическом процессе, демократизации процедуры принятия управленческих решений. В отличие от прежней склонности механически определять демократичность политической жизни по большинству, стали отдавать предпочтение плюралистическим формам организации и осуществления государственной власти. Причем Р. Даль, Ч. Линдблюм и другие неоплюралисты считают, что чем слабее правление большинства, тем оно больше соответствует принципам либерализма. Правда, представители праволиберальных течений (Ф. Хайек, Д. Эшер, Г. Олсон) полагают, что при плюрализме способны сформироваться механизмы экспроприации большинством богатого меньшинства, а это может поставить под угрозу основополагающие принципы либерализма.

В то же время сохранившаяся  в неолиберализме ориентация по преимуществу на публичные виды человеческой жизнедеятельности (политическую активность, предприимчивость, свободу от предрассудков и т.п.), традиционное отношение к морали как к частному делу человека (что  способствует укреплению отнюдь не всех связей и отношений в обществе, а временами несет и опасность  атомизации социума) ограничивают электоральную базу этих представлений в современных условиях. С другой стороны, именно основные ценности либерализма обусловили коренное изменение в массовых политических воззрениях во многих странах мира, легли в основу многих национальных идеологий, ориентиров неоконсерватизма и христианско-демократической идеологии. На либеральной основе развились многообразные теории политического участия, демократического элитизма и т.д. И видимо, эти грандиозные исторические изменения, вызванные влиянием либерально-демократических ценностей, позволили ряду зарубежных теоретиков (например, Ф. Фукуяме) полагать, что мировое сообщество уверенно движется к “концу истории”, т.е. универсализации государств, воплощающих принципы свободы и равенства граждан и потому способных решить все фундаментальные проблемы человеческого сообщества.

Консерватизм как  политическая идеология являет собой  не только систему охранительного сознания, предпочитающую прежнюю систему  правления (независимо от ее целей и  содержания) новой, но и весьма определенные ориентиры и принципы политического участия, отношения к государству, социальному порядку и т.д. Предпосылкой возникновения этих базовых представлений стали “успехи” либерализма после Великой Французской революции 1789 г. Потрясенные попытками радикального политического переустройства, духовные отцы этого направления — Ж. де Местор, Л. де Бональд и особенно Э. Берк — пытались утвердить мысль о противоестественности сознательного преобразования социальных порядков. Их система воззрений базировалась на приоритете преемственности перед инновациями, на признании незыблемости естественным образом сложившегося порядка вещей, предустановленной свыше иерархичности человеческого сообщества, а стало быть, и привилегией известных слоев населения, а также соответствующих моральных принципов, лежащих в основе семьи, религии и собственности. По их мнению, сохранение прошлого способно снять все напряжение настоящего и потому должно рассматриваться как моральный долг по отношению к будущим поколениям. Понятно, что такие принципы отрицали оптимизм либеральной идеологии относительно общественного прогресса, тот дух индивидуальной свободы, который, с точки зрения консерваторов, разрушал целостность человеческого сообщества.

На основе этих фундаментальных  подходов сформировались и окрепли  характерные для консервативной идеологии политические ориентиры, в частности отношение к конституции  как к проявлению высших принципов (которые не могут произвольно  изменяться человеком), воплощающих  неписаное божественное право, убежденность в необходимости правления закона и обязательности моральных оснований  в деятельности независимого суда, понимание гражданского законопослушания как формы индивидуальной свободы  и т.д. И это заставляло консерваторов сомневаться в ценностях эгалитаризма, препятствовало отождествлению демократии со свободой и эффективным управлением обществом.

Правда, защищая  ценности и институты индустриального  общества, консерватизм, как и либерализм, стал противиться государственному вмешательству в экономику, способному затормозить развитие свободного рынка, конкуренции, а следовательно, и нарушить привилегии представителей крупного капитала.

Эти основополагающие идеи и принципы, однако, заметно  модифицировались в процессе общественного  прогресса. Так, кризисное развитие индустриальных держав в начале XX в. спровоцировало появление различного рода реакционных консервативных течений: антисемитизма, расизма, иррационализма, национализма и др., которые выказали полное неприятие демократии и стали проповедовать социальную и национальную дискриминацию. Здесь проявился в целом нехарактерный для консерватизма уверенного в способности политики смягчать социальную напряженность — радикализм, стремление к силовым способам разрешения конфликтов.

