Нестор Махно

Санкт-Петербургский  государственный университет культуры и искусств

Факультет социально-культурных технологий

Кафедра психологии семьи и детства

Реферат по предмету:

«История»

ТЕМА:

«Нестор Махно».

Выполнил

Студент 1 курса

 Заочного отделения  группы 30151

Носырев Р.С.

Санкт-Петербург 2013 г.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. СТРАНИЦЫ БИОГРАФИИ 3

ГЛАВА 2. ОПРЕДЕЛЕНИЕ АНАРХИЗМА 8

ГЛАВА 3. МАХНОВЩИНА 10

ГЛАВА 4. СЛАВА БАТЬКИ МАХНО 14

ГЛАВА 5. ПОСЛЕДНИИ ПОДВИГИ 31

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 28

ВВЕДЕНИЕ

Десятки, лет нас приучали к двухцветному видению гражданской войны. Красно-белое понимание российской междоусобицы невольно помещало во вражеский лагерь» всех несогласных или не вполне согласных с большевиками. К ним относили и лидера украинского анархизма Нестора Махно.

Упоминания о нем в  трудах по истории гражданской войны  и в энциклопедических изданиях имели чисто негативный Характера поскольку его называли одним из предводителей анархо-кулацкой контрреволюции, который открывал фронт Деникину, братался с Петлюрой, объединялся с Врангелем. Делали свое дело кинематографисты и романисты, рисуя крестьянского вожака как кровожадного душегуба и изувера.

Существует и другой —  парадный — портрет Махно в зарубежных изданиях: там он выписан как истинный народный вождь, наследник Пугачева и Разина, талантливый полководец, лихими конными атаками сметавший гетманщину и петлюровщину, интервентов и белогвардейцев, отстоявший революции и успешно строивший безвластное общество в родном Гуляйполе.

Невольно напрашивается  вопрос, какому же из этих несовместимых портретов отдать предпочтение? Ответ будет несколько неожиданным: доверять нельзя ни одному.

Я выбрал эту тему для своего реферата, что бы найти ответ на вопрос о том, каким же на самом деле человеком был Нестор Иванович Махно.

 
ГЛАВА 1. СТРАНИЦЫ БИОГРАФИИ

Нестор Иванович Махно  родился 26 октября 1888 года в небольшом городке Гуляй-Поле Александровского уезда Екатеринославской губернии в семье кучера Ивана Родионовича Михненко и Евдокии Матвеевны Передерий. Он был пятым сыном в семье. Родители были крепостными, а затем вольными крестьянами. Есть легенда, что на священнике, крестившем Нестора Махно, от пламени свечи загорелось облачение. По народному поверью это значит, что родился разбойник, коего свет не видывал. Так же при крещении родители исказили год рождения сына, чтобы подольше не отдавать его в армию. Впрочем, в царскую армию молодой Нестор так и не попадет.

Вот что писал о себе сам Нестор Махно: «Отец мой – бывший крепостной помещика Мабельского... Большую часть своей жизни он прослужил у того же помещика то конюхом, то садовником...После моего рождения он оставил эту работу и нанялся кучером к Кернеру, богатому еврею, владельцу завода в Гуляй-Поле. Он умер, когда мне было только 11 месяцев. Пятеро нас, братьев-сирот, мал мала меньше, остались на руках несчастной матери, ни имевшей ни кола ни двора. Смутно припоминаю свое раннее детство, лишенное обычных для ребенка игр и веселья, омраченное сильной нуждой и лишениями, в каких пребывала наша семья, пока не поднялись на ноги мальчуганы и не стали сами на себя зарабатывать.

