Нильс Бор

Нильс Бор (1885-1962) — датский  физик, один из создателей современной  физики. Основатель и руководитель Института теоретической физики в Копенгагене (Институт Нильса Бора); создатель мировой научной школы; иностранный член АН СССР (1929). В 1943-45 работал в США. Нильс Бор создал теорию атома, в основу которой легли  планетарная модель атома, квантовые  представления и предложенные им Бора постулаты. Важные работы по теории металлов, теории атомного ядра и ядерных  реакций. Труды по философии естествознания. Активный участник борьбы против атомной  угрозы. Нобелевская премия (1922).

Детство и юность

Нильс Бор родился 7 октября 1885, в Копенгагене в семье Кристиана  Бора, профессора физиологии Копенгагенского  университета, и Эллен Бор, происходившей  из богатой и влиятельной еврейской  семьи. Родители Нильса и его младшего, горячо любимого брата Харальда (будущего крупного математика) сумели сделать  детские годы сыновей счастливыми  и содержательными. Благотворное влияние  семьи, в особенности — матери, играло решающую роль в формировании их душевных качеств.Начальное образование  Нильс получил в Гаммельхольмской грамматической школе, которую окончил  в 1903. В школьные годы был заядлым  футболистом; позднее увлекался  катанием на лыжах и парусным спортом. В двадцать три года окончил Копенгагенский университет, где приобрел репутацию  необыкновенно одаренного физика-исследователя. Дипломный проект Нильса Бора, посвященный  определению поверхностного натяжения  воды по вибрациям водяной струи, был удостоен золотой медали Датской  королевской академии наук. В 1908-11 Бор  продолжил работу в университете, где выполнил целый ряд важнейших  исследований, в частности по классической электронной теории металлов, составившей  основу его докторской диссертации.

Работа в Англии

Через три года после окончания  университета Бор приехал работать в Англию. После года пребывания в Кембридже у Джозефа Джона  Томсона Н. Бор перебрался в Манчестер  к Эрнесту Резерфорду, лаборатория  которого в то время занимала лидирующее положение. Здесь ко времени появления  Бора проходили эксперименты, которые  привели Резерфорда к планетарной  модели атома. Точнее, модель еще находилась в стадии становления. Опыты по прохождению  альфа-частиц через листочки фольги привели Резерфорда к убеждению, что в центре атома находится  маленькое заряженное ядро, в котором  сосредоточена почти вся масса атома, а вокруг ядра располагаются гораздо более легкие электроны. Поскольку атом в целом электронейтрален, суммарный заряд всех электронов должен быть по модулю равным заряду ядра, но отличаться от него знаком. Вывод о том, что заряд ядра должен быть кратен заряду электрона был важен, но оставалось еще много неясного. Так, были обнаружены «изотопы» — вещества с одинаковыми химическими свойствами, но с различным атомным весом.

Проблема атомного номера элементов. Закон смещения

Первым важным достижением  Бора в лаборатории Резерфорда было то, что он понял: химические свойства определяются числом электронов в атоме, а, значит, зарядом ядра, а не его  массой, и это и объясняет существование  изотопов. Поскольку альфа-частица  — это ядро гелия, имеющее заряд +2, то при альфа-распаде, когда эта  частица вылетает из ядра, «дочерний» элемент должен располагаться в  таблице Менделеева на две клеточки левее «материнского», а при бета-распаде, когда из ядра вылетает электрон —  на одну клеточку правее. Так был  открыт «закон радиоактивных смещений». Но за этим открытием последовали  и другие, гораздо более важные. Они касались самой модели атома.

