Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Наука и псевдонаука

Министерство образования и науки Российской Федерации

ФГБОУ ВПО Московский государственный строительный университет

РЕФЕРАТ

по дисциплине «Философия» на тему:

«Наука и псевдонаука»

Студентка: 2 курса, 2 группы

Заочного отделения

Факультета экономики

И.А. Иванова

Москва 2014

Содержание

Введение

Проблема отделения науки и псевдонауки (проблема демаркации) важна и теоретически, и практически. В теоретическом плане важно понимать различие подлинной науки, дающей объективное и достаточно достоверное знание, и многочисленных учений, имитирующих науку.

В практическом плане важно оградить науку от шарлатанства и пропагандировать в обществе авторитет науки. Ныне псевдоученые весьма активны, они создают академии и университеты, присуждают ученые степени и звания, открывают специальные журналы, имитируя структуру науки и научного образования, и в то же время критикуют науку за догматизм и сциентизм. Псевдонауки часто связаны с самыми разными маргинальными общественными движениями, политическим радикализмом, национализмом. Их сторонники избегают присущей науке самокритики, культивируют фанатизм, популистскую риторику, не чужды стремления к политической власти.

Психологическим мотивом, поддерживающим вненаучные формы познания, является испокон веков существовавшая у людей надежда найти чудодейственные способы решения их насущных жизненных проблем.

Немало также просто невежественных людей. Например, считать ли наукой астрологию. Такой опрос был проведен в ряде стран Европы, в США и России, он показал что лучше всего информированы финны и американцы – в Финляндии астрологию признали наукой 11%, а в США всего 6%. Россия, в которой в гороскопы верит более 60% граждан, оказалась в хвосте списка.

Во многом в популярности псевдонаук виноваты СМИ. В целом псевдонаука в ее современном виде – естественный спутник и вызов науки в условиях демократического общественного устройства, когда наука вынуждена вести диалог с другими социокультурными системами и не может окончательно устранить оппонентов.

Псевдонаучное знание, как и знание научное, производится в определенных интеллектуальных сообществах. Механизмы его производства, а также способы его распространения в обществе заметно отличаются от аналогичных форм производства и распространения научного знания.

Достаточно устойчивый перечень псевдонаук сложился к концу XVII в. В него обычно помещали алхимию, астрологию, геомансию (предсказание месторождений по внешним чертам земной поверхности), фитогномию (приписывание лечебной силы растениям на основе их подобия или символического соответствия тем или иным частям человеческого организма). Позднее к ним присоединились френология, месмеризм, парапсихология, уфология (учение о НЛО) и ряд других менее известных паранаучных направлений. Парапсихология, или, как ее стали называть сейчас, учение о экстрасенсорном восприятии, например, уже переживала период подъема в конце XIX в.

Глава 1. Псевдонаука, паранаука, девиантная наука

Представляется, что в рассматриваемой сфере можно выделить по меньшей мере три вида познавательных феноменов: паранормальное знание, псевдонауку и девиантную науку. К паранормальному (от греч. раrа — около, при) относятся учения о тайных природных и психических силах и отношениях, скрывающихся за обычными, происходящими в пространстве и времени явлениями.

В отличие от этого сторонники псевдонаук не только не отрицают, но и, напротив, подчеркивают свое стремление пользоваться научным методом. Они собирают факты, выдвигают догадки и гипотезы, обосновывают их. Но, несмотря на эту имитацию научной деятельности, большинству ученых, да и самим занимающимся псевдонаукой людям совершенно ясно, что их деятельность осуществляется за гранью нормальной науки.

Наиболее близка к обычной научной деятельности «девиантпая наука». Девиантной наукой занимаются, как правило, люди, получившие научную подготовку, но по тем или иным причинам выбравшие далекие от общепринятых объекты или методы исследования. Сами они убеждены в научности своих занятий, однако большинство ученых относят эти занятия к вненаучным.

Из девиантной науки нередко идеи переходят в нормальную науку. Вернадский писал: «история науки на каждом шагу показывает, что истина нередко в большем объеме открыта научным еретикам, чем ортодоксальным представителям научной мысли".

1.1. Признаки псевдонауки

1. Универсальность псевдонаучных концепций – они обычно претендуют на объяснение всего на свете.