На восьмом году мать отдала меня во 2-ю гуляйпольскую начальную школу. Школьные премудрости давались мне нелегко. Учился я хорошо. Учитель меня хвалил, а мать была довольна моими успехами»

Мальчик учился хорошо, но в  какой-то момент пристрастился к  конькам. Он исправно собирал книжки по утрам, но в школе так и не появлялся. Учителя не видели его  неделями. Однажды на масленицу Нестор провалился под лед и чуть не утонул. Узнав о случившемся, мать долго "потчевала" сына куском скрученной веревки. После экзекуции Нестор несколько дней не мог сидеть, но стал зато прилежным учеником. "...Зимою я учился, а летом нанимался к богатым хуторянам пасти овец или телят. Во время молотьбы гонял у помещиков в арбах волов, получая по 25 копеек в день".

В 1899 году Нестор прекращает обучение в школе в связи с  тяжелым материальным положением в  семье.

В 1902 году, работая в конюшне Янсена, Нестор постоянно видит как сыновья хозяина избивают конюхов за любые проступки. В том же году происходит случай, произведший на мальчика неизгладимое впечатление - он увидел, как старший конюх, заступаясь за своего подчиненного, избил сыновей хозяина и управляющего. Позже Махно напишет: «Впервые я услышал бунтарские слова, с которыми батько Иван обратился ко мне после этого происшествия: «Никто здесь не

должен соглашаться с позором  побоев…и если когда-либо, мой маленький  Нестор, кто-то из хозяев попробует  тебя ударить, хватай первые попавшиеся под руку вилы и проткни его!».Для моего возраста и моей детской души эти слова казались ужасными, но стихийно, инстинктивно я чувствовал весь их подлинный смысл и справедливость».

В 16 лет Махно  поступил чернорабочим на гуляйпольский чугунолитейный завод, где вступил в театральный кружок, желая стать артистом, чтобы «смешить людей». Смешить, однако, не пришлось: в 1906 г. волна первой российской революции докатилась до Украины и в считанные дни изменила жизнь провинциального Гуляй-Поля.

Еще в 1905 году он начинает читать запрещенную подпольную политическую литературу. Потом попадает под влияние социал-демократов. В 1906 году примыкает к группе анархо-коммунистов из родного города, начинает изучать основы анархизма и спустя пол года начинает активную борьбу в составе боевой группы, основателем которой был Владимир Антони. Антони изгоняет из души Нестора малейшие остатки рабского духа и подчинение какой либо власти. С этого момента Махно окончательно становится на путь борьбы за социальную революцию. Боевая группа, в которой он состоит, занимается пропагандистской работой, поджигает поля и имущество помещиков, устраивает экспроприации и террористические покушения на полицейских. Махно участвовал в перестрелках, неоднократно арестовывался, но только в 1908 г. на него сумели найти убедительные улики.

22 марта 1910 г. Нестор  Махно вместе со своими товарищами  “за принадлежность к злонамеренной  шайке, составившейся для учинения  разбойных нападений, за два  нападения на жилой дом и  покушение на такое же нападение”  был приговорен к смертной  казни через повешение. К этому  времени Махно не участвовал  ни в одном убийстве и по  законам “мирного времени” должен  был получить каторгу. Но в  стране развернулся столыпинский террор.

Нестор ждал исполнения приговора. Он не знал, что в это время  бюрократические органы продолжают решать его судьбу. Решающую роль сыграла  подделка даты рождения - Махно все  еще был несовершеннолетним. Это  позволило властям учесть и то, что его собственные преступления не сопровождались гибелью людей. В  итоге Столыпин лично санкционировал замену смертной казни вечной каторгой.