В послевоенный период, когда консерватизм вынужден был  обратиться к более тонкой и сложной  апологетике капиталистического образа жизни, возникли новые формы этой идеологии. Так, попытки обосновать “третий” (в отличие от предлагаемых либерализмом и социализмом) путь общественного развития, наряду с традиционными течениями, вызвали к жизни разнообразные национальные формы консерватизма, а также технократический (А. Гелен, X. Шельски, Г. Фрейер), христианско-католический, “реформаторский” консерватизм и другие типы этой идеологии. Значительно мягче относясь и к государственному регулированию производства, и к участию населения в управлении, эти идейные течения решительно ставили вопрос об укреплении законности, государственной дисциплины и порядка, не признавали инициированных реформ. Консерваторы, в стремлении с собственных позиций пересмотреть идею демократии, предлагали даже дополнить выборность народных представителей выдвижением в органы управления наиболее “достойных” (с точки зрения властей) граждан.

Последние десятилетия  обозначили явное стремление консерватизма, с одной стороны, к иррациональным идеям реакционного толка (например новые правые во Франции), а с другой — к большей склонности к либеральным ценностям. Второе направление эволюции консервативных идей наиболее ярко проявилось в неоконсерватизме — идеологическом течении, сформировавшемся в качестве своеобразного ответа на экономический кризис 1973—1974 гг., массовые молодежные движения протеста в Западной Европе и расширение влияния кейнсианских идей.

В целом неоконсерватизм  весьма удачно приспособил традиционные ценности консервативного толка  к реалиям позднеиндустриального (постиндустриального) этапа развития общества. Многообразие стилей жизни и усиление всесторонней зависимости человека от технической среды, ускоренный темп жизни и нарушение духовного и экологического равновесия — все это породило серьезный ориентационный кризис в общественном мнении западных стран, поставило под сомнение многие первичные ценности европейской цивилизации. В этих условиях неоконсерватизм и предложил обществу духовные приоритеты семьи и религии, социальной стабильности, базирующейся на моральной взаимоответственности гражданина и государства и их взаимопомощи, уважении права и недоверии к чрезмерной демократизации, крепком государственном порядке и стабильности. Сохраняя внешнюю приверженность рыночному хозяйствованию, привилегированности отдельных страт и слоев, эти ориентиры были четко направлены на сохранение в обществе и гражданином чисто человеческих качеств, универсальных нравственных законов, без которых никакое экономическое и техническое развитие общества не заполнит образовавшегося в людских душах духовного вакуума.

Основная ответственность  за сохранение в этих условиях человеческого  начала возлагалась на самого индивида, который должен прежде всего рассчитывать на собственные силы и локальную солидарность сограждан. Такая позиция должна была поддерживать в нем жизнестойкость и инициативу и одновременно препятствовать превращению государства в “дойную корову”, развращающую человека своей помощью. Эта модель отличалась от либеральной, сориентированной на предоставленного самому себе индивида, которому надлежит самостоятельно отыскивать смысл бытия, договариваться с государством и т.д. Государство неоконсерваторов должно было основываться на моральных принципах и сохранении целостности общества, обеспечивать необходимые индивиду жизненные условия на основе законности и правопорядка, предоставляя возможность образовывать политические ассоциации, развивая институты гражданского общества, сохраняя сбалансированность отношений общества с природой и т.д. И хотя предпочтительным политическим устройством для такой модели взаимоотношений гражданина и государства становилась демократия, все же основные усилия теоретики неоконсерватизма (Д. Белл, 3. Бжезинский, Н. Кристолл и др.) тратили на разработку программ, преодолевающих дефицит управляемости обществом (из-за чрезмерного вовлечения в политику населения), защищающих государство от социальных “перегрузок”, модернизирующих механизмы защиты элитизма, совершенствующих средства урегулирования конфликтов и проч. При этом в американских версиях неоконсерватизма акценты, как правило, делались на определении путей эволюции государственности и организации власти, в то время как в западноевропейских течениях предпочтение отдавалось сохранению социокультурной среды, усовершенствованию нравственных традиций общества и стимулированию социальной активности индивида.

Конечно, предлагаемые неоконсерватизмом программы экономического роста и сохранения политической стабильности (предполагавшие разрешение проблем, вызванных ростом благосостояния, новое понимание роли планирования, регулирования уровня занятости  и т.д.) не могли решить многие вопросы  общественного развития государств, втягивавшихся в постиндустриальный период эволюции (например инфляции, обнищания населения). Однако по сравнению с его способностью дать человеку относительно целостную картину мира, отвечающую его основным нуждам и запросам, все эти частности отходили на второй план. Главное, что неоконсерватизм, согласовав рациональное отношение к действительности с моральными принципами, дал людям ясную формулу взаимоотношений между социально ответственным индивидом и политически стабильным государством.