2. Работа на «широком форуме» – ученые в основном пишут статьи, адресуя их коллегам по научному сообществу, выступают на научных конференциях. Псевдоученые стремятся действовать через СМИ, пишут свои статьи и книги для широкой публики.

3. Некритическое использование «фактов», почерпнутых из мифов, древних легенд и аналогичных источников.

2. Исследованием через истолкование. Обычные ученые относятся к научной литературе лишь как к средству коммуникации, обмена результатами исследований. Сторонники же псевдонаук подходят к ней так, как некоторые литературные критики подходят к художественной литературе.

3. Наука обычно объясняет факты посредством законов. Псевдонаука содержит «рассказ», «историю» того, как свершились, по мнению автора, определенные события, - «объяснение через сценарий».

4. «Безошибочность» псевдонаучных учений. В науке существуют разнообразные и постоянно действующие механизмы коррекции знания, научное знание постоянно изменяется, совершенствуется. В отличие от этого критические споры в псевдонауке обычно превращаются в риторические дебаты. Содержание псевдонаучных концепций объявляется окончательно истинным и не меняется.

1.2. Идеологизация науки и псевдонаука

Феномен идеологизированной псевдонауки связан с тоталитарными режимами ХХ в., которые объявляли свою официальную идеологию единственно верной и не подлежащей критике. История научного познания показывает, что в обычном социально-культурном окружении наука обладает достаточным иммунитетом против процессов идеологизации. Однако когда господствующая идеология становится единственно верной и когда она является «большой идеологией» (т.е. претендующей на общее объяснение природы, общества, истории и человека), то возникает ситуация, при которой власть и некоторые ученые, а также представители т.н. «революционной интеллигенции» выдвигают и реализуют проекты «новой науки», развиваемой на основе идеологии. Это было в СССР – советская, марксистско-ленинская наука, в отличие от «буржуазной». Это было и в Германии – т.н. «арийская наука».

Наиболее известным примером идеологизированной псевдонауки была «лысенковская агробиология», которая боролась с «буржуазной генетикой».

Однако это не единственный пример: с начала 1930-х гг. аналогичные деструктивные процессы шли во всех научных дисциплинах, прежде всего в социально-гуманитарных. Так, социология была объявлена «буржуазной», несовместимой с единственно верным учением об обществе – историческим материализмом. В эти же годы были разгромлены научные школы в экономике (Кондратьев, Чаянов и др.) и заменены псевдонаучной «политэкономией социализма». Произошло разрушение исторической науки – отстранялись от работы известные историки, закрывались журналы, пресеклось преподавание отечественной истории, ликвидировались многочисленные общества по изучению и охране памятников старины. С письмом Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция» (1931 г.) утвердились новые принципы пролетарской историографии. Суть которых сводилась к тому, что все направления в рабочем и социалистическом движении, в чем-то отклоняющиеся от большевизма (а с 20-х годов фактически от сталинской позиции), являются очагами измены. Эти принципы стали каноном исторических исследований, развернулись позднее в схему краткого курса «Истории ВКП(б)» и исключили возможность какого-либо критического исследования истории. Тогда же были пресечены замечательные традиции и школы отечественного языкознания, на место которых водрузилось так называемое «новое учение о языке» академика Марра.

Этот перечень можно продолжать (псевдонаучные теории происхождения жизни Опарина и Лепешинской, «павловская психология» и т.п.), но и перечисленного достаточно для понимания того, что на рубеже 20–30-х годов происходило и что можно назвать фронтальной деструкцией науки и социально-гуманитарной мысли. В передовой статье «За партийность в философии и естествознании» журнала «Естествознание и марксизм» (1930. № 2) это описывались так: «Область теории никогда не была нейтральной, никогда не была лишена классовой основы. Сейчас в период обострения классовой борьбы в теории также проявляется сопротивление враждебных пролетариату классовых сил. Так, в теоретической экономике идеология враждебных пролетариату классов выражается в теориях Базаровых, Громанов, Сухановых, Кондратьевых, Рубиных и др. В литературе – в переверзевщине. В области философии мы имеем и открытые выступления явных идеалистов (Лосев, Нуцубидзе и др.) и скрытые формы борьбы с марксистско-ленинской философией под флагом асмусовщины, в виде псевдомарксистского течения Корнилова и его школы в психологии, в виде прикрытой, выступающей под маской ленинизма механистической по существу ревизии ленинизма Обухом и его школой в медицине. В естествознании активизируются также витализм (биологи Берг, Гурвич), махизм (физик Френкель), конвенционализм (математики Каган, Богомолов). Совершенно очевидно, что никакая теория, в особенности в условиях обостренной классовой борьбы, не может быть свободна от политики. Философия, естественные и математические науки так же партийны, как и науки экономические или исторические».