2 августа 1911 г. Махно был отправлен в Московскую центральную пересыльную тюрьму (Бутырки), где и “осел”. Бутырки в ту пору были своего рода университетом для революционеров. Нередко молодые люди, почти не знакомые с революционными теориями, попадая в эту тюрьму, приобретали от своих старших товарищей, представителей интеллигенции, недостающие им знания. Махно также многому научился в тюрьме, Там судьба свела его с анархистом Петром Аршиновым (Мариным) – впоследствии одним из идеологов махновского движения и его историографом. Он оказал на Махно большое влияние: именно от Аршинова гуляйпольский экспроприатор узнал о Бакунине и Кропоткине, о крестьянских бунтах, происходивших в Российской империи, об истории европейских революций. Как ни тяжела и безнадежна была жизнь на каторге, Нестор, тем не менее, постарался широко использовать свое пребывание на ней в целях самообразования и проявил в этом отношении крайнюю; настойчивость. Он изучил русскую грамматику, занимался математикой, русской литературой, историей культуры и политической экономией. Его страстью стали политические споры, он пытался писать небольшие статьи на злободневные темы, пробовал даже сочинять стихи. Каторга, собственно, была единственной школой, где Махно почерпнул исторические и политические знания, послужившие ему огромным подспорьем в последующей его революционной! деятельности. Жизнь, факты жизни были другой школой, научившей его узнавать людей и общественные события.

На каторге, будучи еще  совсем молодым, Махно подорвал свое здоровье. Упорный, не могущий примириться  с полным бесправием личности, которому подвергался всякий осужденный на каторгу, он всегда спорил с тюремным начальством  и очень часто сидел за; это  по холодным карцерам, нажив себе таким образом туберкулез легких.

Освобожденный Февральской  революцией из тюрьмы 2 марта 1917 года, Махно возвращается в Гуляйполе; население встречает его не только с сочувствием — как потерпевшего от царской власти, но и с уважением — как смелого революционера. Махно становится руководителем местных анархистов, при их поддержке избирается председателем Крестьянского союза, а затем и Гуляйпольского Совета.

К лету 1917 года Махно вооружает  за счет экспроприации помещиков  целый отряд, распускает земскую управу, сам становится во главе земства и объявляет себя комиссаром Гуляйпольского района. В сентябре 1917 года гуляйпольский съезд крестьян постановил ликвидировать помещичье землевладение, оставив помещикам и кулакам землю по трудовой норме. Подобные решения приняли и многие другие уездные съезды крестьян. Попытка губернских чиновников навести «порядок» — разоружить отряд и привлечь к ответственности Махно — не удалась. Фактически власть Временного правительства в Гуляйполе уже не признавалась. Вообще в 1917 году анархическая демократия Гуляйполя в самые критические моменты революции неизменно поддерживала петроградский пролетариат, большевиков. В апреле гуляйпольцы присоединились к лозунгу «Долой 10 министров-капиталистов!». В июльские дни осудили Керенского, а в августе — Корнилова. Они приветствовали. Октябрьский переворот и разгон Учредительного собрания, рассматривая его как никчемную картежную игру политических партий. А вот отношение к Брестскому миру было иное, Ведь по условиям Брестского мира часть Украины была оккупирована немецкими и австрийскими войсками, а это, по мнению Махно, приводило к торжеству контрреволюции на Украине.

Брест-Литовский договор, заключенный большевиками с германским императорским правительством, открыл настежь ворота Украины для австро-германцев. Последние вошли в нее полными хозяевами. Они наложили свою руку не только на военную, но и на политическую и хозяйственную жизнь страны. Целью их было - пограбить страну продовольственно. Чтобы достигнуть этого возможно полнее и безболезненнее для себя, они возродили в стране свергнутую народом власть помещиков и дворян, поставив над ним единодержавную власть гетмана Скоропадского. Войска же, оккупировавшие Украину, были обмануты своим офицерством, которое постоянно кормило их ложью о русской революции. Положение в России и на Украине им представляли как разгул диких слепых сил, разрушающих порядок в стране и терроризирующих все честное трудовое население. Этим в них разжигали вражду ко всем бунтующим крестьянам и рабочим, создавая, таким образом, почву для возмутительного и прямо разбойного поведения австро-германской армии в революционной стране.