Модель Резерфорда – Бора

Эту модель часто называют «планетарной» — в ней, подобно  тому как планеты вращается вокруг Солнца, электроны движутся вокруг ядра. Но такой атом не может быть устойчивым: под действием кулоновского притяжения ядра каждый электрон движется с ускорением, а ускоренно движущийся заряд, согласно законам классической электродинамики, должен излучать электромагнитные волны, теряя при этом энергию. Количественный расчет показывает, что такая «радиационная  неустойчивость» атома катастрофична: примерно за стомиллионную долю секунды  все электроны должны были бы потерять энергию и упасть на ядро. Но в  действительности ничего такого не происходит, и многие атомы вполне стабильны. Возникла проблема, которая могла  показаться неразрешимой. И она действительно  не могла быть разрешена без привлечения  радикальных новых идей. Именно такие  идеи и были выдвинуты Бором.Он постулировал, что (вопреки законам механики и  электродинамики) в атомах существуют такие орбиты, двигаясь по которым  электроны не излучают. Излучение  же происходит только при переходе электрона с одной устойчивой орбиты на другую, и вся освобождающаяся  при этом энергия уносится одним  квантом излучения. Таким образом, Нильс Бор предложил соединить  модельные представления Резерфорда с идеей квантов, впервые высказанной  Максом Планком в 1900. Такое соединение в корне противоречило всем положениям и традициям классической теории. Но, в то же время, эта классическая теория не отвергалась полностью: электрон рассматривался как материальная точка, движущаяся по законам классической механики, но только из всех орбит «разрешенными» объявлялись лишь те, которые отвечают «условиям квантования».Энергии электрона на таких орбитах получаются обратно пропорциональными квадратам целых чисел — номеров орбит. Привлекая «правило частот», Нильс Бор пришел к выводу, что частоты излучения должны быть пропорциональны разности обратных квадратов целых чисел. Эта закономерность действительно была уже установлена спектроскопистами, но не находила дотоле своего объяснения.Бор объяснил не только спектр простейшего из атомов — водорода, но и гелия, в том числе, и ионизованного, показал, как учесть влияние содвижения ядра, предугадал структуру заполнения электронных оболочек, что позволило понять физически природу периодичности химических свойств элементов — периодическую таблицу Менделеева. За эти работы Бор в 1922 был удостоен Нобелевской премии.

Институт Бора в Копенгагене

После окончания работ  у Резерфорда Нильс Бор вернулся в Данию, где он в 1916 был приглашен  профессором в университет в  Копенгагене. Через год он был  избран членом Датского королевского общества (в 1939 он стал его президентом).В 1920 Бор создает Институт теоретической  физики и становится его директором. В знак признания его заслуг, город  предоставляет Бору для института  исторический «Дом Пивовара». Этому  институту суждено было сыграть  выдающуюся роль в развитии квантовой  физики. Несомненно, определяющее значение имели здесь исключительные личные качества его директора. Он постоянно  был окружен сотрудниками и учениками (грани между первыми и вторыми  в действительности и не было), которые  приезжали к Бору отовсюду. К его  большой интернациональной школе  принадлежали Феликс Блох, Оге Бор, Виктор Фредерик Вайскопф, X. Казимир, О. Клейн, X. Крамерс, Лев Давидович Ландау, К. Меллер, У. Нишика, А.Пайс, Л. Розенфельд, Дж. Уиллер и многие другие.«Дом Пивовара»  стал центром притяжения для всех теоретиков. К Бору не раз приезжал немецкий физик-теоретик Вернер Гейзенберг, как раз в ту пору, когда создавался «принцип неопределенности», там вел  мучительные дискуссии с Бором  Эрвин Шредингер, пытавшийся защищать чисто-волновую точку зрения. Именно в институте Бора формировалось  то, что определило качественно новое  лицо физики 20 века.Модель Резерфорда-Бора была очевидным образом непоследовательна. В ней объединялись и положения  классической теории, и то, что им явно противоречило. Чтобы устранить  эти противоречия, потребовался радикальный  пересмотр многих основных положений  теории. Здесь и прямые заслуги  Бора, и роль его научного авторитета, да и просто личного влияния были очень велики. Именно Нильс Бор  понял, что для создания физической картины процессов микромира нужен иной подход, нежели для «мира больших вещей» и он был одним из основных творцов этого подхода. Он ввел понятие о неконтролируемом воздействии измерительных процедур, о «дополнительных» величинах — таких, что чем точнее определяется одна из них, тем большая неопределенность оказывается у другой.С именем Бора связана вероятностная (так называемая копенгагенская) интерпретация квантовой теории и рассмотрение многих ее «парадоксов». Немалое значение имели здесь дискуссии Бора с физиком-теоретиком Альбертом Эйнштейном, так и не примирившимся с вероятностным истолкованием квантовой механики. Для понимания закономерностей микромира и их соотношения с законами классической (т.е. неквантовой) физики немаловажное значение имеет сформулированный Бором принцип соответствия.