1.3. Паранаука

Паранаука (греч.- здесь «около», «возле», «при») – термин, обозначающий многообразие сопутствующих науке идейно-теоретических учений и течений, существующих за ее пределами, но связанных с ней определенной общностью проблематики или методологии.

Понятие «паранауки» сформулировано в рамках философии и социологии науки и фиксирует ряд результатов рефлексии о природе науки и ее взаимодействии с окружением, в частности, стремление провести демаркационную линию между наукой и иными типами знания.

Во-первых, понятие «паранауки» выражает то обстоятельство, что содержание самой науки неоднородно и некоторые из ее элементов могут не укладываться в идеалы научной рациональности, соответствующие доминирующей теоретической парадигме. Тогда название «паранауки» может получить новая и еще не завоевавшая авторитета теория (космонавтика К.Э.Циолковского в начале ХХ в. или гелиобиология А.Л.Чижевского в наши дни), которая со временем имеет шанс войти в сферу «нормальной науки» (Т.Кун). Ее отличает отсутствие развитой теоретической схемы на фоне провозглашения новой научной картины мира, в результате чего теоретическая интерпретация эмпирического материала строится непосредственно на основе последней. Наряду с блестящими теоретическими гипотезами в ней присутствует опора на непроверенные факты и противоречивые логические построения, неразработанность вспомогательных теорий или практических приложений. Название «паранауки» нередко получают и устаревшие, деградировавшие научные теории, не учитывающие многочисленных опровержений и новых научных данных. Их сторонники продолжают строить вечные двигатели, истолковывать таблицу химических элементов в рамках гипотезы У.Праута искать квадратуру круга или детерминистскую интерпретацию квантовой механики. В подобных случаях «паранаука» тождественна понятиям «альтернативной» или «девиантной» науки.

Во-вторых, понятие «паранауки» фиксирует то, что идеалы научной рациональности не обязательны также и для целого ряда иных видов познания (практического и практически-духовного освоения мира, в частности). Оппозиционные науке практические традиции нередко выступают в форме «народных наук» («органическая агрикультура» Р.Штейнера, народная медицина, народная архитектура, народная педагогика, народная метеорология и синоптика и пр.). «Народные науки» обычно опираются на организмически-мифическую картину мира и представляют собой концентрированные выражения практического и обыденного опыта, приспособленные к традиционным условиям жизни. Их ценность определяется тем, насколько традиционные обычаи и знания применимы за пределами данных традиций. «Народные науки» могут органически дополнять науку и технологию или даже заменять их при определенных обстоятельствах (народная медицина в эпоху «культурной революции» в Китае). Нередко они содержат знания, дающие позитивный импульс развитию науки и техники (форма поморского коча была использована при проектировании первых ледоколов). Превознесение результатов «народной науки» приводит к ее деградации (противопоставление мичуринской опытной селекции научной генетике).

В последнем случае велик шанс превращения «народной науки» в псевдонауку. В США, к примеру, широко распространено присвоение имени «наука» (science) всякой системе знания, оформленной в школьную или университетскую специальность. Возникает широкий спектр «сельскохозяйственных наук», «семейных наук», «кулинарных наук», «музыкальных наук», «спортивных наук» и пр. Эти дисциплины учат полезным знаниям и навыкам, но не содержат системы идеальных объектов, процедур научного объяснения и предсказания, и потому не поднимаются выше систематизированного и дидактически оформленного опыта, оставаясь прикладными руководствами по различной тематике. Другой вид псевдонаук представляет собой околонаучную публицистику, спекулирующую на имеющей громкое общественное звучание или, напротив, таинственной тематике. Такова «уфология», или «наука об НЛО» (UFO – английская аббревиатура «неопознанных летающих объектов»), содержащая фантастические гипотезы и массу малодостоверных фактов. Аналогична ей и «теория мировых катастроф», американского психиатра И.Великовского, претендующего на объяснение якобы реальных явлений природы, описанных в Ветхом Завете. Здесь и исследования паранормальных феноменов (парапсихология, теория биоритмов, биоэнергетика и т.п.), постулирующие существование особых, неизвестных науке субстанций и природных сил или преувеличивающие роль определенных природных закономерностей.