Провозглашенной в январе 1918 года в Гуляйполе Советской власти вскоре пришлось собирать силы для борьбы с австро-германской интервенцией и ее союзниками — украинскими националистами, Махно, как председатель Гуляйпольского ревкома, сформировал для защиты революции отряд, который с боями отступал до Таганрога, но там «черная гвардия», не желавшая уходить далеко от дома, распалась. Оставшись без воинства, Махно решает посетить анархистские центры России, но всюду — в Ростове, Царицыне, Саратове — застает лишь множество групп и группок, не связанных между собой ни общей целью, ни единством действий. Некоторые анархисты перешли на службу Советской власти, другие проводили время в бесцельных словопрениях. Причина разобщенности и бессилия анархического движения, по мнению Махно,— в его разрозненности и неорганизованности. Несмотря на то, что большинство анархистов проповедовали полную автономию личности и отказ от всякой дисциплины и организации, Махно именно в них видел залог будущих успехов анархического движения. Летом 1918 года Махно поехал в Москву встретиться с лидерами анархических групп и поговорить о характере работы среди украинского крестьянства. Но разумных советов не получил - «лидеры» были заняты политическими интригами, заговорами против Советской власти. Махно встретился с Лениным и Свердловым и даже нашел с ними какое-то взаимопонимание (об этом он рассказывает в своих записках).

Восторженный поклонник  Кропоткина, он был тепло принят отцом анархизма и воодушевленный вернулся на Украину. Кстати, достать  билет до дома ему помог Ленин. В пути с чемоданом анархической литературы его схватили немецкие власти. Спасение пришло от земляка-еврея, внесшего за его освобождение большую сумму денег.

В Гуляйполе Махно вновь  формирует повстанческий отряд  и вступает в партизанскую борьбу с австро-германскими и гетманскими частями. Его отряд, совершая молниеносные налеты на войсковые гарнизоны и полицейские участки, тотчас бесследно исчезал, чтобы столь же неожиданно нанести новый удар в другом месте. Излюбленный тактический прием Махно — появление в стане неприятеля в форме гетманской полиции. Разузнав планы противника, он присоединялся к его отряду якобы для поимки Махно, но в дороге махновцы внезапно обнажали шашки и уничтожали этот отряд. Захваченных офицеров, как правило, расстреливали, а солдат распускали. В ответ на жестокие расправы помещиков и немецких войск над крестьянами махновцы беспощадно разрушали и жгли усадьбы - это была не только месть за угнетение, но и своего рода надежда, что старое не повторится. Как и подольские крестьяне, они могли бы сказать: «А мы для того сжигали их гнезда, чтобы эти птички никогда к нам назад не прилетели»'.

Местные помещики, укрывавшиеся в больших городах, кулаки и немецкие власти решили, во что бы то ни стало, уничтожить Махно и его отряд. Под селом Дибривка они окружили его, однако повстанцам удалось вырваться из окружения. Здесь, под Дибривкой, в сентябре 1918 года стойкость и отвага Махно, нашедшего путь к победе в, казалось бы, безнадежном положении, произвели такое впечатление на крестьян и съехавшиеся отряды повстанцев-революционеров, что полным единодушием было принято здесь постановление считать Махно батькой всего революционного повстанчества Украины.

Весть о победах Махно разнеслась по окрестным губерниям, со всех сторон к нему стали стекаться новые бойцы. Под его командой объединилось несколько отрядов.

ГЛАВА 2. ОПРЕДЕЛЕНИЕ  АНАРХИЗМА

В советской литературе анархизму  часто давалось однозначное определение  — мелкобуржуазное, контрреволюционное или реакционно-политическое течение. Действительно, многие анархисты заняли враждебные Советской власти позиции, но были среди них и колебавшиеся, и лояльно относившиеся к власти Советов, и даже вступившие в Коммунистическую партию. Ленин писал в то время, что анархисты, так же как меньшевики и эсеры, «беспомощно метались: часть помогала нам, часть портила работу криками против военной дисциплины или скептицизмом». Известен классический пример двух братьев-анархистов из 2-го балтийского флотского экипажа. Младший брат — Анатолий Железняков — командовал отрядом при взятии Зимнего дворца, в январе 1918 года, будучи начальником караула Таврического дворца, по приказу Советского правительства участвовал в роспуске Учредительного собрания, затем сражался с белогвардейцами на юге Украины. Однако вожаком буйствующего матросского большинства был старший брат — Виктор, бежавший на юг, боровшийся против Советской власти и убитый при разгроме одной из бандитских групп.