Ядерная тематика

Нильс Бор, начав у Резерфорда с физики ядра, постоянно уделял ядерной тематике большое внимание. В 1936 он предложил теорию составного ядра, вскоре — капельную модель, которая сыграла заметную роль при  исследовании проблемы деления ядер. Бор предсказал спонтанное деление  ядер урана.После фактического захвата  Дании фашистами Бор тайно  покинул родину и был доставлен  сначала в Англию (при этом в  самолете он чуть не погиб), а затем  в Америку, где вместе с сыном  Оге работал для Манхэтеннского проекта в Лос-Аламосе. В послевоенные годы он огромное внимание уделял проблеме контроля над ядерными вооружениями, мирного использования атома, обращался  даже в посланиями к ООН, участвовал в создании Европейского центра ядерных  исследований. Судя по тому, что он не отказался обсуждать с советским  физиком некоторые стороны «атомного  проекта», находил опасным монопольное  владение атомным оружием.Большое  внимание Нильс Бор уделял сопредельным с физикой вопросам, в том числе, биологии. Его неизменно занимали философские проблемы естествознания.Нравственный и научный авторитет Бора был  исключительно высок. Любое, даже мимолетное общение с ним производило  неизгладимое впечатление. Он говорил  и писал так, что было видно: он напряженно ищет слова, которые бы предельно  точно и правдиво выражали чувства  и мысли. Глубоко прав был российский физик-теоретик, академик Виталий Лазаревич  Гинзбург, назвавший Бора неповторимо  деликатным и мудрым.Бор был почетным членом более 20 академий наук различных  стран, лауреатом многих национальных и международных премий.Нильс  Бор скончался 18 ноября 1962 года в  своем доме в Копенгагене в  результате сердечного приступа.

В свое время Нильс Бор  вел напряженную работу по исследованию применения понятия дополнительности не только в физике, но и в других областях знаний. Эту задачу он считал не менее существенной, чем чисто  физические исследования. 

Бор утверждал , что закономерности живой материи, хотя и определяются законами физики и химии, но не сводятся к ним. Бор обосновывает мысль, что  два подхода - биологический и  физико-химический - дополнительны. Биологические  и физические исследования несопоставимы, поскольку для тех и других существуют свои ограниченные области  реальности. Ведь если мы представим полностью  уничтоженный живой организм, то как  мы узнаем, какова роль отдельных атомов в жизненных процессах? Во всяком опыте над живым организмом имеется  некоторая неопределенность в физических условиях, и поэтому "возникает  мысль, что минимальная свобода, которую мы вынуждены предоставлять  организму, как раз достаточна, чтобы  позволить ему, так сказать, скрыть от нас свои последние тайны. С  этой точки зрения самое существование  жизни должно в биологии рассматриваться  как элементарный факт, подобно тому, как в атомной физике существование  кванта действия следует принимать  за основной факт, который нельзя вывести  из обычной механической физики. Действительно, существенная несводимость факта устойчивости атомов к понятиям механики представляет собой близкую аналогию с невозможностью физического или химического  объяснения своеобразных отправлений, характеризующих жизнь".

Согласно Бору, фундаментальное  различие между биологическими и  физическими исследованиями делает невозможным установление твердых  границ приложения физических идей к  решению биологических проблем, границ, которым соответствовало  бы в квантовой механике различие между причинным механистическим  описанием и описанием собственно квантовых явлений. "...Сущность рассматриваемой  аналогии,- пишет Бор,- это очевидное  антагонистическое отношение между  такими типичными сторонами жизни, как самосохранение и размножение  индивидуумов, с одной стороны, и  необходимое для всякого физического  анализа подразделение объекта - с другой". Бор полагает, что  биологические законы являются дополнительными  к законам, которым подчиняется  неживая природа.