Неоконсерватизм обнажил  те черты консервативной идеологии  и образа мысли, которые сегодня  оказались способными защитить человека на новом технологическом витке  индустриальной системы, определить приоритеты индивидуальной и общественной программ жизнедеятельности, очертить облик  политики, способной вывести общество из кризиса. Более того, на такой  идейной основе неоконсерватизм  синтезировал многие гуманистические  представления не только либерализма, но и социализма, а также ряда других учений. И хотя неоконсервативной идеологии придерживаются только некоторые крупные политические партии в западных странах (республиканская в США, либерально-консервативная в Японии, консервативная в Англии), круг приверженцев этой идейной ориентации все больше расширяется во всем мире.

Идеи социализма известны в мире с древнейших времен, однако теоретическое обоснование  и идеологическое оформление они  получили только в XIX в. Большое значение для их концептуализации имели эгалитаристские идеи французского мыслителя Ж.Ж. Руссо и воззрения его соотечественника Ф. Бабёфа о классовой принадлежности граждан и необходимости насильственной борьбы за общественное переустройство.

В целом социализм  недооценивает, а то и вовсе отрицает, значение экономической свободы  индивидов, конкуренции и неодинакового  вознаграждения за труд как предпосылок  роста материального благосостояния человека и общества. В качестве заменяющих их механизмов рассматриваются  нетрудовое перераспределение доходов, политическое регулирование экономических и социальных процессов, сознательное установление государством норм и принципов социального равенства (неравенства) и справедливости. Иначе говоря, главными прерогативами в социалистической доктрине обладает государство, а не индивид, сознательное регулирование, а не эволюционные социальные процессы, политика, а не экономика.

Первые попытки  очертить идеал этого общественного  устройства предпринимались мыслителями  Нового времени Т. Мором и Т. Кампанеллой, а в конце XVIII — начале XIX в. т.н. утопическими социалистами Сен-Симоном, Фурье и Оуэном. В середине XIX в. К. Маркс и Ф. Энгельс дали теоретическое обоснование социализма, связав его осуществление с процессом исторического становления более отдаленного общества “всеобщего изобилия” — коммунизма. В. И. Ленин, пытаясь соединить эти идеи с рабочим движением в России и разработав учение об этапах социалистической революции, о сломе “буржуазной государственной машины”, “диктатуре пролетариата” и т.д., рассматривал социализм как непосредственную политическую цель деятельности партии “нового типа”.

Однако, пытаясь  обосновать, почему революции происходят в менее, а не в более развитых капиталистических странах, стремясь создать новое общество в соответствии с марксистской доктриной, Ленин и его соратники стали проводниками фундаменталистского течения в “научном социализме”. В то же время ряд немецких теоретиков (К. Каутский, А. Бебель, Э. Бернштейн), позитивно трактуя роль государства (демократической республики) в общественных преобразованиях и утверждая приоритет мирных, эволюционных средств достижения целей, стали основоположниками теоретического ревизионизма в “научном” обосновании социализма, положив начало социал-демократической идеологии.

Теоретическое противоборство марксистско-ленинской и социал демократической идеологий на протяжении всего XX столетия породило ряд существенных различий в попытках реализации принципов “социально справедливого общества”.

Так, ленинский фундаментализм послужил основой для возникновения  сталинского режима, теоретики которого, выдвинув идею об усилении классовой  борьбы по мере социалистического строительства, создали идейную основу для обеспечения  общественных преобразований (обобществления производства, индустриализации народного  хозяйства, коллективизации села и  т.д.) средствами террора и геноцида гражданского населения.

Стремление укрепить социалистический строй без присутствия  иностранных войск (как это случилось  в Восточной Европе) в бывшей Югославии  породило т.н. титоизм (И. Тито — генеральный секретарь компартии, а впоследствии Президент Югославской Республики). Эту версию социализма отличали установки на мирное сосуществование с капиталистическими государствами, признание внутренних конфликтов и противоречий социалистического строительства, необходимости ведения борьбы с главным внутренним врагом — бюрократией, стремление установить рыночные отношения и ограничить роль коммунистической партии.

Попытка реализовать  идеи социализма в послевоенном Китае  породила еще одну прикладную разновидность  социализма — маоизм (по имени генерального секретаря КПК Мао Цзедуна). Отрицая священные для марксистов “общие закономерности” социалистического строительства, Мао тем не менее взял за основу сталинскую идею о необходимости борьбы с внешними и внутренними врагами, раскрасив ее теорией “партизанской борьбы” (сделавшей маоизм весьма популярным в ряде стран Индокитая, Африки и Латинской Америки). При этом главной исторической силой движения к социализму стало крестьянство, призванное “перевоспитывать” интеллигенцию и другие слои населения в революционном духе. Понятно, что эти пути продвижения к “светлому будущему” были оплачены массовыми жертвами китайского населения (особенно во времена культурной революции).