Многие анархисты переходили на сторону большевиков: знаменитый Григорий Котовский, А. В. Мокроусов — член Севастопольского Совета, который во главе отряда моряков вел бои с немецкими оккупантами и белыми частями на Украине и в Крыму.

Крупные военные должности  занимали анархист И. П. Жук и анархист-синдикалист  В. С. Шатов, который впоследствии был  министром обороны Дельневосточной республики. Анархист-коммунист Н. А. Каландаришвили — командир партизанского отряда в колчаковском тылу. Во Владимирской губернии к большевикам перешел Д. А. Фурманов,видный деятель Ивановского Совета, а в Екатеринославской- губернии — председатель Павлоградского Совета рабочих депутатов анархист-синдикалист А. М. Аникст.

В России в 1917 году существовало до восьми разновидностей анархизма. Последователи  П. А. Кропоткина называли себя анархо-коммунистами; они выступали против государственной власти, надеялись создать коммунистическое общество, основанное на общественной собственности и распределении жизненных благ по потребностям, на взаимной помощи и солидарности. Влиятельным течением был анархо-синдикализм; сторонники его отвергали политическую борьбу, руководящую роль политических партий и считали, что новым обществом после революции будет руководить федерация синдикатов (профсоюзов). Значительную опасность представлял стихийный анархизм масс, носителями которого были экстремистски  настроенные солдаты и матросы разложившейся старой армии и флота. Некоторые из них от идейного анархизма легко переходили к грабежам и разбою.

Свойственное анархистам нетерпение проявилось и в отношении  к Октябрьской революции. Они  отрицали ее законодательную деятельность и декреты как несовместимые со свободой личности, ожидали, что после свержения буржуазии сразу же наступит «рай земной». Поскольку рай не наступал, анархисты выдвинули лозунг «третьей революции», которая должна свергнуть Советское правительство и -ликвидировать государство диктатуры пролетариата.

Весьма оживленно обсуждали  анархисты вопрос о собственности. Многие из них вообще отрицали все виды собственности и даже убеждали, что они за коллективное «владение», но против коллективной собственности. Они вполне разделяли мнение некоего Б. С., который в анархо-синдикалистском журнале писал: «„.когда капиталы и орудия производства не принадлежат никому, они — ничьи».

Организацией производства анархисты интересовались мало. Все  их внимание было направлено на распределение. В московском «Доме анархии» питание  и одежда выдавались без оплаты и по потребностям. Запасы пополнялись отрядами «черной гвардии», проводившей беззаконные реквизиции частных лавок и складов. Анархисты самочинно занимали один за другим богатые московские особняки, захватывали частные и государственные ценности. В ночь на 11 апреля 1918 года в Москве отряды чекистов окружили броневиками захваченные анархистами особняки и дали им пять минут на размышление для решения вопроса о сдаче оружия. Большинство анархистских гнезд сдалось без сопротивления. В Петрограде разоружение «черной гвардии» вообще прошло без жертв.

Хотя анархистские группы в 1918 году действовали в 130 городах, движение оставалось распыленным и неорганизованным. Крайний индивидуализм, отрицающий всякое ограничение прав личности, дисциплину, мешали объединению анархистов,

Не удались и попытки  анархистов поднять под своими лозунгами деревню. Исключением было большое село Гуляй-Поле на юге Украины, где анархические группы существовали еще с 1905 года. Деятельность Махно привлекла в Гуляйполе несколько десятков «набатовцев», а также видных анархистов из Москвы и Петрограда. Некоторые из них служили в культурно-просветительском отделе его штаба. Махно видел в них идейную опору своего движения: анархисты взяли на себя издание повстанческой газеты, вели агитацию среди крестьян, вовлекая их в повстанческую армию.