Много размышлял Бор над  применением понятия дополнительности в психологии. Он говорил: "Мы все  помним старое высказывание, гласящее, что, пытаясь анализировать наши переживания, мы перестаем их испытывать. В этом смысле мы обнаруживаем, что  между психологическими опытами  для описания которых адекватно  употреблять такие слова, как "мысли" и "чувства", существует соотношение дополнительности, какое существует между данными о поведении атомов."

Бор предполагает, что в  этой области имеются взаимные соотношения, которые обусловлены единым характером сознания и поразительно напоминают физические следствия существования  кванта действия, поскольку непрерывность  мышления и сохранение индивидуальности личности в отношениях между людьми аналогичны волновому описанию материальных частиц при сохранении их индивидуальности в процессе взаимодействия. "Неизбежное влияние на атомные явления при  их наблюдении,- пишет Бор, - соответствует  здесь хорошо известному изменению  оттенка психических событий, сопровождающему  переход внимания от одного его элемента к другому". По мнению Бора, понятия "мысль" и "эмоция" при психологическом  анализе находятся в отношении, которое "полностью аналогично дополнительному  смыслу кинематических и динамических переменных в квантовой механике. В частности, степень произвола  может быть переведена на наш язык просто как выражение именно того факта, что те ситуации, в которых  можно говорить о свободе воли, и те, в которых разумно предпринять  какой бы то ни было логический анализ психического состояния, являются взаимоисключающими".

Если пытаться понять скорбь или радость человека с помощью  экспериментов над его головным мозгом, то исследуемое психическое  явление нарушается и цель оказывается недостижимой. Стараясь критически осмыслить какие-либо сильные чувства, скажем, любовь или благочестивое умиление, мы тут же уничтожаем эти самые чувства. Но если, с другой стороны, поддаться чувству, то вряд ли можно его продумать в этот момент. Бор также считал, что свобода воли и чувство ответственности равно как милосердие и справедливость находятся в дополнительных отношениях друг к другу.

Бор был убежден, что квантовая  теория дает "средство для освещения  самых общих вопросов человеческого  мышления" . Он видит аналогию между связью атомных явлений с их наблюдениями и психологическими процессами, где трудно отделить объективное содержание от наблюдающего субъекта. "...С одной стороны, описание нашей мыслительной деятельности требует противопоставления объективно заданного содержания и мыслящего субъекта, а с другой, как уже ясно, - ...нельзя строго разграничить объект и субъект, поскольку последнее понятие также принадлежит к содержанию. Из такого положения вещей следует не только относительность зависящего от произвола при выборе точки зрения значения каждого понятия или, вернее, каждого слова; мы должны вообще быть готовыми к тому, что всестороннее освещение одного и того же предмета может потребовать различных точек зрения, препятствующих однозначному описанию. Строго говоря, глубокий анализ любого понятия и его непосредственное применение взаимно исключают друг друга». Здесь речь идет, скорее всего, о фактах и смысле этих фактов.

Далее. Физическая картина  явления и его математическое описание дополнительны. Создание физической картины мира требует пренебрежения  деталями и уводит от математической точности. И наоборот, попытка точного  математического описания явления  затрудняет ясное понимание. Действительно, математическое описание основано на логике, физическая же картина мира строится на догадках, интуиции. На вопрос "Что дополнительно понятию  истины?" Бор ответил "Ясность".

Со студенческой скамьи Бора занимала (под влиянием книги Пауля  Меллера "Приключения датского студиозуса") проблема свободы воли и детерминированности. Сильное влияние на Бора оказал также  датский философ Серен Кьеркегор. Возражая мысли Гегеля о переходе количества в качество, Кьеркегор  говорит: "Высшая количественная определенность так же мало объясняет скачок, как  и низшая. Новое возникает скачкообразно". Он отрицает элемент непрерывности, сохраняющийся при переходе в  новое. Новое качество, по Кьеркегору, появляется с внезапностью загадочного. Скачок алогичен, недоступен рациональному  пониманию, не вытекает с логической необходимостью из предшествующего  состояния, иррационален...