Самостоятельный тип паранаук представляют собой «оккультные науки» (алхимия, астрология, френология, геомантия, хиромантия, физиогномика, толкование сновидений). Они представляют собой в той или иной мере теоретикоподобные учения, основанные на вере в сверхъестественное и отличающиеся выраженными претензиями на эффективность своих практических приложений. «Оккультные науки» опираются на натурфилософские теории и древние мифы, народный опыт и некоторые научные факты и методы, направляя все это синкретическое единство на то, чтобы предсказывать судьбу и способствовать ее оптимальному развертыванию. Этому призваны служить поиск «жизненного эликсира» или составление гороскопа, прослеживание «линий судьбы» по руке или прогноз, исходящий из символики сновидений. Современные шаманы создают академии и университеты, присуждают и получают ученые степени и звания, открывают специальные журналы, тщательно имитируя структуру науки и научного образования, и в то же время критикуют науку за догматизм и сциентизм.

Именно для последних паранаук типично выдвижение неоправданных претензий на статус науки в целях обеспечения себе более благоприятных социальных условий. Паранауки нередко связаны с самыми разными оппозиционными или маргинальными общественными движениями, политическим радикализмом, крайним экологизмом, агрессивным феминизмом. Адепты и сторонники таких паранаук избегают присущей науке самокритики, культивируют фанатизм, сектантство, идеологическую пропаганду, популистскую риторику, не чужды стремления к политической власти или влиянию.

Значение паранаук не только в том, что они удовлетворяют духовные потребности невежественных людей. Паранаука в ее современном виде – естественный спутник и вызов науки в условиях демократического общественного устройства, когда наука вынуждена вести диалог с другими социокультурными системами и не может окончательно устранить оппонентов. Это способствует формированию более широкого мировоззрения, развитию критического мышления и активной социальной позиции ученых по пропаганде науки и техники.

Глава 2. Идеологизация науки

Идеологизация науки – процесс, характерный для тоталитарных обществ, который выражается в стремлении либо создать "новую" науку, соответствующую господствующей идеологии, либо переработать научные представления с позиций этой идеологии, когда последняя подавляет объективное содержание науки и беспристрастный поиск объективной истины уступает место селекции научных положений под углом зрения идеологии и прежде всего таких, которые обеспечивают ее "торжество".

Признание социальной природы науки означает, что жизнь общества и его потребности оказывают определенное влияние и на характер научных исследований, и на стиль научного мышления, и на форму представления тех или иных научных результатов, и на цели развития науки. Однако это признание вовсе не подвергает сомнению, в конечном счете, автономность развития науки, помещая источники ее прогресса "внутрь" науки. В тоталитарных обществах автономность развития науки фактически теряется под давлением ценностей, которые в данном обществе выступают в качестве центральных: классовых – в марксизме-ленинизме, религиозных – в фундаментальном исламе, расовых – при национал-социализме.

Недоверие носителей новых идеологий, стремящихся к революционному переустройству общества, свойственному в России не только марксистам, но и, например, анархистам М.А. Бакунину и П.А. Кропоткину, отказывавших "правительственной", буржуазной науке в объективности, их нетерпимость к другим политическим движениям, порождало программу создания пролетарской науки, которая была должна обеспечить модернизацию народного хозяйства после совершения революции. Таким образом, новое общество, уверовав в могуществе новой идеологии, оказывается нацеленным и на революцию в науке. Такого рода попытки редко являются успешными (к таковым можно отнести, разве что культурно-историческую концепцию психической деятельности Л.С. Выготского и А.Р. Лурии или разработку релевантной логики И.Е. Орловым). Обычно идеологический пресс способствует крайней политизации жизни научного сообщества, выдавливая из него ученых, противящихся устремлениями неофитов (формируя т.н. репрессивную науку) и оставляя на поверхности тех, кто строит свои исследования как прямое воплощение идеологических установок и обещает немедленный практический результат или научный прорыв (феномены Т.Д. Лысенко и О.Б. Лепешинской).