 
ГЛАВА 3. МАХНОВЩИНА

Как писал Пётр Аршинов, махновщина являлась низовым движением широких  народных масс, чуждых всякому стремлению к параду, блеску; господству и славе; возникнув на окраине России, вдали  от крупных центров; развертываясь  в известном ограниченном районе, в условиях отрезанности не только от всего мира, но даже от других областей России, — движение, в его существенных, глубинных чертах, осталось мало известным  за его пределами. Протекая почти все время в невероятно тяжелой и напряженной боевой обстановке; окруженное со всех сторон врагами, почти не имея друзей из других — нетрудовых — сфер; беспощадно подавляемое правящей партией и заглушаемое кровавым треском ее государственной деятельности

И сам Махно, и его друзья-анархисты  неустанно на митингах и в газетах  рисовали повстанцам все прелести привольной и богатой жизни в безвластной «Анархо-Махновии», свободной от партий, комиссаров и другого начальства, самостоятельно устраивающей свою трудовую жизнь, свои порядки, свой вольный строй. Направленные одно время в повстанческие части большевики-комиссары убеждали крестьян и махновцев в необходимости руководства Советами со стороны Коммунистической партии, губкомов и ревкомов, в необходимости продотрядов, комбедов, продразверстки. Однако распоряжения о продразверстке, о„ превращении помещичьих имений в совхозы, а парой и террор продотрядов буквально провоцировали крестьян на восстания.

Недовольство кулаков, а также середняков (они составляли большинство крестьян на Украине) аграрной политикой Советской власти ловко использовали различные бандитские шайки. На Правобережной Украине свирепствовали атаманы Ангел, Сатана, Зеленый, Соколовский. Махно отличался от них тем, что стремился поддерживать с населением добрые отношения. Он иногда расстреливал грабителей, запрещал снимать лошадей с полевых работ, а за взятого у крестьянина коня приказывал отдать несколько уставших лошадей. Крестьяне, измученные реквизициями и поборами при многократной смене на Украине властей, в повстанцах видели свое войско и поэтому охотно помогали им фуражом и продовольствием, укрывали и лечили раненых. Махно выставлял себя благодетелем деревни и делился с населением добром (сахаром, мануфактурой и т. д.), захваченным в задержанных поездах, разграбленных городах или экспроприированных имениях.

Выступая от имени крестьянства и рабочего населения Гуляй-Поля, сам Махно долгое время занимал уклончивую позицию по отношению к Советской власти. Пришедшая на смену призрачной гетманской власти Петлюровская Директория, стремившаяся восстановить помещичью собственность и объявить «самостийность» Украины, была для него неприемлема. Идея самостийности Украины не получила популярности на левом берегу Днепра, поскольку здесь существовали различные по этническому составу поселения — украинские, русские, греческие, еврейские. Здесь было больше промышленности и рабочего-класса и, хотя медленнее, чем в российских губерниях, но быстрее, чем в правобережных губерниях, утверждалась Советская власть.

 
ГЛАВА 4. СЛАВА БАТЬКИ МАХНО

В декабре 1918 года Махно решает вступить в борьбу с петлюровщиной — на описании событий, которые привели его к этому решению, и завершается неоконченная третья книга его записок. Он принял предложение екатеринославских большевиков о совместной борьбе против петлюровцев. В канун 1919 года губревком назначил Махно командующим Советской революционной рабоче-крестьянской армией Екатеринославского района. Повстанческий отряд погрузился в поезд и беспрепятственно прибыл на вокзал почти в центре Екатеринослава — это и обеспечило внезапность нападения. Объединенные силы красных и махновцев выбили из города превосходящий их гарнизон петлюровцев.