Далее Бор рассматривает  отношения между наукой и искусством, между наукой и религией. Кроме  того он предполагает, что положение  отдельного индивида в обществе описывается  типично дополнительными характеристиками, которые зависят от соотношения (весьма подвижного) между личностными  ценностями и общественными нормами. Общую цель всех культур Бор видит  в теснейшем сочетании "справедливости и милосердия, какого только можно  достигнуть; тем не менее следует  признать, что в каждом случае, где  нужно строго применить закон, не остается места для проявления милосердия, и наоборот, доброжелательство и  сострадание могут вступить в  конфликт с самими принципами правосудия. Во многих религиях этот конфликт иллюстрируется мифами о битвах между богами, олицетворяющими  такие идеалы, а в древневосточной  философии это подчеркивается следующим  мудрым советом: добиваясь гармонии человеческой жизни, никогда не забывай, что на сцене бытия мы сами являемся как актерами, так и зрителями". В связи с этим я хочу отметить, что человеческое сообщество интуитивно отобразило дополнительность справедливости и милосердия в связке института государственных судебных органов, руководствующихся в своей деятельности буквой рациональных законов и судов присяжных, более подверженных влиянию иррациональных чувств.

Рассуждая на основе метода аналогии и выявляя общие черты  микрообъектов, живых организмов, сознания, общества и человеческих культур, Бор  превратил свой принцип дополнительности из физического в универсальный философский принцип с наиболее общим методологическим значением. "В общефилософском аспекте, - писал он, - знаменательно здесь то, что в отношении анализа и синтеза в других областях знания мы встречаемся с ситуациями, напоминающими ситуацию в квантовой физике. Так, цельность живых организмов и характеристики людей, обладающих сознанием, а также и человеческих культур представляют черты целостности, отображение которых требует типично дополнительного способа описания. Передача опытных фактов в этих обширных областях знания требует богатого словаря, а из-за того, что словам иногда придается различный смысл, и прежде всего из-за различия в принятых в философской литературе толкованиях понятия причинности, цель такого рода сопоставлений часто понималась превратно. Но постепенно развитие терминологии, пригодной для описания более простой ситуации в области физики, показывает, что мы имеем здесь дело не с более или менее туманными аналогиями, а с отчетливыми примерами логических связей, которые в разных контекстах встречаются в более широких областях знания".

Отметим, что из математического  формализма квантовой механики идея дополнительности не выводится. Однако это не недостаток идеи дополнительности, а скорее ее достоинство. Дополнительность предстает перед нами как высшая форма качественного объяснения, и нет никакой необходимости  искать указаний на то, какой математический формализм за нее ответствен. От качества нельзя требовать выводимости  его из количества. Так, например, на основе понятия "вода" нельзя делать заключения, из какого количества воды складывается капля или море. Наконец, существенно и то, что, как отмечал  П.Фейерабенд, идея дополнительности не представляет собой "последнее слово". Естественно, в сегодняшнем своем  виде она вообще не может быть "последним  словом", так как ничто не может  претендовать на статус "абсолютной истины". Однако согласно принципу соответствия, как бы ни изменялась в будущем  идея дополнительности, взгляды Бора останутся в золотой сокровищнице человеческого познания.

В связи с этим ниже я  намерен сформулировать обобщенный принцип дополнительности Бора, охватывающий явления дополнительности, найденные  Бором в других отраслях знания. Это позволит отыскивать феномены двойственности в самых различных областях действительности.

Принцип дополнительности 

Принцип, который очень  точно и емко Бор назвал дополнительностью, — одна из самых глубоких философских  и естественно-научных идей настоящего времени. С ним можно сравнить лишь такие идеи, как принцип относительности или представление о физическом поле. 