Утверждение авторитета одного "вождя" в политике и во всех областях науки, вера в коллективный разум партии, догматизация марксистской идеологии, которой придавался статус единственного научного мировоззрения, усиление общей политической реакции в случае СССР привели в 1930 – 40-х гг. к возникновению феномена идеологизированной науки, охвативший и биологию, и физику, и химию, и математику, и психологию, и едва ли не все отрасли научного знания. Научная аргументация уступала место политическим обвинениям (типа "меньшевиствующего идеализма") и навешиванию ярлыков, следствием чего нередко становились аресты и иные репрессии. В Германии преследовались ученые еврейского происхождения; после великой отечественной войны эстафета юдофобии была подхвачена в СССР.

Побочным результатом становления идеологизированной науки являлось стремление утвердить отечественные авторитеты во всех областях знания и, соответственно, борьба с "космополитизмом".

В конце 1950-х гг. идеологизация науки стала сходить на нет, но ее элементы проявлялись в наделении высокими академическими званиями некоторых государственных деятелей.

Глава 3. Три способа исправить положение

Начнем с вопроса: является ли феномен антинауки, столь пестрый и распространенный, выражением всего лишь сравнительно безвредного внутри-культурного разнообразия установок и типов сознания, или же в его лице мы имеем дело с важнейшим общекультурным вызовом, к которому следует отнестись со всей серьезностью?

Ответ однозначен: справедливо именно второе предположение. Если оставить в стороне такие малозначительные причины и обстоятельства, как людское невежество, поверхностность, банальность и т.п. и их коммерческую эксплуатацию, то окажется, что псевдо- и паранаучные конструкции и поползновения уходят корнями в некие глубинные убеждения и слои человеческого сознания. Именно на эти подспудные темные глубины опирается всякое прочное, стабильное, мотивированное мировоззрение, и именно за эти глубинные убеждения и склонности ведется борьба в современной культуре. Даже при том, что паранаучные воззрения в чистом виде исповедывают не столь уж многочисленные слои населения, все же в этой ориентации можно рассмотреть своеобразную нишу, где сохранились и явственно слышны отголоски давней конкурентной борьбы за первенство и господство между основными типами культуры. Мера опасности, связанной с неопределившимся до конца итогом этого противоборства, зависит от того, насколько удовлетворительной или, наоборот, враждебной воспринимается модернистская картина мира общественным сознанием. Что же касается наиболее вероятного исхода этого исторического конфликта в ближайшем будущем, то он, по-видимому, в немалой степени будет зависеть от того, будут ли, и насколько успешно, предприняты активные меры, противостоящие влиянию и укоренению в общественном сознании паранаучных представлений и контрмировоззрений всякого рода, — или же, вместо этого, интеллектуалы и политики будут по-прежнему лениво и риторически относиться к данной проблеме, как они это делали до сих пор, не слишком, судя по всему, обеспокоенные фактом не только научной, но и общекультурной безграмотности большинства населения.

Говоря о практической стороне дела, можно указать три разумных способа изменить сложившуюся ситуацию.

(1) Это традиционный путь, идти по которому, впрочем, становится все труднее: формирование у людей уже с раннего возраста модернистской картины мира, которая поможет нейтрализовать влияние своих культурных конкурентов. Этот путь предполагает не только включение ребенка в здоровую образовательную систему, подчиненную такой задачей; здесь нужна также активная поддержка родителей, наставников и учителей, которые, в свою очередь, должны обладать соответствующей подготовкой.

(2) Менее действенный и интенсивный метод с соответственно меньшими шансами на успех: обучение или общение, нацеленные на выявление внутренних противоречий и несообразностей в альтернативной картине мира. Сюда же можно отнести и массовое настойчивое просвещение взрослого населения (пример — Открытый университет в Великобритании, не имеющий к сожалению до сих пор аналогов в США).