Однако повстанцы занялись не укреплением обороны города, а  обеспечением себя оружием, разгромом  лавок. Помимо всего прочего, они  выпустили из городской тюрьмы уголовников, и те также занялись грабежом. Бесшабашной вольнице пришлось получить суровый урок. Петлюровцы, придя в себя, неожиданно предприняли контрудар и выбили махновцев из города. Махно с большими потерями отступил к родному Гуляйполю, где надеялся получить подкрепление.

Подкрепление получить было нетрудно — слава Батьки влекла к нему тысячи молодых крестьян и  демобилизованных из старой армии солдат. К февралю 1919 года махновское войско увеличилось в три раза — до 30 тысяч бойцов и около 20 тысяч невооруженного резерва. Повстанческая республика занимала территорию небольшой европейской страны с населением около двух миллионов. Под контролем повстанцев находились самые хлебородные уезды, ряд важных железнодорожных узлов. 'Но задуманную Махно задачу — организовать жизнь в Гуляй-Польском районе на принципах анархизма — выполнить не удалось. Анархизм проявлялся лишь в оформлении повстанческого штаба в Гуляй-Поле: его украшали черные знамена и лозунги «Мир хижинам—война дворцам!», «С угнетенными против угнетателей всегда!». У входа в волостной совет — чёрные и красные флаги, призывы: «Власть рождает паразитов. Да здравствует анархия», «Вся власть, на местах Советам»

Весной 1919 года Махно перехватил 90 вагонов угля для Балтийского флота. Правда, незадолго до этого, когда повстанцы отбросили деникинцев к Азовскому морю и захватили у них около 100 вагонов зерна, Махно отправил 90 вагонов хлеба голодающим рабочим Москвы и Петрограда. Махновская делегация, которая доставила этот хлеб, была горячо встречена в Московском Совете. Весной 1919 года «Правда» писала о Махно как о «любимце крестьян-повстанцев, находчивом и смелом командире». За победы, одержанные над деникинцами, он был награжден орденом Красного Знамени,

Махно согласился войти со своими полками в Красную Армию  для совместной борьбы с Деникиным. Он стал командиром 3-й бригады Заднепровской дивизии, которой командовал П. Б. Дыбенко. Повстанческая бригада сохраняла при себе черные знамена и прежний внутренний распорядок и, хотя и принимала комиссаров, подчинялась высшему командованию лишь в оперативном отношении. С деникинского фронта ее обязывались никуда не уводить.

Первую же боевую задачу - освободить железную дорогу до Бердянска от петлюровцев и деникинцев — дивизия успешно выполнила. Бригада повстанцев, по оценке командующего фронтом В. А. Антонова-Овсеенко, действовала блестяще. Однако ни сам Махно, ни его привыкшие к вольности полки не могли примириться с войсковой дисциплиной. Нетерпимый к махновской вольнице Троцкий объявил 8 мая 1919 года Махно вне закона.

После Октября украинское революционное движение развертывалось медленнее, чем в великорусских губерниях, и причиной тому была не только иностранная оккупация и националистическая контрреволюция. Крестьянство на Украине тогда мало знал о Коммунистической партии, влияние которой ограничивалось преимущественно пределами городов,- в деревнях же сохранялся дух вольницы, унаследованный от времен Запорожской сечи. Поэтому крестьянское - движение проявлялось часто в самостоятельных, порою стихийных формах.

Махновское движение, внешне представляющее метания махновцев между реакцией и революцией, по сути, было попыткой найти свой, крестьянский курс в бурях гражданской войны, когда на Украине шло боевое противоборство нескольких враждебных друг другу сил — гетмана, которого поддерживали немецко-австрийские оккупанты, петлюровских националистов, деникинской контрреволюции, кулацких атаманов типа Григорьева и, наконец, противостоявшей им всем Красной Армии.