«За годы, предшествующие выступлению  Н. Бора в Комо, имели место многочисленные дискуссии о физической интерпретации  квантовой теории, — пишет У.И. Франкфурт. — Суть квантовой теории — в постулате, согласно которому каждому атомному процессу свойственна  прерывность, чуждая классической теории. Квантовая теория признает в качестве одного из своих основных положений  принципиальную ограниченность классических представлений при их применении к атомным явлениям, чуждую классической физике, но в то же время интерпретация  эмпирического материала основывается главным образом на применении классических понятий. Из-за этого при формулировке квантовой теории возникают существенные трудности.  

Классическая теория предполагает, что физическое явление можно  рассматривать, не оказывая на него принципиально  неустранимого влияния». 

Для доклада на Международном  физическом конгрессе в Комо «Квантовый постулат и новейшее развитие атомной  теории» ввиду важности обсуждавшихся  проблем Бору была предоставлена  четырехкратная норма времени. Дискуссия  по его докладу заняла все оставшееся время конгресса. 

«...Открытие универсального кванта действия, — говорил Нильс  Бор, — привело к необходимости  дальнейшего анализа проблемы наблюдения. Из этого открытия следует, что весь способ описания, характерный для  классической физики (включая теорию относительности), остается применимым лишь до тех пор, пока все входящие в описание величины размерности  действия велики по сравнению с квантом  действия Планка. Если это условие  не выполняется, как это имеет  место в области явлений атомной  физики, то вступают в силу закономерности особого рода, которые не могут  быть включены в рамки причинного описания... Этот результат, первоначально  казавшийся парадоксальным, находит, однако, свое объяснение в том, что в указанной  области нельзя более провести четкую грань между самостоятельным  поведением физического объекта  и его взаимодействием с другими  телами, используемыми в качестве измерительных приборов; такое взаимодействие с необходимостью возникает в  процессе наблюдения и не может быть непосредственно учтено по самому смыслу понятия измерения... 

Это обстоятельство фактически означает возникновение совершенно новой ситуации в физике в отношении  анализа и синтеза опытных  данных. Она заставляет нас заменить классический идеал причинности  некоторым более общим принципом, называемым обычно «дополнительностью».  

Получаемые нами с помощью  различных измерительных приборов сведения о поведении исследуемых  объектов, кажущиеся несовместимыми, в действительности не могут быть непосредственно связаны друг с  другом обычным образом, а должны рассматриваться как дополняющие  друг друга. Таким образом, в частности, объясняется безуспешность всякой попытки последовательно проанализировать «индивидуальность» отдельного атомного процесса, которую, казалось бы, символизирует  квант действия, с помощью разделения такого процесса на отдельные части. Это связано с тем, что если мы хотим зафиксировать непосредственным наблюдением какой-либо момент в  ходе процесса, то нам необходимо для  этого воспользоваться измерительным  прибором, применение которого не может  быть согласовано с закономерностями течения этого процесса. Между  постулатом теории относительности  и принципом дополнительности при  всем их различии можно усмотреть  определенную формальную аналогию.  

Она заключается в том, что подобно тому, как в теории относительности оказываются эквивалентными закономерности, имеющие различную  форму в разных системах отсчета  вследствие конечности скорости света, так в принципе дополнительности закономерности, изучаемые с помощью  различных измерительных приборов и кажущиеся взаимно противоречащими  вследствие конечности кванта действия, оказываются логически совместимыми.  

Чтобы дать по возможности  ясную картину сложившейся в  атомной физике ситуации, совершенно новой с точки зрения теории познания, мы хотели бы здесь прежде всего  рассмотреть несколько подробнее  такие измерения, целью которых  является контроль за пространственно-временным  ходом какого-либо физического процесса. Такой контроль в конечном счете  всегда сводится к установлению некоторого числа однозначных связей поведения  объекта с масштабами и часами, определяющими используемую нами пространственно-временную  систему отсчета. Мы лишь тогда можем  говорить о самостоятельном, не зависимом  от условий наблюдения поведении  объекта исследования в пространстве и во времени, когда при описании всех условий, существенных для рассматриваемого процесса, можем полностью пренебречь взаимодействием объекта с измерительным  прибором, которое неизбежно 