Но XX век продемонстрировал  не только непрекращающиеся попытки  практического воплощения ортодоксальных версий социализма. Характерной и  весьма показательной чертой нынешнего  столетия были настойчивые стремления многих мыслителей модернизировать  и теоретическую основу социалистической идеологии. Так, австро-марксисты М. Адлер и О. Бауэр пытались создать “интегративную” концепцию социализма, объединяющую идеи коммунизма и социал-демократии; А. Шафф и Г. Петрович обосновывали доктрину “гуманистического” марксизма; разрабатывались теории “экологического” и “христианского” социализма и т.д. Однако при всей привлекательности идей социальной справедливости расхождение предписаний теории социализма с реальными тенденциями мирового развития в XX в., а самое главное, их явная склонность к силовым средствам управления, неразрывная связь с имиджем тоталитарных режимов Сталина, Кастро, Чаушеску значительно ослабили политическое влияние этой идеологии в современном мире.

Наибольшее влияние  на общественное сознание в XX в. (в основном в европейских странах) оказала  социал-демократическая идеология, всегда отстаивающая приоритеты социального  и межгосударственного мира и  связывающая идеалы справедливого  общественного устройства с принципами свободы и солидарности. Представления  о постепенном реформировании буржуазного  общества неразрывно соотносились в  ее доктрине с отказом от классовой  борьбы, принципами народовластия, социальной защищенности тружеников и поощрением рабочего самоуправления. Проповедуемая  социал-демократией концепция “социального партнерства” (заменившая и усовершенствовавшая  концепцию классовой борьбы) в  условиях стабильного политического  развития стала весьма привлекательной  программой политического движения. Однако неосуществленность выдвигавшихся ими моделей “демократического социализма”, трудности, связанные с реализацией “государства всеобщего благоденствия”, смена общественного строя в большинстве стран “реального социализма” и др. негативно сказались на влиянии социал-демократии в мире.

Сегодня в политической науке сложилось двоякое понимание  фашизма. Одни ученые понимают под ним  конкретные разновидности политических идеологий, сформировавшихся в Италии, Германии и Испании в 20—30-х гг. нынешнего столетия и служивших  популистским средством выхода этих стран из послевоенного кризиса. Родоначальником фашизма явился бывший лидер левого крыла итальянских  социалистов Б. Муссолини. Его теория, базировавшаяся на элитарных идеях  Платона, Гегеля и концепции “органистского государства” (оправдывающего агрессивные  действия властей во имя блага  преданного ему населения), проповедовала  крайний национализм, “безграничную  волю” государства и элитарность  его политических правителей, прославляла  войну и экспансию.

Характерной разновидностью фашизма был и национал-социализм  Гитлера (А. Шикльгрубера). Немецкая версия фашизма отличалась большей долей реакционного иррационализма (“германский миф”), более высоким уровнем тоталитарной организации власти и откровенным расизмом. Использовав идеи расового превосходства А. Гобино, а также ряд положений философии И. Фихте, Г. Трейчке, А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, теоретики германского фашизма построили свою идеологию на приоритете социальных и политических прав некоего мифического народа — “арии”. В соответствии с признанием его привилегированности была провозглашена политика поддержки государств “культуросозидающих рас” (к настоящим ариям были отнесены немцы, англичане и ряд северных европейских народов), ограничения жизненного пространства для этносов, “поддерживающих культуру” (к ним причисляли славян и жителей некоторых государств Востока и Латинской Америки) и беспощадного уничтожения “культуроразрушающих” народов (негров, евреев, цыган). Здесь государству отводилась уже второстепенная роль, а главное место занимала раса, защита целостности которой оправдывала и предполагала политику экспансионизма, дискриминации и террора.

Конкретно-исторические трактовки фашизма позволяют  увидеть его политические очертания  помимо названных государств также  во франкистской Испании, Японии 30—40-х гг., Португалии при А. Салазаре, Аргентине при президенте Пероне (1943— 1955), Греции конца 60-х, в отдельные периоды правления в Южной Африке, Уганде, Бразилии, Чили.

Другая точка  зрения интерпретирует фашизм как идеологию, не имеющую определенного идейного содержания и формирующуюся там  и тогда, где и когда на первый план в идейных и практических устремлениях политических сил выступают  цели подавления демократии, а жажда  насилия и террора заслоняют  задачи захвата и использования  власти. Таким образом, наиболее предпочтительной идейной основой для фашизма являлись бы доктрины, содержащие признание превосходства тех или иных расовых, этнических, классовых, земляческих и иных групп общества. Поэтому от фашистского перерождения не застрахованы ни национальные, ни коммунистическая, ни религиозные и другие идеологии, стоящие на принципах политического переустройства общества, сохраняющего привилегированное положение для “коренного населения”, приверженцев “подлинной веры”, “гегемона исторического процесса” и предлагающие радикальные средства для обеспечения этим группам требуемого общественного статуса.