В этих сложных условиях гуляйпольские крестьяне под руководством Махно заняли совершенно независимую позицию, отстаивая чисто крестьянские интересы и чаяния, которые во многом совпадали с идеалами анархо-коммунизма. Махновцы, памятуя о большевистском Декрете о земле, считали себя большевиками, но они категорически отвергали власть коммунистов, которая принесла им продразверстку.

Политика продразверстки вообще не могла быть принята крестьянами. На эту политику они стали отвечать саботажем и восстаниями, которые очень однобоко именовались властями кулацкими мятежами,- по некоторым подсчетам таких мятежей с лета 1918 года до лета 1919 года на Украине было 340.

Крестьянство не имело  своей сколько-нибудь влиятельной  и нашедшей путь в народ партии — ни левые эсеры, ни украинские боротьбисты широкого влияния среди крестьян не имели. Большевики же в своей политике к крестьянству руководствовались не столько законами экономического развития и тем более не наказами сельского населения, сколько классовыми схемами. Они, например, неоправданно отождествляли интересы пролетариата и бедных крестьян. Если крестьяне отстаивали свои интересы — интересы мелких собственников земли, большевики осуждали их как представителей мелкобуржуазной идеологии. Хотя Ленин и признавал, что крестьяне хотят лишь установить «вольный труд на вольной земле», он все же, прежде всего, связывал этот труд с общегосударственной собственностью на землю.

Нехватка продовольствия в рабочих центрах, а также выдвинутая преждевременно задача социалистического преобразования деревни привели большевиков к политике комбедов (комитетов бедноты), которые должны были начать борьбу против кулачества, за продразверстку. На практике выяснилось, что кассовый раскол деревни был в значительной мере вызван сверху, комбеды часто выступали не только против кулаков, но и середняков, продразверстка в итоге не только не давала хлеб Москве и Петрограду, но и разрушала сельское хозяйство. Комбеды пришлось в конце 1918 года распустить, но социалистические эксперименты с крестьянами продолжались. Так, на Украине вместо раздела помещичьих земель между крестьянами эти земли попытались передать совхозам. Это решение было принято в начале марта 1919 года на III Bсeукраинском съезде Советов. К крестьянам в итоге применялось то самое «пролетарское принуждение», о необходимости которого говорили тогда и Ленин и Бухарин.

В деревне стала нарастать  отчужденность и даже враждебность к власти центра, к присланным оттуда комиссарам. Направленному на Украину Д. 3. Мануильскому пришлось признать, что летом 1919 года из-за ошибок руководства украинский крестьянин повернул против Советов. Брожение крестьянства представляло хорошую почву для распространения призывов махновской вольницы.

На районных съездах «Анархо-Махновии» выдвигались лозунги «Долой комиссародержавие!», «Долой однобокий большевистский Совет!». Лозунги эти вполне объяснимы: на местах директивы центра очень часто ужесточались. Так было с раскулачиванием. Когда ЦК РКП (б) 16 марта 1919 года отменил директиву Свердлова о ликвидации казаческого сословия, Донское бюро продолжало расправы над недовольными казаками без суда и следствия. Поощрение центром массового террора против контрреволюционеров и нередко вело к самоуправству местных губкомов, ревкомов, ЧК. Во многих местах лозунг «Вся власть Советам!” практически подменялся лозунгом «Вся власть ЧК!». Неудивительно, что даже вполне лояльные к Советской власти люди не желали одобрять произвол ревкомов и ЧК. Скольких друзей революции беспощадность и жестокость «чрезвычаек» сделала врагами Советской власти! Большевистская газета «Звезда», выходившая в Екатеринославе летом 1919 года, публиковала мнение некоторых коммунистов, считающих, что право ЧК на внесудебные приговоры и на всеобъемлющую компетенцию «не выдерживает критики с точки зрения революционного правосознания». Поэтому приходится просто, удивляться, что махновцы в начале 1919 года еще мирились с Советской властью, преследуя лишь «чрезвычайки» и отправляя их сотрудников на передовуюю.