возникает при установлении упомянутых связей. Если же, как это  имеет место в квантовой области, такое взаимодействие само оказывает  большое влияние на ход изучаемого явления, ситуация полностью меняется, и мы, в частности, должны отказаться от характерной для классического  описания связи между пространственно-временными характеристиками события и всеобщими  динамическими законами сохранения. Это вытекает из того, что использование  масштабов и часов для установления системы отсчета по определению  исключает возможность учета величин импульса и энергии, передаваемых измерительному прибору в ходе рассматриваемого явления. Точно так же и наоборот, квантовые законы, в формулировке которых существенно используются понятия импульса или энергии, могут быть проверены лишь в таких экспериментальных условиях, когда исключается строгий контроль за пространственно-временным поведением объекта». 

Согласно соотношению  неопределенностей Гейзенберга, нельзя в одном и том же опыте определить обе характеристики атомного объекта  — координату и импульс. 

Но Бор пошел дальше. Он отметил, что координату и импульс  атомной частицы нельзя измерить не только одновременно, но вообще с  помощью одного и того же прибора. Действительно, для измерения импульса атомной частицы необходим чрезвычайно  легкий подвижный «прибор». Но именно из-за его подвижности положение  его весьма неопределенно. Для измерения  координаты нужен очень массивный  «прибор», который не шелохнулся бы при попадании в него частицы. Но как бы ни изменялся в этом случае ее импульс, мы этого даже не заметим. 

«Дополнительность — вот  то слово и тот поворот мысли, которые стали доступны всем благодаря  Бору, — пишет Л.И.Пономарев. —  До него все были убеждены, что несовместимость  двух типов приборов непременно влечет за собой противоречивость их свойств. Бор отрицал такую прямолинейность  суждений и разъяснял: да, свойства их действительно несовместимы, но для полного описания атомного объекта  оба они равно необходимы и  поэтому не противоречат, а дополняют  друг друга. 

Это простое рассуждение  о дополнительности свойств двух несовместимых приборов хорошо объясняет  смысл принципа дополнительности, но никоим образом его не исчерпывает. В самом деле, приборы нам нужны  не сами по себе, а лишь для измерения  свойств атомных объектов. Координата х и импульс р — это те понятия, которые соответствуют  двум свойствам, измеряемым с помощью  двух приборов. В знакомой нам цепочке  познания — явление — образ, понятие, формула, принцип дополнительности сказывается прежде всего на системе  понятий квантовой механики и  на логике ее умозаключений. 

Дело в том, что среди  строгих положений формальной логики существует «правило исключенного третьего», которое гласит: из двух противоположных  высказываний одно истинно, другое —  ложно, а третьего быть не может. В  классической физике не было случая усомниться в этом правиле, поскольку там  понятия «волна» и «частица»  действительно противоположны и  несовместимы по существу. Оказалось, однако, что в атомной физике оба  они одинаково хорошо применимы для описания свойств одних и тех же объектов, причем для полного описания необходимо использовать их одновременно». 

Принцип дополнительности Бора — удавшаяся попытка примирить  недостатки устоявшейся системы  понятий с прогрессом наших знаний о мире. Этот принцип расширил возможности  нашего мышления, объяснив, что в  атомной физике меняются не только понятия, но и сама постановка вопросов о сущности физических явлений. 

Но значение принципа дополнительности выходит далеко за пределы квантовой  механики, где он возник первоначально. Лишь позже — при попытках распространить его на другие области науки —  выяснилось его истинное значение для  всей системы человеческих знаний. Можно спорить о правомерности  такого шага, но нельзя отрицать его  плодотворность во всех случаях, даже далеких от физики. 

«Бор показал, — отмечает Пономарев, — что вопрос «Волна или  частица?» в применении к атомному объекту неправильно поставлен. Таких раздельных свойств у атома  нет, и потому вопрос не допускает  однозначного ответа «да» или «нет». Точно так же, как нет ответа у вопроса: «Что больше: метр или  килограмм?», и у всяких иных вопросов подобного типа.