(3) Метод, эффективность которого также не особенно велика: широкое гласное освещение неудач, провалов и обманов паранауки, вздорности ее претензий; настойчивая борьба политическими средствами против любых попыток узаконить паранауку в рамках школьной системы. Примером здесь может служить десятилетняя борьба за влияние на экспертную комиссию в Техасе, которой предстояло решить, будет или нет официально принят в качестве обязательного школьный учебник, излагающий креационистскую доктрину. И хотя сторонников креационизма поддерживали влиятельные силы штата, все же жернов предрассудков не смог перемолоть рационально критики противоречий и нелепостей стоящей за креационизмом картины мира.

Изложенные три варианта воздействия на общественное сознание можно рассмотреть и в другом аспекте. Если вспомнить историю, то мы увидим, что культура не раз переживала такие переломные моменты, в которых традиционная система образования теряла твердую почву под собой, а привычные представления не могли адекватно вместить смысл происходящих перемен. Речь идет о таких исторических ситуациях, когда бурные социальные процессы или какие-то внешние факторы ломали устоявшиеся взгляды людей и влекли за собой быстрые и крутые перемены в основах бытующей картины мира. В этой связи вспоминаются: открытие Нового Света; изобретение телескопа и сделанные с его помощью в начале XVII в. открытия; великое лиссабонское землетрясение 1745 г.; Американская и Французская революции XVIII в.; невиданные до того страдания и обнищание целых регионов в процессе индустриальной революции; наконец, великие войны XX столетия. Сюда же можно с полным правом отнести и внезапное прекращение холодной войны, приход "гласности" и другие всем известные события последнего времени. Все это — поворотные точки истории. И многие из них непосредственно сказались на формировании и становлении того, что теперь мы называем современной картиной мира (особенно последствия открытий 1492, 1609 гг., а также мощный подъем научного материализма на волне антигегелевских настроений, совпавшей с поражением революций 1840-х гг.). Однако в большинстве случаев события, потрясающие мир, производят — по крайней мере, на некоторое время — обратный эффект по сравнению с только что отмеченным: в глазах большинства людей они свидетельствуют против реалистического миропонимания и, таким образом, в пользу его альтернатив.

Заключение

Наука - это специфическая форма человеческой деятельности, направленная на получение достоверных и систематических знаний о действительности с целью их дальнейшего практического использования. Объективная достоверность и систематичность научного знания радикально отличает его от иных, вненаучных форм. Это не означает, конечно, что вненаучные формы знания не имеют для человека никакой ценности. Более того, они и прежде всего т. н. повседневное знание играют в жизни конкретного человека огромную роль, оказываются для него гораздо более значимыми. Но прогресс человечества невозможен без роста именно научного знания. Сегодня каждый из нас зависит от достижений научно-технического прогресса. Если вообразить себе ситуацию, при которой вдруг исчезнет всё, что создано благодаря научно-техническому прогрессу, то окажется, что существовать мы не сможем. Хотя, конечно, нельзя забывать, что технический прогресс неизбежно имеет и оборотную сторону, связанную с проблематизацией отношений человека и природы, загрязнением окружающей среды - плата человечества за те технические достижения, которыми оно пользуется.

Беспрецедентное повышение роли науки и научно-технического прогресса в жизни современного человека с необходимостью порождает повышенный интерес философии к сущности и структуре научного знания. Очевидно, что исходным вопросом здесь является вопрос об отличиях науки от не-науки.

Список использованной литературы

Ахундов М.Д., Баженов Л.Б. Философия и физика в СССР. М., 1989;
Бажанов В.А. Очерки социальной истории логики в России. Ульяновск, 2002;
Волькенштейн М.В. О феномене псевдонауки // Природа, 1983, № 11;
Грэхем Л. Очерки истории российской и советской науки. М., 1998;
Заблуждающийся разум. Многообразие вненаучного знания. М., 1990;
Касавин И.Т. Познание в мире традиций. М., 1990;
Мигдал А. Поиски истины. М., 1983;
Репрессированная наука. Т. 1. Л., 1991; Т.2. СПб., 1994;
Сойфер В.А. Власть и наука. История разгрома генетики в СССР. М., 1993;
Сонин А.С. "Физический идеализм". История одной идеологической кампании. М., 1994;
Филатов В.П. Научное познание и мир человека. М., 1989;
Философские исследования, 1993, №. 3, 4.